Royalty

Ванна в доме Джун Ли просто загляденье. Это даже не столько ванна, сколько небольшой бассейн, и Чайльд абсолютно обожает это, пока отлёживается в горячей воде, попутно любуясь покрывающим поверхность водной глади сухоцветом. Его тело очень, очень благодарно ему за это; особенно ноющие мышцы. Чайльд мог восстановить своё тело с помощью энергии Бездны, но это не значит, что всё на этом закончилось. Нет, энергия Бездны в первую очередь гнилостный яд, и на то, чтобы прижиться внутри, ей потребуется какое-то время. Поэтому Чайльд старается не делать резких движений и дышать медленно и неглубоко, чтобы не спровоцировать рвотные позывы. У него тяжёлая чугунная голова, ноют мышцы, гадко болят кости. Неподконтрольная дрожь то и дело сотрясает всё его тело. И всё же он чувствует себя куда лучше, чем до того, как сбежал в разлом Бездны, чтобы поохотиться там на гончих. - Тебе лучше? Голос слышится со стороны бесшумно распахнувшихся входных дверей, и Чайльд не может не улыбнуться, когда видит стоящего там Джун Ли. Даже если тот больше не улыбается ему, даже если смотрит спокойно, но отстранённо. - Намного, - честно отвечает он. - Было бы ещё лучше, если бы ты посидел со мной. Джун Ли выглядит так, будто разрывается между выбором, но через какое-то время всё же проходит внутрь. Окинув взглядом просторное помещение, он отходит к дальнему резному шкафу из красного дерева и достаёт оттуда мыльные принадлежности, а после возвращается к Чайльду и садится у бортика за его спиной. Мгновение спустя на его голову льётся что-то холодное, пахнущее сладковатыми душистыми травами, и Чайльд понимает, что это, когда тонкие, но такие сильные пальцы зарываются в его волосы, постепенно взбивая пышную ароматную пену. Это неожиданно и весьма интимно, но Чайльд не жалуется на подобный уход. Во-первых, это приятно и расслабляет. Во-вторых, он рад, что Джун Ли больше не убегает от него, как сделал, когда они переместились в его дом Адепта, и его драконьи замашки подуспокоились. Видеть выражение стыда и тень ужаса на его лице было почти комично. Джун Ли определённо не ожидал, что его драконья природа даст знать о себе так явно; что он будет выслеживать Чайльда и относиться к нему, как к украденной из драконьей сокровищницы статуэтке или что-то подобное. Поэтому, стоило только ему прийти в себя, он рассыпался в извинениях и сбежал, чтобы дать Чайльду личное пространство. Не то чтобы оно нужно Чайльду, который уже давно заметил за собой, что ему очень даже нравится быть объектом чужой жадности. «Такой нуждающийся», - посмеивается над ним внутренний голос с явными интонациями Дотторе. Чайльд закрывает глаза и глубоко вдыхает аромат распаренных цветов, липнущих к его ключицам и плечам; не отрицает даже в мыслях, потому что... Ну, это правда. Он всегда был нуждающимся, с самого детства. Возможно, если бы он был единственным ребёнком в семье, всё ощущалось бы иначе, но ему всегда не хватало внимания. Он очень рано повзрослел, потому что и матери, и отцу нужна была его помощь по хозяйству и в присмотре за младшими детьми. Среди Предвестников он тоже был всего лишь один из. Это заставляло его стараться изо всех сил, чтобы добиться отдельного поощрения только для себя. И когда он оказался в Ли Юэ и познакомился с Джун Ли, о чём подумал в первую очередь, когда подружился и сблизился с ним? О том, как хорошо, что у Джун Ли нет близких друзей, на которых он мог бы отвлекаться, и с которыми Чайльду пришлось бы делить его драгоценное внимание. Именно поэтому он пришёл в такой восторг от драконьей сущности Джун Ли. Раньше тот определённо сдерживался или же ещё не испытывал к нему столь сильной тяги, но время определённо расставило всё по местам не только для Чайльда за те недели, что он отсутствовал. Иначе Джун Ли не явился бы встречать его лично. Иначе он бы не наговорил ему всех тех слов. Иначе он не утащил бы его в свой дом, откуда у Чайльда нет выхода. Иначе он не вился бы вокруг него, отслеживая каждый вдох. Контролирующий, собственнический, жадный: вот каким Джун Ли показал себя после их воссоединения. И Чайльд от души наслаждался этим, потому что это так приятно: быть для кого-то желанным, важным и исключительным. - Чайльд? Пожалуйста, не засыпай. Тебе ещё нужно поесть и принять лекарства. Тихо фыркнув, Чайльд открывает слипающиеся глаза и запрокидывает голову, глядя на Джун Ли снизу вверх; вглядываясь в его слегка сияющие глаза: такие красивые, такие завораживающие, пленяющие одним своим видом. - Мне больше не нужны лекарства. Бездна залечила все мои раны. - Вот как... Я приму это к сведению. - Ты не спросишь меня? О том, почему так? - Ты хочешь мне рассказать? Чайльд отводит взгляд, устремляя его на персиковое небо, виднеющееся через распахнутое окно в другом конце ванной. Оттуда дует тёплый ветер. Он лёгкий и сладкий, заставляет дышать полной грудью. Чайльд впервые обращает внимание на то, что краски снаружи всегда принадлежат закату. Ему становится любопытно, может ли Джун Ли сдвинуть время к звёздной ночи или к тусклому рассвету. Наверное, может, ведь это его дом, дом, построенный на его силе, и в нём наверняка нет ничего, что Джун Ли не смог бы изменить. - Я не знаю, стоит ли, - честно признаётся он, вновь прикрывая глаза. - Эта история весьма мрачная, скучная и унылая. Хотя я всё равно планировал рассказать тебе однажды, потому что... Ты ведь чувствуешь её, верно? Бездну в моей крови. - Чувствовал с самого начала, - подтверждает Джун Ли; его пальцы так приятно массируют голову, что это почти погружает в дрёму. - Но я не хотел спрашивать об этом, потому что это могло оказаться весьма личным. Чайльд не может не рассмеяться. - Ты неподражаем, сяньшэн, - качает он головой. - В Ли Юэ заявляется Предвестник Фатуи с Бездной в крови, а ты не стал задавать вопросов, потому что это могло оказаться личным? Ты был бы столь вежлив и с магом Бездны? - Что ж, ты не маг Бездны, - замечает Джун Ли; в его голос проскальзывают ноты задумчивости. - И ты определённо не существо из Бездны, так что я не думал, что у меня есть много поводов для беспокойства. - Откуда тебе знать? - Конечно, я знал. Когда Синьора представилась ответственным за мои с Царицей переговоры лицом, методом исключения я сразу понял, что за необходимый мне хаос в Ли Юэ будешь отвечать ты, поэтому... - Я не об этом, - обрывает его Чайльд, вновь запрокидывая голову и заглядывая ему в глаза. - Я о том, откуда тебе знать, что я не существо из Бездны? Джун Ли выдерживает его взгляд, а после слегка подталкивает его голову в вертикальное положение, чтобы смыть пену. Его движения размеренные, неторопливые. Руки такие ласковые. Чайльд почти растворяется в его прикосновениях. Заговаривает Джун Ли только после того, как новая порция шампуня оказывается на его голове, и его пальцы вновь зарываются в потемневшие до медного цвета пряди волос с запутавшимися между ними белыми, синими и жёлтыми лепестками сухоцвета. - Я прожил достаточно лет, чтобы считать, что неплохо знаю о том, что собой представляет Бездна. Правда в том, что она определённо существовала на заре появления Тейвата. Одни считают, что это было межпространство, в которое Селестия при своём воцарении загнала всех монстров, из-за чего после это место «загноилось». Другие считают, что это естественный ход вещей, необходимая противоположность Селестии и Небесному Порядку ради поддержания баланса. Когда пальцы Джун Ли плавно стекают на его шею, начиная массировать её, Чайльд на мгновение напрягается, а после обмякает. Возможно, будь он менее уставшим и сонным, почувствовал бы лёгкое смущение из-за всей этой заботы, но даже если бы и так, он умеет не упускать то, что само плывёт ему в руки. - Так или иначе, я знаю, что существа из Бездны не наделены разумом или хоть сколько-то приятной внешностью. Они есть порождения самой Бездны и отражают её, полные тьмы, яда и гноящейся заразы. Они не способны выжить на поверхности, и потому никто никогда не опасался их появления. Более того, пусть Бездна не творение рук Селестии, Селестия всё же использовала её в своих целях, изгоняя туда всё, что желала наказать или от чего хотела избавиться. Ничто из этого никогда не возвращалось. Единственным исключением являются существа из павшего пять сотен лет назад Каэнри'аха. - Искусственно выведенные, да... - негромко подтверждает Чайльд. - Вроде гончих, которые не обладают как таковой живой плотью, чтобы Бездна могла как-то изменить их или разрушить через разложение. - Верно, - кивает Джун Ли, поглаживая большими пальцами его шейные позвонки. - Они и прочие существа могут лишь нести на себе след касания Бездны, но она не может извратить их суть. По той же причине там смогли найти убежище проклятые из Каэнри'аха. Потому что проклятие Селестии имело настолько извращённую в своей жестокости природу, что Бездна приняла этих существ как своих собственных. Вода вновь льётся на голову, смывая густую пену. Закрыв глаза, Чайльд наслаждается тем, как тёплые пальцы забирают чёлку с его лба и зачёсывают пряди за уши, мимолётно оглаживая мягкие мочки. - Имея все эти знания, я могу сделать определённые выводы, - продолжает Джун Ли. Его ладони теперь лежат тёплым весом на плечах Чайльда. Приятно. Заземляет. - И ключевой из них: ты не можешь быть существом Бездны. Ты бы просто не выжил на поверхности. Помимо этого, Бездна не обладает столь ясным сознанием, чтобы создать существо, подобное человеку. К тому же, будь ты тесно связан с Бездной, от тебя тянулась бы нить связи с ней, которой нет. - И каковы твои предположения? - усмехается Чайльд, поднимая руку и опуская ладонь поверх пальцев Джун Ли на своём правом плече. - Что ж, - помолчав, хмыкает Джун Ли. - Моё главное предположение состояло в том, что это как-то связано с твоим Глазом Порчи, Третьим Предвестником Царицы и его экспериментами. Однако в настоящем я понимаю, что Царица никогда бы не позволила ставить на тебе эксперименты, поэтому, признаюсь, я теряюсь в догадках. Имя Царицы заставляет Чайльда встрепенуться. Когда же он понимает, что только что сказал Джун Ли, на мгновение напрягается, пытаясь понять, что тот имел в виду, а после не сдерживается и нетерпеливо разворачивается к нему лицом, опуская локти на бортик ванны и глядя на него снизу вверх. Джун Ли отвечает привычно спокойным взглядом. Его ладонь опускается на щёку Чайльда, большой палец поглаживает скулу, и Чайльд льнёт к прикосновению, но больше не позволяет себе терять сосредоточенность, потому что имя его Госпожи напомнило ему об их с ней последнем разговоре и о множестве вопросов, что тот породил в его голове. - Почему ты думаешь, что она не одобрила бы эксперименты Дотторе? Подчинённая сила Бездны могла бы стать грозным оружием против Небесного Порядка. - Я не говорил об экспериментах в целом. Я говорил об экспериментах на тебе. О. Что ж, Чайльд и сам это знает. Царица может желать сильных воинов, но она знает, когда остановиться. Именно поэтому Дотторе экспериментирует на ком угодно кроме живых людей. Хотя ходят слухи о том, что его сегменты не гнушаются ничем в своих опытах, но не Чайльду лезть в это болото. У него есть своё и глубокое. - Как ты можешь быть в этом уверен? - всё же спрашивает он, просто из любопытства. - Потому что она заключила со мной контракт, - отвечает Джун Ли так, будто это что-то объясняет. Но когда Чайльд прокручивает эти слова в своей голове ещё раз, то понимает, что это и в самом деле может оказаться ключом, потому что разве не договор между Мораксом и Царицей занимал его мысли всю дорогу до Мондштадта? С этого ведь всё и началось, не так ли? Джун Ли отдал за этот контракт свой гнозис. Венти был заинтересован этим контрактом, что прямо высказал в Заполярном Дворце. После и сама Царица рассказала Чайльду о некоторых пунктах, включающих в себя весьма сумасшедшие для согласия со стороны Джун Ли вещи: размещение в Ли Юэ Предвестника, его полная неприкосновенность - это просто немыслимо. А теперь этот контракт в качестве аргумента приводит сам Джун Ли, будто прописанные на бумаге условия были больше выгодны ему, нежели Царице.

