инкубус

Скажите, что вы знаете о стрессе? В теории, стресс — это защитная реакция организма на любое внешнее раздражающее воздействие независимо от того, какого оно характера — положительного или отрицательного. Чимин с радостью был бы готов отдать что-нибудь ценное взамен на то, чтобы сейчас волноваться из-за каких-то радостных событий, но увы — Пак заканчивал своё обучение в Академии танца и хореографии и над ним словно гильотина висела сдача двух последних экзаменов, от которых зависело получит он хорошую рекомендацию и место в одной из лучших балетных трупп страны или же провалится по всем пунктам и будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. До первого экзамена, который представлял собой небольшое показательное групповое выступление, оставалось чуть меньше недели. Каждый день Чимин уезжал на совместные репетиции, едва солнце поднималось над горизонтом, и возвращался домой, когда оно уже давно уступало свои права освещать бренную землю луне. Морально всё это было тяжело. Мало того, что ты борешься со своей нервозностью и внутренними страхами, так ещё и все окружающие варятся в точно таком же адовом котле, периодически срываясь и на тебе тоже. В итоге получается не самая приятная атмосфера для благоприятного душевного состояния, честно признаться. Зато какая шикарная почва для развития легких бредовых расстройств и появления галлюцинаций. Именно поэтому Чимин совершенно не удивился, когда одним вечером, в очередной раз с трудом добравшись после репетиции до своей кровати, он ощутил невесомые касания к разгоряченной после душа коже. Пребывая в полудрёме, Чимин подумал о том, что это, вероятно, ветер и как же хорошо, что он с утра оставил окно в спальне открытым, благодаря чему сейчас может лежать и наслаждаться лёгкой освежающей лаской. Ветер нежно пощекотал стопы Чимина, вызвав сонную улыбку на его лице. Обычно он реагировал на щекотку куда более агрессивно — скрючиваясь, пинаясь и прося человека перестать, но это эфемерное щекотание было слишком приятным. Очень хотелось, чтобы оно не заканчивалось никогда, но бархатные касания не стали останавливаться на одном месте и поднялись выше по икрам и бедрам, расслабляя напряженные мышцы и забирая боль. Чимин тихо простонал от нахлынувшего на него сладкого ощущения лёгкости и воздушности. Создавалось впечатление, что если бы он сейчас поднялся с кровати и высунулся в открытое окно, то запросто смог бы поймать порыв ветра и взмыть вверх навстречу сверкающим в ночном небе звёздам. Возможно, он смог бы остаться там, среди ярко блестящих точек, и до новой дрожи в ногах отрабатывать и так уже почти идеально выученные связки. Но вот он здесь, лежит на своей постели, а ветер томно обводит языком каждый кубик на его прессе, оставляя влажные полосы по контуру, и обдаёт горячим дыханием его соски, заставляя их вмиг затвердеть от контраста с температурой окружающего пространства. Чимину безумно нравится это болезненно-тянущее и тем самым очень возбуждающее чувство. С каждым касанием ветра все жизненные разочарования и тягости, накопленные за последнее время, отступали как вода от земных берегов под действием луны в период отлива. Смотанные в клубки бесконечные мысли о будущем разматывались и ткались в единое полотно, несущее в себе одну единственную мысль — как бы тяжко сейчас ни было, однажды всё обязательно будет хорошо. Ветер мимолётно коснулся его пухлых губ, растрепал по подушке всё ещё влажные после душа светлые волосы и хрипло прошептал на ухо: — Спи спокойно, Чимин... Глупый ветер. Зачем во сне желать спокойного сна? Глупый, глупый ветер. Но он, пожалуй, прислушается к его словам и позволит богу сновидений утянуть его в своё царство чуть глубже.

***

Крепкий сон Чимина был прерван начавшим трезвонить на всю квартиру будильником. Он даже подпрыгнул на кровати от неожиданности, резко просыпаясь и расставаясь с вязкой тьмой умиротворённого сознания. Впереди его ждал новый день, но он, на удивление, не чувствовал себя подавленным или расстроенным, каким был ещё вчера вечером. Солнечные лучи проникали в небольшую спальную комнату через широкое окно, нагревая и без того спертый воздух. У Пака не было времени нежиться в постели, да и не особо хотелось, если честно, продолжать париться в этой сауне, поэтому он быстро соскочил с кровати, открыл окно и побежал собираться на очередную репетицию. Да, впереди новый день, наполненный переживаниями и волнениями, но этим утром он чувствует, что полностью готов встретить его.

***

— Как самочувствие? — поинтересовался у Чимина Тэхён, его лучший друг с самого детства, а заодно и один из танцоров, с которым Паку предстояло сдавать ближайший экзамен. — В последнее время ты выглядел совсем не очень, но сегодня ты снова мой старый любимый Мими. — Да я просто поспал хорошо. Мне даже что-то приятное снилось... только не помню, что конкретно. Утром проснулся — ничего не болит и на душе как-то спокойно, — пожал плечами Чимин. — Эх, мне бы так поспать хоть разок... А то ноги совсем восстанавливаться не успевают. — Тэхён потёр ладонями икры и болезненно поморщился. — Крепись, старина, немного осталось, — утешающе похлопал его по спине Чимин. На самом деле, он слукавил. До экзамена предстояло ещё пять дней, состоящих только из выматывающих тело и душу репетиций, но лишний раз говорить об этом вслух не хотелось. Что уж сказать, Тэхён и сам понимал, что осталось далеко не немного, но такие слова в этот момент — самое лучшее дружеское утешение. Губы Кима растянулись в широкой улыбке. — Креплюсь. Пойдём что ли разомнёмся как следует.

***

Пять дней пролетели чудовищно незаметно. Группа Чимина усердно репетировала общий танец, оттачивая каждую парную связку и синхронизацию в целом до совершенства. Групповой танец — это не просто танец, исполняемый группой людей. Это один общий вдох и выдох, разделенный на всех. Это настроенные до долей секунды часы. Это слаженно работающий механизм, в котором каждый понимает и выполняет свою роль, гармонируя с общим темпом. Однако достичь такого безупречного баланса за столь короткое время без каких-либо потерь практически невозможно. Вот и Чимин поплатился дерьмовым самочувствием и расшатанными нервами вечером накануне экзамена. А всё потому, что парень танцевальной партнёрши Пака, которую он должен был поднять и покружить несколько секунд в воздухе, наехал на него за то, что он касается его девушки не в тех местах и вообще слишком откровенно заглядывает ей под юбку.

возмущение

— Извини? — Чимин удивлённо выгнул бровь, пребывая в недоумении от безосновательности и абсурдности претензий. Это элемент танца, какие к чёрту заглядывания под юбку? Тем более, что на Ёрин надеты чёрные плотные леггинсы. — Хёншик, ты за собой бы лучше следил, — вмешался Ёнджун, встав на сторону Чимина. Не то, чтобы Пак особо в этом нуждался, но было приятно осознавать, что не он один счёл слова Хёншика простым доёбом на почве ревности. — Думал, что никто не заметил, как ты при любой возможности пытаешься облапать Хину? А у неё, между прочим, тоже парень есть. — Ты не понимаешь, это другое! — Хёншик покраснел с головы до пят, напоминая собой свежесваренного рака. — Это всё ради химии между нами! Чтобы танец был более эмоциональным. — Спешу напомнить, что у нас тут не сальса, а танец модерн, — колко заметил Тэхён, подойдя к Чимину. — Всю свою химию, будь любезен, химичь дома под одеялом. Лицо Хёншика пошло багровыми пятнами, крылья носа раздулись, а руки нервно подрагивали. С одной стороны, Паку было смешно со всего происходящего бреда, но с другой стороны, ситуация приобретала не самый приятный оборот. Не хватало ещё навалять друг другу и прийти на экзамен побитыми. Партнёрша Чимина старалась успокоить своего не на шутку разошедшегося парня, мягко поглаживая его по лицу и тяжело сглатывая каждый раз, когда Хёншик резко дёргался подальше от неё. Второй объект споров, Хина, спряталась за спину своей подруги, стоящей поотдаль, и тревожно переводила взгляд с одной стороны конфликта на другую. — Так, на сегодня достаточно репетиций, — дальнейшее развитие ссоры пресёк вовремя вернувшийся обратно в зал Чонгук — условный лидер их группы на период подготовки к общему экзамену. Он встал прямо между Чимином и Хёншиком и одарил обоих спокойным взглядом, напоминая собой наевшегося удава в эту секунду. — Думаю, нам всем надо остыть и прийти в себя, чтобы завтра выложиться на полную и показать отличное выступление. Чимин кивнул, соглашаясь со словами Чонгука. Пусть неоправданный доёб и лёг неприятным осадком на душу, но сейчас действительно не самое лучшее время выяснять отношения. Это понимали все. Ну, разве что кроме Хёншика. Мало того, что он демонстративно отвернулся и фыркнул, пробубнив что-то вроде: «Было бы о чём переживать», так ещё и подкараулил Чимина, выходящего из здания Академии вместе с Тэхёном, и смачно харкнул ему под ноги. — Это ещё не конец, Пак. Это только начало, — он зло сверкнул глазами, развернулся и пошёл к воротам.

