Нефритовые лозы.

Я не ведьма, не экстрасенс. Мои учения актуальны будут столетия. Я амбассадор чудес. Кто я? Что есть усталость? Усталость - обременяющее в самые неподходящие моменты чувство, одолевающее ментальные и физические составляющие не по отдельности, а сражающее их вместе. Обычно, от усталости человек больше неспособен на какие-то сложные и собранные действия. Человека в таком случае хватает ровно на полдела или на целое, но некачественное. MissHervie Я дома. Эти пересадки меня убивают.( Сейчас даже до дома дойти казалось отдельным приключением, которое не хотелось бы больше повторять. Добираться до жилища, предвкушая привычные конфликты с главой семьи, было совсем нелегко. Некуда и прятаться от этого, и бежать. Когда в своей крепости беда, последним делом почувствуешь уют в другой. Руки слабо проворачивают ключи во входной двери. Та отворилась, пропуская на порог. Тут же пробило ощущением резкого тепла на своей талии. Марта напоминает счастливого щенка, а я хозяина, которого она поджидала весь день. Малышка вихрем влетела с объятиями так стремительно, что даже осознать это вышло не сразу. - Привет, крошка. - оставалось обронить ласковое приветствие. - Делоне-е-е! Где ты пропадала? Я уже начала беспокоиться, когда пришла с продлёнки! - её большие зелёные глаза искрились неистовой нежностью, на какую способны только дети. - Я устроилась на хорошую работу. Уже завтра нужно выходить. - улыбка слабо расплылась на лице. - Ух ты! Здорово! - малышка улыбалась так широко и радостно, что даже собственные гудящие ноги на мгновение перестали ныть. - А ты очень устала, Ло? Выглядишь плохо. - Ах-хах-ха, спасибо за комплимент. Я правда что-то устала в дороге. - Жаль… Значит, ты не будешь сегодня готовить? В голову закрались самые разные неутешительные подозрения. Не уж-то не получится отделаться обыкновенным приветствием на этот раз? - А что такое? - Ну... Эм, - Марта очевидно занервничала и переминалась с ноги на ногу. Её растрепанные за день косички говорили о том, что спать в столь позднее время она не собиралась. - Ну? - Я вернулась голодная с продлёнки и попыталась приготовить спагетти, потому что больше ничего не нашла. Потом налила воду в кастрюлю… - Так? - Ну, я уронила кастрюлю с водой на пол, пока мешала воду с солью. Пришлось мыть пол, а спагетти так и не вышли. - Ты предлагаешь мне готовить? - Ну пожалуйста? Я буду тебе помогать, честно-честно! - Куда мне деваться. Пошли, не умирать же нам с голоду. - Спасибо, Ло! - она звонко произносит это, ещё крепче замыкая руки. - Всё, всё, сейчас только разуюсь. - даже посмеяться в столь тоскливый вечер удалось. Малышка рассмеялась в ответ и перед тем, как отойти, чмокнула в щёку. Этот её чистый смех, не отягощенный обстоятельствами, вселял надежду на то, что хотя бы одна мисс Эрвье в этом доме будет счастлива. Её разум не задет тяжелым финансовым положением, а психологические факторы будто бы и вовсе не влияют на неё. Такая вся из себя активная и жизнерадостная, она дарит надежду даже умирающей матери. Младшенькая вся из сахарной пудры и мармелада. Уже девять лет Марта освещает ничем не примечательный дом с жалкой пародией на крепкую семью светом радости. Нельзя отказаться от её просьб, потому что они весьма разумные. Невозможно с ней поругаться, так как ей меньше всего на свете хотелось бы конфликтовать. - Подай-ка мне ту кастрюлю. - Ага! - Марта с затейливым видом, точно вопрошая, протягивает среднюю кастрюлю с посудной полки. Давно пора найти этой полке альтернативу, иначе однажды нагромождение посуды просто свалится с грохотом на хлипкий гарнитур. С болезнью матери ответственность за дом полностью перешла в мои руки, лишь иногда, когда той лучше, становится немного проще. В