- А что касается твоих вопросов касательно контракта: думаю, Моракс даст тебе куда более полные ответы, чем я. У него столетия практики во всём, что касается деловых нюансов.

- Все вокруг меня говорят об этом контракте, - замечает Чайльд, когда Джун Ли убирает руку с его лица и поднимается, чтобы отойти за полотенцами, - но никто никогда не рассказывает подробностей. Я узнал кое-что интересное от Её Величества, но даже она предложила мне вместо неё пораспрашивать тебя. - И что она рассказала тебе? - уточняет Джун Ли, возвращаясь на прежнее место и складывая полотенца стопкой рядом с ванной, чтобы до них можно было легко дотянуться. - Странные вещи, на самом деле, - честно признаётся Чайльд, наблюдая за ним. - Якобы ты разрешил ей разместить на твоей земле одного из Предвестников, да ещё с полной неприкосновенностью. - О, это не так, - качает головой Джун Ли. - Не одного из. Я сказал, что позволю ей разместить здесь тебя. Чайльд невольно задерживает дыхание, когда их взгляды пересекаются. Радужки цвета кор ляпис слегка светятся, мерцают. Зрачки Джун Ли немного расширяются, когда он смотрит на него, и Чайльд чувствует желание извиваться под этим взглядом: тёплым и искренним, и в то же время таким пронизывающим, что сложно держать контакт. - В самом деле? - охрипшим отчего-то голосом спрашивает он, когда пауза затягивается. Джун Ли пару раз моргает, а после с тихим вздохом отводит взгляд. Какое-то время его внимание занимают плывущие по небу облака за окном, а после он садится прямо с подобранными под себя ногами, расправляет складки одежды, и Чайльд тут же улавливает от него эту особую энергию под названием «сейчас я начну очень длинный рассказ». Обычно Чайльд это обожает, потому что Джун Ли знает массу всего, однако в настоящем он надеется, что Джун Ли начнёт сразу с сути, а не с часовой предыстории, которая сведёт его от нетерпения с ума. - Не знаю, помнишь ли ты, но наше общение поначалу было весьма сдержанным из-за отсутствия инициативы с моей стороны, - негромко начинает он. - Теперь, когда все карты давно вскрыты, я могу признаться, что не слишком доверял тебе и всегда был настороже, потому что знал, кем ты являешься на самом деле. Но однажды всё изменилось. Это произошло после того, как я почувствовал, что между тобой и Ли Юэ установилась связь. Чайльд склоняет голову к плечу. В его памяти не мелькает ничего особенного за исключением того, что Царица тоже говорила об этом: что-то о связи между человеком и местом, которое он считает своим домом, о тоске в сердце и многом другом. Хотя если брать в целом воспоминания об общении с Джун Ли, Чайльд может сказать, где взяли своё начало перемены. Это было в тот день, когда Джун Ли впервые нашёл его сам и пригласил провести время вместе, хотя до этого Чайльд был тем, кто всегда инициировал контакт. - После этого всё изменилось. Наши встречи и планы, наша дружба и твой флирт, - тихий смешок, из-за которого Чайльд мгновенно ощущает тепло в щеках и отводит взгляд, - постоянные обеды и ужины вместе. Я привык ко всему этому. Я привык к тебе. Хотя нет, не совсем так. Я чувствовал всё это и до того, как появилась эта связь. Но именно эта связь была тем, что позволило мне сократить дистанцию между нами и позволить себе чувствовать все те чувства, что вызывало во мне твоё присутствие. - И что это за чувства? - игриво уточняет Чайльд, бросая взгляд из-под ресниц. Вот только смутить Джун Ли у него не получается. Вместо этого полный искр веселья и всё ещё живущего в нём тепла взгляд в ответ заставляет смутиться его самого. - Думаю, ты можешь догадаться, - улыбается Джун Ли. И о, возможно, Чайльд не закончил своё лечение, потому что его сердце внезапно решает, что ему не нравится в клетке из рёбер, и оно хочет пробить себе путь наружу. - Из-за моей привязанности к тебе и заботе о тебе я решил внести правки в контракт, - продолжает Джун Ли, будто не подтвердил только что наличие чувств к Чайльду и не довёл его тем самым до скачка температуры, способного вскипятить воду вокруг. - На тот момент контракт находился в процессе редактирования, потому что я не собирался отдавать свой гнозис задёшево, однако я никак не мог придумать, что помимо уже выдвинутых мною условий могло бы внести в контракт дополнительную выгоду и ценность. Нить связи, что появилась между тобой и Ли Юэ, дала мне ответ. - Эта связь так важна? - встряхнув головой, чтобы сосредоточиться, уточняет Чайльд. - Это так, - кивает Джун Ли, вновь переводя взгляд за окно. - Это о привязанности и верности месту, в котором ты живёшь. Я всегда видел твою связь со Снежной, которую ты считаешь своим домом. Но и Ли Юэ смог стать для тебя родным. Вот только твоя миссия не продлилась бы вечно. Я знал, однажды тебе придётся покинуть эти берега. Царица могла отправить тебя в другие регионы, а могла оставить в Снежной, и у тебя не было бы возможности вновь приехать сюда. Поэтому я внёс в контракт пункты, касающиеся тебя. Если бы ты захотел остаться в Ли Юэ или если бы захотел вновь посетить Ли Юэ, она не должна была тебе этого запрещать. Жить в Снежной или жить в Ли Юэ: я поставил условие, что только ты можешь выбирать. - Не думаю, что до конца понимаю, о чём это, - невольно хмурится Чайльд. - Я был и всегда буду Предвестником Её Величества. Ты знаешь это, не так ли? Моя верность принадлежит ей. Если она позовёт, я откликнусь на её зов. Если бы она приказала мне оставаться в Снежной, я бы остался. Фактически, так оно и было. После моего возвращения мне было запрещено покидать регион. - Я знаю, - с тихим смирением, но и с отчётливой нотой досады роняет Джун Ли. Чайльд не уверен, делает ли его это счастливым или тревожит тем фактом, что он всегда будет существовать меж двух огней. - Но это не о выборах и верности. Это о чувствах. Когда человек долго находится вдали от дома, его самочувствие ухудшается. Полагаю, тебе знакомо это чувство, ведь ты не в первый раз покинул Снежную на долгий срок из-за миссии в Ли Юэ. Чужая культура, другие люди, иной климат и многое другое всегда давит. Людям свойственно привязываться, и они всегда тянутся туда, где их сердце. «Я чувствую, как тоскует твоё сердце, как тянет тебя в гавань, туда, откуда отплывают в нужную сторону корабли», - вновь звенит эхом в его памяти голос Царицы. - И всё? - хмыкнув, склоняет голову к плечу Чайльд. - Ты потребовал, чтобы Её Величество отпустила меня в Ли Юэ, если я захочу побывать здесь? Это немного странно для контракта между двумя Архонтами со ставкой в виде гнозиса. И это если забыть о том, что таким образом ты фактически позволил Её Величеству разместить в твоём регионе Предвестника, которого ты одарил статусом неприкосновенности. Не понимаю, почему Её Величество не рассказала мне обо всём этом сама. Это нелогично с твоей стороны, но я не вижу ничего вопиющего в целом, что нужно было бы хранить в тайне от меня. - Не думаю, что Царица хотела раздуть интригу, - вновь переводит на него взгляд Джун Ли. - Скорее, она могла или не могла желать хранить детали контракта в тайне, чтобы уберечь тебя. - Сяньшэн, я буду очень благодарен, если ты не будешь делать паузы после подобных заявлений, - не без ноты раздражения замечает Чайльд, когда Джун Ли замолкает, просто глядя на него. - Пожалуйста, не раздувай интриг и ты тоже. - Я просто всё ещё не могу поверить в реальность происходящего, - легко улыбается его вспышке нетерпения Джун Ли. - Царица известная своим ледяным сердцем, жестокостью и беспринципностью. Она уважает только силу, но готова идти по головам, если манипуляции и шантаж позволят это сделать. Безразличная, эгоистичная и, по мнению многих, узко видящая, она, тем не менее, оказалась способна на глубокую привязанность и заботу. Подавшись вперёд, Джун Ли вновь касается его лица. Костяшки пальцев скользят по скуле и вверх к виску, заставляя невольно прикрыть один глаз. - Я попросил для тебя свободу выбора, - негромко продолжает он, продолжая смотреть в глаза. - Однако она была той, кто выдвинул целый список требований касательно тебя. С моей стороны это был один пункт и завуалированная выгода в виде расположения её Предвестника - тебя - на моей земле, но она пошла куда дальше. Тогда как я ожидал отказа или спора, она схватилась за моё предложение, как за нечто бесценное в её глазах, после чего потребовала от меня твоей неприкосновенности, помощи для тебя и прикрытия. Чтобы, если бы ты оказался когда-либо в беде, Ли Юэ мог стать для тебя защитой вдали от Снежной. - В самом деле? - слабым голосом спрашивает Чайльд. - Я успел понять, что другие Предвестники невысокого о тебе мнения, а также что все вокруг считают Царицу абсолютно беспристрастной и ни к кому не привязанной, - продолжает Джун Ли, будто и не было никакого вопроса, - однако её требования доказали, что это вовсе не так. Барбатос подтвердил это после, рассказав о том, что произошло в Снежной. Её привязанность к тебе очевидна. Она выделяет тебя среди других Предвестников. Она ценит тебя больше других. Я никогда не узнаю, почему. Думаю, ты тоже не узнаешь. Но правда такова, что это действительно так.

