Растерянность
5 августа 2023 г., 23:47
Пойми, пожалуйста, я правда стараюсь. В моей голове беспорядок, но я всё равно пытаюсь. Тревожность — ещё та адская проблема. Она удерживает меня, я не могу выбраться. Это не правильно, это нечестно, нечестно, нечестно. chase atlantic- consume
В Готэме мрачно и сыро. Всё поразительно темное и покрытое плесенью — будто из города высосали все краски, оставив взамен лишь оттенки серого. Яркими пятнами пестрела только кровь в подворотнях и ночные огни из окон местных жителей. За высоченными зданиями гремит гроза, за облаками прокатываются желтые всполохи молний. Освальд слегка вздрагивает и кутается в свою тоненькую курточку по самый нос. Уши красные, нос замерз, а рукам очень холодно — до несгибаемых пальцев. Благо, водолазка с высоким воротом, его точно не должно продуть, по крайней мере, сегодня. Освальд больше часа шарахается по темным закоулкам города, рассматривая потемневшие от грязи и копоти вывески, будто бы он собирается туда зайти, но это не то, ради чего Освальд проделал такой долгий путь. Он возвращается на главную улицу, где практически нет заведений, да их вытесняла яркая вывеска клуба. Внимание она к себе притягивает, пройти мимо не удается, и Освальд намеренно замедляет шаг. Он должен туда попасть, пусть даже в качестве уборщика, грязная работа никогда его не смущает. Злит — да, выводит из себя — да, но стыдиться нет смысла. Только вот путь в криминальный мир начинается с чего-то весомее, чем разнос еды и ругань с пьяными посетителями. Если целиться — то выше официанта или уборщика, даже если откажут сейчас, то в городе ещё куча мест, куда Кобблпот может податься — только вот он не уверен, что сможет заинтересовать кого-то. Тень сомнения сидит в нём слишком глубоко, детские травмы от групповых издевательств всё ещё открытые гноящиеся раны. Освальд обязательно с ними справится, уже справляется, преодолевая самого себя. Так что ему кажется, что он способен на большее, но зайти всё еще страшно: он никого не знает, абсолютно один в незнакомом городе и без возможности быстро свалить, если что-то пойдет не так. Даже временного убежища у него пока что нет. Если ничего не выйдет, стоит вернуться домой. Выпрыгивая под колёса автомобиля и свет машинных фар стоит заранее подумать о том, что из потока света уже не выбраться. Застынешь статуей с испуганными глазами, прежде чем тебя собьют на полной скорости. Он никогда не жил в городе — миллионнике и не думал, что здесь может быть настолько мрачно и опасно. Слухи о Готэме кажутся детскими сказками по сравнению с реальностью. То что он собственноручно убил пару человек не считается. В таком городе требуется нечто большее, чем парочка убийств на досуге. Мужчина колеблется, раскачивается, треплет потерявший цвет шарф, нервно поправляет непослушные волосы. Освальд делает свой выбор и подходит к клубу так близко, что слышны крики посетителей и громкая музыка. Охрана его спокойно пропускает, практически не глядя в его сторону. Значит, не так уж плохо он выглядит. Сердце заходится в бешеном ритме, лёгким не хватает воздуха. Ещё раз тяжело вздохнув и поправив куртку, он открывает тяжёлую дверь заведения. Настолько тяжёлую, что чуть по носу его не хлопнула. В зале полно народу, громкая музыка, звон бокалов и чьи-то пьяные разборки. Освальд бегло осматривается и, заметив дверь для работников, тут же направляется туда в надежде не столкнуться со скандальными людьми. Ему повезло, прошмыгнуть в кабинет не составляет труда. Звукоизоляция сделана очень хорошо, так что стало чуточку тише. На мужчину никто внимания не обратил, все бегали, как угорелые, каждая минута на счету, особенно когда народ в зале бунтует и требует алкоголя, еды и девочек на своих столах. Освальд по стенке проходит к кабинету, чтобы его не снесли более крупные ребята, и случится в дверь с надписью «менеджер», хотя сердце зашлось в бешеном темпе, в голове застучала кровь. У него всё ещё есть выбор и можно уйти, но, в конце концов, это шанс один из тысячи. Ему нужны деньги, а ещё ему нужен шанс куда-то пройти дальше, что невозможно сделать, если не попытаться. Работать в заведении Фиш Муни, которая представляет весомую часть криминального мира — самое то для первого шага. Освальд содрогается при мысли об этой женщине. Он лишь слышал о её характере, как она легко разделывается с людьми и как же ей всё равно на трупы, лежащие у ног. Целеустремлённая, яростная, возможно, абсолютно бессердечная. Мужчина прекрасно осознаёт: шансов попасть к ней очень мало, практически нулевая вероятность, что такой человек его заметит, но попытаться стоило. Мужчина в кресле представляет собой нечто между боровом и бульдогом. Освальду с трудом удается поддерживать улыбку на лице. Мило воркуя, Кобблпот все-таки старается помягче объяснить, что же ему нужно от бульдога и почему ему так важно именно это заведение. Да, он понимает риски, осознает что с ним может произойти и это не должно волновать менеджера, все риски Освальд берет на себя. Менеджер, явно с комплексом бога, сразу же смеется громким хриплым голосом. Предлагает вакансию стриптизера, уточняя, что некоторые клиенты любят мальчиков пострашнее. Освальд с трудом старается не кривиться, но в глазах мелькает лютая животная ярость. Под серьёзным взглядом и удивлённо поднятыми бровями менеджер понял, что шутку не оценили и сменил тему. Перебирая бумаги, тот что-то бурчит себе под нос, а Кобблпот надеется, что руки у него не трясутся от злости и от страха одновременно. Наконец менеджер вытаскивает бумажку — заявление на вакансию официанта. Освальд даже растерялся, ведь на официальность он не рассчитывает. Хотя этой бумажкой можно разве что подтереться в общественном туалете. Если Кобблпот пропадёт, никто его искать не станет и претензий к заведению не будет — Освальд не того уровня птица, чтобы криминалу за него кости перемывали. Усмехаясь своим мыслям, Освальд размашисто подписывает бумаги. Пока он побудет на месте официанта, но веру в себя Освальд старается не терять. Ему нужно внимание, и Кобблпот его завоюет — не важно будет ли оно положительным или отрицательным. Глаза буквально светятся от предвкушения. Хотя Освальд долго привыкает к новым местам, но приспособленческий навык хорошо развился еще с раннего детства. Он обязательно справится. В зале играет громкая музыка, гости орут нецензурной бранью, а на сцене музыканты слишком пьяны чтобы ровно стоять на ногах. В ближайшие месяцы это новая работа Освальда. Он надеется, что не навсегда.***