основном, вплоть до ремонтных работ, приходится выполнять все самой. Соответственно и все материнские обязанности, забота о Марте в том числе, так же легли в перечень каждодневных дел. - Ты сделала уроки? - Не совсем. Мне еще нужно решить две задачи по математике. - Иди и делай, иначе опять провозишься до ночи и уснёшь за завтраком. - прозвучало не без укора, но малышка не расстроилась, а как-то даже повеселела. Она скрылась за дверным проёмом кухни, краска с которого изрядно облупилась. Тёмные деревянные панели в пол и стены с отходящими выше горчичными обоями только подчеркивали свою нужду в ремонте, но пока это последнее, о чём хотелось бы думать. В голову больше не лезли ни позитивные, ни совсем негативные мысли. Минута тянулась за минутой. Вечность сменялась другой. Временами случается чувство, будто мир из тебя высасывает все соки, оставляя ровно столько, сколько бы хватило на долгое мучительное существование, но это лишь временами. Хорошо, что эмоции мимолётны и обычно не несут за собой массы последствий. То, что ты чувствуешь сейчас, может не ощущаться уже через пару часов. OlivPayne Я ещё на смене. Напишу позже. А с эмоциями, излишне гнетущими, приходят соответствующие мысли, даже если их объект без контекста не является враждебным. Всё закономерно и очень осознанно, но то, что происходит в голове - порочный круг из мыслей, предела коему не бывать до конца времен. Как можно выйти из него, когда постоянно тревожишься о сотне вещей? Рука крепче сжала пластмассовую шумовку, из-за чего палец поцарапался об откол. В душе всё бурлило, а голова произвольно закипала. Из самобичевания меня вырвал только характерный скрип стула, который непозволительно громко нарушил тишину кухни. Гейб. - Ты дома? - Проблемы? - он даже не удосужился поздороваться. - Вообще-то да. - впервые за долгое время хватило смелости вступить с ним в перепалку. Давно не чувствовалось столько много и сразу. - Что ты сказала? - его глаза запылали пламенем, он сдвинул редкие тёмные брови к переносице и засопел. Блестящее лицо вызывало исключительное отторжение. - Я сказала, что у тебя есть проблемы. Почему ты не накормил Марту? - ненависть и отвращение застыли в пальцах, мысли об ужине мгновенно отошли на второй план. - А я обязан? - сорвалось с его тонких губ так удивлённо, словно он просто живёт по соседству и зашёл на чай. - Она ребенок, неумеющий готовить. Почему я должна тебе это объяснять? - Почему ты не научила её готовить? - Наверное, потому что не было в этом нужды? Нет, Гейб, не уж-то ты не способен на яичницу? - Дело не во мне. Ты злишься на пустом месте. Нам всем тяжело, но ты кипятишься так, будто я сам устроил всё это. - конечно Гейб имел в виду болезнь мамы. Хоть в этом он не провинился, но картина с её бледным сухим лицом настойчивой пеленой расплылась перед глазами, от чего на сердце жгло всё больше. - Я не злилась, если бы мы делили обязанности пополам. А то выходит, что я слежу за домом, за ребёнком, за мамой, так еще и работаю. Когда же тебе выпадает что-то из этого вторым бонусом к твоей халтуре, то ты не идёшь мне навстречу. Ты буквально не можешь накормить свою дочь в моё отсутствие и спрашиваешь, почему я злюсь? Кажется скандал обволакивал дом полностью - лишь два голоса срывающихся на крик, больше ничего. Активная жестикуляция обоих и такие похожие, искаженные в гневе лица. Наверняка со стороны это очень удручающе смотрится. - Ты воспитываешь из Марты эгоистку подобную себе. Сейчас она не может сварить макароны, а потом сядет на шею тебе, а затем и мне с мамой. - Я люблю Марту, но, - белокурая макушка шмыгнула в коридоре так быстро, а ссора слишком захватывала, чтобы удалось запечатлеть этот момент в памяти дольше секунды. Язык сам вываливал