- Я чувствую, как тоскует твоё сердце, как тянет тебя в гавань, туда, откуда отплывают в нужную сторону корабли. И поэтому я предлагаю тебе эту миссию: потому что она удовлетворит твою потребность...

Самое ироничное во всём этом, что Чайльд даже не может позволить себе удивиться. Нет, вместо этого для принятия озвученных Джун Ли фактов ему лишь нужно снять со своих воспоминаний замки под названием «это Её Величество Царица, не заблуждайся». Потому что он и в самом деле всегда выделялся среди других Предвестников, не так ли? Кто из них может похвастаться чаепитиями с Царицей? Кто из них был удостоен чести вести с ней не деловые, а самые обычные, почти бытовые беседы? Кого-то ещё из них она выделяла ласковыми обращениями? Кто-то из них хоть раз ступал в её личный дворец? Потребности кого из Предвестников ещё интересовали её? Конечно, есть Дотторе с его экспериментами и есть Панталоне со своими финансовыми вопросами и вопросами бизнеса, но едва ли она волновалась о том, что у них на сердце. Чайльд замечал всё это, не мог не замечать, искренне наслаждаясь вниманием своей Госпожи и её милостью. Однако он никогда не позволял себе выказывать это как-либо или задавать вопросы о том, почему Царица так благосклонна к нему. Казалось, это уничтожит всё, разотрёт в порошок и развеет по ветру, поэтому он просто тихо наслаждался вниманием своей Госпожи и тем фактом, что она относится к нему теплее, чем ко всем остальным. Это заставляло его чувствовать себя особенным: не вызывало горделивость, но порождало приятную тяжесть в расположенной посреди его грудной клетки невидимой, но существующей огромной пустой дыре. - Занятный контракт, - в итоге замечает он; какое-то время обдумывает услышанное, крутит так и этак слова и фразы в голове, а после будто лампочка над головой вспыхивает, и он поднимает на Джун Ли сверкнувший весельем взгляд. - К слову, несмотря на условия Её Величества, это выглядит так, будто ты купил меня. - Чайльд, - полным осуждения тяжёлым тоном роняет Джун Ли. - Я бы никогда не посмел так ущемить твою свободу. Всё это было нацелено лишь на то, чтобы обеспечить твой комфорт и... - Да, да, сяньшэн, я знаю, - широко улыбается он. - Но если не знать, о чём речь, ситуация выглядит весьма вызывающе. Как будто ты выкупил меня у Её Величества из-за того, что пожадничал. И о. О. Щёки Джун Ли покрываются пылью бледного, но всё же явного румянца. Чайльд едва удерживает себя от того, чтобы прыгнуть на него, обхватить лицо ладонями и зацеловать до распухших губ и сбившегося дыхания. Вместо этого он негромко смеётся и вновь сползает по самую шею в воду, отворачиваясь и откидывая голову на бортик; наслаждаясь теплом тут же скользнувших в его волосы пальцев. - Это всё ещё не объясняет того, с чего ты так уверен во мне касательно Бездны, - уже спокойнее продолжает он. - Как я уже сказал, Царица не позволила бы подобных экспериментов, - отвечает Джун Ли. - Значит, Бездна в твоей крови не имеет никакого отношения к Глазу Порчи. Сам ты, смею надеяться, достаточно разумен, чтобы понимать, что даруемая Бездной сила не стоит тех рисков, которые она принесёт с собой, что означает, ты бы не выбрал искать и использовать её, будь у тебя выбор. Ты не связан с Орденом Бездны, и мне не нужно приводить аргументы, ты и сам это знаешь. Итак, остаётся что-то вне всех моих догадок, домыслов и предположений, и что бы это ни было, оно в любом случае исключает твою принадлежность Бездне. - И всё же я принадлежу ей, - тихо роняет Чайльд. Рука в его волосах замирает; и вновь продолжает лёгкие прикосновения. - Расскажи мне, - просит Джун Ли. И Чайльд начинает говорить.

***

На самом деле это как дежавю, за исключением того момента, что Итэр точно знает, что уже оказывался в подобной ситуации. На террасе самого верхнего этажа «Ваншу» снова нет ни единого другого человека. Яркое полуденное солнце приятно припекает макушку и согревает деревянные доски настила, отчего лежать на них одно удовольствие и в целом, и для несчастной спины. В царящей вокруг тишине хорошо слышно шелест носящегося по земле ветра. Когда он взбирается наверх, приносит с собой аромат цветов и водной свежести, и Итэр вдыхает его полной грудью, щурясь на небо, по которому бегут пышные ватные облака. Впрочем, несмотря на идеалистическую картину вокруг, мысли занимают голову Итэра не самые лёгкие. В первую очередь он никак не может перестать волноваться о Чайльде, от которого вот уже как неделю не было никаких вестей. И не то чтобы он пропадает вот так в первый раз, но на этот раз Итэр хотел бы получить хотя бы крошечную записку, потому что Сяо уже успел рассказать ему о том, что произошло у разлома Бездны, и Итэр не может не волноваться о том, как на всё это отреагирует Джун Ли. Очевидно, он очень привязался к Чайльду и ждал его все эти месяцы, да так сильно, что бросился ему навстречу, как только почувствовал его присутствие на свой земле. И всё же Бездна - достаточно серьёзная тема, спорная и опасная, чтобы могло пойти не так всё и даже больше. - Что он такое? - спросил Сяо, как только закончил делиться тем, что произошло. В его голосе было столько неприязни и затаённого отвращения, что Итэр невольно вздрогнул: Сяо редко позволял себе показывать эмоции столь явно, ещё реже это было что-то столь негативное. Что удивило его, так это то, что слова Сяо задели его за живое, будто тот спросил это не о Чайльде, а о нём самом. Это было странно и нелогично, потому что Итэр прекрасно мог понять такое отношение, и всё же ему это не понравилось. Впрочем, некоторая узколобость большинства «вечных» существ на его пути частенько вводила его в состояние раздражения, потому что эти существа привыкли к какой-то одной точке зрения и даже мысли не могли допустить о том, чтобы посмотреть шире. По этой причине у Итэра осталось много неприятных ассоциаций в памяти, и он никогда бы не хотел вновь повстречаться с тем же - к примеру - Хранителем Облаков. - Не говори о нём так, - негромко, но твёрдо попросил он. - Аякс такой же человек, как все другие. То, что в его крови живёт Бездна, не делает его хуже или недостойнее жизни. - Ты не видел того, что произошло в разломе. Как ты можешь судить? - нахмурился Сяо. - Мне и не нужно этого видеть, - отвернулся от него Итэр. - Я знаю о том, как именно Бездна прибрала его к своим рукам. Я знаю, что с ним произошло, и как получилось, что он стал таким. Он рассказал мне однажды. - Почему ты думаешь, что можешь верить ему? - Потому что знаю, что это не то, о чём он стал бы лгать. Сяо не выглядел убеждённым его ответом, но оставил эту тему, когда понял, что она причиняет Итэру дискомфорт; лишь бросил напоследок, что продолжит пристально следить за Чайльдом, как только тот решит отправиться куда-нибудь один. Итэра это вполне устраивает. Он не считает себя вправе пересказывать историю Чайльда Сяо без непосредственного разрешения, потому что это слишком личное, но также не хочет, чтобы Сяо лишний раз нервничал из-за присутствия Чайльда на своей территории. А ещё Итэр не может не думать о том, что Чайльд и Сяо в некотором роде похожи. Как Сяо невольно цепляет на себя тёмную энергетику убитых им тварей, которая отравляет его сущность, так и Чайльд в своё время заразился тьмой Бездны, от которой нет ни лекарства, ни спасения. Жизнь обоих облегчает лишь присутствие рядом Итэра, аура которого каким-то образом усмиряет тьму обоих, но всё же это лишь панацея; к сожалению, ничего больше. Именно поэтому Итэр надеется, что Джун Ли сможет принять эту часть Чайльда. Он Гео Архонт, не так ли? За его плечами века прожитой жизни и накопленных знаний и мудрости. Он должен лучше других знать и понимать, что такое Бездна по своей сути и на что она способна и не способна. Чайльд не в ответе за то, что с ним произошло. Итэр не знает, осмелится ли он рассказать Джун Ли правду или не захочет этого делать, посчитав, что это выставит его слабым или глупым - и если он ещё раз применит к себе эти слова, Итэр его ударит - но каков бы ни был расклад, Джун Ли лучше не делать глупостей, иначе Итэр не посмотрит на то, что тот является Архонтом, и устроит ему взбучку. После всего пережитого Чайльд заслуживает свою долю счастья, и Итэр готов бороться за это счастье, как за своё. Впрочем, у самого Итэра с его счастьем всё в порядке. Пусть без Чайльда не так весело выполнять задания для заработка моры, это всё же были неплохие дни. В отличие от тихого «домашнего» Мондштадта Ли Юэ напоминает взорвавшуюся бочку с фейерверками. В этом месте всегда шумно, всегда всё в движении. Итэр успел набегаться за прошедшие дни, и он бы чувствовал себя совершенно вымотанным, если бы не присутствие рядом Сяо, который и в самом деле сделал всё возможное, чтобы освободить для него как можно больше своего личного времени. Это было замечательное времяпрепровождение. Они гуляли вместе по всему Ли Юэ. Итэр собирал цветы цинсинь и плёл из них венки для Сяо. Тот с покрытыми румянцем щеками приглашал его вместе полюбоваться звёздами с самых высоких горных вершин. Он всегда страховал его на особенно крутых подъёмах, крепко держа за руку. Итэр осторожно приобнимал его за трясущиеся от ночного холода плечи, даже если Сяо с невозмутимым лицом заверял, что ему совсем не холодно. Вытащить Сяо в гавань у него получилось всего несколько раз, но они неплохо провели время и там, гуляя по менее шумным улочкам и любуясь ночными фонарями и горящими тут и там свечами. Иногда Итэр приносил с собой на встречи немного блюд из «Ванмин», прося перед этим Сян Лин, чтобы в них не было ничего экстремального. Сяо утверждал, что человеческая пища ему чужда, и что он способен переварить только миндальный тофу, но Итэр знал лучше. Во-первых, Сяо понравился однажды приготовленный им салат, и он даже просил приготовить его для него ещё несколько раз. Во-вторых, Джун Ли искренне наслаждался и земными блюдами, и напитками, а значит, Сяо просто нужно было найти что-то, что сможет удовлетворить его придирчивый вкус. Не то чтобы Итэра волновал вопрос его питания, но за время своих странствий он успел убедиться, что маленькие радости жизни заключаются в наличии горячей воды, мягкой постели и вкусной еды. Но лучше всего Итэру запомнились два особых момента во время их встреч. Первому предшествовали не самые приятные события. Во время выполнения одного из заданий Итэр напоролся сразу на двух Стражей Руин, и его успели знатно пошвырять во все стороны, прежде чем он с ними расправился. Собственно, именно поэтому его спина так благодарна ему за тёплые доски под лопатками. Но тогда всё его тело отвалилось от боли, его голова казалась чугунной и ужасно тяжёлой, поэтому их прогулка с Сяо по Тростниковым островам не состоялась. Вместо этого Итэр дремал на террасе, напившись приготовленных Верр Голдет отваров, пока Сяо лечил его головную боль игрой на флейте. Это были бесконечно длинные и исключительно печальные мелодии, каждая из которых нашла отклик в сердце Итэра, который под конец позволил себе пристроить голову на бедро Сяо. Кто знает, что по итогу быстрее исцелило его боль: замечательная игра, отвары или тот факт, что Сяо не оттолкнул его, под конец даже осмелившись осторожно зарыться пальцами в его волосы. Второй момент, собственно, связан с волосами Итэра. Всё началось с Сян Лин, с которой он повстречался во время очередного задания в предгорье, где она собирала травы для своих блюд. Итэр уже освободился к тому времени и возвращался в гавань, поэтому вызвался помочь, и он уже не помнит, как так вышло, но Сян Лин сделала комплимент его волосам и заметила, как красиво они выглядели бы украшенные цветами. Сама она любила заплетать свои волосы в разные причудливые причёски, чтобы не мешались перед лицом, и когда от неё поступило предложение сделать небольшой перерыв, Итэр позволил ей заняться своими волосами. Из-за этого он встретился с Сяо с полной цветов косой. - Что такое? - спросил он, когда понял, что Сяо не ответил на его приветствие и просто уставился на него широко распахнутыми глазами. - Это выглядит так странно? - Пожалуйста, никуда не уходи, - только и бросил в ответ Сяо, чтобы тут же исчезнуть в анемо-портале. Вернулся он спустя несколько минут с бережно сжимаемой в клетке из пальцев кристальной гео-бабочкой. Подойдя к Итэру, он осторожно высадил бабочку на его волосы, и вот уж чудо, она не взмахнула крыльями, чтобы тут же улететь. Вместо этого она уселась на одном из цветков и затихла, будто и не живая вовсе, а сделанная на заказ заколка. Итэру очень понравилось увиденное, когда он нашёл в «Ваншу» зеркало и посмотрел на себя. Хотя куда больше ему нравились взгляды, которыми его в тот вечер одаривал Сяо: мягкие, тёплые и полные неприкрытого любования, из-за которого душа Итэра пела. Но, несмотря на то, что прошедшие дни были полны покоя и приятных моментов, Итэр всё равно никак не может до конца расслабиться. Говорят, нет ничего хуже незнания, ничего хуже неопределённости, и это действительно так, потому что человеческий разум предрасположен предполагать самое худшее, а уж с учётом того, что Итэр очень хорошо знает характер Чайльда... К тому же, Сяо дал понять, что, похоже, в Джун Ли проснулась спящая до этого драконья природа, и пусть Итэр знает драконов только по легендам, общеизвестно, что все драконы - жадные собственники до того, что считают своим. У Итэра нет сомнений в том, что Джун Ли повесил подобный ярлык на Чайльда - брачные палочки для того, кто не разбирается в традициях Ли Юэ, это слишком тонко, как по его мнению, и всё же - но кто знает, понравится ли Чайльду подобный подход. В конце концов, он всё ещё является Предвестником Крио Архонта, и кому как не Итэру знать, что Чайльд не из тех, кто не держит своё слово или позволяет своей верности мерцать. Когда на лестнице слышатся шаги, Итэр не сдерживает недовольного вздоха. Приоткрыв один глаз, он первым делом смотрит на спящего на его груди в форме кота Сяо, а уже после переводит взгляд на лестницу, надеясь только, что это не Верр Голдет, к которой он сплавил Паймон, договорившись о том, чтобы ту нагрузили какой-нибудь работой за якобы щедрое вознаграждение: любая ложь и любые деньги, лишь бы шумное создание не мешало ему наслаждаться компанией Сяо. Однако вместо хозяйки гостиницы на террасе показывается Чайльд. Скользнув взглядом по просторной площадке, он сталкивается взглядом с удивлённым Итэром, который вот уж точно не ожидал увидеть из всех людей именно его, и одаривает его широкой улыбкой. На его щеках показываются ямочки, и он начинает выглядеть из-за этого совсем юным озорным мальчишкой. - Эфир, вот ты где, - подходит он ближе, весь светящийся в лучах солнца, сверкающий лёгкостью в глазах, красующийся пружинистой походкой. - А я тебя везде... Он не договаривает, застывает на месте с широко распахнутыми глазами. Но Итэр не успевает спросить, что случилось, как и проснувшийся из-за появления постороннего Сяо не успевает предпринять никаких действий, потому что мгновение спустя Чайльд срывается вперёд, и всё, что остаётся Итэру, это полными ужаса глазами наблюдать за тем, как он подхватывает громко зашипевшего Сяо под передние и задние лапы, осторожно, но крепко сжимая их, чтобы избежать острых когтей, и зарывается лицом в кошачий загривок. - Ах, ты нашёлся! - восторженно смеётся он, чуть отстраняясь и с улыбкой заглядывая в кошачьи глаза. - Ну-ну, не надо так убийственно смотреть! Хотя ты и в прошлый раз выглядел так, будто с радостью выпотрошишь меня заживо. Эй, Эфир, где ты нашёл его? Я искал в своё время по всей гавани, но никто не видел этого кота. - Искал? Зачем? - слабым голосом спрашивает Итэр, наблюдая за тем, как Сяо продолжает пытаться выбраться из цепких лап Чайльда, и зная, что не может раскрыть его личность, потому что Сяо не сможет пережить этого унижения, и тогда Чайльд точно окажется в смертельной опасности, и даже никакой Джун Ли его не защитит. - Он такой замечательный! - с ощутимой теплотой в голосе отвечает Чайльд, вновь