Освальд хочет пробить голову каждому гостю клуба, который позволяет себе язвительные комментарии в его сторону или же пошлые намёки. Пойдём выйдем, деточка, садись, выпьешь с нами. Освальда уже тошнит от вида их лиц, но он продолжает держать улыбку и прямую спину. Наглые, развязные и слишком пьяные, даже стоять гостям тяжело, но они всё равно лезут и лезут, как назойливые тараканы. Освальд каждый раз лишь натягивает улыбку и мило общается с каждым. Он оказался очень сообразительным работником — на эти слова Освальд согласно кивает, ведь он очень хорошо старается — и менеджер за него уцепился сразу же — настолько ответственные и остроумные работники на дороге не валяются. Водолазку сменила форма официанта, а удобные штаны — брюками в облипку. Непонятно, почему вообще ему дали такую форму, его задница явно не рассчитана на это. Видимо, чтобы гостям было на что посмотреть. Освальд каждый день ждёт, когда сможет нацепить на себя свою одежду. Ему некомфортно, он ежедневно злится и бьёт дверцу шкафчика, пока там не появляется вмятина. Разбитые в кровь костяшки помогают возвращать себя к реальности, когда становится совсем плохо. Ему сложнее всего оставаться таким милым, улыбчивым и не шипеть на каждого, кто кидает на пол приборы со смехом наблюдая, как Освальд шарит рукой, пытаясь найти чёртову чёрную вилку или нож. Кто вообще придумал черный дизайн для столовых приборов? Лучше бы подсветку встроили. Освальд тихо выдыхает в попытке удерживать себя от вспышек ярости. Освальду ещё повезло — другие официанты часто подвергаются домогательствам, в то время как его стараются не трогать, только изредка, когда совсем зацепить некого. Хоть какой-то плюс от специфичной внешности, но подколы очень часто оказываются обидными. Освальд запоминает каждого, составляет список тех, чьи внутренности растащат собаки. Он очень злопамятный, хоть глазки блестят от напускной вежливости и многие с радостью зацепляются с ним языками. Поговорить Освальд любит, когда выбора нет — готов даже с пьяными гостями обсудить проблемы города и выслушать их, пока есть свободная минутка. Получать за это щедрые чаевые очень приятно, даже слишком. Рабочий день наконец кончается и бар пустеет. Кто вообще придумал рабочий день с четырёх вечера до десяти утра? Освальд попросту живёт на работе. Он успевает переодеться, в своей водолазке ему куда комфортнее. Устало зевая в кулак, мужчина методично принимается вытирать бокалы. Чем быстрее закончит, тем быстрее оставить свою работу на ближайшие сутки. Ещё парочка заданий — полы помыть да свет выключить, — и он может отправиться в свою каморку отдыхать. Скоро выплата, и вместе с чаевыми он может отправить деньги матери — довольно хорошая сумма. Со своим комфортом Освальд вполне может повременить, в отличие от его дорогой матери. Помимо желания пойти по верхам криминального мира, Освальд не забывает про свою матушку. Ей тяжело приходится и приходилось ранее, так что сын должен хотя бы попытаться сделать её жизнь лучше. При мысли о ней становится чуточку спокойнее. У него всегда есть место куда можно вернуться — его там примут, обогреют и помогут снова обрести веру, если огонёк Освальда погаснет. Пока он справляется с работой и с обязанностями, но чем дольше он работает, тем тяжелее продолжать. Кобблпот страдает от нетерпения, он с трудом умеет ждать, но каждый раз себя осаживает. Остается надеяться, что это всё окупится, иначе его амбиции сами зароются куда поглубже без внешнего воздействия. Неудач Освальд не переносит. От глубоких мыслей его отвлекает слишком громкий раскатистый смех. Другие официанты также закончили смену и спешили убраться в помещении, прежде чем идти по домам. Освальд предварительно отворачивается. Ему не хочется общаться ни с кем, особенно с коллегами по работе. Ограниченные, мерзкие, интеллект ниже среднего, амбиции на уровне моллюсков. Пару раз с одним официантом Освальд уже дрался, за что получил по шапке от менеджера. На время его перестали трогать и они просто глядели друг на друга волками, но жажда на ком-то выместить свою неполноценность у противных придурков осталась. Освальд напрягает плечи, челюсти сжимаются, а в глазах холодное бешенство. Он ненавидит этих людей. Хочет сжать их шеи до хруста, пока их лица не станут синими от нехватки кислорода. Они ещё поплатятся за все унижения, которые Освальду пришлось вытерпеть за эти долгие, воистину бесконечные недели. Неизвестно сколько еще ему работать с такими идиотами. Он надеется, что не слишком долго, иначе вместо говядины с кухни будут выносить человечину. Смех всё ближе, и дыхание мужчины всё реже, рука, сжимающая бокал, давит слишком сильно. Ещё немного — пойдут трещины. Прямо как в терпении Освальда. Он отсчитывает от десяти в надежде, что ему станет чуточку полегче, краснота сойдет с шеи и напряжение перестанет сковывать его тело. По плечу ему прилетает неприятный удар ладонью, который не сглаживает водолазка, и Кобблпот крупно вздрагивает. Счет не помог успокоиться, зато получилось выделить пару секунд на четкий удар под ребро локтем. Приставший парень резко выдохнул, согнулся пополам и ухватился за стойку практически падая — колени его не держат. Другие официанты благоразумно решают не вмешиваться. Хоть какой-то проблеск интеллекта. Прекрасно осознают, что они слишком слабые и немощные, чтобы быть кем-то большим, чем просто гиены за спиной сильнейшего. Официант, получивший в живот приличный удар, с трудом выпрямляется и успевает схватить Освальда за воротник водолазки — мужчина не успевает удрать. — Что-то попутал, кривоносый? — парень скалится, как животное и, видимо, ждёт, что Освальд сожмется под таким взглядом. Только Кобблпот не собирается терпеть, его внешность очень обманчива, хорошо, что мало кто знает об этом. Кобблпот скалится, словно маленький злобный щеночек с острыми зубками. Освальд одной рукой хватает официанта за рубашку, натягивая ее на себя. В крови бурлит неприкрытая ярость, отравляющая, поглощающая с головой. Не смущает возможность получить штраф от менеджера: этот мерзкий тип заслуживает если не смерти, то хороших избиений. Освальд в которых раз жалеет что он недостаточно сильный, высокий и хорошо сложенный, чтобы выйти из контактного боя своими силами.