неприязнь

— Нахуй пошёл, — крикнул ему вслед Чимин, не обращая внимания на пустые угрозы, и добавил уже тише, резюмируя крутившиеся в голове мысли: — Долбоёб. Настроение Пака стремилось к своему историческому минимуму за последнюю неделю. А всё из-за какого-то придурка. — Забей, Чим, он и яйца твоего не стоит, — Тэхён похлопал друга по плечу, пытаясь успокоить. — Был ли хоть один день за последние четыре года, когда он не доёбывался до тебя или не заливал в уши очередному преподу сладкие речи о деньгах и связях его отца, которые могут помочь решить все проблемы всего лишь за простое «отлично» по их предмету? — Нет. Кажется, вся его жизнь состоит только из двух этих пунктов, — мрачно констатировал Чимин. — Ну вот. Он был долбоёбом, долбоёбом и останется, — пожал плечами Тэ. — Завтра выступим вместе и вы забудете, что вообще когда-то знали друг друга. Чимин устало выдохнул. Да, Тэхён был прав как никогда. После выпуска жизнь раскидает их всех не только по стране, но и за её пределы, так что осталось потерпеть совсем чуть-чуть и забыть всё это как страшный сон. — Спасибо, бро, — Чимин с благодарностью заключил друга в объятия, чем вызвал у последнего одобрительный хмык. — Ты домой? — Н-нет, — Тэхён замялся, оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом нет посторонних ушей, едва различимо прошептал: — Сегодня у Чонгука ночую. — Ах, у Чонгука значит, — Чимин хитро улыбнулся, поигрывая бровями. — Тише ты, — Тэхён резко дёрнулся, запоздало прикрывая слишком громкому Паку рот, хотя вокруг никого не было от слова совсем. — Ничего такого... Родители просто уехали, а я... Ключи потерял от квартиры. Вот. — Жа-жа, ферю, — попытался нормально проговорить слова Чимин с прижатой к своему рту ладонью друга. С Тэхёном они были неразлучны с самого детства, а вот Чонгук начал плавно вливаться в их компанию только около полугода назад, когда Тэхён неожиданно для себя разглядел в макнэ их группы и всего курса объект своего обожания. С тех самых пор их отношения развивались прям как в одной из тех романтичных дорам, которые крутят по телевизору по выходным — где всего шестнадцать серий, а герои впервые целуются только в двенадцатой. И по внутренним ощущениям Чимина, сейчас Тэ и Гук были где-то на десятой с половиной. Тэхён убрал руку, с наигранным отвращением вытирая чужие слюни о свои штаны. — Фу. Продолжая подкалывать лучшего друга, за что получая хорошие такие пинки под зад, Чимин проводил Тэхёна до машины Чонгука, стоявшей на плохо освещённой парковке за Академией. — Хорошей ночёвки, — громко и со всей искренностью в голосе пожелал Чимин обоим парням, заметив, что Чонгук опустил водительское стекло и с улыбкой наблюдал за их шуточными перепалками по пути к машине. Тэхён пригрозил кулаком, но затем расслабился и помахал Чимину на прощание, запрыгивая на переднее сидение, а Чон только-только хотел сказать Паку, чтобы он не парился из-за всей этой ситуации с Хёншиком, как его опередил чужой голос с ехидными нотками: — Чонгук, я надеюсь, что ты помнишь, что секс — это такая же энергозатратная активность, как и танцы! Так что сильно не усердствуйте, а то пойдём на пересдачу всей группой, — с этими словами Чимин развернулся и, дико хохоча, дал дёру с парковки, пока Тэхён, покрасневший словно сочная южная помидорка, не сказал Чонгуку дать газу и переехать своего друга-долбоёбыша, да особо пожёстче. Пак готов был биться об заклад, что теперь они не на десятой, а на одиннадцатой с половиной серии — и всё благодаря одной его фразе. Какой же он молодец.

***

Получасовая поездка в метро успокоила Чимина, обратив минуты веселья и слёзы от смеха на глазах в одно из тёплых воспоминаний. Радость потихоньку отступала, возвращая в невесёлую реальность со всеми её тревогами и переживаниями. Вот она, удивительная цитата от самой госпожи Жизни — счастье не может длиться вечно: да, на пару минут, проведённых вместе с Тэхёном, Чимин отключился от всего неприятного, но вот он снова один и вынужден мириться со своим наполняющим душу беспокойством, возвращающим с собой ощущения усталости организма и утомлённости сознания.

грусть

Посмеялись, теперь можно и поплакать — вот он, девиз человека с эмоциональными качелями. Чимин свернулся клубочком на кровати. Горячие слёзы скатились по щекам, впитываясь в белоснежную ткань простыни. Он прижался как можно ближе к своим коленям, стремясь скрутиться, сжаться в одну маленькую точку. Он сильный, действительно сильный духом и справится со всем. Но сейчас ему нужно просто немного времени, чтобы отпустить ту внутреннюю боль, что успела накопиться за последнюю неделю.

***

Чимину снится невероятно приятный сон: комнату заливает лунный свет, он лежит на кровати, свободно раскинув конечности и утопая в холодном серебре. Чей-то горячий язык нежно очерчивает своим кончиком пухлые губы Чимина, вызывая у последнего табун мурашек на коже. Как можно видеть все предметы в комнате с поразительной точностью, но не видеть того, кто буквально навис сверху и дарит ласковые касания шершавыми ладонями? Вот и Чимин не понимает — его глаза открыты, но в комнате пусто, однако каждое прикосновение ощущается таким настоящим, таким реальным... Физика сна до сих пор плохо изучена передовыми умами современности, так куда уж тогда лезть Чимину и пытаться понять? Раз это сон, то надо наслаждаться и просить, чтобы он не заканчивался как можно дольше. И Пак действительно просит — он шепчет сбито, прерывисто, с придыханием, а чужие сухие губы отзываются на призыв, сладко отвечают, клятвенно заверяя, что впереди ещё много времени, и касаются его шеи контрастом шершавости губ и влажности поцелуя. Игра противоположностей возбуждает, скапливаясь невыносимой тяжестью внизу живота. Чимин дышит прерывисто, наслаждаясь ощущением чужих губ на своих сосках и обжигающим дыханием, опаляющим грудную клетку. Юркий язык обводит тёмные бусины, берёт их в свой обхват и агрессивно вылизывает, добиваясь смятой дрожащими от удовольствия пальцами простыни, когда к ощущениям на груди добавляются ощущения прикосновения шероховатых ладоней к налившемуся кровью члену. Видимо, совмещение воздержания и усердных тренировок и правда противопоказано, иначе как объяснить этот прочный клубок неудовлетворённости, окутавший дурманом сознание Чимина и заставляющий его лицезреть все эти блядские картинки, изнывая на кровати от желания? Чужие губы тем временем продолжают своё путешествие вниз, оставляя за собой влажные дорожки. Тяжесть чужого тела легла на ноги Чимина, немного поёрзав для поиска удобной позиции, в которой его возбуждённый член, украшенный природой сетью венок, является центром мироздания. Чимина от такой близости инородного субъекта рядом со своей интимной зоной бросает в неконтролируемый жар. Горячий язык только подкрепляет это чувство, проходясь по всей длине члена, в то время как обхват острых когтей слегка сжимает нежную кожу яичек, заставляя Чимина вздрагивать и протяжно стонать от этого божественного контраста опять. Чужой рот начинает насаживаться медленно и не слишком глубоко, обволакивая разгорячённую плоть своей влагой. Парень на кровати ловит звёзды под веками, взрывающиеся разноцветными фейерверками на миллионы маленьких огней каждый раз, когда быстрая работа рта и руки чересчур идеально синхронизируются. Ещё несколько фрикций и Чимин хватает чужой затылок, погружаясь пальцами в шелковистость волос и принуждая рот насадиться глубже, до самого конца. Эйфория накрывает как девятый вал в открытом море, заставляя всё тело сладостно выгнуться, а член — обильно излиться в охотно принимающий рот. Чимин откинулся на подушку, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а сухие губы всё никак не хотели униматься, продолжая своё путешествие по его телу. Места поцелуев маленькими огнями вспыхивали на ногах то тут, то там, сжигая собой усталость и расслабляя напряжённые мышцы. Если рай по внешним и внутренним ощущениям похож на то, что он сейчас испытал, то Чимин готов быть самым рьяным праведником из всех до конца жизни, лишь бы ещё раз почувствать всё это. На этой твёрдой уверенности его сознание погрузилось в сладкую безмятежность сновидений.

