Таблетки

***

Четыре часа утра. Солнца ещё нет, но небо начинало светлеть. Санни лежал, укрывшись пледом, и разглядывал спящих друзей. К нему почему-то сон не шёл. Кел вырубился прямо на полу, возле джойстика, Хиро заснул поперёк второй кровати, а Обри лежала рядом. Санни много думал. Думал, что трава — не так уж страшно в их штате. И что Бэзил, наверное, просто пытался расслабиться. Только вот, судя по всему, это ему не слишком помогало. У Санни не выходил из головы его безумный взгляд и его бессвязные просьбы. Остаться? Вернуться? О чём именно он говорил? О конкретном случае или в общем? Осторожно, почти бесшумно, Санни обулся и добрался до двери из комнаты, держа в руке блокнот и ручку. Также неслышно прикрыл за собой дверь. Раньше ему нравилось зависать у Кела: большой дом ранним утром выглядел чистым и каким-то потусторонним — так всегда бывает, если дождаться утра без сна. Санни тихо прошёл мимо дивана, на котором спали родители Кела и Хиро — видимо, им пришлось отдать Салли свою комнату на время визита братьев. Снаружи свежо и тихо. Редко лаяли соседские собаки, а Гектор посапывал в своей конуре. Санни присел на ступеньки крыльца и прислушался. Шуршали листья, а где-то далеко ездили редкие машины. Раньше вместе с Келом Санни дожидался этого часа, чтобы отправиться на озеро. В тайное место.

***

Поляна, скрытая за деревьями, сильно изменилась. Кусты и поросль захватили почти всё место, маленький причал почти сгнил, а вертушки за озером кто-то убрал. Валялись на боку старые мусорные контейнеры, а в воздухе стоял едкий запах мусора. Не изменилось только само озеро и статуя на островке в центре. Санни обошёл озеро в поисках места, где можно было сделать пару набросков. Он облюбовал себе клочок земли, где раньше часто устраивали пикники. Ни одеял, ни корзинок уже давно не было. Только массивный ствол давно срубленного дерева. Только тогда Санни заметил возле статуи фигуру. Тощую, в капюшоне. Почти не видно лица. Фигура сидела на парапете и покачивалась из стороны в сторону. Санни неспеша начал делать набросок — линии, овалы, прямоугольники. Вот кое-где вырисовывались контуры. Санни так увлёкся, что забывал смотреть перед собой, а когда прямо над ухом раздался возглас, чуть не упал с поваленного дерева. Сердце колотилось. — Эм... П-прости, что вчера так себя повёл, — Бэзил еле улыбнулся. — Я напугал тебя? — Ну... Есть немного, — выдохнув, ответил Санни. — Так, ты... Не против, если я присоединюсь к тебе? — Конечно, — чуть помедлив, Санни подвинулся, хоть места и было достаточно. Бэзил сел рядом. Нервным движением убрал волосы под капюшон толстовки и спрятал руки в карманы. Какой-то нервный. Будто ищет чего-то. Ждёт чего-то. Санни ждал, когда он скажет хоть слово, но Бэзил, кажется, делал вид, что Санни не существует. Ему нужна помощь. Санни чётко осознал это — Бэзилу нужна помощь. Когда он был рядом, Санни ощущал беспокойство, но какое-то тяжёлое. Будто нужно принять решение. Сделать что-то. Бэзил молча сидел, глядя в одну точку. Санни покосился на отложенный блокнот и подобрал его. Открыл новую страницу. Начал делать новый набросок. Бэзил сидел в профиль на фоне розовеющего неба. В его волосах торчала старая, серая ветка. Взгляд — пустой. Взгляд — тёмный. Взгляд — страшный. Вдруг Бэзил повернулся, и Санни почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. То ли страх, то ли боль. — Слушай, — улыбнулся Бэзил. — А у тебя случайно нет... Ну... Картонки или листочка? Санни улыбнулся. Почему-то захотелось. На мгновение ему показалось, что Бэзил стал прежним — радостным, наполненным жизнелюбием. Как маленький светлый котёнок, которого Санни видел по дороге сюда. Он выдернул листок из скетчбука и протянул его Бэзилу. Тот осторожно, двумя пальцами взял его и трепетно сложил пополам. Разогнул. Сложил снова. И так несколько раз. Потом Бэзил, будто Санни не наблюдает за ним, достал из кармана какой-то пакетик с порошком и осторожно высыпал немного на лист. Достал веточку из-за уха и смахнул лишнее обратно. Получилась дорожка. Санни уже знал, что это. Но надеялся, что он ошибается. Бэзил наклонился и сделал резкий вдох. Порошок пропал с листа. Беспокойно. Очень беспокойно. Санни смотрел на Бэзила, который, казалось, испытал облегчение. Стал расслабленным и живым. — Что это? — Мефедрон. — Зачем ты делаешь это при мне? — Я не знаю.