Освальд шипит в лицо официанта, левой рукой судорожно сжимая бокал. Думает, насколько это правильно, бить дорогую посуду в элитном заведении. — Ты либо отходишь от меня, либо бокал разукрасит так твою мерзкую рожу, что ни один травматолог не соберёт. — два маленьких щеночка борются за место под солнцем или за объедки со стола хозяина. Оба варианта глупые, тошнотворные, но если есть возможность уменьшить штат работников и остаться единственным любимым щеночком в этом заведении — то почему нет? Официант вздергивает Освальда выше, так что тот еле касается пола ногами, но тут же получает по лицу бокалом — Кобблпот никогда не шутит о таких вещах, ему противна сама мысль о том, что его угрозы воспримут как глупую шутку. Освальд в ярости, в висках гудит от давления, в глазах щиплет от неожиданно яркого света с барной стойки. Он дергается, бьет еще раз по голове официанта свободной рукой и валится на пол — Я тебя забью до смерти, даже если придётся разбить все бокалы. — мужчина еле сдерживается, чтобы не начать кричать. Беспокоится за свои вязки и пока ему действительно стоит быть осторожнее, чтобы не убить кого-то еще, помимо официанта. В ярости он себя не контролирует. На тёмном полу не заметны капли крови, но руки Освальда делают темно-красную кровь еще ярче. С белой кожей отличный контраст, это даже красиво. Он слегка дрожит, но это от переизбытка эмоций — на губах играет легкая улыбка. Ему определенно нравится быть сильнее других. Брошенный взгляд из-под бровей заставляет оставшихся парней испариться. Трусливые крысы, бегущие с тонущего корабля. Освальд поднимается с пола быстрее, чем официант. Лицу парня и правда понадобится хирург — от щеки до виска проходит открытая рана, левый глаз разве что под удаление. Парня трясет, он на шатающихся ногах бросается на Освальда. В физической борьбе Кобблпот гораздо слабее, и никакие занятия спортом ситуацию не меняли, так что единственным выходом остается только глухая оборона. Кобблпота заваливают на пол и обхватывают тонкую шею. Освальд рычит, в ответ ногой ударяя со всей силы по бедру. Удар злит официанта, хватка на шее становится еще сильнее. Освальд начинает задыхаться, дергается уже без намеренных действий. Пока одной рукой он пытается оттолкнуть официанта, а другой нащупывает кусок разбитого бокала и втыкает его в шею официанта. Не то чтобы он думал в тот момент, что он делает. Освальд переполнен злобой, ему хочется поубивать всех, кто находится в этом здании. Может, так и будет, если его раскачает еще сильнее. Кровь из артерии брызгает ему в лицо, попадает на губы, и Освальд судорожно облизывает их — железо на вкус терпкое и вязкое, как хурма, кадык его нервно дергается. Кровавые пятнышки прекрасно перекликаются с темными веснушками на щеках. Официант обмякает слишком близко, даже не успевает перевалиться в сторону или попытаться нанести Освальду последний удар, и Кобблпот спихивает его на пол, после уже поднимаясь. Его одежда помялась, кровь быстро впитывается в тонкий материал водолазки, а с лица стереть салфетками такой объем не получится, определённо требуется душ. Освальд садится на барный стул, утыкается взглядом в окровавленные ладони, в ушах всё также гулко стучит кровь. Очередное убийство, и с каждым новым кровавым месивом ему становится чуточку лучше, будто бы оковы спадают. Губы невольно растягиваются в улыбке, он тихо смеётся, хрипловато и с легким покашливанием, так что расслышать крики менеджера не в состоянии. Зато он прекрасно слышит выстрел, за которым быстро распространяется запах пороха. Он забивает нос, проникает в горло и становится совсем невозможно дышать. Помещение без активно работающей вентиляции больше напоминает газовую камеру. Освальд кашляет в кулак, прежде чем оторвать взгляд от своих рук и быстро соскочить со стула. Ему нужно знать, что в любой момент будет возможность свалить или активно защищаться. Во взгляде читается излишняя самоуверенность и спокойствие, что может выглядеть смешным, но не когда на руках и лице обилие пятен крови. Он выплеснул всё, что накопилось за время работы в этом заведении. Клуб, конечно, хороший, но абсолютно убогие сотрудники вынуждают прибегать к активным действиям по усмирению их характера. Менеджера хочется разорвать на куски, пока тот не истечёт кровью и не сорвёт голос в животных криках от боли. Хотя он, лежащий на полу с пулей в ноге, вполне соответствует желаниям Освальда. Уродливый жирный ублюдок, который заслуживает медленной смерти. Не то чтобы он что-то лично сделал мужчине, но его манера общаться недопустима. Смотреть сверху вниз на тех, кто ещё не достиг успеха — прямой путь к падению ещё ниже. Менеджер хрипит, в его глазах отражается дикий ужас. Освальду нравится на это смотреть, изначально он даже не видит, а кто, собственно, стрелял. Он чувствует себя так странно, и в то же время хорошо, пока не оборачивается на стрелка и его, вернее, её, окружение. Люди в чёрных костюмах игнорируют присутствие постороннего, который беспомощно жмётся у стены, и полукругом собираются рядом с менеджером. Тот от страха прижимается к барной стойке в надежде, что его не заметят, но под ярким светом ламп ему предстоит серьёзный допрос. Освальд делает пару шагов назад, чтобы оказаться в тени. Ноги его неприлично подрагивают, приходится приложить усилия чтобы не свалиться под стол. Под самые