***

Пробуждение вышло ну просто восхитительным: не было никакого внутреннего волнения, скручивающего живот перед важными событиями в жизни, не было отчаянно стучащего в груди сердца — спокойствие и только спокойствие. Чимин ощущал себя водной гладью в безветренную погоду — так же перманентно и умиротворённо. Встать с кровати получилось слишком уж легко и даже раньше, чем прозвенел последний из заведённых будильников. Удивительное состояние. В последний раз Пак чувствовал себя настолько хорошо около недели назад, после той ночи, когда он оставил окно открытым и ветер приятно касался его тела. Сегодня, кстати, ему тоже снилось что-то приятное. Какие-то обжигающе горячие прикосновения, чередующиеся с чем-то сухим и немного раздражающим кожу. Ну да ладно. Размышлять о таких фантазиях своего сознания на свежую голову не особо хотелось, поэтому Чимин поспешил забить мозг сборами на экзамен и приведением себя в божеский вид. В итоге он слишком долго завтракал, наслаждаясь каждым отправленным в рот канапе, задержался в душе на лишних минут двадцать, будучи не в силах противостоять желанию ещё чуть-чуть насладиться струями то горячей, то холодной воды, попеременно то обжигающими кожу до красных пятен, то стекающими по отдохнувшему и восстановившемуся за ночь телу. — Чимин, демон тебя побери, ты где? — злость в голосе Тэхёна ощущалась очень натурально даже несмотря на то, что она звучала из динамика телефона. — Я уже почти у Академии, — пропыхтел Пак в ответ, нарушив спокойное дыхание бегом от метро до учебного здания. — Через десять минут буду. — Если через пять минут твоя задница не будет сидеть на стуле в раздевалке, то краситься будешь сам. — Понял. Ускоряюсь. Чимин влетел в нужное помещение ровно через четыре минуты пятьдесят девять секунд, падая на стул возле друга. Тэхён уже был готов к выступлению: волосы уложены лёгкими волнами и закреплены лаком, на лице лёгкий макияж, подчёркивающий глубину глаз и выразительность губ, чёрная шёлковая рубашка немного свободна сверху, но закреплена незаметным поясом на талии, черное трико плотно облегает годами натренированные мышцы ног. — У нас есть ровно десять минут, чтобы привести тебя в порядок. — Мы разве не через час выступаем? — Другая группа попросила поменяться местами в очереди и Чонгук согласился. — Вот чёрт. Крась давай. Тэхён подвёл Чимину глаза, нанёс немного тёмных теней на веки и светло-малиновую помаду на губы, чтобы визуально подчеркнуть их пухлость. — Готово, — не успел Ким договорить слово до конца, как Чимин сорвался с места к своей сумке с одеждой, на ходу рассыпаясь в благодарности. — Старина, что за странные красные пятна у тебя на ногах? Выглядят как засосы. — М? — Чимин обернулся на друга в недоумении. Ему было некогда рассматривать какие-то там пятна на своём теле — он спешил натянуть на свои ноги трико и завязать пуанты. — Кипятком, наверное, ошпарился в душе с утра. Всё, я готов. — Идём. Вся оставшаяся часть группы уже была в сборе и стояла в общем напряжении за кулисами сцены в одном из самых больших залов академии. Чимин нервно оглядел до боли знакомое помещение, в котором проходили все важные события времён его учёбы в этом месте: вступительный экзамен при поступлении, всяческие творческие конкурсы в период учебного года и экзамены в конце года при переходе с курса на курс. И вот сейчас — одно из последних событий. На первом ряду из стройных деревянных стульев, оббитых мягким красным бархатом, восседали члены государственной экзаменационной комиссии. Четверо из них являлись педагогами Чимина, преподававшими на прошлых курсах, двоих Пак точно видел в деканате, а вот кем являются ещё двое солидно выглядящих мужчин — парень не имел ни малейшего понятия. — Эй, Чонгук, — шёпотом позвал Чимин и помахал рукой, привлекая к себе внимание лидера их группы. Чон перестал нервно расхаживать из стороны в сторону и вопросительно уставился в ответ. — Ты знаешь, кто эти двое в костюмах? — всё так же шёпотом поинтересовался Чимин, осторожно показывая пальцем на мужчин. — Ты не знаешь в лицо заместителя директора и главного попечителя академии? Серьёзно, Пак? — раздался совсем рядом противный до зубного скрежета голос. Точнее, противным был не сам голос, а его обладатель, Чхве Хёншик, но сути дела это не меняет. Сегодня внутри Чимина не поднимались волны злости и раздражения, не появлялось дикого зуда и желания размазать едкую ухмылку по напыщенной роже. Сегодня Чимин был спокоен как удав. — Спасибо, теперь знаю, — получилось весьма доброжелательно, хотя он даже не старался. Глаза Тэхёна искренне расширились от удивления. С Паком однозначно что-то случилось за ночь. Это вроде был его друг, но в то же время и не его. Эта новая версия его старого друга была слишком уж спокойной. А ещё и эти странные засосы на его ногах... — Нам пора на сцену, — Чонгук хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание группы нервных студентов и одного не_нервного Пак Чимина. — Давайте не будем переживать и просто выложимся на полную, показав лучшее из того, что можем! Прозвучало весьма мотивирующе. Чимин и так был морально готов показать себя в лучшем свете в рамках группового выступления, а слова Чонгука только придали ему бодрости сделать это. — Файтин!

***

Выступление прошло нормально. Не успешно, не провально, просто нормально. Несмотря на все предшествующие разногласия в группе, в единственный нужный момент каждый её участник постарался собраться с мыслями и отстраниться от негатива, уступив место сосредоточенности и собранности, однако, по скромному и честному мнению Чимина, этого было недостаточно. Были ошибки, были злые переглядки прямо на сцене, были неудачные элементы поддержки и даже потеря общей синхронности. Почти каждый из их группы был невероятно талантлив, несомненно, но одного таланта мало — важна упорная работа. В том числе и командная. На этом экзамене — по большей части командная. И вот с ней они не справились. Отдышавшись после интенсивного выступления за кулисами и тем самым дав комиссии время посовещаться, группа вернулась на сцену и нервно мялась в ожидании результатов. Каждый понимал, что в совместном выступлении были серьёзные промахи, и хорошо бы было, чтобы их хотя бы не отправили на пересдачу... Теперь переживать начал и Чимин. Без хорошей оценки за экзамен и командную работу можно даже не мечтать об отличной рекомендации от Академии и дальнейшем успешном карьерном росте. Вот чёрт. Когда заместитель директора поднялся со своего места и принялся зачитывать с листочка решение экзаменационной комиссии, Тэхён, обычно равнодушный к оценкам за экзамены, от волнения схватил Чимина за руку. — ... поэтому нами принято решение поставить всей группе отметку «отлично», — закончил заместитель под радостные крики удивлённых студентов. Что? Их выступление и на «удовлетворительно» тянуло с натяжкой, так какое вообще «отлично»? Как можно закрыть глаза на все их ошибки? Чимин не успел высказать своё недоверие к результатам экзамена, как его утянули в сторону от Тэхёна и легонько поцеловали в щёку. — Спасибо за замечательную поддержку! — щёки Ёрин мило покраснели, а сама девушка отстранилась, но этот невинный «чмок» не укрылся от внимания всеведущего Хёншика. Чимин буркнул девушке, что не стоит его благодарить, и прежде, чем лицо её парня начало багроветь, Чимин показал ему средний палец и скрылся в раздевалке. Пусть идёт нахуй. — Мими, мы сейчас идём в бар вместе с Гуком, и ты идёшь с нами! — прокричал Тэхён, залетая на всей скорости в раздевалку и направляясь к Чимину, только-только успевшему переодеться после выступления и сложить свои вещи в сумку. Взлохмаченный парень со всего разбегу запрыгнул на спину друга, обхватив его руками за шею. — Я не спущуюсь, пока ты не пообещаешь, что пойдёшь. На мизинчиках пообещаешь. Чимин захохотал. Вот уж да, обещание на мизинчиках — это высшая степень надёжности. А что касаемо предложения — может ли он расслабиться сегодня? Экзамен сдан, пусть и со странным результатом, со всеми противными одногруппниками можно попрощаться, ведь в дальнейшем они будут редко видеться, а до индивидуального экзамена ещё больше недели... Да, Чимин определённо может позволить себе расслабиться сегодня. — Я пойду и без всяких обещаний, только слезь с меня, а то поясницу заклинит, — всё ещё хохоча, Чимин попытался скинуть друга со спины, раскачиваясь из стороны в сторону. Тэхён, в свою очередь, изо всех сил держался за шею Чимина и смеялся до слёз, пока его лучший друг бился его телом о каждую свободную стену в раздевалке. Со стороны эти двое напоминали одного большого разноцветного медведя, отчаянно желающего почесать свою спинку о дерево в лесу. Именно в таком состоянии их застал Чонгук, услышав дикие звуки из раздевалки и решив заглянуть внутрь. — Ну вы даёте, — темноволосый парень улыбнулся своей привычной кроличьей улыбкой, из-за которой он больше был похож на ученика старшей школы, чем на серьёзного студента-выпускника. Новый звук в творящемся хаосе словно поставил всё действо на паузу и привлёк к себе внимание четырёх блестящих глаз на двух возбуждённых вспотевших мордашках. — Долго ещё собираться будете? — Мы уже всё! — Тэхён наконец-то отпустил шею друга, на что Чимин выдохнул с облегчением и пошёл за своей сумкой. — Всё ведь, Чимин-ши? — Да, — парень утвердительно кивнул, подхватив свои вещи. — Идём в бар.

***

Чимин, пошатываясь, раз за разом пытался попасть ключом в дверной замок. После пятой неудачной попытки дверь начало штормить то вправо, то влево, отчего попасть плоским куском металла в не очень широкое отверстие становилось всё сложнее и сложнее. Внезапно замок щёлкнул и Пак, до чёртиков обрадованный своей победой над хлипкой системой безопасности, завалился в прихожую, попутно включая свет. В принципе, в этом не было особой необходимости — на часах без малого половина седьмого утра и большую часть квартиры заливают тёплые лучи утреннего солнца. Губы Чимина расплылись в улыбке, пока он стягивал кеды, оперевшись на стену. Давненько он так хорошо не проводил время. И даже несмотря на то, что это был первый раз, когда они ходили куда-то втроём, а не вдвоём, Чимин не испытывал дружеской ревности, а был искренне рад видеть счастливых Тэхёна и Чонгука, которые наконец-то вели себя как настоящая пара — милашничали, обнимались и украдкой заботились друг о друге. Но до такого раскрепощения они прошли весьма продолжительный путь, длиною в пять с половиной месяцев, два коктейля на каждого и шесть шотов текилы на троих. Чимин не особо уважал алкоголь, но в такой приятной компании и по такому хорошему поводу было бы грехом оставаться трезвым. По итогу Чимин помнит почти всё, что происходило сегодняшней ночью, за исключением событий между второй и третьей стопками текилы. Но это можно легко и самому додумать, учитывая, что в кармане его бомбера сейчас неожиданно нашёлся чей-то дорогой на вид галстук. Наконец справившись с кедами и решив перед сном хотя бы умыться, Чимин зашёл в полутёмную ванную, едва освещаемую светом из прихожей. Плеснув на лицо воды и хорошо растерев его руками, он поднял взгляд на зеркало над раковиной. Несмотря на полутьму, было видно, что его светлые волосы немного растрепались, а тени и подводка — растеклись по щекам. Страх-то какой. Чимин сам себе наполнил одну из тех страшных картинок, которыми обычно пугают детей. Парень хохотнул и потянулся за мицелляркой, желая смыть последствия не очень-то и бурной ночи, как внезапно заметил за своей спиной темную фигуру и бледное лицо, на котором лисьим прищуром горели словно огни светофора два красных глаза. — Твою ж! — Чимин резко обернулся, больно ударившись о керамическую раковину, но сзади не оказалось ничего, кроме скромно стоящей стиральной машинки. Сердце, успевшее упасть куда-то в желудок, вернулось обратно и отчаянно отбивало дикий ритм где-то в груди. — Пиздец, привидится же... — шумно сглотнув и попытавшись успокоиться после секундного потрясения, Чимин включил в ванной свет для надёжности и с опаской посмотрел в тот угол, где ему померещилась фигура с лицом. Удивительно отчётливо померещилась, стоит сказать. Так. Всё. Бр-р-р. Это всё от усталости и недосыпа. Чимин поспешно вытер ватным диском свой расплывшийся макияж и пошёл спать. Вечер утра мудренее. Иначе почему все питейные заведения открываются только по вечерам? Кровать встретила приятным теплом простыней, нагревшихся под лучами солнца, заглядывающего в комнату через окно. Чимин спрятался лицом в подушку, позволив небесному источнику тепла ласкать свои ноги и спину. Стоило парню прикрыть глаза, как в памяти всплыло бледное лицо в темноте ванной комнаты. Чимина передёрнуло. Почему оно так отчётливо врезалось в память? Почему выглядело так, как будто бы застыло в гримасе... боли? Да и горящие глаза не выглядели особо злобными, скорее какими-то... печальными. Странно всё это. Решив обязательно подумать, а лучше — погуглить об этом вечером, Чимин наконец погрузился в долгожданный сладкий сон.