притираясь носом к тёплой шелковистой шерсти. Итэр немного умирает в этот момент. Глаза Сяо полны убийственного намерения. - Он однажды навестил меня в моей квартире в гавани. Я спросил о нём сяньшэна, потому что этот кот выглядит не как обычное животное, верно? Но сяньшэн сказал, что среди Адептов не было котов, и тогда я решил попробовать отыскать его, чтобы оставить себе. Итэр продолжает заторможено наблюдать за тем, как Сяо пытается расцарапать чужие руки в кровь. Чайльд и не думает его отпускать, потому что он - Чайльд и не знает о том, что такое отступиться. - В Снежной очень мало животных, особенно декоративных, - продолжает Чайльд, умудряясь не только удерживать извивающегося кота в своей хватке, но и мягко поглаживать его под лапами. - Я знаю, что знать там обожает заводить домашних лисиц или горностаев, но я всегда мечтал о кошке, как у одной соседской девчонки, живущей в третьем доме от нашего. Конечно, это было невозможно. Где бы мать и отец её взяли? Зато когда я побывал в Инадзуме, узнал о том, что там существует целый кошачий остров. Ты бы это видел! Коты и кошки там повсюду, у них есть крошечные домики, и они все ужасно ласковые! - Да, но этот кот не такой, - встряхнув головой, берёт себя в руки Итэр и поспешно садится прямо, подбирая под себя ноги. - Пожалуйста, отпусти его. Это не форма Адепта, но это кот Сяо, и я не думаю, что он будет рад узнать, что ты трогал его питомца. - О? - вскидывает брови Чайльд, наконец-то перестав пытаться утопить кота в своих руках в ласке. С другой стороны, Сяо выглядит так, будто готов и согласен пойти и утопиться после всего этого. - Это кот того хмурого Якши? Что ж, это могло бы объяснить, почему он не похож на обычного кота, хм-м-м... Вытянув руки вперёд, Чайльд быстро выпускает животное и тут же отдёргивает их, ловко избегая кошачьих когтей. Сяо выглядит так, будто вот-вот прыгнет, чтобы вцепиться когтями ему в лицо, и что ж, это не лучший жизненный выбор Итэра, но он быстро хватает его и крепко прижимает к своей груди, вжимаясь губами между стоящими торчком ушами. Сяо тут же каменеет в его руках, устремляя пустой взгляд сквозь пространство и время. Итэр смутится из-за своего поступка позже. Главное в настоящем - предотвратить кровавое, жестокое, медленное, мучительное убийство. - Я даже не удивлён, что он благоволит к тебе, - ворчливо замечает Чайльд, скрещивая руки на груди, когда понимает, что кот не собирается рвать кожу на руках Итэра на лоскуты. - Он привык ко мне, потому что мы с Сяо часто видимся здесь, - чуть нервно смеётся Итэр, глядя куда угодно, только не на Чайльда и не на кота в своих руках. - Но ты здесь вряд ли для того, чтобы обсуждать со мной Сяо, не так ли? - Да как сказать, - удивляет его Чайльд, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Взгляд его, обращённый на Итэра, окрашивается смущением и виной. - Полагаю, он уже успел рассказать тебе о том, что произошло в разломе? - Да, и у меня есть, что сказать тебе по поводу твоего безрассудства, - одаривает его хмурым взглядом Итэр. - Ну-ну, не надо так смотреть, - жалобно заламывает брови Чайльд. - Это была вынужденная мера. Ты бы видел состояние моего тела, когда сяньшэн закончил со мной. - Не ты ли сам в этом виноват? - невпечатлённо уточняет Итэр. - Ты и в самом деле злишься на меня, - посмеивается Чайльд, вскидывая ладони в знак поражения. - Хорошо, пусть так. Но я просто хотел убедиться, что этот мнительный Якша не наговорил тебе ничего сверх того, что произошло на самом деле. Они здесь в Ли Юэ все такие закостенелые со своими взглядами, так что конечно же он тут же уверовал, что я ходячее воплощение Бездны или что-то вроде того. - Да, я знаю, - вздыхает Итэр, наконец-то осмеливаясь взглянуть на Сяо. Тот, как оказалось, уже пришёл в себя и начал сверлить Чайльда цепким взглядом, навострив уши. Над головой Итэра тут же загорается лампочка: разве это не идеальная ситуация, чтобы попытаться хоть немного обелить Чайльда в его глазах? - Всё было бы куда проще, если бы мы могли просто рассказать всем правду. - Да уж, - невесело усмехается Чайльд, поднимая взгляд на небо. - Но не могу сказать, что хочу этого. Мне и в самом деле безразлично, что другие думают обо мне. Главное, что Её Величество знает правду, и что ты тоже знаешь правду. Ещё я... Я рассказал сяньшэну. - Как он отреагировал? - осторожно спрашивает Итэр, понимая, что невольно подался вперёд. - Удивлён. Ошеломлён. Немного в ужасе, - пожимает плечами Чайльд; встретив напряжённый взгляд Итэра, негромко смеётся. - Я серьёзно, ничего из того, чего бы я не ожидал. На самом деле, он... Ну, он действительно хранит много знаний о Бездне и о том, что она такое. Он почувствовал её в моей крови сразу же, но не мог понять, как я могу быть связан с ней, не являясь её порождением. Правда заставила его потерять самообладание. На самом деле, он просто сгрёб меня в охапку и обнимал целый час, если не больше, бормоча что-то о том, что никто не заслуживает такой судьбы, и он сделает всё, чтобы я никогда больше не познал такой боли. - Ему бы лучше, - не может сдержаться Итэр; и впервые за прошедшие дни чувствует покой на душе, когда Чайльд озаряет его лёгкой светлой улыбкой. - А то что? Ты бы бросил вызов Гео Архонту? - забавляется он. - Что ж, тогда тебе придётся встать в очередь. - Ну, ты уже сражался с ним, не так ли? - вскидывает брови Итэр; продолжает, когда звонкий смех Чайльда затихает: - Что с твоими травмами? Ты и в самом деле залечил их все? Ты говорил, энергия Бездны ядовитая, и это больно. - Я спал в ванне с горячей водой несколько ночей подряд, - морщится как от зубной боли Чайльд. - Это был сущий кошмар. Хорошо, что Ли Юэ известная своими медицинскими травами, и я смог просто выпарить из себя всю эту грязь. Запах стоял такой, что даже привычного к этому меня тошнило. Удивительно, что сяньшэн оказался к нему безразличен: сказал что-то о том, что на полях сражений порой пахло ещё кошмарнее из-за элементальных реакций и пролитой крови самых разных существ и что он давно научился абстрагироваться от подобных вещей. - Так вы, наконец, помирились? - склоняет голову к плечу Итэр, позволяя себе осторожно погладить всё ещё очень напряжённого Сяо по загривку. - Что-то вроде того, - усмехается Чайльд, опираясь на ладони позади себя и вытягивая ноги. - Нам ещё о многом нужно поговорить, и у сяньшэна передо мной два невыплаченных долга, но я думаю, скоро всё наладится. Хотя нам определённо придётся поработать над его драконьей природой. Мне пришлось едва не с боем выбираться сюда. - Что за долги? - Сяньшэн обещал показать мне свою драконью форму, а ещё позволить взять что-нибудь из одной из своих пещер. Ты знал, что у него там горы золота, моры и всевозможных драгоценностей? Венти рассказал мне. Сяньшэн просто старый скупой дракон, который скорее умрёт, чем расстанется хоть с чем-то, что считает своим. Итэр не может найти в себе удивления. В конце концов, он не так глуп, как может показаться со стороны, и прекрасно знает, что Джун Ли не только может продолжать создавать мору, но и не мог не накопить богатства за прожитые века с его-то тягой ко всевозможным красивым - и чаще, бесполезным - вещам. То, что у него есть набитые дорогими вещами пещеры, не так и шокирует, как и тот факт, что он едва ли способен расстаться с этими вещами, потому что иначе он бы не стал так бессовестно тратить мору Чайльда. С другой стороны, мог ли Джун Ли считать мору Чайльда своей, потому что считал своим самого Чайльда? Или же дело в том, что Джун Ли тот, кто создал мору, и теоретически вся она принадлежит ему? Ну, в любом случае это не дело и не проблема Итэра. - Я рад, что всё закончилось хорошо, - негромко роняет он, одаряя Чайльда лёгкой улыбкой. - Да, я тоже, - отвечает тот с тихим смешком; а после... - О, смотри, этот милый котёнок будто задремал. Думаешь, теперь я могу погладить его? - Аякс, пожалуйста, не надо. Аякс, не стоит... Аякс! - Ауч, ауч! Это больно! Эфир, сними его с меня!