софиты лезть в данный момент кажется недальновидным решением, а темнота неплохо прячет. Освальд быстро оглядывается, слегка хмурясь. Вариантов сбежать не так много, да и, если честно, не хочется. Такое представление пропускать нельзя, но внутри него трясется маленький кролик, которому хочется бежать как можно дальше, пока ноги ещё держат. Освальд заставляет себя стоять на месте, никуда не сбегать и пытается сохранять приемлемое выражение лица без ярко выраженного испуга, ярости или подобных эмоций. Только вот глаза его всё равно раскрываются слишком широко, а на лице застывает удивление, смешанное с неподдельным восхищением, когда стук каблуков стал различим для него. Освальд инстинктивно делает ещё один шаг назад. Он чувствует ее раньше, чем видит. Такой женщине нужно много пространства, её энергетика сносит, Освальд старается не поддаваться чувству слабости. Главное продолжать дышать и не смотреть женщине прямо в глаза. Она прекрасна. Настоящая кошка — изящная, властная, с высокой поднятой головой и острым взглядом. Каждый её шаг отдаётся где-то внутри глухим стуком. Кобблпот не уверен, что женщина заметила присутствие второго сотрудника, но когда чёрные глаза взглянули на него — сердце забилось быстрее. Он ощущает себя кроликом, покорно замершим перед опасным хищником. В глаза Освальд боится смотреть, но не может отвести взгляд: его затягивает в черный омут. Освальд хватается пальцами за стойку, вцепляется так, будто его сейчас силой попытаются оторвать, но иначе он попросту боится упасть, колени предательски подкашиваются. Пока Фиш не отвернулась, Кобблпот самостоятельно удерживает зрительный контакт. До одури страшно, до мокрых ладоней и тошноты, но он всем взглядом передаёт уважение, в то же время показывая, что он не маленький мальчик. Муни переключает своё внимание на менеджера, и Освальд получает свою заслуженную передышку — И что за бедлам вы устроили в моём клубе, мальчики? Видимо, в выборе управляющего я все-таки ошиблась, м? — она растягивает каждое слово, тягуче и мягко, в подозрительно нежном тоне слышатся стальные нотки. Менеджер трусливо сжимается под взглядом большой кошки, пантеры, дьяволицы, её можно назвать как угодно, ничего не поменяется. Властная, сильная женщина и с ней лучше не спорить. Кадык Освальда дёргается, он сглатывает избыток слюны и старается держать спину ровно. Менеджер на своей должности явно долго не пробудет — он расстроил Фиш Муни и здесь это самое страшное, что может сделать подчинённый. Все нутро кричит о необходимости побега, но интеллект оказывается сильнее животного инстинкта. Если не сейчас, то когда? Только язык не поворачивается что-либо сказать, а в горле пересыхает настолько, что разговаривать не представляется возможным. Освальд переходит в позицию наблюдателя, надеясь, что вселенная сама как-то разберётся и поможет ему. Хоть мужчина неверующий, но в такие моменты он готов поверить даже в Ктулху. Менеджер с диким ужасом на лице просит его простить, что не уследил за официантами и, чтобы снять с себя ответственность — чертов ублюдок, Освальд обязательно до него доберётся, если они оба останутся живы, — рукой показывает на тёмную часть барной стойки, где Освальд замер и практически не дышит от напряжения. Фиш Муни оборачивается к нему, и если бы мужчина мог в тот же момент умереть, он бы театрально осел на пол в лужу крови из вишнёвого варенья. По-настоящему умирать он не хочет, а потому не даёт себе спуску, заставляет стоять на месте. Всё его существо трепещет от ужаса и восхищения. Он с трудом, снова заставляя себя, слегка улыбается и кивает — Добрый вечер, мисс Муни. — слегка хриплым голосом обращается он к женщине, выказывая своё уважение, а по спине льётся холодный пот. Освальд заставляет себя — как же он устал делать всё через силу — спокойно стоять, и лишь редкое подергивание пальцев выдаёт его нервное напряжение — помимо лица, на котором отображаются все эмоции. Освальд ещё не до конца освоил умение контроля над собой же, и эмоциональность стала его главным противником. Фиш Муни оценивающие окидывает его взглядом, будто вещь в магазине: подойдёт ли к её гардеробу очередное пальтишко, которое скоро окажется на переработке — долго одну вещь она не носит, как и не терпит рядом с собой привычных лиц. Освальд с каждой секундой чувствует себя всё меньше и меньше, а на стене скоро явно проявится вместо тени кролик, маленький и дрожащий. Когда Фиш направляется к нему, он хочет сделать шаг назад, но не приводит действие в исполнение. Нельзя её сейчас разочаровать, а еще за спиной еще полметра и будет стена, в которую мужчина не только впечатается, но и растечется по ней словно желе. Женщина с каждым шагом оказывается все ближе, и Освальд чувствует не только запах пороха и крови: сквозь омерзительный дуэт пробивается запах тропических фруктов и он перекрывает всё остальное, обволакивая молодого человека, и дышать становится практически невозможно. Рядом с Фиш Муни он маленький мальчик, чудом прошедший естественный отбор. Короткие рукава Фиш не скрывают перекатывающихся под смуглой кожей мышц. Освальд с удовольствием впитает в себя все её хорошие качества, всё то, что ему недостаёт. К сожалению, внешние изъяны ему не исправить, но внутренние подлатать еще возможно. Освальд переводит взгляд с ее рук, которыми она может спокойно сломать ему шею, на ее глаза. Их молчание длится долго. Кобблпот не смеет её прервать. Это их личный диалог, только глазами и парочкой смазанных жестов. Освальд сжимает ладони в кулаки, медленно разжимая обратно. Шея напряжена, скулы ходят, а плечи слегка приподняты. Он чувствует себя крохотным мокрым котёнком в коробке, а сверху навис огромный питбуль и пускает слюни, показывает свои белые клыки. Освальд по тёмным омутам глаз видит — Фиш Муни понимает, что он тут забыл и для чего пришёл работать именно в этот клуб. По улице есть много баров, куда и устроиться проще, шанс выжить выше, да и в общем спокойнее, где официанты могут садиться с гостями и пить на равных, а не бегать как