***

Пробуждение вышло паршивым. Пак проспал без малого четырнадцать часов, из-за чего его голова раскалывалась на миллион маленьких осколков, а во рту, по ощущениям, ураган поднимал в воздух пески Сахары. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, но в комнате вместо желанной прохлады стояла невыносимая духота. Заставить себя подняться с кровати было сложно, но ещё сложнее было находиться в этой парилке и умирать от жажды вперемешку с разрывающей затылок головной болью. Чимин перекатился на край кровати и резко поднялся на ноги. Действие, которое неподготовленное тренировками тело вряд ли выдержало бы — привет, резкое снижение давления и темнота в глазах, однако Чимин отделался лишь секундной тошнотой. Осушив на кухне полулитровую бутылку с водой, Чимин заодно проглотил и таблетку аспирина. Присев на стул, он прислонился затылком к прохладной стене и разблокировал телефон. Количество новых сообщений в чате с Тэхёном перевалило уже за десяток. taetaebear: хэй, бро ты там как? жив? такие посиделки в нашем возрасте противопоказаны Чимин улыбнулся. Кто бы говорил. Разве идея пойти в бар принадлежала не самому Тэхёну? taetaebear: ты напиши хоть как проснёшься а если не проснёшься, то тоже пиши точнее посылай сигналы с того света во-первых, тогда у меня будет доказательство, что загробная жизнь существует а во-вторых... я сделаю правильные выводы и перестану пить! Чимин засмеялся, пряча глаза в сгибе руки. Тэхён, как обычно, в своём репертуаре. Только он может обычный вопрос: «старина, ну как там с похмельем?» превратить в нечто подобное, оставляя ещё и философские размышления на послевкусие.

minniemi: всё шикарно на тот свет как раз на днях провели интернет так что в сигналах и танцах с бубном нет необходимости

Головная боль отступила, но на её смену пришёл голодный зов со стороны желудка. Одной водичкой сыт не будешь — это вам любой хороший диетолог скажет. После утоления голода, Чимин решил сделать небольшую уборку в квартире и окончательно утвердить песню на своё индивидуальное выступление. В итоге, со всеми домашними и не только делами, Чимин вспомнил про бледное лицо с красными глазами только вечером следующего дня. Поиск в интернете не дал ничего конкретного, скорее наоборот — только запутал. Чимин и сам до конца не мог понять, привиделось ему это лицо или оно было реальным. А ведь от этого зависело, что именно искать в интернете. Заказывать ли фэнтезийный справочник по демонологии или наконец наладить режим сна и отказаться от походов в бар, чтобы от усталости, смешанной с алкоголем, ничего странного не мерещилось? Подумать так в целом, в его жизни в последнее время наблюдались и другие странности, на которые он предпочитал не обращать внимания. Чимин опустил взгляд на свои ноги. То тут, то там мелькали небольшие фиолетовые пятнышки. Прав был Тэхён, они действительно выглядят как засосы. А ведь ему ещё как раз что-то возбуждающее снилось... И вот как вы прикажете всё это объяснить с точки зрения логики? Да никак. Ну и пошло оно всё значит.

раздражение

Чимин захлопнул ноутбук и агрессивно потёр глаза. Срочно надо на что-нибудь отвлечься, а то такими путями он рискует стать полноценным параноиком. Мельком глянув на настенные часы и увидев, что короткая стрелка зависла над цифрой девять, Чимин в мгновение придумал, куда ему податься. Если он выйдет из дома прямо сейчас, то как раз успеет перехватить ключи от танцевального зала в его любимом фитнес-центре у последней занимающейся там группы. Быстро покидав в сумку спортивные вещи, Пак вылетел из дома, гонимый желанием сбежать подальше от всех странностей и неопределённостей в своей жизни.

***

Фитнес-центром, который располагался в двадцати минутах ходьбы от дома Чимина, владел Чон Хосок — молодой бизнесмен по профессии и уличный танцор по призванию. Они познакомились несколько лет назад на одном из городских танцевальных конкурсов, главным спонсором которого являлся Хосок. Чимина, вообще-то, случайно туда занесло, но как правильно однажды сказал Тэхён — из случайных встреч рождаются самые хорошие знакомства. Хосок же, будучи человеком с приколами по своей натуре, тоже решил принять участие в конкурсе, но сделать это в тайне — так среди двух десятков гениев танца появилось ещё одно дарование с творческим псевдонимом «j-hope». Тайна держалась в секрете почти до самого финала и каково же было удивление Чимина, когда только что достойно проигравший ему Хоби-хён, как танцор сам разрешил себя назвать «милому Чямани», вышел к нему на сцену с букетом и годовым сертификатом на бесплатное посещение его фитнес-центра. Так и подружились. Хосок, узнавший что Чимин обучается в танцевальной академии, разрешил ему приходить и репетировать в свободных залах финтес-центра бесплатно, чтобы не мотаться туда-сюда до здания академии в центре города. Чимин был безмерно благодарен и с удовольствием пользовался разрешением хёна. Вот и сейчас он по дороге печатал сообщение Хосоку о том, что заглянет позаниматься.

minniemi: привет, хён !! ты сегодня на работе? я займу седьмой зал после джексона заходи, если что

Просторный седьмой зал, оснащённый современной стереосистемой и разнообразными видами подсветки, был любимейшим местом всех людей, приходящих на занятия по танцам в фитнес-центр. Чимин тоже не стал исключением. Он выучил график аренды этого зала на каждый день недели и всегда занимал только его, когда приходил репетировать. Сегодня суббота, а значит последнее занятие в зале заканчивается в десять вечера и ведёт его тренер по имени Джексон. Тоже довольно забавный хён. Пару лет назад закончил ту же академию, из которой уже почти выпустился Чимин, и устроился преподавателем по танцам в этот центр. Пак тоже задумывался о таком же варианте своего профессионального будущего, тем более, что Хосок всегда будет рад принять его в число своих работников. Но для всех этих размышлений неплохо было бы сначала сдать последний экзамен и узнать, дадут ему рекомендацию или нет. Когда до фитнес-центра оставалось всего лишь пройти через небольшой парк, Чимин почувствовал на своей спине чей-то тяжёлый взгляд и начал озираться по сторонам в попытке найти его источник. Широкая асфальтированная дорога была пустынной и плохо освещалась одиноко стоящими в пятидесяти метрах друг от друга фонарями. Редкие деревья отбрасывали длинные извилистые тени, ложащиеся на дорогу жуткими и пугающими фигурами. И пусть издалека и доносились привычные и успокаивающие звуки жизни города: шум машин, громкая речь людей и музыка из только-только открывающихся ночных заведений — внутренности Чимина всё равно скручивались в напряжении.