***

Недавно занявшийся на небе рассвет приносит на одноимённую винокурню приятное оживление. Невзирая на ранний час, вся прислуга оживает, начиная подготовительную суету, чтобы привести дом в порядок к вечернему торжеству в честь возвращения второго молодого хозяина. Все комнаты должны сверкать чистотой. В помещениях должен висеть аромат свежести, который после сменится разнообразием запахов приготовленных блюд. Букеты из лилий калл, сесилии и ламповой травы должны стоять в каждой доступной вазе на каждом используемом и неиспользуемом столе. Все шторы уже раздвинуты, чтобы дом наполнился светом. На втором этаже младшие горничные носятся со стопками постельного белья, чтобы были готовы комнаты на случай, если кто-то из гостей не будет в состоянии вернуться в город. Не без труда, но прошмыгнув незамеченной тенью в свой кабинет, Дилюк запирает за собой дверь и садится за стол. Он поклялся Аделинде, что не будет работать в этот день, а поможет с организацией торжества, но раз Кэйя удрал куда-то до рассветного часа, то и ему можно немного насладиться тишиной и покоем, чтобы настроиться на грядущую вечернюю шумиху, которая не без помощи выпивки вскоре превратится в какофонию. Не то чтобы будет много народа, конечно, но помимо возвращения Кэйи домой будет праздноваться также его полное и окончательное выздоровление, так что приглашённых будет достаточно. При мысли о последнем моменте Дилюк невольно хмурится. Выздоровление... Что ж, Кэйя и в самом деле окончательно пришёл в себя и оказался готов вернуться к службе в Ордене, однако, как и обещала Царица, проклятие в нём не уснуло и дало о себе знать сразу же, как только все вокруг достаточно расслабились, чтобы поверить, что беда вновь постучится в их двери нескоро. Впрочем, Дилюк не может жаловаться по двум причинам. Во-первых, он был дома, когда это произошло, и мгновенно примчался на грохот: Кэйя был в библиотеке и пытался найти какую-то книгу на самых высоких полках. Как он не разбил голову при падении, остаётся лишь гадать, чистое чудо. Во-вторых, этот приступ и близко не стоял с тем, который Дилюк наблюдал той проклятой ночью. - На что это похоже? - хмуро спросил он, крепко держа Кэйю за руку и наблюдая за тем, как крио-элемент отчётливо борется с его пиро-элементом, пусть и постепенно сдаваясь и затихая. - Дай-ка подумать, - со смешком протянул Кэйя; его глаз нервно дёргался, а лоб был мокрым от холодной испарины. - Представь, что тебе вывернули плечо, а после сломали предплечье. О, и, возможно, пару раз наступили на него. - Мы с Итэром пришли к выводу, что проклятие будет реагировать на долгое и активное использование Глаза Бога, - ещё сильнее нахмурился Дилюк, поднимая на Кэйю раздражённый взгляд. - Ты обманул меня, не так ли? Ты не гулял вчера в предгорье, ты явно охотился на хиличурлов или на кого поопаснее, чтобы «размяться», потому что тебе, видите ли, скучно сидеть на одном месте с шилом в твоей заднице. - Даже если и так, какая разница? - упрямо вскинул подбородок Кэйя. - Я не собираюсь отказываться от его использования. Успокойся, Дилюк, хорошо? Я жил с этой болью годы, она была куда хуже, и всё было нормально. Я привык к этому, ничего нового. Так что давай просто закроем эту тему. Тогда Дилюку пришлось уступить, потому что у него не было на руках никаких достойных аргументов. Он и в самом деле не имел права запрещать Кэйе использовать Глаз Бога. К тому же, тот и без того послушно ничего не делал кроме как отдыхал, пока находился на винокурне, понимая серьёзность своего положения и соглашаясь со всеми медицинскими рекомендациями, лишь бы побыстрее поправиться и желательно оставить все последствия в небытие. Однако это не значит, что Дилюк перестал волноваться. Случившийся приступ напомнил ему о том, что это близкая к нему реальность, а не какая-то мрачная перспектива на будущее, поэтому после того, как Кэйя оклемался и заявил, что после такого ему нужно немного полежать в постели, наслаждаясь массажем руки от Аделинды, он тут же умчался к Альбедо, чтобы нависать над ним в течение часа в желании услышать не запутанные научные рассуждения, а реальные ответы на вопросы о том, когда его «запрос» будет готов. В настоящем беспокоиться об этом не приходится. Не без затаённого трепета в груди Дилюк открывает крошечным ключом тайный ящик внутри своего рабочего стола и оглаживает почти любовным взглядом лакированные бока подарочной шкатулки. Достав её и поставив перед собой, он какое-то время рассматривает серебряную роспись, а после отщёлкивает застёжку и поднимает крышку, чтобы увидеть лежащую на бархатной подушке тёмно-синюю серёжку. Она почти копия той, что в настоящем носит Кэйя: такая же форма, почти из тех же металлов оправа. Единственное отличие в том, что на её поверхности красуется едва заметное в своей прозрачной резьбе изображение феникса, а внутри неё... Внутри неё запечатано его пламя. - Не волнуйтесь, я уже протестировал этот сосуд вместе с сестрой Розарией, - сказал Альбедо прежде, чем явившийся после его письма в его лагерь на Драконьем Хребте Дилюк успел засыпать его вопросами и сомнениями. - Она согласилась помочь, когда узнала, что это для сэра Кэйи, поэтому я уверен, что это сработает. На самом деле, всё не было просто, конечно. Для начала, Дилюк никак не мог дождаться хоть каких-то новостей от Чайльда после его с Итэром ухода в Ли Юэ. Письмо и небольшая посылка от него пришли только спустя три с лишним недели. Чайльд очень извинялся, ссылаясь на некие обстоятельства, которые вывели его из игры, тогда как разделивший с ним лист бумаги Итэр сообщал что-то о том, что Чайльд поправился после этих «обстоятельств» только для того, чтобы проиграть коту. Чайльд в следующем абзаце опровергал это, а после подтверждал, но с уточнением, что это был кот Адепта, который сбросил его с террасы постоялого двора «Ваншу» с помощью анемо-импульса, из-за чего он неудачно приземлился, и всё закончилось тем, что ему пришлось отлёживаться с сотрясением. По этой и только по этой причине он не успел собрать «плату» для Дотторе, из-за чего всё сдвинулось в сроках, и он получил заветный образец материала с запозданием. Впрочем, Дилюк был готов всё ему простить по двум причинам. Во-первых, Чайльд ничего не был ему должен, его помощь была абсолютно добровольной, поэтому Дилюк не смел ничего у него требовать: воспитание и совесть не позволяли. Во-вторых, то ли по воле судьбы, то ли по просьбе Чайльда, то ли ещё по каким-то причинам, которые Дилюку на самом деле безразличны, но образец материала оказался крошечным сосудом. Более того, Дотторе приложил к нему записку с небольшой инструкцией касательно наполнения элементальной силой и запечатывания, что показалось бы Дилюку весьма подозрительным, если бы Дотторе прямо не написал о том, что не знает, зачем Чайльду понадобилась тест-версия Глаза Порчи, но он желает ему удачи с порождением хаоса. Альбедо был более чем счастлив заполучить себе в руки эту вещицу. Он исследовал этот сосуд несколько дней, потому что это было оплатой Дилюка за его помощь, а после они вместе наполнили его пламенем Дилюка, и это был совершенно отвратительный процесс. Альбедо не стал делиться тем, что узнал о происхождении этого сосуда, но Дилюк и не хотел знать. Ему хватило того, что он чувствовал, пока вливал своё пламя в сосуд, в какой-то момент почувствовав, как сосуд потянулся к нему невидимыми щупальцами неясной энергии и присосался, как какой-то мерзкий и склизкий по ощущениям паразит. Совершенно крошечный, этот сосуд наполнялся, казалось, вечность, и к тому времени, как стеклянное на вид горлышко само стянулось, запечатывая пламя внутри, у Дилюка тряслось от усталости всё тело, а пиро-элемент срывался с его пальцев редкими тусклыми искрами. - Я сейчас отключусь, - только и успел предупредить он, прежде чем рухнуть прямиком в руки Альбедо. Он проспал у него до глубокой ночи, а когда пришёл в себя, первое, что он увидел, был сидящий за своим небольшим рабочим столом Альбедо. На его лице были очки с несколькими увеличительными стёклами, и он что-то аккуратно выцарапывал на боку сосуда. Это оказался феникс. Альбедо сказал, что это показалось ему символичным, ведь феникс олицетворяет не только пламя Дилюка и одну из его коронных атак, но и перерождение Кэйи после того, как тот едва не погиб. Дилюк после мысленно добавил в этот список ещё и тот факт, что Кэйя может быть воплощением искупления или же перерождения своего клана, являясь первым рожденным ребёнком Каэнри'аха за бесконечно долгие столетия и годы. - Это будет хорошим подарком, - мягко улыбнулся ему Альбедо, рассматривая украшенный резьбой сосуд. - Я позабочусь об огранке и тестировании. Приходите за ним на следующей неделе в штаб Ордена. И вот теперь всё готово. Осталось лишь дождаться вечера, чтобы вручить эту серьгу Кэйе, и тогда Дилюк позволит себе расслабиться и почувствовать покой. Вот только до заветного мига ещё целые часы, и он не может сдержать тихого стона, когда думает об этом. Правда, все его страдания мгновенно забываются, когда он слышит в коридоре голос Аделинды, спрашивающей у кого-то, не видели ли они его. Быстро закрыв шкатулку и вернув её в ящик, Дилюк спешно закрывает его, подбегает двери, отпирает её и распахивает как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аделинда занесла руку, чтобы постучать. - Мастер Дилюк, - полным осуждения тоном роняет она. - Вы обещали. - Извини, Аделинда, - одаривает её лучшим из своего арсенала виноватым взглядом Дилюк. - Я всего лишь просмотрел пару писем и всё, обещаю. С чем тебе нужна помощь? Я весь в твоём распоряжении. - Чудесно, - улыбается ему Аделинда, жестом поманив за собой. О, Дилюк знает этот взгляд. Аделинда порой бывает такой мелочной. Она определённо собирается заставить его страдать.