ужаленные по залу и выслушивать едкие комментарии. Освальд не выбирает простых путей, они ни к чему его никогда не приводили. Охранник за спиной неловко кашляет, и время запускается — период томительного молчания проходит. Фиш делает пару шагов, оказываясь слишком близко — почему у нее вообще такой широкий шаг, — между ними нет и метра. Освальд слегка поднимает голову, чтобы заглядывать ей в глаза, а не позорно склонять голову. Он ни в чем не провинился, и пока есть возможность он не будет прятать свой взгляд. Фиш кидает фразу — Быстро мне характеристику этого мальчика. — Освальд на пару секунд перестаёт дышать, рука сама тянется стереть с щеки засохшие капли крови. Менеджер может наговорить что угодно, и это удручает. У них никогда не было личных конфликтов, но вся внешность менеджера кричит: изнутри он такой же мерзкий. Он хрипит, стараясь не морщиться от боли, но ему это не удаётся. Лицо искажает мучительное выражение. Встать менеджер даже не пытается — Сообразительный, умный. Немного неловкий, но я скидку на возраст делаю, совсем ещё мелкий. Не пререкается, делает, что говорят, сам начинает разговаривать только по заданным вопросам. Из явных недостатков только излишняя эмоциональность. — Фиш явно это удовлетворяет, хотя фраза про эмоциональность заставляет сделать пометку напротив личности парня — таких определенно стоит держать на коротком поводке. Она, слегка склонив голову, все — таки кивает Освальду — Собирайся, едешь со мной. — в глазах Кобблпота столько неподдельной радости, что Фиш Муни не может сдержать легкой улыбки. Собственного щеночка завести давно хотелось, люди босса ей изрядно надоедают, хочется кого-то необычного: пониже её, со странной внешностью и достаточно покорного, чтобы за шею брать без лишних слов и всегда иметь возможность прикопать под ближайшим деревом. Освальд создает впечатление покорности, он научился выставлять себя маленьким и в какой — то мере беспомощным, но это лишь маски. За ними скрываются желание спорить по любому поводу, выдвигать свои идеи и идти наперекор, искать обходные варианты. На каждую тему у него есть своё мнение и свой взгляд на ситуацию, но пока новому начальству — если его не прикопают под деревом, конечно, — знать об этом маленьком секрете не стоит. Пока Фиш Муни не отказалась от идеи забрать его, Освальд шустро собирается, в голове перебирая варианты, где он может оказаться помимо клуба. У него и брать то нечего, маленький рюкзак. Косметичка Фиш Муни гораздо больше. Она это явно замечает, но не обращает внимания — мальчика в любом случае придется приодеть. Её цепкий взгляд успевает изучить внешность, и работы предстоит определенно много. Рядом с ней точно не будет заморыша, а из этого мальчишки может получиться что-то довольно неплохое. Остаётся только им заняться. Охрана хочет пихнуть Освальда к себе в машину. Они такие высокие и в какой — то степени страшные, так что Кобблпот прижимается спиной к машине от страха. Фиш недовольно цокает — у нее нет в планах таскать с собой трусливую шавку, но краем глава видит, что после минутной заминки Освальд все — таки пытается пререкаться с охраной и сбрасывать их руки. Импульсивный и не думающий о последствиях, но с такими даже интереснее. Фиш останавливает людей жестом — мальчик поедет с ней. Охрана провожает его нечитаемым взглядом, пока Кобблпот семенит в машину и неловко заваливается в машину на заднее сиденье. Он рассчитывает, что Фиш разместится рядом с водителем, но нет — она присаживается рядом, а её коготки касаются водолазки Освальда. Мужчина напрягается, но виду не подает. Щеки его слегка покраснели, но в машине свет неяркий, заметить румянец сложно. Он надеется не поймать взгляд Фиш. Первым не заговорит — мисс Муни он ещё не знает, лишь по слухам собрал толику информации, но этого недостаточно. Только личное общение может показать, что скрывается за напускной улыбкой и почему тёмные омуты её глаз не блестят. Коготки поднимаются чуть выше, проходятся по напряжённой шее, оставляя красноватые нити на бледной коже. Когти оказываются прямо под шеей, давят на кадык. Невольно Освальд поднимает голову, и Фиш тихо смеётся — Умница. — ей нравится поведение мальчишки. В глазах его огонь, желание действовать и удивительная нетерпимость к ее жестам, но в действиях полная покорность. Из него возможно слепить нечто интересное. Фиш обязательно сделает из него просто конфетку. Она откидывается на спинку кресла и внимательно следит за дорогой, будто водитель посмеет увезти её в неизвестном направлении или врежется в столб. С падающими резкими тенями её лицо выглядит грозным, как у богинь Египта. Она точное воплощение Сахмет: изящная, мощная, сочетающая в себе первобытную ярость и необъяснимое спокойствие. Освальд достаточно умён, чтобы не сказать ей об этом. — Как тебя зовут? — сухой вопрос настолько неожиданно прозвучал, что Кобблпот пару секунд проводит в растерянности, но ему удается собраться с мыслями — Освальд, мисс Муни. — вежливое обращение к начальству Фиш оценила лёгким кивком даже не представляя каких сил это стоит Освальду — Что ж, Оззи, — Кобблпота покоробило от подобного сокращения его красивого имени — теперь ты мой мальчик на побегушках. Правила просты, делай то, что мне нужно. Ни больше, ни меньше. — речь отточена, она не впервые так говорит, но удовольствие скользит в ее словах. Интересно, сколько до него было мальчишек, желающих стать частью криминального мира, подняться выше должности официанта? Освальд решает не уточнять, лишь кивает молча, он всё прекрасно понимает. Фиш Муни одаривает его короткой усмешкой, прежде чем заняться телефонным звонком. Кобблпот отвлекается просмотром серых домов за окном и чёрных машин. Побольше бы красок в этот мир. Может, на новом месте они появятся. Даже если краски будут кровавых оттенков.***