всю правду. - Я и не должна воспитывать свою сестру. Она не мой ребёнок, а твой, но почему-то я проверяю её домашние задания, хожу на собрания родителей в школу и, в конце концов, показываю ей мир за пределами того, что ей даёшь ты. Что ты вообще даёшь Марте, кроме совместного просмотра новостей раз в месяц? - Я устаю. - А я не устаю? - мой голос стихал. Все силы были вложены в предыдущие реплики. - Закрой свой рот и даже не смей мне такое говорить, нахлебница! Я горбачусь на фабрике, чтобы оплатить все счета и чтобы вам было где жить, чтобы вы могли есть хорошую еду. В ответ я получаю от своих детей, что я должен стараться ещё. Мне кажется, ты слишком обнаглела, Делоне! - последние слова, точно осколком стекла прошлись по всем внутренностям, отчего захотелось сжаться по атома от раздирающей боли. Слова рянят лучше любого клинка. Хотелось простого и справедливого, а вырывалось то, что было доминирующим в споре. - Это не так. - Я, знаешь ли, тоже страдаю, когда смотрю, как мать моих детей и любовь всей моей жизни, с которой я знаком сколько себя помню, сейчас умирает. Мне тоже плохо, Делоне! Но ты у нас заносчивая эгоистка, которой только и нужно, чтобы ей шли на уступки. - Мне кажется, что эгоизмом страдаю не я одна. - верно подмечено вымученным голосом. - Заткнись, я не хочу больше с тобой говорить. - Я тоже. Оба остыли. Повисло осязаемое облегчение в воздухе, будто бы перепалка сейчас была единственным путём к очищению. Возможно, так показалось только мне, но и Гейб, что важно, ранее никогда не заканчивал ссоры вот так. Его проблемы с агрессией позволяли разглагольствовать часами, а сейчас не прошло и двадцати минут. Сломленность читалась в понуром взгляде. Получившиеся малость переваренные спагетти всё же успешно добрались до тарелок. Их украсила томатная паста, учтиво оставленная двумя днями ранее в холодильнике. Гейб сидел и озадаченно вглядывался в стол. Тарелка с пренебрежительным стуком приземлилась перед ним, но никакой реакции не последовало. - Марта, ужин готов! Малышка незамедлительно засеменила откуда-то из тьмы коридора. Её лицо пылало свойственным чуткой коже румянцем, который даже переходил на слегка оттопыренные уши. После озвученного осталась одна тишина. Никаких рассказов Марты о школьном дне, которые хоть как-то мирили нас с Гейбом на один приём пищи. Марта не болтала беззаботно ногами, не делилась впечатлениями о еде и не трепалась о том, что она сегодня видела, как зашла к одинокой Миссис Дефунт и гладила её кошек. Ничего. Малышка, ровно как и Гейб, хмурилась в тарелку и уплетала лапшу по-странному быстро. Только стук вилок о керамические бортики озвучивал всю неловкость, витавшую в воздухе. По тяжелому вздоху Гейба и тому, как он неохотно вытер свой рот ладонью было ясно, вот-вот его осенит, что-то произнесено будет вслух. Я сжала кулаки. - Ты неудачница, Делоне, правда. Ты потратила несколько лет на учёбу, а сейчас работаешь в харчевнях на окраине и срываешь свою несостоятельность на родного отца. Мне жаль, что ты выросла такой. В ответ сказать нечего. Что отвечать на грубую частичную правду, если доказать обратное не выйдет? - Помой хотя бы посуду и не позорься так перед младшей сестрой. Спасибо, паста съедобная. - точно колкости ради высказался он, покидая границы кухни. Из-за невозможности своего характера точно пойдет плакаться к спящей матери, как делает это по вечерам, будто ходит на проповедь к пастырю. Сломить волю человека оказывается намного проще, чем оно кажется. Нет толпы, которая бы поддерживала одни твои потуги на попытки волевых действий и нет сил поддерживать себя самостоятельно. Руки в бессилии опускаются. Человек сдаётся, когда хотя бы на секунду становится безэмоциональной марионеткой