---

Будет приуменьшением сказать, что Кэйя обожает подобные вечеринки. Как он может не? Вкусная еда, алкоголь на любой вкус и сплетни, сплетни, сплетни, бесценные сплетни. Да, на этот раз это почти семейное мероприятие, и в главном зале винокурни «Рассвет» одни лишь знакомые за редким исключением лица, но даже так Кэйя чувствует себя как рыба в воде, пока лавирует от одного человека к другому, раздаривая всем вокруг сладкие улыбки, милые комплименты и кокетливые взгляды, от которых настроение всех и каждого улучшается в геометрической прогрессии. А может, всё дело в вине из османтуса, которое привезли с собой внезапно явившиеся в поместье Итэр, Чайльд и господин, который представился как Джун Ли, и которого тут же утащил куда-то под локоток восторженный Венти. Кэйя успел попробовать это вино, и оно ему очень понравилось, такое лёгкое, цветочное, сладкое. Однако именно такие напитки и представляют наибольшую опасность: ты пьёшь их бокал за бокалом, как какой-нибудь сок, и чувствуешь себя прекрасно, а потом раз, и всё вокруг уже расплывается цветными кругами, и ты хихикаешь себе под нос безо всякой на то причины. Что, к слову, происходит в настоящем с Джинн, которая с румяными щеками и блестящими глазами рассказывает что-то Лизе, которая наблюдает за ней полностью очарованным взглядом со сладкой улыбкой на губах. Благодаря этому чудесному вечеру Кэйя успел узнать о том, что она очень, очень заинтересована в прекрасном магистре и собирается добиться её, несмотря ни на что. Помимо этого он также успел узнать совершенно ошеломляющую новость, касающуюся личных отношений Чайльда, который внезапно оказался помолвлен с тем самым господином Джун Ли. Не то чтобы Кэйя собирался подслушивать, но Паймон была очень громкой, когда до неё добрался сверкающий хитрыми глазами Венти. Из-за Венти Кэйя также узнал кое-что о самом господине Джун Ли. Точнее, источником информации послужил разговор Чайльда и Венти, когда они почти прижались друг к другу лбами, шепчась и хихикая, как подростки. Вот только из-за того, что они оба не отказывали себе в алкоголе после ужина, их голоса были не такими уж и тихими. - Ты бы это видел, - посмеивался Чайльд. - Он и в самом деле отвёл меня в одну из своих пещер, потому что я поставил такое условие, и там было столько всего, ты себе не представляешь! У меня ушёл почти весь день, чтобы осмотреться там, и ты бы видел лицо сяньшэна каждый раз, когда я задерживал на чём-то своё внимание. Он даже не мог поддерживать свой человеческий облик: рога, хвост, светящиеся глаза и всё в этом духе. - И что? И что? Ты взял что-нибудь? - сверкал глазами почти подпрыгивающий от нетерпения Венти. - Нет, - покачал головой Чайльд, бросая взгляд на беседующего с Альбедо Джун Ли. - Но мне нравилось делать вид, что я вот-вот заберу какое-нибудь кошмарное золотое ожерелье или захочу использовать вместо пресс-папье какой-нибудь полуночный нефрит из его обширной коллекции камней. Как только я на чём-то заострял внимание, он тут же начинал ходить вокруг меня кругами, и его хвост тревожно стучал по полу. Это было совершенно очаровательно. - О, этот старый дракон, - с нежной насмешкой бросил Венти, тоже глядя в сторону Джун Ли. - Он и в самом деле такой милый растяпа, что в большинстве случаев его остаётся только пожалеть. Тебе лучше позаботиться о нём, хорошо? Кэйя не может точно сказать, удивлён он всем услышанным или нет. С одной стороны, мифы и легенды Ли Юэ построены на реальных историях, и их Архонт до недавнего времени принимал активное участие в жизни своего региона. Адепты, Якши и прочие служители Гео Архонта не были всего лишь красивой выдумкой, поэтому Кэйя не то чтобы удивился, когда услышал о том, что Джун Ли является, судя по всему, драконом. С другой стороны, драконы преподносятся широкой публике как мудрые существа, не так ли? Какой маг Бездны дёрнул Джун Ли связаться с Одиннадцатым Предвестником Фатуи из всех людей? Впрочем, не то чтобы это дело Кэйи. Куда больше его заботит тот факт, что Дилюк этим вечером почти откровенно избегает его. Конечно, Кэйя поступил подло, когда сбежал ещё до рассвета в город, чтобы избежать подготовительного хаоса, но эй, где справедливость? Дилюку никто не запрещал сделать то же самое. Не то чтобы Кэйе скучно, конечно, со всеми этими сплетнями и отдельно взятой Паймон, у которой рот без замка и язык без костей, однако это вечеринка по случаю его возвращения домой, не так ли? Не означает ли это, что Дилюк, как второй хозяин дома, должен находиться рядом с ним, чтобы они на пару развлекали гостей. - Сэр Кэ-э-эйя, - вдруг раздаётся прямо у него за плечом пьяное мурлыканье. - Наслаждаетесь вечером? - А ты, я вижу, наслаждаешься вином, Венти, - одаривает его озорной улыбкой Кэйя, рассматривая румяные щёки и блестящие бирюзовые глаза. - Не кажется ли тебе, что уже достаточно? - Вы что! Это вино из османтуса! Знаете, как его ещё называют? - по-умному поднимает палец Венти. - Это вино воссоединения. И разве это не прекрасный выбор? Конечно, вы пока не очень хорошо знакомы со стариной Джун Ли, но все остальные здесь близкие и важные для вас и друг для друга люди. Все здесь воссоединились в этот день - в день, когда вы наконец-то воссоединились со своим домом. Это здорово, не так ли? За это нужно выпивать и много! - ... Да, пожалуй, - не может не согласиться Кэйя. Потому что это правда, верно? Это день, когда он наконец-то вернулся в поместье. Это день, который станет точкой в конце старой истории и первой буквой на странице с новой историей. Это день, когда Кэйя - и не только он - может позволить себе отпустить прошлое со всей его болью, ошибками, недопониманием, ложью и обречённостью, чтобы начать двигаться дальше. Это день, когда он может оставить за спиной неуверенность, потому что его окружают люди, которые доказали словом и делом, как он важен для них и дорог. Это день, когда Кэйя встретит свой последний тёмный закат, чтобы после встретить самый восхитительный в своей красочности, свободе и лёгкости рассвет. - Эй, сэр Кэйя, - слегка пихает его локтём в бок Венти; смотрит неожиданно серьёзно для блеска пьяных глаз, так, будто видит насквозь. - Скажите честно, вы счастливы? Кэйя пару раз моргает и неуверенно улыбается. Это... Очень личный вопрос, не так ли? Должен ли он отшутиться? Должен ли сменить тему? Должен ли отвлечь Венти встречным вопросом или сделать вид, что ему вдруг срочно понадобилось отойти, чтобы что-то проверить? Когда Кэйя думает об этом, то понимает, что не хочет делать ничего из этого, потому что впервые за долгое время у него нет необходимости отгораживаться за маской. Пусть это был странный вопрос, но это также был весьма простой вопрос. Счастлив ли Кэйя в настоящем? Ответ очевиден. - Да, - кивает он, переводя взгляд на полный гостей зал. - Да, я счастлив. - Хорошо. Это хорошо, - мягко улыбается ему Венти; а после неуловимо исчезает, чтобы в следующее мгновение обнаружиться под боком у смеющегося над какой-то шуткой Розарии Итэра с новым бокалом в руке. Кэйя только слегка качает головой, потому что Венти такой Венти, а после оставляет на столике пустой бокал из-под вина и незаметной тенью выскальзывает из дома. На него вдруг накатывает желание немного побыть наедине с собой, и он спускается по ступеням и начинает идти по тропинке меж виноградных лоз. В сумерках позднего вечера горящие фонари вдоль главной дороги выглядят особенно уютно. Вокруг них вьются крошечные светлячки, и Кэйя невольно любуется ими, пока не добирается до небольшой развилки меж двух дорог. Когда он осматривается по сторонам, блуждая взглядом по привычному, дорогому сердцу пейзажу, вдруг понимает, что невольно остановился именно там, где когда-то... - Кэйя? Невольно дёрнувшись от неожиданности, Кэйя резко разворачивается, только для того, чтобы почти столкнуться с Дилюком лбами. Схватившись за его плечи для равновесия, он замирает, глядя в широко распахнутые от неожиданного почти столкновения глаза, а в памяти так и мелькают картины того давнего страшного позднего вечера, когда именно на этом месте Кэйя свернулся клубком на размытой ливнем земле. Здесь мастер Крепус нашёл его и подобрал, принёс в свой дом. Здесь когда-то закончилась одна история Кэйи и началась другая. Если учитывать его последующие выборы и принятые решения, можно даже сказать, что маленький Кэйя из Каэнри'аха умер когда-то именно в этом месте, а на руках в поместье мастер Крепус отнёс того, кто вырос после в Кэйю из Мондштадта. - Что-то случилось? - негромко спрашивает Дилюк, замечая его отрешённость. - Нет, - качает головой Кэйя, смаргивая пелену воспоминаний с глаз. - Просто вышел прогуляться, потому что там стало ужасно душно и шумно. - Я рад, что заметил, как ты выскользнул, - убрав ладони с его боков, Дилюк берёт его за руку и переплетает их пальцы в замок. - Я хотел поговорить с тобой. Точнее, я хотел вручить тебе подарок. Не хотел делать это у всех на виду, но вручать его после праздника тоже казалось неправильным, так что... - Можем прогуляться до озера, - предлагает Кэйя, когда Дилюк начинает смотреть по сторонам в явной надежде найти место получше. - Аделинда убьёт нас, когда поймёт, что мы сбежали, - вздыхает Дилюк, но послушно начинает идти в нужную сторону. - Тебя, - самодовольно улыбается Кэйя. - Я её любимец, так