тревожность

Парень ускорил шаг. Казалось, что кто-то безостановочно следует за ним по пятам, но стоило обернуться — никого не было. Паника внутри нарастала, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме, а надпочечники — выбрасывать в кровь изрядную дозу адреналина. От трёх неожиданных коротких вибраций лежащего в кармане телефона, оповещающих хозяина о новых сообщениях, Чимин чуть было не пережил сердечный приступ. — Пиздец, блять, зачем так пугать, — выругался он, никому не адресуя обвинение, и открыл мессенджер, в котором двумя непрочитанными сообщениями был отмечен диалог с Хоби-хёном. jaywithhope: привет, чямани~~ да, я на работе. забегу к тебе ближе к двенадцати ^.^ передай Сокджину, чтобы шёл домой пораньше~ Вот, всё хорошо. Да, сейчас вокруг никого нет, но буквально через минуту ходьбы будет поворот и выход из парка, а там — оживлённая улица и фитнес-центр. Фитнес-центр, в котором полно людей и вечно занятый своими важными делами Хоби-хён, который зайдет к нему поболтать. Чимин бросил все силы своего мозга на продуцирование таких вот секундно-успокаивающих мыслей, чтобы просто дойти до этого чёртового выхода. В итоге его выдержки не хватило и он, включив фонарик на телефоне и размахивая им в разные стороны наподобие джедайского меча, бросился вперед по дороге со всей скоростью, на которую был способен. Лица людей, которые ещё издалека заметили данную картину, надо было видеть. И Чимин, вылетевший из парка со скоростью света, увидел. Но ему было искренне поебать на всё, потому что, кажется, он впервые в жизни испытал настолько сильный страх. Оставшийся путь прошёл более-менее спокойно. По крайней мере, Чимин уже не ощущал постороннего и давящего присутствия за своей спиной — и на том спасибо. Однако полноценно спокойно выдохнуть он смог только у стойки администратора под настороженный взгляд Сокджина — высокого темноговолосого молодого человека в форменной одежде, являющегося постоянным работником фитнес-центра и одним из друзей Хосока, с которым Чимин также успел подружиться. — Чего это у тебя за внезапное уличное кардио? — несмотря на видимое желание пошутить вместо приветствия, голос Сокджина звучал обеспокоенно. — Да вот решил размяться перед танцами, — пояснил Чимин, отдышавшись. — Кардиотренировка перед кардиотренировкой? — по лицу Сокджина пробежало сомнение. — Ага, — утвердительно кивнул Чимин. — Понимаю. На деле ничего Сокджин, конечно же, не понял, но решил лишний раз не лезть. Если бы Чимин хотел, то сам бы поделился тем, что его беспокоит. Нет так нет. — Кстати, Хосок просил передать, чтобы ты шёл домой, — вовремя вспомнил Чимин, собравшийся уж было повернуть в сторону лестницы на второй этаж. — О, опять вы тут полуночничать будете, — Сокджин укоризненно покачал головой. — Ты в седьмой зал? Забери ключ у Джексона, он как раз сейчас должен закончить там с уборкой после занятия. — Окей. Пока, Сокджин! — Чимин махнул на прощание и поспешил на второй этаж. — До встречи! — донеслось ему вслед. Джексон действительно уже готов был закрыть дверь в танцевальный зал, когда Чимин поднялся наверх. — Хэй, малой. Как жизнь? — лицо Джексона растянулось в широкой улыбке, едва он заприметил светлую макушку Чимина на лестнице. — Всё хорошо, через неделю вот последний экзамен сдаю, — Чимин постарался улыбнуться ему в ответ, но внутреннее состояние особо не располагало к подобному, из-за создалось впечатление, что уголки его губ нервно дёрнулись на последних словах. Во всяком случае, Джексон, видимо, расценил это именно так: — Да не переживай ты! Всё сдашь и будем вместе батрачить тут на Хосока, — он рассмеялся, хлопнул Чимина по плечу и вложил в его руку ключ от зала. — Ну, бывай! — Ещё увидимся! — Чимин попрощался и зашёл в просторное помещение. Седьмой зал встретил его тишиной и темнотой. Той самой атмосферой, в которой ему было безумно приятно находиться ещё две недели назад, но от которой сейчас по телу пробежал табун мурашек. Чимин нервно щёлкнул по двум выключателям на стене справа от себя. Неоновая линия подсветки по периметру зала окрасила пространство мягким голубым светом, а лампы на потолке с характерным похрустыванием добавили в зале обычного дневного света. В любой другой день Чимин бы ни за что не включил потолочные лампы, ведь они портят собой всё очарование седьмого зала, но не сегодня. Он подошёл к одному из длинных кожаных диванов, стоящих в левом углу помещения, кинул на него ключи и сумку и принялся доставать из неё сменные спортивные вещи. По правилам заведения переодеваться следовало в специально отведённых для этого местах — раздевалках в конце этажа, но Чимину было всё равно. Да и какой в этом смысл, если он тут один. Переодевшись, Чимин подключил телефон к стереосистеме и включил на повтор вырезку из песни, под которую решил выступать на экзамене. Поскольку экзамен был в большей мере творческим, с заданием раскрыть перед экзаменационной комиссией чувственный смысл выбранной музыкальной композиции через танец, Чимин выбрал свою любимую песню, глубоко засевшую в душу и объединившуюся, кажется, с самим его нутром — Circles от Post Malone. Плавно нарастающий бит, льющийся через мощные колонки, заполнил собой всё помещение. Чимин прикрыл глаза, возводя высокие внутренние барьеры, отделяющие его душу и чувства от всех сегодняшних странностей и тревог. Ничего не должно остаться, кроме Чимина в виде обнажённых струн и хрипловатого мужского голоса в качестве рук неизвестного творца, с нежностью перебирающего эти струны. Каким ещё образом можно передать чувственный смысл песни, если не став таким же инструментом в её руках, как она — в руках своего создателя? Размеренные покачивания головой в такт музыки. Ритм не слишком быстрый, нет нужды торопиться. Шаг вправо, поворот, мягкая волна телом. Эта песня не требует резких и динамичных движений ногами, большее внимание следует уделять пластике корпуса и изящности движений рук. Перекат плечами, чтобы показать перепад интонации. Глаза всё ещё закрыты, потому что нет необходимости видеть — он чувствует. Чувствует всё. Шаг влево и назад. Его дыхание спокойное, а тело словно морская волна, раз за разом накатывающая на песчаное побережье в прибой. Но вот ритм ускоряется, и он уже олицетворяет себя не с водой, а с небольшой лодкой, которой не повезло оказаться в штормовую погоду посреди океана. Небольшой хаос в движениях, к которому подключаются и ноги, чтобы передать смятение и предвкушение страшного исхода. Кульминация — как один из шедевров, вышедший из-под талантливых рук Айвазовского: грозовое небо, буря на море и нет больше лодки — она затоплена, закрашена настойчивыми мазками кисти по холсту. Убийственно прекрасное бедствие, навеки застывшее в деревянной раме. В нарушение всех традиций построения произведения у этого танца не будет развязки и эпилога. Такова идея. Чимин раз за разом повторял движения от начала да самого напряжённого момента, оттачивая до идеала каждый малейший элемент танца. Да, это его чувства, но эти чувства необходимо заснять картинками на плёнку и включить бесконечный повтор. Он снова почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд, пристально следящий за каждым шагом, за каждым поворотом его тела. Колени предательски дрогнули, а тело бросило в холодный пот. В голове было ещё свежо иррациональное чувство страха, которое он испытал в парке. Чимин сглотнул вязкую слюну. Нет, он принципиально не будет открывать глаза. Тут никого нет. Это всё не больше, чем игра его подсознания. Он не позволит необоснованному страху и тревожности перебить его страсть, его желания, его жизнь — его танец. Теперь его противник не вода, а внутренний страх. Сражение со страхом, оно как и борьба со стихией — способно потрясти основы человека и привести к неопределенности. Оно требует смелости и решительности, чтобы преодолеть препятствия и найти внутреннюю силу. Но у Чимина не выходит. Перед глазами то и дело всплывает лисий прищур алых глаз. Если это была лишь галлюцинация, то почему лицо кажется таким настоящим? Почему сердце предательски замирает каждый раз, когда в голове возникает мысль о реальности всех происходящих странностей? Когда Чимин вновь застыл посреди танцевального зала, выражая собой отчаянное смятение и потерянность, стереосистема выключилась, а помещение заполнили тихие аплодисменты. — Какая... интересная интерпретация. Ты не перестаёшь меня удивлять, Чямани! Чимин распахнул глаза, услышав знакомый мягкий голос. В широких зеркалах зала отражалась худая фигура в оверсайзовых спортивных вещах. — Хоби-хён! — спокойствие затопило душу Чимина, как талые воды — реки весной. — Давно ты тут? — Достаточно, чтобы прочувствовать задумку твоего танца и чтобы у меня появились вопросы по последнему прогону, — Хосок плюхнулся на кожаный диван и похлопал по месту рядом с собой, призывая Чимина присоединиться. — Рассказывай, что происходит. Чимин замер, наблюдая за отражением хёна в зеркале. В его голове, впервые с начала их дружбы с Хосоком, всплыл вопрос: «А могу ли я ему доверять?». До этого момента они часто делились друг с другом мыслями о танцах, карьере, отношениях и жизни, но сейчас ситуация была немного иной. Признаться, что он думает, что его преследуют? Причем преследует не человек, а... что-то потусторонее. Привести в качестве доказательства рассказ про лицо, засосы и сны? В качестве доказательства того, что он не сходит с ума.

сомнение

Молчание затягивалось. Хосок скользил выжидающим взглядом по отражению младшего в зеркале. Плечи Чимина в белом свитшоте на несколько размеров больше, чем он сам, были чуть сгорблены. Светлые волосы растрепались, пряди у ушей были влажными от пота. Сегодня он репетировал гораздо усерднее, чем обычно. Ещё и движения какие-то слишком уж резкие для танцора, отдающего большое внимание пластичности и изящности... Особенно — во время последнего повтора. В чём же причина? После почти двух лет общения с Чимином, который всегда искренне и без приукраски рассказывал о вещах, которые его тревожат, тишина, установившаяся после его вопроса, на сто десять процентов убедила Хосока, что причина точно есть. Приближающийся последний экзамен? Очень сомнительно. Его тонсэн был не из тех, кто так близко к сердцу принимает задачу показать себя перед кучкой судей. Тут должно быть что-то другое. Более глубокое. Но захочет ли он этим поделиться?.. Чем больше Чимин размышлял, тем больше убеждался, что не хочет рассказывать Хоби-хёну о происходящем. Может, позже, когда всё пройдёт или станет хуже, но точно не сейчас. Рассудив, что сделать вид, будто его ничего не тревожит, будет самым оптимальным вариантом, Чимин расслабился и улыбнулся. Точнее, выдавил из себя немного кривоватую улыбку и постарался как можно убедительнее произнести: — Всё хорошо. Просто немного нервничаю из-за экзамена. Не захотел. Хорошо. Хосок не собирался давить и требовать честного ответа и изливания души. Сейчас он сделает вид, что поверил в это объяснение, но сам будет присматривать за состоянием младшего. — Не переживай. Я верю, что ты справишься с этим в самом лучшем виде, — щёки Хосока украсили милые ямочки. Он ободрительно поднял два больших пальца вверх. — Но если что-то вдруг пойдёт не так, то я готов взять тебя на работу даже без диплома. — Спасибо, хён. Ты лучший! — Чимин облегчённо выдохнул. Хвала вселенной, Хоби-хён поверил ему. Теперь надо срочно перевести тему. Он кинул быстрый взгляд на часы, висящие над входом. Время близилось к часу ночи, а значит общественный транспорт уже не ходил. Идти обратно пешком категорически не хотелось, ехать на такси — тоже. Поэтому Чимин решил попытать удачи: — Ты сейчас домой? Можешь меня подбросить, пожалуйста? — Домой. Да, конечно могу, — Хосок заметно подобрался. — Прямо сейчас поедем? Пак утвердительно кивнул. — Устал. Хочу домой и в кроватку, — пояснил он. — Хорошо. Решив не переодеваться, Чимин просто покидал свои вещи в сумку и ждал у двери, пока Хосок выключит стереосистему. — Твой телефон, — Хосок передал в руки младшему гаджет, выключая всё освещение в помещении. — Точно. Спасибо. Они закрыли танцевальный зал и спустились к стойке администратора, повесив ключи на нужное место. Хосок остался, чтобы включить сигнализацию и закрыть входные двери, а Чимин пошёл на улицу. Матово-чёрный мерседес одиноко стоял на небольшой парковке у фитнес-центра. Свежий воздух наполнял лёгкие, охлаждая изнутри утомлённое тело и разум. Чимин прикрыл глаза и глубоко вдохнул, проверяя предел своей грудной клетки. Задержал дыхание. Выдохнул. Открыл глаза. Может он и правда сходит с ума. — Запрыгивай, — бодро шагающий в его сторону Хосок снял машину с сигнализации. Чимин залез на переднее сидение. В салоне приятно пахло чем-то древесным, смешанным с цитрусовыми — это аромат парфюма хёна, которым он пользовался уже не один год. Хосок сел на водительское сидение и завёл машину. Мерседес заурчал как довольный кот под ласковыми руками своего хозяина и тронулся с места. Из динамиков тихо зазвучала лоу-фай музыка. Чимин откинулся на спинку сидения, утонув в мягкой коже, и позволил себе раствориться в этой умиротворяющей атмосфере. За время поездки никто из них так и не произнёс ни слова. Поблагодарив хёна и вылезая из машины, Чимин подумал, что оно и к лучшему. Да, у Хосока могут возникнуть какие-то подозрения насчёт странностей в поведении обычно весёлого тонсэна, но он, скорее всего, спишет это на усталость. Пак поспешил ко входу в жилую многоэтажку, желая как можно быстрее оказаться под одеялом и во власти Морфея. Хосок проводил младшего внимательным взглядом в зеркало заднего вида до самой двери подъезда. Состояние Чимина вызывало лёгкую тревогу. Чон решил понаблюдать за ним со стороны и выждать время до последнего экзамена и в случае, если после его сдачи ничего не изменится, принять какие-нибудь меры. Пока, правда, не придумал какие, но что-нибудь обязательно нужно будет предпринять. Хосок вновь завёл двигатель машины и выехал со двора.