Первая неделя дается очень тяжело, но постепенно ему становится легче. Кобблпот быстро схватывает информацию, довольно ловко управляется с делами, которые ему поручают, в общем, ему удается постепенно вливаться в разношерстную команду начальницы. Он привыкает быстро, но первое время моментально устаёт. Освальд ничего особо и не делает — ходит за Фиш Муни с зонтиком по её барам и клубам, сопровождает в длительные поездки, следит за её бумагами и проверяет наличие еды и воды на случай, если они сильно задержатся. У него всё ладится на первый взгляд: его никто не дёргает, хоть и косятся, все — таки таких малышей не считают за соперников или людей в принципе, а Фиш Муни разве что иногда рявкает, но чаще всего вспышки злости вызывает сам Освальд — его пытливая натура не дает ему спокойно работать. Он постоянно куда — то лезет, иногда его пару раз чуть не пришибли, но прыти не поубавило. Его ответственность не остаётся незамеченной для Фиш, а также необычайное рвение заниматься самой скучной, по мнению женщины и других ее приближенных, работой. С теми же бумажками Кобблпот готов пропадать сутками. Он не просто сортирует, но и читает, так узнаёт последние новости из мира криминала и с кем контактирует Фиш, кто её босс и как бравая полиция оказывается вне игры. Столько информации — к концу дня в голове не остаётся места ни для чего другого. Отношения не напряжённые: Фиш просто игнорирует его существование до тех пор, пока Освальд выполняет свою работу. Она не зовет его по имени, разве что дурацкое сокращение, от которого воротит. Освальд терпит, улыбается, от него требуется именно такое поведение, если он не хочет оказаться в ближайшей реке или упакованным по частям в пакеты. Пока он лишь осваивается, и стойкое положение за спиной Фиш Муни его устраивает. Не впервой прятаться в тени, прежде чем напасть на удобно подставленную спину. Сентиментальность и лёгкую детскую наивность он старательно прячет, и внешне Освальд из тех собачек, от которых не ожидаешь агрессии, а они вцепляются в ногу и прогрызают мясо до кости, строя невинные глазки. Задания заполняют весь день, а потому к каждому вечеру сил хватает лишь снять костюм, чтобы не помять его, и свалиться на кровать. Дни скатываются в абсолютно одинаковую простыню, разве что бумажки меняются со скоростью света. Освальд не может понять, нравится ему Фиш или нет, хочет он равняться на неё или пока он просто не нашел кого — то получше. Пока что он может лишь крутиться около, пока более крупная рыбка не сожрет его, оставив лишь скелет. Либо он сам станет огромной рыбкой, но для этого нужно подождать и попрятаться в кораллах. Часто он совсем не может уснуть либо постоянно просыпается. Иногда внутри крутится жар, поднимается к горлу, перекрывая дыхание, и Освальд просыпается в поту. Он слишком часто видит Фиш Муни не только днём, но и в своих снах. Она даёт советы, помогает справиться с трудностями днем, ночью же он чувствует ее когти на своей шее. Её голос мягкий, но властный и продавливающий. Освальд не может сказать, что чувствует что-то большее, чем восхищение. Разве что периодически поднимается лютая ненависть. Посреди ночи его поднимает странный шум, необычная для глубокой ночи беготня. Слышно клацанье затворов и грубая ругань. Освальд подскакивает, махом одевается и выскакивает из комнаты. Он опирается о перила, смотрит на первый этаж, бегло оценивая масштабы неожиданной суеты. Охрана уже собирается, Фиш Муни недовольно расхаживает по коридору, шаг ее кажется больше чем обычно, а стука каблуков не слышно. Очень редко эта женщина носит что — то помимо каблуков. Освальд возвращается в комнату — зонт он опять забыл, — и практически сбегает по лестнице к Фиш, за считанные секунды оказываясь на первом этаже. Подойти не решается, его не звали, может, он вообще здесь не нужен? Когда он обязательно должен присутствовать ему сообщают. Лучше пусть Муни даст ответ, самостоятельно Освальд с таким вопросом не разберется. Она до последнего не видит своего мальчика с зонтиком, занимаясь разговорами по телефону и рявканьем на подбегающих подчиненных — пока краем глаза не выхватывает его фигуру в углу. Женщина заканчивает диалог по телефону и решает часть своего раздражения выплеснуть на беззащитного перед ней мужчину. Размашистым шагом подходит и хватает его за ворот рубашки, вздергивая. Она слишком близко, и внутри у Освальда всё сворачивается в тугой комок то ли от страха, то ли от восхищения, а может, от глубокого отвращения — от женщины ощутимо несет кровью и землёй. Куда-то она уже успела съездить, не взяв Освальда, хотя он бы с удовольствием понаблюдал за ее работой. Он считает личным оскорблением свое отсутствие на интересных выездах, когда он столько вкладывается — Разве я тебя звала, Оззи? — она цедит слова сквозь зубы, и её губы кривятся в злобном оскале. Мальчик с зонтиком не попадал ещё под раздачу беспричинных оскорблений, но Фиш легко это устроит когда ей это понадобится. Кобблпот тут же строит глазки, надеясь, что бушующее отвращение и злость от выкрутасов начальства внимательная Муни в раздражительном состоянии не заметит — Не звали, мисс Муни. — главное всем своим видом показать, как же он хочет с ней. На самом деле, не так уж и хочется кататься с женщиной, которая полна ярости. Если ее некуда будет ее девать — попадет Освальду. Работа обязывает ее слушаться, даже сквозь сжатые зубы и улыбку — оскал. Если он собирается закрепиться основательно, а не телепаться, словно листик на ветру — следует проявлять инициативу. Хотя Освальд не отрицает, что в какой-то степени заинтересован Фиш и её благополучием. Неизвестно, какой начальник будет следующим и не выставят ли Освальда на улицу. Повезет если останется живым. Муни еще пару секунд держит его за воротник, а после отпускает, тут же треплет волосы. Кобблпот даже не думает дёргаться, хотя его прическа теперь попорчена. Он лишь слегка морщится, а щеки его слегка краснеют — Хороший мальчик. Поедешь со мной. Хотя я не планировала тебя брать, но твоя недовольная мордашка мне нужна. — она определенно расслабилась, видимо нашла себе эмоциональный регулятор в лице мужчины. Освальд, только увидев усмешку Фиш, понимает, что до стыдного смущён, и его красноватые щеки слишком выделяются на бледной