что мне она всё простит. - Несправедливо, - недовольно ворчит Дилюк, потому что знает, что так и будет. Кэйя только негромко посмеивается, прежде чем начать говорить обо всём, что приходит ему в голову. Ему просто хочется немного поболтать с Дилюком, потому что он успел соскучиться по его вниманию, а Дилюку определённо нравится слушать его голос, что бы он ни говорил, так что они в расчёте. Хотя когда Кэйя в какой-то момент касается темы помолвки Чайльда и Джун Ли, Дилюк нарушает хранимое молчание громким стоном и брошенным через плечо в сторону поместья полным раздражения и досады взглядом. - Не напоминай, - шипит, пусть и без градуса. - Он провёл в таверне часы, плачась о том, что его обожаемый «сяньшэн» не обращает на него внимания и никогда не будет его, тогда как господин Джун Ли уже подарил ему на тот момент брачные палочки! Кто вообще приезжает в чужой регион, не узнав ничего о его культуре и обычаях? - Ну, я бы тоже вряд ли подумал о том, что мне могут сделать предложение через такой предмет, как палочки для еды, - пожимает плечами Кэйя. - Одно дело общие правила, этикет и поведение за столом, но с чего бы Чайльду думать о таких вещах, как брачные церемонии? Насколько я помню, он приехал в Ли Юэ из-за грязных дел Фатуи, так что едва ли у него было время на ознакомление с традициями. - Дело не в этом, - фыркает Дилюк. - Конечно, с самого начала никто бы не догадался о подобном. Но все вокруг то и дело спрашивали его об этих палочках, удивлялись их наличию у него, и Итэр сказал, что Сян Лин однажды прямо поздравила Чайльда, а он даже не понял, о чём шла речь. Ему подарили как минимум три сборника с традициями Ли Юэ, едва не отметив страницы, на которых было написано об этих палочках, но он не нашёл и минуты, чтобы пролистать их. - Ну, зато теперь мы точно знаем, что не все Предвестники умные, - беззлобно смеётся Кэйя. Дилюк впивается в него раздражённым взглядом, но вскоре сдаётся и со вздохом отпускает тему несостоятельности Чайльда в любовных делах, предпочитая вместо этого сосредоточиться на болтовне Кэйи касательно Кли, которая уже наобещала ему кучу новых рисунков с банкета, а ещё неожиданно передала письмо от своей матери, в котором Алиса выказывала свою радость из-за того, что с ним всё хорошо, желала ему всего наилучшего и в который раз благодарила и его, и судьбу за то, что у её Кли есть такой названый старший брат, надеясь так же, что с ним никогда больше не приключится ничего подобного. - Итак, это достаточно удобное место для вручения подарка? Надеюсь, у тебя там не набор палочек? - не может не подразнить Кэйя, когда они добираются до песчаного берега. - Когда я буду делать тебе предложение, это будет кольцо, - фыркает Дилюк, начиная копаться в своих карманах. Кэйя же смотрит на него широко распахнутыми глазами - повязка оказалась в кармане его брюк, как только они на пару направились к озеру - и не может поверить услышанному. «Когда», а не «если»... Дилюк... Это не серьёзно, ведь так? У него договорённость с Джинн, и об этом знает весь Мондштадт, даже если все эти влиятельные лорды и прочие личности продолжают представлять ему своих дочерей при каждом удобном и неудобном случае. Дилюк не может просто взять и сделать ему предложение. Не то чтобы Кэйя сам не думал о кольцах, которые можно было бы носить на цепочках на шее, или же о кольцах на мизинцах, к которым, по легендам Ли Юэ, привязана красная нить судьбы, но это было, когда они оба были ещё юными мальчишками, мастер Крепус был жив, а перед ними простирался, как тогда казалось, весь мир. «И ты ещё говоришь что-то о Чайльде? Разбрасываться такими словами... Вы точно одного поля ягоды», - мысленно громко фыркает он, когда Дилюк наконец-то достаёт из кармана небольшую чёрную шкатулку и протягивает ему. - Вот. Это для тебя, - негромко говорит он, явно нервничая. Приняв шкатулку, Кэйя какой-то время рассматривает красивый серебряный узор, а после поднимает крышку и замирает. Внутри на бархатной подушке лежит серьга, при первом взгляде на неё похожая на его собственную один в один. Вот только Кэйе даже приглядываться не надо, чтобы понять, что это не просто украшение. Во-первых, в темноте позднего вечера с единственным источником света в виде звёзд он хорошо видит светящуюся резьбу, складывающуюся в облик феникса. Во-вторых, стоит ему поднести шкатулку ближе к глазам, и даже без прикосновения он ощущает флёр пиро-элемента, который абсолютно знаком ему по полным боли и тоски дням прошлого, в котором он сворачивался в клубок в своей постели в штабе Ордена, сжимая Глаз Бога Дилюка в руках; сжимая в ладонях единственную вещь из всех, что могла утихомирить порождённую проклятьем в его крови боль. - Что это? - негромко спрашивает он, осторожно касаясь завораживающей своим свечением резьбы. - Позволь... - так же негромко просит Дилюк, протягивая руку к его уху и начиная снимать старую серьгу. Когда новая серьга начинает слегка покачиваться в его ухе, Кэйя ощущает её реальное тепло. Только это так странно. Если он не акцентирует на этом внимание, это просто тень тепла на мочке и немного на коже линии челюсти и шеи - куда достаёт лёгкое свечение. Если же он начинает прислушиваться к этому теплу, то ему начинает казаться, что он чувствует его одновременно в своём ухе и где-то глубоко под рёбрами, где-то в глубине души или, может быть, даже в глубине своего крио-элемента, хотя это и не должно быть возможно. - Когда Царица сказала, что эти приступы никогда не оставят тебя, я начал думать о том, что можно с этим сделать, - сделав шаг назад, признаётся Дилюк, глядя то на серьгу, то в глаза застывшего Кэйи. - Сначала это были просто пустые мысли. После я решил всерьёз заняться поисками решения, и так как всё указывало на то, что мой пиро-элемент помогает тебе лучше всего, я решил отыскать способ запечатать моё пламя, чтобы у тебя всегда была его часть с собой. Для этого я заручился помощью Альбедо. Он пообещал создать для меня такую вещь, если я смогу достать для него образцы материала, из которого Фатуи создают Глаза Порчи, потому что это единственный материал, который сможет удержать и сохранить в себе элемент без контракта с Глазом Бога или его носителем. - И Чайльд достал для тебя этот материал, - неторопливо подхватывает его мысль Кэйя, когда Дилюк берёт небольшую паузу, чтобы взять себя в руки и перестать переминаться с ноги на ногу. - Что он попросил у тебя за помощь? - Ничего, - поводит плечом Дилюк, отводя взгляд. - Они с Дотторе сочлись между собой сами. И прежде чем ты скажешь, что он может выставить счёт позже, это не так. Я просто знаю это, ладно? Доверься мне в этом. Кэйя бы с радостью поспорил, потому что, каким бы безобидным ни пытался казаться Чайльд, он всё ещё Предвестник, а это не сулит им всем ничего хорошего. Но он откладывает этот разговор на другой раз, потому что не хочет портить такой хороший вечер. И потому что его голова по-прежнему где-то высоко из-за слов Дилюка о предложении и кольцах. И потому что тепло пиро-элемента - тепло Дилюка - согревает Кэйю, покачиваясь запечатанным в серёжке в его ухе. Тепло, которое он всегда так обожал. Тепло, к которому он всегда так стремился. Тепло, по которому он так долго скучал. Тепло, которое наконец-то окружает его со всех сторон, изнутри и снаружи, тогда как Кэйя вновь обрёл свой дом, и... И... - Кэйя? Что ты... Ох! Наверное, не стоило дёргать так сильно, потому что они больно сталкиваются губами, и Дилюка ведёт в сторону, и они оба чуть не валятся на песок, но Кэйе всё равно. Никакая боль и никакая неловкость, и ничего вообще в целом мире не имеет в этот момент значения, когда он крепко обнимает Дилюка за шею и целует так жадно и жарко, что это неряшливо, влажно и кусаче, из-за чего у обоих мгновенно распухают губы. Если бы мог, Кэйя проглотил бы Дилюка в этот миг целиком, потому что тот делает с его сердцем и разумом такие вещи, что это просто сводит его с ума. - Дилюк, - шепчет он; целует, целует, целует мягкие губы. - Дилюк, Дилюк, Дилюк... - Кэйя, - отзывается Дилюк, крепко обнимая его за талию и прижимая к себе; почти приподнимая над песком, вжимаясь в его лоб своим и глядя восхитительными, самыми красивыми и яркими глазами. - Кэйя... Мой Кэйя... - Мой Дилюк... - с непривычно неприкрытой нежностью отзывается Кэйя, зарываясь пальцами в его волосы и оставляя на его губах ещё один поцелуй; заглядывает в шалые глаза с широкой улыбкой и слегка бодается лбом в лоб. - Такой великолепный подарок. Мне стоит ответить тебе взаимностью, не так ли? Хм-м-м, что же мне такое придумать? Хочешь, я подарю тебе ещё одну вазу? - Пожалуйста, не надо. Несмотря на шутливый тон и улыбку на зацелованных губах, в глазах Дилюка мелькает откровенный ужас. В его глазах, цвета красного дерева, цвета рубинов, цвета самого дорогого вина... Кэйя не может сдержаться, смеётся; продолжает смеяться даже тогда, когда заворчавший Дилюк втягивает его в ещё один поцелуй. Смех его разлетается перезвоном стеклянных колокольчиков в тишине; разносится над гладью озера тёплым порывом ветра, что пахнет сладкими спелыми яблоками. На небе над их головами ярко вспыхивают главными звёздами принадлежащие им созвездия. Если бы это заметил какой-нибудь звездочёт, сказал бы, что их воссоединение, их встреча, они вместе - это сама судьба.

|End|