при кукловодах-недоброжелателях. Собрав всю измазанную в соусе посуду, я обречённо скидываю её в раковину. И это пробирающее насквозь «спорное» уничтожало мои остатки терпения. Нарастающее ежесекундное раздражение по любым поводам тут же глушилось собственной обречённостью. Работа не спасёт из любого болота, кроме финансового и осознание этого колко било по остаткам самолюбия. Пена от моющего химозного средства разошлась объемом пузырьков до верха раковины, вот поэтому нельзя мыть посуду слишком задумчиво. Это явно доставит некоторые неприятности. - Делоне, тебе помочь? - неуверенно произнесла Марта позади. Её тихое присутствие невольно заставило вздрогнуть. - Ну, если можешь, покорми маму! Не из злого умысла, а скорее от усталости, произнесённое прозвучало в какой-то мере слишком неправильно по отношению к Марте. - Но папа уже ушёл с её тарелкой. - Тогда готовься ко сну. С этим хоть справишься? Это было слишком грубым по отношению к ней. Она сразу потускнела и кивнув, отвернулась. Своим топотом малышка дала чётко понять, что на контакт не настроена и планирует всю ночь безвылазно провести в комнате. Последующая рутина протекала вопреки сонливости, была обязательна к исполнению. Домыть посуду было важно, чтобы не провоцировать еще больших конфликтов, на которые будут уходить силы не только ментальные. Нужно было сходить в душ не только, потому что этого не нужно будет делать утром, но и чтобы смыть накипевшую будничную грязь впитавшую в себя все переживания и гадкие ситуации, произошедшие за день. Горячая вода мнимо искупляет от всех грехов и в момент стекания по телу обжигающих капель, ты очищаешь свою душу. Естественно, это не правда, но то, во что хочется верить, иначе ещё больше вещей в круговороте жизни потеряют смысл. Людям обязательно нужно во что-то верить: от бога до бытовых происков, иначе человечество массово сойдет с ума. И только коснувшись подушки перед сном, обычно, чистая голова облегчается от всех нош. Но в этот раз такого не произошло. Мелкая дрожь всё с той же силой пробивала конечности, а в пальцах словно поселился телевизионный шум. Все происходящие вокруг вещи утеряли своё звучание, как в окутывающем с ног до головы вакууме. Я намерено уронила будильник на пол. Ничего не последовало, кроме глухого стука, вернувшегося слабой болью в области затылка из-за шума. Кровь стучала по вискам с прежним неистовством то ли от гнева, который обилием рос в каждой новой мысли, то ли от невыносимой усталости. Дыхание явно сбилось с размеренной частоты, а сердечные удары перевалили за сотню в минуту. OlivPayne Хэй, я еду домой. Как ты? В моменте без задней мысли осталось погрузиться в одну из немногих частей своей жизни, чтобы спрятаться от прочих. Пальцы не без усердия застучали по нужным буквам на экране. MissHervie Я не очень, но думаю, что всё уже не так плохо. А у тебя как дела? Не желая лгать и давить на жалость, пришлось выбрать пусть едва допустимого сокрытия происходящего. OlivPayne Что случилось у моей красотки Ло?( Говорить или нет? Что будет, если сказать? Вероятно, осуждение, но может стать легче от возможной поддержки. А если не говорить? Ничего не изменится. Стоять на месте ненавистно мною больше всего на свете. Это как принятие всего невообразимо ужасного, что есть в мире. MissHervie Я не хочу тебя нагружать, Олли, ты ведь устаешь на работе. Я знаю это. Я справлюсь, ничего страшного не случилось Стоило только проверить почву. OlivPayne Нет уж! Раз начала, то выкладывай. Я же твой человек, я постараюсь помочь, Ло Фантомный аргумент звучал весьма убедительно, особенно на момент полностью разбитого состояния, для раскрытия коего не требуется массы времени. Занавес рухнул, оголяя под собой унылую сцену. MissHervie