***

Оставшиеся до экзамена дни прошли в максимальной степени скверно, гадко и паршиво. Чимин пытался подбирать цензурные эпитеты, потому что слово «пиздец» уже набило оскомину, но его словарный запас тоже имел свои пределы, так что пришла пора или начинать учить иностранные языки, или завязывать со всей этой чертовщиной. А её в последнее время было более чем предостаточно: каждый божий раз, когда Чимин засыпал, ему снилась какая-то несумятица из быстро сменяющихся картинок его жизни, которые были запечатлены не от первого лица, а как будто кем-то со стороны. И он даже подозревал, кем. Тёмная фигура с бледным лицом и краснымим глазами постоянно мерещилась ему то в толпе людей в фитнес-центре, то в соседнем вагоне поезда в метро, то среди длинных рядов супермаркета. А сегодня вечером так вообще в открытую появилась в дверном проёме прямо перед Чимином, когда он, загруженный пакетами из ближайшего продуктового, намеревался зайти в квартиру. Обладателем бледного лица оказался парень на вид едва старше самого Чимина. Невысокое тело с узкими плечами было облачено в длинный черный шёлковый халат, поясом подвязанный на талии. Черные как смоль волосы мягкими прядями падали на лоб, подчёркивая багрянец глаз в обрамлении густых ресниц. Тонкие бледно-розовые губы были изогнуты в хитрой ухмылке. Не прошло и мгновения, как Чимин с громким «пиздец» кинул пакеты и так сильно захлопнул дверь, что задрожали промежутки бетонных стен между квартирами на лестничной площадке. Перепрыгивая через несколько ступенек с безумно колотящимся сердцем, он в два счёта вылетел из подъезда и оказался на детской площадке во дворе. Блять, блять, блять. Он реален. Эта фигура, этот человек — реален. А человек ли вовсе? Чимин мог поклясться, что разглядел тонкие ветви рогов, поднимающиеся из волос по бокам головы. Головы с весьма красивым лицом, стоило сказать. Стоп. Что за ерунда вообще крутится в его мыслях? — Агрх, ну что за пиздец... — он закрыл глаза и запрокинул голову назад. Что теперь делать? Кому звонить, куда обращаться? К Тэхёну, который на пару с Чонгуком на отлично сдал экзамен и, забив на церемонию выдачи дипломов, укатил в Пусан, к морю, перестав отвечать на звонки? К экзорцистам, о незаконном существовании культа которых писали в новостых статьях? К помощи Бога?

паника

Его же запросто могут отправить сначала по врачам, а потом и в какое-нибудь заведение без права свободного выхода в открытый мир. И всё, пиши пропало. Нет, никому нельзя об этом рассказывать. Он должен разобраться с этим... существом сам. Нужно перестать убегать и попробовать наладить контакт? Поговорить или что-нибудь в этом духе. Ведь если он преследует его, значит, ему что-то нужно? Чимин просидел на старой качели до позднего вечера, мысленно представляя все возможные вариации диалога с безбожно красивым существом, пока к нему не подошла милая бабулька с его этажа со шпицем на коротком поводке и не поинтересовалась, почему около его двери уже который час стоят пакеты с едой. — Я заказал доставку по дороге домой, — на ходу начал придумывать оправдание Чимин, застигнутый врасплох появлением вездесущей соседки. — Курьер приехал слишком рано, так что я попросил его оставить пакеты у двери. Сейчас пойду заберу. И прежде чем бабулька успела усомниться в рассказанной истории, он почесал пушистое создание за ушком, пожелал хорошей прогулки и оперативно скрылся с детской площадки. Собрав все ручки пакетов в одну руку, Чимин с вызовом во взгляде и замершим сердцем открыл дверь своей квартиры. Внутри, как и ожидалось, никого уже не было. Ну и слава Богу. В надежде, что сегодня его больше не будут беспокоить, он выдохнул и расслабился. Вот сдаст завтра экзамен и разберётся со всеми-всеми проблемами, в том числе и с преследующей его потусторонней сущностью, а пока надо разложить продукты и лечь отдыхать.

***

Будто услышав скромное пожелание Чимина не беспокоить, существо не стало тревожить его ночью и утром, дав спокойно поспать и собраться на экзамен. Люди такие забавные создания: когда над ними буквально несколько часов не маячат прямые угрозы их жизни, они вновь погружают себя в иллюзию привычного быта, возвращаясь к тревогам из-за обыденных проблем. Так и Чимин — стоило бледнолицему и рогатому пропасть на половину дня, как он забыл о нём и вновь начал вгонять себя в стресс, но уже по другой причине — из-за экзамена. Точнее, не из-за самого выступления, а из-за последствий, к которым оно может привести. Даже стоя за кулисами ставшей ему родной за четыре года сцены в полной внешней готовности, Чимин не мог перестать гонять мысли о будущем. Получит ли он в итоге рекомендацию для устройства в лучшую балетную труппу Кореи или вынужден будет искать себя где-то в другом месте? Неопределённость пугала до дрожи в коленях и трудно проглатываемого комка в горле. — Пак Чимин. Песня Circles, исполнитель Post Malone, — незнакомый пожилой мужчина, напротив которого стояла табличка главы экзаменационной комиссии, прочитал английские слова с сильным корейским акцентом. Сердце пропустило удар. Вновь пришло время показать себя. Чимин вышел на сцену под лучи софитов и принял начальную позицию — он стоит, но голова опущена вниз, а плечи сгорблены. Лейтмотив — обречённость. Из колонок раздался до боли знакомый и любимый бит. Натренированное тело само пришло в движение, напрягая каждую малейшую мышцу, чтобы детально и качественно передать заложенный в каждый шаг и взмах рукой глубинный чувственный смысл. Музыка оборвалась и Чимин завершил свой танец. Ещё с десяток секунд он стоял в своей финальной позе, внутренне пытаясь отделиться от песни и вновь стать самим собой, пока в зале не раздались тихие аплодисменты. — Меньшего от вас и не ожидалось, студент Пак! — Ли Сынмин, один из членов комиссии и по совместительству преподаватель Чимина по современным видам танца не стеснялся в выражении своего восхищения и аплодировал стоя. К нему присоединились и ещё несколько незнакомых Паку экзаменаторов, имена на табличках которых также не давали ему никакой опознавательной информации. Чимин глубоко поклонился, выражая признательность и благодарость за такую хорошую оценку его выступления. Теперь настал самый волнительный момент за всю последнюю неделю, за месяц, да что уж там — за весь последний год обучения Пака, ведь именно тогда он узнал, что преподавательский состав Академии собирается за хорошую учебную и внеучебную деятельность написать одну рекомендацию, которая гарантирует дальнейшее трудоустройство в Государственном театре оперы и балета и преотличнейший старт профессиональной карьеры, и что он находится в списке кандидатов на её получение. Сказать, что Чимин был в шоке — это ничего не сказать. Его мечта о становлении танцором зародилась именно после посещения этого театра в детстве с родителями. Работать среди мастеров своего дела, развиваться, совершенствоваться и стать таким же профессионалом — разве это не то, к чему стоит стремиться? Вот он и стремился, до последнего стремился к желанию оказаться там, в числе своих кумиров, выкладываясь на полную. И теперь он стоял с гордо поднятой головой напротив совещающейся комиссии и был готов услышать честную оценку своих стараний. Было видно, что между членами комиссии разгорелась нешуточная перепалка, которая пусть и велась шёпотом, но до Чимина всё равно доносились некоторые обрывки фраз: «не согласен»...«он — лучший»...«да какое право вы имеете?». В конце концов, глава комиссии дважды хлопнул морщинистой ладонью по столу, призывая всех замолчать, и принялся что-то быстро выводить ручкой на белом листе бумаги. Преподаватель Сынмин, возмущения которого по большей части и слышал Чимин, кинул злой взгляд на мужчину в деловом костюме, напротив которого стояла табличка с именем «Чхве Хёнвон», и резко отвернул голову, когда поймал такой же ответный взгляд. Глава комиссии закончил писать и передал этому мужчине лист. — Право озвучить решение экзаменационной комиссиии предоставляется главному попечителю Академии танца и хореограции — Чхве Хёнвону. Точно. Теперь Чимин узнал этого мужчину — он сидел в комиссии и на прошлом его экзамене и именно о нём он спрашивал тогда Чонгука. Спросил и забыл, мда. В качестве своего оправдания Пак может сказать, что у него плохая память на лица, а ещё этот Хёнвон явно недавно стал новым главным попечителем, поскольку все его четыре года обучения до этого месяца это звание носил абсолютно другой человек — госпожа Ли Юра, заслуженная артистка Кореи и бывшая выпускница Академии. Чимин не раз получал свои заслуженные награды из рук этой милой старушки и всегда был рад переброситься с ней парой словечек о её становлении как известной на всю страну танцовщицы. Надо бы узнать, куда она пропала и каким образом Чхве Хёнвон обзавёлся этим званием. — С радостью готов озвучить наше общее решение, коллеги, — на лице мужчины, поднявшегося со своего места, Чимин не заметил ни капли радости, скорее — большое равнодушие. Хёнвон тем временем прокашлялся и начал читать: — Технику исполнения и координацию движений выпускника Пак Чимина комиссия оценивает на высший балл... Сердце Чимина забилось быстрее. Неужели у него всё же есть шанс? — Выбор музыкальной композиции и основную задумку танца комиссия оценивает на «хорошо»... Чёрт. Но ещё же есть шанс? — А теперь к недостаткам: хореография могла бы быть более креативной и увлекательной, использование пространства на сцене было недостаточным, не хватало разнообразия в динамике движений. В связи со всем вышеперечисленным комиссия приняла решение об удовлетворительной оценке экзаменаменующегося Пак Чимина. На слове «удовлетворительно» внутри Чимина сначала что-то треснуло, а затем с характерным звуком разбилось вдребезги и разлетелось на миллионы маленьких частичек в самые отдалённые части души.