коже. По крайней мере, настроение у начальства поднялось. Освальд повторяет несколько раз про себя «начальница», пока слово не потеряло смысл, становясь лишь бессмысленным набором букв. Лучше уж «госпожа» или избитое «мисс». Благо, она не заставляет как — то изворачиваться в обращении к ней. Освальд хмыкает и все — таки поправляет причёску. Слишком странные мысли в его голове, настоящая мешанина из ненависти, восхищения, злости, неуверенности и желания приблизиться. Это становится неважным, как только ему дают сигнал: пора идти. Он быстро оказывается у машины, открывая Фиш дверь, а после садится на заднее. Муни оборачивается, смотрит пару секунд, раздумывается о чем — то — машина уже тронулась — и достаёт из бардачка заряженный пистолет — Стрелять умеешь? — Освальд отрицательно качает головой, в глазах читается стыд. За столько времени стоило поучиться, но банально не возникало даже мысли о стрельбе. Освальд больше по холодному оружию. Фиш фыркает, но ничего особенного не это не говорит, видимо, понимает, что лучше ситуацию ее ворчание не сделает. Просто кидает пистолет в руки Освальду и роняет фразу — Научишься. — мужчина крепко сжимает оружие. Благодаря фотографической памяти ему удается вспомнить основные навыки использования. Он достаточно видел стреляющих людей, а потому воспроизвести картинку сможет. С предохранителя снимет, только прямо стрелять навряд ли получится с первого раза. Он никак не может привыкнуть к громкому грохоту выстрелов — ему хочется только спрятаться, забиться и не вылезать. Благо, с момента его появления у Фиш успехи в преодолении страхов наступают стремительно. Когда загоняют в угол — выбора не остается, только шагнуть с обрыва. Хотя бы за это Освальд может благодарить женщину. Кобблпот подавляет уставший вздох и смотрит в окно. Они едут слишком быстро и неизвестно куда. Освальда гложет неприятное предчувствие.***
Они слишком далеко от тех мест, где мужчина бывает с Фиш. Освальд невольно напрягается: спина его неестественно выпрямлена, а глаза бегают в поисках объекта, за который можно зацепиться. Ничего знакомого, он ни разу не проезжал в этих местах. Практически голая бетонная пустыня, лишь изредка встречается торчащая арматура. Для полноты картины не хватает только расчленённых тел и огромных воронов. Освальд смотрит вперёд и вздрагивает всем телом. Машина остановилась перед блоками бетона — дорога завалена. Кровь с бетонной плиты — судя по цвету еще свежая, с удовольствием слизывает чёрная кошка. Фиш резко отрывает дверь машины — взгляд у нее злой и полный глубокой ненависти — и тут же стреляет по животному. Кошка падает замертво с раздробленной головой. Освальд ощущает жалость и глубокое сожаление — маленькую кошечку некому было защитить. На мгновение подумалось — а ведь он такая же кошечка, хороший мальчик с зонтиком, и никто не бросится его защищать, если вдруг что — то пойдет не так. Зародившийся повод для паники он благоразумно отодвигает на задний план. Стоит заняться поиском соратников и хоть с кем-то начать общаться помимо Фиш и ее тупоголовых охранников. Он выходит из машины, захватив дурацкий зонтик. Дождя не намечается, но раз Муни сказала всегда с ним таскаться, то надо выполнять, хотя иногда умную женщину подводит ее логика. Маленький повод позлорадствовать: как бы Муни ни старалась все контролировать и предугадывать, ее интеллект имеет заметные ограничения. Освальд старается возвратить себя в реальность и находит взглядом Муни. Фиш по рации что-то сообщает, видимо, другим машинам. Освальд не слушает, пряча пистолет в глубокий карман брюк. Он начинает ворчать, но слишком тихо, чтобы кто-нибудь это заметил. Кобуру не дали, в руки зонтик сунули. Он ходит по открытой местности, периодически поднимая голову к небу. Ощущения у него не из приятных. Останавливаться, уходить или сбегать нельзя, мир его перемолет и выплюнет. Кобблпот слышит, как быстро бьётся его сердце, как пульсирует кровь в висках. Он снова смотрит в сторону босса и вздрагивает. Ему легко удаётся считывать настроение Фиш, и оно точно не радостное. Выражение её лица слишком сосредоточенное, до уродливости искривлённое злобой. Она неожиданно оборачивается к нему. Освальд выдерживает её взгляд: холодный, полный ярости и всепоглощающей ненависти. В глазах мужчины лишь толика испуга, но низменный страх он прикрывает напускным спокойствием. Игра в гляделки кончилась. Фиш резко разворачивается — в этот раз на ней обувь на плоской подошве, вроде бы военные, очень предусмотрительно, — и Освальд получает приглашающий знак рукой. Он собирается идти к Фиш, но его останавливает, положив руку на плечо, водитель, отбирая зонтик — Там он тебе не понадобится, приятель. — хмыкает не самой приятной наружности мужчина. Кобблпот слегка выдыхает и благодарно кивает в ответ. С одним пистолетом гораздо проще. Они заходят за окровавленные бетонные плиты. Воцаряется тяжелая тишина. Освальд старается не перегонять Фиш и не прятаться за её спиной — это просто смешно, если мужчина будет так трусливо жаться. Он не понимает, где он и что происходит, но внутри закипает нездоровый азарт. Будто бы он в интересной игре только с одной концовкой. У Фиш другое мнение насчет его позиции — А ну брысь мне за спину. — цедит она сквозь зубы, и Освальд послушно выполняет её приказ. Теперь страдать от унижения придётся несколько дней точно, особенно после услышанных смешков от других. Люди Фиш разошлись по парковке, которая с первого взгляда кажется заброшенной. Кобблпот внимательно осматривается. Он злится и внутри закипает даже больше, чем злость — ярость. Ему ничего не сказали, он без понятия, в какую сторону они направляются. Кого они ищут, что произошло? Кровь, стекающая по стенам, оказалась лучше любого рассказчика. Освальд замирает, рассматривая причудливые узоры. Меж колон завывает ветер, холодный и пронизывающий до костей. Они прямо на парковке, один уровень под землёй, один на поверхности и ещё один размещается над землёй, его удерживает ряд колон. Остаётся надеяться, что на голову