Гейб бытовой инвалид MissHervie Как только я пришла домой, на меня налетела Марта с вопросами про готовку. Этот идиот не смог даже приготовить ужин и пришлось готовить мне! MissHervie Ладно бы это было основной проблемой, но он наехал на меня MissHervie Он просто начал называть меня ничтожеством и говорить, что из Марты я воспитываю эгоистку MissHervie От части это так, но я ничего не могу поделать MissHervie Я знаю, что моя карьера не удалась. Если заметить, то в моей жизни вообще ничего не удалось MissHervie Моя мать смертельно больна, а я должна помимо слежки за ней воспитывать мелкую и ещё содержать дом в чистоте. Гейб ведет себя, как последний утырок и не идёт ни на какие уступки. Как он не понимает, что мы в одной лодке? И этот человек говорит, что я не иду на встречу! MissHervie Я не могу помочь своей маме ничем, кроме сумм, которых ни на что не хватает, уходом за ней и домом. Я всё ещё не понимаю, почему ты рядом со мной. Это как хранить надежду на то, что мертвый воскреснет. Иногда мне кажется, что у этого нет конца и края и я обречена быть в дерьме Последнее вымученное сообщение далось с трудом, даже думать о подобном варианте развития нынешних событий не хотелось. MissHervie А если умрёт мама, то что тогда? Я буду работать до совершеннолетия Марты? Она вырастет и уедет, а что дальше? Не вижу ничего, совсем После окончания моей тирады Олли молчал около минуты, явно формулируя свои мысли в доступные слова. От ожидания трясло ещё больше, а слёзы неконтролируемым потоком лились по щекам. Зависимость от ответа родилась сама собой. OlivPayne Милая, это пройдёт. Сейчас тебе кажется, что дальше нет света, но это не так. Ты увидишь мир своими чудесными глазами. Я и не знал, что у тебя настолько все плохо. Ты такая жизнерадостная и замечательная, чуткая к людям, что невозможно понять, что у тебя в голове. Ты очень красивая, умная и отзывчивая девушка, ты мой самый близкий человек, как и я твой, поэтому я рядом. Как ты этого не понимаешь? Делись со мной всем чаще, я постараюсь тебе помочь, как помог с работой. Ты просто мартовский крокус, ты распустишься чуть позже. Я рядом и мы с тобой увидим мир вместе Когда сообщение пришло и свет от дисплея озарил тонкой полосой лицо всё встрепенулось. Страшно подумать, что Олли отвернётся. Это единственный человек, который пытается понять. Он больше остальных старается быть рядом. Сообщение оправдало мое отношение к нему. MissHervie Спасибо, что выслушал. Ты лучший, Оливка OlivPayne И я тебя люблю:) OlivPayne Спокойной ночи, Ло, увидимся завтра на работе Больше ничего не болит. Отпустило так сразу. В груди только что-то сверлило настойчиво. Будто бы сердце вырезали и на его месте ничего, только дыра, через которую с лёгкостью проходит сквозняк. MissHervie Сладких снов К прочим тревожностям, к которым опустошенный мозг оставался безразличным после стресса прибавилось некоторое подозрение о собственных чувствах. Будто бы как в средней школе, мне начинал нравится Олли и впервые за длительный промежуток времени его захотелось рассматривать, как потенциального партнёра. Он безумно заботливый, с ним уютно и хорошо. А что делать сейчас? Слабость внутри никуда не исчезла, просто не сопровождалась слезами. Они высохли и теперь даже горечи на языке не осталось. Глаза щиплет от недавнего изобилия в них влаги. Теперь ничего. Пустота вокруг и нарастающая тревога, реагировать на которую не хотелось. Тело бессильно рухнуло на кровать и привычно жёсткий матрас принял его не совсем доброжелательно. Серия монотонных вдохов и выдохов впервые за долгое время не сопровождалась мыслями, даже хорошими, даже об Олли и маме. По этой причине веки начали слипаться, а холод отступать, передавая место влекущей