досада

Хёнвон положил листок на стол и теперь смотрел на Чимина в упор. — От себя добавлю, что мне, как зрителю, не хватило эмоциональной связи танца с музыкой. А ещё, Вам, очевидно, стоит поработать над поиском более инновационных и интересных хореографических решений или подумать о возвращении к традиционным истокам, потому что то, что Вы представили нам сегодня — это уровень первокурсника данного заведения, а не выпускника. И уж тем более — не кандидата на рекомендационное направление. У меня всё.

горечь

Чимин вновь склонился в глубоком поклоне. — Благодарю членов комиссии за справедливую оценку. И стараясь придать лицу как можно более равнодушное выражение, покинул зал, передав следующему экзаменующемуся, что можно заходить.

разочарование

С трудом дойдя до пустой раздевалки, Чимин привалился спиной к стенке и медленно сполз вниз. Он не мог понять, как же всё пришло именно к такому исходу. Что в Академии, что на любых других конкурсах — стиль его хореографии всегда оценивали на высший балл за прогрессивность, а стиль в танце — за невероятую страстность и эмоциональность. Неужели он зазнался и перестал трезво себя оценивать? Но почему же тогда во время оглашения результатов в глазах преподавателя Ли читалось такое большое сожаление? Его танец не был настолько плохим, каким его выставил главный попечитель, но кто Чимин такой, чтобы идти против решения всей экзаменационной комиссии? Если бы это было мнение только одного человека...Но раз это общее мнение комиссии, то так тому и быть. С горечью и разбитым сердцем Чимин готов будет принять эту оценку, но перед этим ему нужно немного времени, чтобы пожалеть и утешить самого себя. Но делать это он будет определённо не здесь. Чимин переоделся, аккуратно упаковав в пакеты вещи, в которых он выступал, намочил и растрепал залитые лаком волосы и намеревался покинуть стены своей альма-матер с дырой вместо сердца и больше никогда сюда не возвращаться, как вдруг столкнулся в дверях раздевалки с радостным Хёншиком. Чимин проскользнул по нему равнодушным взглядом. Дорогая рубашка широким мокрым пятном прилипла к его груди, да и сам он выглядел весьма запыхавшимся. Погодите. Хёншик после него что ли экзамен пошёл сдавать? Вот это да, а Чимин и не заметил, кому буркнул, что надо заходить в зал. Ну да какая вообще разница. Он шагнул в сторону, чтобы пропустить Хёншика в раздевалку, а сам он имел возможность выйти, но наглая рожа ловко расставила руки в стороны, загородив собой выход. — Поздравляю со сдачей последнего экзамена, Пак, — он улыбнулся, но буквально за секунду его улыбка превратилась в хищный оскал. — Но как же жаль, наверное, что результаты не смогли оправдать ожиданий. Что он вообще несёт? У Чимина не было никакого желания принимать участие в диалоге с человеком, от которого ничего кроме доёбов и обвинений никогда не было слышно, но он всё же решил создать видимость заинтересованности, чтобы протиснуться мимо и наконец выйти из этого душного помещения. — О чём ты? — Ну как же о чём, — Хёншик невинно похлопал глазками и ядовито выплюнул: — О рекомендации. Обидно было дойти почти до самого конца в явных фаворитах и упустить такую возможность на самом лёгком из экзаменов? Но я должен сказать тебе спасибо, Чимин. Если бы ты с позором не провалился, то я бы не смог получить эту бумажку. Ну пиздец. Так вот кому оно в итоге досталось?! Этому напыщенному индюку, который таскался за ним по пятам последние четыре года что-то кудахтал, постоянно пытаясь нарваться или задеть? Этому самодовольному долбоёбу, который ни один экзамен не сдал по-честному, используя влияние своей семьи, чтобы надавить на правильные ниточки?

негодование

Прежде чем Чимин успел выпалить хоть слово из всего того объёма ругательств, которые крутились у него в голове, из-за спины Хёншика вынырнула мужская фигура с большим букетом цветов в руках. — Поздравляю, Хёншик-а! — это был не кто иной, как Чхве Хёнвон. Он вручил букет парню и крепко его обнял, уводя с дверного прохода. — Я так безумно горжусь тобой, сын. Пазл в голове Чимина мгновенно сложился воедино, сгенерировав недостающие детали на основе увиденной картины. Чхве Хёнвон — отец Чхве Хёншика, как же он сразу об этом не догадался? Связи, влияние, то странное выражение лица Хёншика на прошлом экзамена, когда Чимин сказал, что не знает, кто такой Хёнвон.

злость

И каков же шанс, что Хёншик вдруг решил сдать самый последний экзамен, не используя свои гнусные методы? Никакой. Будто желая поглумиться с ещё большим размахом, чем обычно, он приберёг на десерт свой главный козырь — самого отца. И словно подтвердив все внутренние умозаключения Чимина, Хёнвон наконец обратил внимание на парня в дверном проёме и смерил его насмешливым взглядом. — А, это ты... — мужской голос был насквозь пропитан надменностью. — Достойный конкурент моему сыну, нечего сказать. За такой короткий срок стать главным попечителем и обеспечить себе финальный голос в принятии решения об оценке экзаменационной комиссией было действительно трудной задачей. Яблоко от яблони действительно недалеко падает, иначе как объяснить, что в родословной семьи Чхве червивость передаётся по наследству? Ярость затмила сознание Чимина. Он был против насилия, предпочитая решать все конфликты мирно, но сейчас кулаки чесались от желания размазать эти две ядовитые ухмылки по гадким рожам их обладателей настолько сильно, что было невыносимо тяжело сдерживать себя в руках. Оценка комиссии была несправедливой. А что насчёт оценки за прошлый экзамен, когда по ощущениям Чимина их группе должны были поставить не выше тройки, а в итоге поставили пятёрку? Это всё было подстроено. Вашу ж мать.