им ничего не шлепнется. Осыпающиеся куски бетона наталкивают на дурные мысли. Освальд отходит от ступора и возвращается в строй: Фиш Муни, парочка охранников и мальчик с зонтиком — игра «найдите смертника» объявляется открытой. Он старается не отсвечивать. Слишком тихо, они все прислушиваются, но кроме ветра кричат лишь вороны и голодные кошки. Постепенно все убирают оружие. Фиш громко и грязно ругается, охранник пытается ей что-то объяснить, но тут же получает сильную пощёчину. Щека его вспыхнула, из царапин мелкой россыпью показалась кровь. Охранник тут же исчез из поля зрения своей начальницы. Муни расхаживает по парковке из стороны в сторону, явно раздумывая. Глаза её горят бешенством, лоб рассечён нитями морщин. Освальд приближается к ней, но остаётся на почтительном расстоянии. Он чувствует, что что-то не так, всё его существо кричит об опасности, инстинкты требуют бежать и прятаться. Наученный горьким жизненным опытом, Освальд привык прислушиваться к своим инстинктам. Возможно, животного в нём больше чем человека. Только Муни не объяснить причины его волнений, особенно когда сам мужчина не понимает смысла такой ярости. Что произошло, зачем они здесь, если все мертвы? Предчувствие опасности бьёт в голове как колокол, громкий и оглушающий. Освальд слегка пригибается, будто бы сверху может что-то грохнуться. Похожий на готовую к прыжку кошку — или огромную крысу — он собирается выйти на открытую местность, где под сильным ветром стоит Фиш, раскачиваясь вперёд-назад, как маятник, и шепчет что-то под нос. Он слышит странное бряцание и резко оглядывается — рядом падает чека от гранаты. Внутри всё разом ухает куда-то вниз, конечности холодеют. Счёт идёт на секунды. Крики охраны и пулемётная очередь определенно не спасут от взрыва, нужно действовать быстро. Мужчина не видит, куда упала граната, но первая же мысль высвечивает в голове одно слово: защищай. Освальд срывается с места вперёд, на открытое место парковки, где Фиш только достала пистолет. Муни успевает пригнуться, Освальд оказывается слишком близко, практически прижимая её к себе, прежде чем их накрывает взрывной волной. Граната подрывает приличный участок, куски бетона разлетелись на несколько метров, близстоящие машины орут сиренами. Кобблпот открывает глаза. Перед взором сплошной туман, он кашляет в попытке нормально вздохнуть — слишком сильный удар пришёлся на грудь. По ощущениям, он отключился на несколько минут. Вокруг разгорается нешуточная перестрелка. Он видит всполохи огня, чувствует запах гари. Освальд слышит лишь общий шум, будто бы он под водой — всё сливается в один непрекращающийся гул. С лица стекает кровь, неприятным привкусом оставаясь на губах. Она слепляет ресницы, и открывать глаза раз за разом становится труднее. Картинка мира перед глазами слишком нечеткая, вместо людей, машин и неба — цветные пятна. Рядом лежит особенно большое пятно — чье-то тело. Это точно не Фиш, её духи даже запах разогретого металла и крови не перебивает. Мужчина переворачивается на спину и смотрит на свои руки. Всё в крови, внешняя сторона ладони рассечена осколком стекла, и Освальд на мгновение видит сухожилия, пока их полностью не скрывает быстро бегущая кровь. Кобблпот собирается паниковать: сердце его заходится бешено, руки начинают дрожать, а на лице болезненное выражение. Он ложится обратно на живот, с трудом приподнимается на локтях, потом встаёт на колени. Очень осторожно ощупывает машину, к которой его откинуло. Дверца вроде крепкая, должна выдержать его вес. Ухватившись дрожащими пальцами за ручку, он с трудом поднимается на трясущиеся ноги. Звук выстрелов рикошетом отдается в голове, и больше он ничего не слышит. Полностью дезориентированный, Освальд ощущает волну злобы, возмущения, страха и боли: он надеется, что в благодарность за ним все-таки вернутся, хоть шанс до смешного мал. В этот момент он особенно одинок и растерян. Освальд ненавидит эту женщину, ее вычурное поведение, нелогичные действия, постоянную необъяснимую злость. В то же время Освальд бросается её спасать. Он определенно подумает об этом после, если выживет. Зубы сжимаются, мужчина не знает, в какую сторону ему идти, всё слишком плывёт. Освальд стоит как вкопанный, его растерянное поглядывание по сторонам не шибко помогает ситуации. Ему постоянно приходится вытирать лицо рукавом, кровь активно течёт по лбу, скатывается по щекам и оставляет кровавые рисунки на голубой рубашке. Освальду тяжело дышать, ему кажется, что продержится ещё пару секунд и свалится на землю трупом. Неожиданно его со всей силы со спины хватают за плечо. Когти впиваются в порванный и окровавленный пиджак — Отступаем. Иди вперёд. — Освальд поначалу пугается, кровь его стынет от ужаса, и дёргается в сторону, вытаскивая чудом уцелевший пистолет из кармана. Его приводит в чувство лишь голос — Я тебе руки поотрываю, как вернёмся. — голос Фиш скорее усталый и взволнованный, чем злой, и это точно Муни. Освальд узнает её голос из тысячи женщин. Только она так выделяет согласные, будто цедит их. Пистолет выпадает из влажных рук, никто не тянется его поднимать. Перестрелка заканчивается не в их пользу и люди Муни поспешно отступают во избежание бóльших потерь. Освальд с трудом идёт, периодически теряясь в пространстве. Он на каком — то другом уровне чувствует, куда идти и с какой стороны Фиш. Животные инстинкты обострились, всё его существо хочет выжить любой ценой. Освальд слегка поворачивает голову — если сделать это резко, то будет больно, — чтобы увидеть Фиш. Она тоже ранена, это заметно по прижатой к телу руке. Ему не нужно обращать на это внимание. Муни не нравится быть слабой и растерянной. Сознание пропадает на какое — то время, вместо чёткого осознания себя лишь кромешный туман. Освальд полностью приходит в себя лишь в машине под тихий голос Фиш. Она с кем-то беседует по телефону. Освальд расслышал слово «врач» и «раненые». Он не должен засыпать, но отрубается, прислонившись к чьей-то одежде. От кожаной куртки ощутимо тянет тропическими фруктами.