***

— Смотри, что у меня есть! Смотри! Смотри! — Бэзил тянул Санни за собой. Бэзил приближался к старому дому Санни. К новому дому Бэзила. Санни покорно шёл за ним и наблюдал: слишком сильно Бэзил приободрился. Как-то нездорово. Болезненно. Дом встретил их прохладно. Полли, видимо, была на работе. Или она вовсе не жила с Бэзилом — Санни всё время забывал, что им обоим уже за двадцать, и они вполне могут вести самостоятельную жизнь. Но ни тот, ни другой с ней бы не справились. Санни — из-за своих таблеток, а Бэзил, видимо, из-за своих. — Идём! — Бэзил с лёгкостью перепрыгнул через пару-тройку ступенек на лестнице. Санни на мгновение коротнуло. Будто под лестницей снова появились растрёпанные чёрные волосы. Но пошёл следом. Бэзил, как оказалось, поселился в старой комнате Санни. Но что-то было не так. Что-то было не так. Точно. Цветы исчезли. Или цветы не появлялись. Вместо них — фиолетовое свечение и много, много горшков. Зелёные кустики с семиконечными острыми листьями. Они стояли повсюду: на тумбе, на столе, на подоконнике, на полу и даже в полуразобранном системнике. Бэзил стоял посреди комнаты и выжидающе смотрел на Санни. — У меня всё ещё есть цветы, ты чего, — улыбался он. Санни всё ещё испытывал небольшой шок. За все курсы таблеток, что он пил, эмоции почти атрофировались, и считывать социальные ритуалы становилось всё сложнее. — А... Таблетки? Откуда ты... Их берёшь? — Санни присел на краешек кровати. — Ну, это... — Бэзил нервно огляделся. — Это секрет. Мой лучший друг мне их даёт. — Лучший друг? — переспросил Санни. — Ты его не знаешь. Это секрет. Ты уехал, мне было одиноко, — быстро говорил Бэзил. Вдруг он, будто подорванный, вскочил и достал откуда-то из-под кровати обувную коробку. В ней были сухие листья, похожие на чай. Бэзил резко открыл пару ящиков и начал в них копаться. На пол падали пустые коробочки, пакетики, какие-то ещё вещи и несколько фотографий. Санни поднял одну из них. Поляроидная карточка. Мари и Хиро моют посуду и смотрят друг на друга. Кел пытается отнять у Обри её плюшевую игрушку. Бэзил читает книгу. Лицо Санни неразличимо под слоями чёрного перманентного маркера. Санни растерянно посмотрел на Бэзила. Он достал откуда-то машинку для самокрутки и теперь увлечённо насыпал сушёное растение на бумагу, сидя на полу возле коробки. — Бэзил... — Санни протянул ему фотографию. — Отдай, — он грубо выхватил снимок и кинул куда-то себе за спину. — Будешь? — протянул ему самокрутку. Санни растерянно принял её. Он не был уверен, что это хорошая идея. Не стоит. Не стоило. Но, может, это поможет ему лучше понять, зачем Бэзил это делает. Он уже успел скрутить ещё одну самокрутку и зажал её между зубов. — Дай сюда, — выговорил он, подползая к Санни с зажигалкой. Бэзил сел довольно близко. Он наклонился так, чтобы самокрутка в его зубах соприкасалась с той, что была во рту у Санни. Санни почувствовал прикосновение его руки к своей щеке. Щелчок. Маленький огонь поджог. Санни чувствовал напряжённое дыхание Бэзила и старался не пересекаться взглядами. — Вот так, — тот затянулся и выдохнул в лицо Санни. — Сейчас будет прикольно. Санни тоже попробовал и тут же закашлялся. Какой-то противный вкус. Дым едкий. Неприятно. — Ты подожди, — Бэзил буквально заставил Санни затянуться снова. — Не... Не могу, — кашлял он, отдавая остаток самокрутки Бэзилу. — Ну ладно... Мне больше достанется, — он притушил недокуренный остаток и спрятал за ухо. Санни казалось, что внутри раздуваются ледяные подушки. Становилось очень тревожно. — Санни... — голос Бэзила звучал очень громко. — Знаешь почему я не общаюсь с ребятами? Санни вопрошающе взглянул на него. Тревога нарастала. Казалось, что фиолетовый свет становится красным. Казалось, что на лице Бэзила — пятна крови. Отчего-то темнело вокруг: странно, сейчас должно наоборот светать. — Я боюсь, что случайно скажу им, что это я. И тебя не будет рядом, чтобы меня защитить. Санни смотрел на Бэзила, и ему казалось, что вокруг вырастают чёрные ветви дерева. Что Бэзил снова напуган. Что Бэзилу страшно. — Я боюсь, что они сделают со мной, когда узнают, что на самом деле я придумал повесить Мари. Санни чувствовал, будто рядом с ним есть что-то. Плохое. Злое. Тёмное. Что-то, что он не видел уже много-много лет. Что-то, похожее на черноволосую девушку, которая смотрит одним огромным белесым глазом. Вдруг дверь со скрежетом открылась. Санни вскочил. — Бэзил! Ты опять? — Полли обеспокоенно смотрела на коробку с травой, переводя взгляд на Бэзила и обратно. — Отвали, — протянул тот. Дверь закрылась. Санни не ожидал, что Бэзил так обойдётся с опекуншей. Это его напрягало. Бэзил не был таким. Бэзил никогда не был таким. А сейчас он лежал, потягивая самокрутку и глядя в потолок. Не заботило ничего. — Слушай, я, — Санни двигался к выходу. — Я пойду, наверное... Бэзил меланхолично посмотрел на него. — Если что, — продолжил Санни. — Мы с ребятами пойдём на озеро вечером. Приходи тоже. Санни казалось, что Бэзил собирался спросить его, почему он опять уходит. Но Бэзилу было будто всё равно.