гнев гнев гнев

— Знаете... — на лице Чимина расплылась медовая улыбка, в сладости которой содержалась убийственная доза смертельного яда. — Я скажу вам две вещи: первая — да идите вы нахуй, а вторая — желаю вам там счастья. Последнее пожелание Пак выдал прямо в наглые рожи и при этом, видимо, выглядел настолько разъярённым, что заставил мужчин семьи Чхве резко побледнеть и схватиться за сердце. Запечатлев в памяти безумный страх на их лицах, он пулей вылетел из здания Академии, обещая себе не возвращаться сюда до тех пор, пока во главе всего сидит это змеиное гнездо. Всю дорогу домой Чимин прокручивал в голове одну и ту же картинку с выпученными глазами двух мразотных личностей, получая какое-то дьявольское удовлетворение. Но чего же они так испугались? Если отодвинуть эмоции и думать логически, вряд ли они испугались вида худого паренька с поднятыми кулаками. Скорее их напугало что-то за его спиной. Что-то очень страшное. Пак бы даже сказал потустороннее. Блять. Всё встало на свои места, но слишком поздно — он уже почти добрался до своего дома, попутно написав Тэхёну с просьбой позвонить, когда будет свободен. Чимин открывал дверь и заходил в квартиру, заранее зная, кого он там увидит, и это знание бесило. Все помещения и вещи в них выглядели такими же, в каком состоянии были оставлены утром, за исключением одной детали — на кровати в спальне нагло развалился ухмыляющийся бледнолицый демон, с призывным ожиданием смотрящий прямо в глаза Чимину, застывшему в дверном проёме. — Ну привет, — первым решил нарушить повисшее молчание Чимин. В настоящий момент он не испытывал ни сжимающего в тиски страха, ни сладостного трепета в груди — он был просто заёбан сегодняшним днём. И, может быть, немного зол, наконец-то встретившись с причиной своих страданий на протяжении последних нескольких недель, поэтому язвительно заметил: — Не имею никакой информации о тебе, так что просто привет. Ухмылка на лице демона стала ещё шире. Он сел на кровати, закинув ногу на ногу, из-за чего полы его чёрного шёлкового халата распахнулись, оголяя до бедра стройные ноги без единого волоса. — Меня зовут Юнги и я — инкуб, — бледнолицый опёрся локтём на колено и положил голову на руку, открывая Чимину вид на торчащие из волос и небольшой спиралью закрученные назад тонкие рога, которых не было ещё секунду назад. Юнги склонил голову в другую сторону и рога исчезли, оставляя мягкую чёрную шевелюру в привычном человеку состоянии, как будто их никогда и не было. Заметив нахмуренные брови Чимина, он пояснил: — Они мешают. Как будто Чимину вообще было интересно знать про это, когда перед ним собственной персоной сидит существо из средневековых легенд, представившееся обычным корейским именем. — Что тебе нужно? Зачем ты меня преследуешь? — вопросы, не дававшие покоя столько времени, наконец-то нашли своего адресата. — Ты сам меня притянул, — ответ был слишком лаконичным, не объясняющим практически ничего. — Что? — лицо Чимина выражало недоумение в чистом виде. — Чем? Сексуальной энергией? — Что? Откуда ты это взял? — теперь уже Юнги пребывал в неудомении, на мгновение потеряв свою привычную ухмылку. — Ты притянул меня своими отрицательными эмоциями. Чем больше ты испытываешь всего плохого, тем вкуснее пахнешь для меня. — Но-о... — Чимин попытался возразить, но был грубо прерван инкубом, за доли секунды поднявшимся с кровати и пригвоздившим его к дверному косяку. — Ты долго ещё собираешься тут стоять? — лицо Юнги было настолько близко, что Чимин мог рассмотреть каждый миллиметр его безупречной мраморной кожи. — Я могу отвечать на твои вопросы и в горизонтальном положении. Язык демона нагло влез в рот Чимина, всем своим действом давая понять, что первый вопрос был сугубо риторическим. Поднявшаяся внутри волна возмущения была немедленно подавлена лёгким укусом за мочку уха и буквально заткнута указательным пальцем инкуба, надавившим на влажные от слюны губы с призывом помолчать и послушать. — Просто, чтобы ты знал — я всё ещё обижен на тебя, — с томным придыханием прошептал этот красноглазый искуситель в самое ухо Чимина. — Почему ты предпочёл мне того смертного в баре? Тебе было так весело целоваться с ним, а мне было так больно от твоей радости. Юнги задержался на уровне глаз Чимина, будто вглядываясь двумя красными огнями в самую душу в поисках ответа. Он провёл острым чёрным когтем по линии челюсти напряжённого до предела парня и слизнул выступившие на висках капельки пота. — Ты боялся меня внутри, поэтому твоё сознание рисовало меня снаружи. Я появлялся лишь несколько раз, чтобы подкрепить твой страх и вновь отведать его упоительный вкус, — инкуб прошёлся языком по нервно дёргающемуся кадыку и одним резким движением рук разорвал всю верхнюю одежду Чимина. — Ты слишком переполнен эмоциями, а я дьявольски голоден. Это очень опасно, но так безумно заводит, не находишь? Чимин находил. Находил себя, тающего от чужих хаотичных прикосновений словно мороженое под лучами июльского солнца в полдень. Находил себя, со сладкими стонами цепляющегося за плечи Юнги, пока тот поочерёдно прикусывал его соски и надавливал коленом на промежность. Находил себя, извивающегося от касаний острых когтей, пробирающихся под плотную ткань джинсов и обводящих контуры члена через боксеры. Чимин готов был кончить прямо там, между горячим телом инкуба, облачённым в шёлк, и холодной деревянной поверхностью, но ему не дали. — Слишком рано, сладкий, — Юнги в мгновение ока добрался вместе с ним до кровати, по пути избавляясь от последних элементов одежды как на парне, так и на себе. — Я только начал. Ещё вопросы будут? Будут. Были. У Чимина от вида нависшего над ним обнажённого инкуба в голове пустота и обезьянка из мемов, хлопающая тарелками. Юнги рывком подтягивает парня на подушку и, оперевшись одной рукой на бортик кровати, берёт свой налитый кровью член и медленно проходит им по розовым надутым губам, чуть надавливая, с призывом взять в рот. Чимин не выдерживает и поддаётся, вбирает чужую возбуждённую плоть сразу на всю длину, отчего его пробивает на слёзы и тошноту, но лицо демона с закатанными от наслаждения глазами перекрывает всё неудовольствие. Член раз за разом погружается и выходит с пошлыми хлюпами, собирая на себе как можно больше влаги. Чимину нравится, Чимин задыхается, и не только от своих внутренних ощущений, но с усердием продолжает принимать в рот, утыкаясь носом в безупречный лобок. Тонкие пальцы зарываются в его волосы и оттягивают голову назад, милостиво разрешая передохнуть. Парень дышит судорожно, надрывисто, втягивая воздух в лёгкие короткими вдохами, и смотрит на тёмный потолок, пытаясь удержать себя в настоящем, пока его сладострастный мучитель перелезает на край кровати и разводит его ноги в стороны. — Не сомневаюсь, что ты хорошо растянут, но я всё же добавлю немного от себя... — ласково доносится откуда-то снизу. И откуда этот демонюга вообще знает, что Чимин сегодня с утра решил снять напряжение под струями прохладной воды и слегка увлёкся? Очередной вопрос без ответа отправляется в чёрную дыру его памяти, когда сознание пронзает ощущение вторжения горячего влажного языка, бесстыдно принявшегося исследовать все его внутренние границы. А Чимин вообще-то не самый стойкий солдат — он громко стонет, истомно шумит, опьянённый новыми впечатлениями, и отчаянно просит продолжать. Юнги слышит, но не хочет прислушаться — он отстраняется и вместо своего языка заполняет узость изящными пальцами, предварительно втянув острые когти. К первому добавляется второй, не встретив никакого сопротивления, а вот с третьим надо немного поработать. Инкуб вводит его плавно, с особой тщательностью и осторожностью растягивая стенки. Глаза Чимина закрыты. Он не верит в реальность происходящего, но чужая головка, готовящаяся мягко зайти в него, и лёгкий поцелуй сухих губ старательно убеждают его в неправильности выводов. — Ты так прекрасен, Чимин, ангелы тебя раздери, — томно, но с ностками злости, шепчет инкуб прямо в ухо, а затем с наслаждением проводит языком по линии его челюсти. — Нет таких слов, которыми в полной мере можно было бы описать вкус твоих эмоций для меня. Чимин открывает глаза и видит перед собой застывшее в восхищении им лицо. Он верит, верит во всё и призывно прогибается в пояснице, сгорая от желания, подпитанного сладкими речами, и на этом вся выдержка Юнги заканчивается — лопается как воздушный шарик от столкновения с острым кончиком иголки. Он резко входит и начинает лихорадочно вбиваться, вытрахивая из Чимина все существующие на свете тональности голоса. Это игра контрастов, это свирепый танец страсти, который они делят на двоих. Дьявольская выдержка позволяет инкубу сохранять быстрый темп, даже не покрываясь потом, в то время как парень под ним изнывает от жары и переполняющих его ощущений. Если Ад по внешним и внутренним ощущениям похож на то, что он сейчас испытывает, то Чимин готов грешить до конца жизни, лишь бы ещё раз пройти через это сжигающее пламя страсти. Он не успевает моргнуть, как его тело меняет свою плоскость, а Юнги подпихивает подушку ему под живот. Ещё мгновение, и инкуб опять срывается на бешеный темп. Трение члена о подушку, тяжесть давящего сверху демона и его агрессивные толчки, вбивающие тело Чимина в кровать и пружинящие обратно, создают непередаваемый коктейль эмоций. Чимин пытается сдержать в себе пронзительные крики от каждой фрикции, боясь перепугать всех соседей через слишком уж тонкие стены, но судя по тем звукам, которые и так уже доносились из этой комнаты, вряд ли они вообще хоть чего-то ещё будут бояться в жизни. Тело Чимина вновь переворачивают, теперь Юнги сам держит его под коленями, ненадолго сбавляя темп. Его мраморная кожа кажется по-мертвецки бледной и холодной в свете луны, попадающем в комнату через окно, но это лишь визуальная обманка, на деле же Юнги олицетворяет собой не что иное, как адский огонь. На лице демона расплывается воистину дьявольская ухмылка и он с плавных размашистых толчков вновь переходит на престиссимо. Чимин хватается одной рукой за простынь, а второй пытается надрачивать себе с той же скоростью, с которой в него входит член Юнги, но после первых же десяти секунд позорно прекращает, не в силах угнаться за инкубом. Внезапно шершавая рука накрывает его руку и начинает неистово двигаться в такт общему темпу. Чимин не выдерживает этой сладостной пытки и кончает, попутно разрывая простынь. Волны эйфории пронизывают каждую клеточку его тела, словно поток горячей лавы из вулкана, превращая его самого в живой фейерверк страсти и наслаждения. Юнги выходит из него и начинает надрачивать себе с безумной скоростью. Мышцы его живота содрогаются и по комнате разносится протяжный хриплый стон. Обилие белёсой жидкости оказывается на животе Чимина, растекаясь между кубиков его пресса, будто создавая один из шедевров современного искусства. Какое-то время инкуб смотрит на всё ещё пытающегося восстановить своё дыхание Чимина, а затем припадает к его губам, оставляя слишком уж нежный поцелуй. Мышцы мгновенно переходят от напряженного состояния к расслабленному, открывающему ту безумную усталость, которую человеческое тело не чувствовало в полной мере до этого момента. Инкуб спускается мягкими поцелуями всё ниже и ниже, а Чимин, вымотанный и изнемождённый, кажется, на ближайшую пару лет, поразительно быстро погружается в сладкий безмятежный сон.

***

Он просыпается ближе к полудню в полном одиночестве. Подушка мятым комком валяется где-то в ногах, в простыни большая дыра, через которую виднеется белая ткань матраса. Юнги исчез, растворился в неподвластной глазу темноте, не оставив никаких следов своего пребывания в его спальне этой ночью. А был ли он здесь вообще? Хороший вопрос, который так и останется без ответа, ведь Чимин не в силах подтвердить или опровергнуть, были ли произошедшие события игрой его подсознания или нет. От этих мыслей в глубине его сердца и без его на то воли распускаются бутоны грусти и тоски. Он поворачивается в сторону окна и подкладывает руку себе под голову. Лучи покидающего комнату солнца узкими полосками ползут по стене. Стоит ли ждать, что Юнги придёт ещё раз? Как знать. Но Чимину отчаянно хочется верить, что в один прекрасный ужасный день инкуб снова придёт, чтобы забрать все его печали.