сонной манне. Последнее, что возникло перед глазами - белый кривой потолок спальни. Чучух-чучух, чух-чух. Колёса отбивают знакомый ритм из детской песни скаутов. Такую мне доводилось слышать на собрании девочек-скаутов в Сайнтаунском парке. Её же и напевает систематически Марта перед собраниями. Это их гимн. Чучух-чучух, чух-чух. Весь угол обзора ограничивается прямым наблюдением, без периферийного зрения. Потому, чтобы разобраться в обстановке, пришлось встать с деревянного пола на ноги и полноценно развернуться всем корпусом вправо. Чучух-чучух, чух-чух. В жёлтых оконных рамах не наблюдается стёкол, поэтому до открывающегося пейзажа можно даже дотронуться. Пластмассовая гуща деревьев местами закрывала акварельный небосвод с облаками из синтепона. Издали виднелась кривая пещера, вроде тоннеля, в который входят поезда. Чучух-чучух, чух-чух. Наконец пришло осознание, что я в игрушечном поезде Марты, который состоит из трёх деревянных вагонов и одной кабины машиниста, в которой непосредственно я и находилась сейчас. За рулём управления никто не сидел, а состав неумолимо приближался к пещере. Около неё обходной путь из таких же рельс, но чёрная скважина скалы казалась намного более увлекательной, чем муторная поездка через пластиковый лес. Чучух-чучух, чух-чух. Но всё же, может и стоит свернуть? Этот проём вблизи уж и не столь огромен, каким предстаёт с дальнего расстояния, а объездной путь в любом случае казался безопаснее неизведанного. Чучух-чучух, чух-чух. Передо мной три рычага, как можно было понять по их названиям: стоп, поворот и газ. Чучух-чучух, чух-чух. Если нажать газ, то я устремлюсь в темноту пещеры намного скорее, чем того желаю. Но нажимать на стоп или ехать в объезд точно не входит в мои планы, потому вместе с протянутым вперёд рычагом, состав двигался с большей скоростью вглубь пещеры. Чучух-чучух, чух-чух. Запищал оглушительный гудок поезда. Чучух-чучух, чух-чух. Бип-бип! Страшно осознать, что впереди не было света. Пещера- это не тоннель. Вагоны с грохотом падающих зданий врезались в каменную преграду и разлетелись на цветастые щепки. Где была я, не совсем ясно, но точно уж не в разгромлённом на пёстрые куски поезде. Бип-бип! Снова гудок. Как? Поезд же разломался. Неугомонным гудком транспорта оказался звонок с неизвестного номера на мобильный телефон. - Мисс Эрвье? - женский торопливый голос без приветствия чётко называет мою фамилию. Что-то неладное, это ощущается. - Да, это я. - Это центральная больница Сайнтауна, Миссис Зем вас беспокоит. Присядьте, пожалуйста. На таких словах дыхание замирает и секунды тянутся вечность. Новый лечащий врач матери продолжил. - Ничего очень срочного, но нам пришли результаты недавних анализов Одри Эрвье. Копии уже отправлены вам на почту. Если Миссис Эрвье сейчас не сможет пройти платную диспансеризацию с новыми медикаментозными препаратами, то ей останется не более пары месяцев с нынешним лечением без более сильного вмешательства. Вы сможете найти нужную сумму за месяц? Заплатить вы сможете как до, так и после лечения. Я ответила не думая. Сердце нещадно колотилось. - Конечно. Мы отдадим сколько нужно. - Вы уверены? - Да, мэм. Врач, пусть и занималась делом матери не так долго, быстро втёрлась в доверие и часто сочувствовала мне в частности. Миссис Зем лучик света в этом больничном хаосе. - Хорошо, тогда наведайтесь на неделе в больницу с мамой, чтобы мы выдали ей все нужные бумаги и объяснили суть терапии. Дополнительная информация о способах оплаты прилагается в письме. - Да, разумеется. - Мне очень жаль сообщать вам это, Делоне. - Всё в порядке, миссис Зем. Спасибо за звонок. - Это моя работа. Звонок оборвался, а одновременно с этим остановился мой мир. Денег не было совсем.