Брошенный осколок

— …Выключить освещение, — добавил коммодор, завершая обсуждение нового плана. — Сменить обзор голопроектора с систем корабля на данные авгуров сектора. Сервиторы вновь начали суетиться с оборудованием капитанского купола, принимаясь поочередно отключать источники света. Стол, до этого полнившийся отчетами, удостоверениями и прочими документами, к облегчению коммодора, очистился от ненужного захламления бумагой. В нависшей темноте замерцали голубые лучи голограмм, пытаясь принять стабильную форму объектов заместо прямого полёта в потолок. Рядом с временным главой новообразованного флота стояла фигура закрытая за слоями тканей и металла, узнаваемой формой инквизиции. С завершением стабилизации голопикта инквизитор перехватил инициативу разговора. — Иного выхода у нас нет и не будет. Остальные флоты, повторюсь, перегружены и не придут поддержать вашу авантюру, слишком рискованно. — Нет необходимости напоминать сказанное. Прочие капитаны тоже согласны, — коммодор окинул взглядом прибывших на его корабль капитанов, которые оставили свои кружащие рядом суда. — Показывайте цели. — Верно, время слишком ценно в вопросах ксеноугрозы. Этот осколок флота-улья направляется к Нидии. Сомнений нет, разразившаяся на одной из местных планет гражданская война — это следствие восстания культов генокрадов. Рассматриваемый нами осколок, — Инквизитор указал на движущееся через пустоту проекции пятно, — уже прорвался слишком далеко за границы секторы. Нам повезёт, если картина пикта совпадает с анализами пограничных авгуров, поскольку самих авгуров уже не существует. — Прошу, мы уже обсудили это. Укажите цель. — Втиснул своё слово коммодор. — Фурцис. Система достаточно близко к траектории полета флота-улья. Наличие агромиров станет дополнительным стимулом. Месяц анализа спрогнозировал вероятный успех маневра. Вместо привычного боя можно сбить рой с пути обычными налетами. На все действия потребуется ещё месяц. — Всё же, есть возможность эвакуации населения? — Нахмурился глава флота. — Совместно с техножрецами принято решение оставить эти миры на милость Императора. Сейчас происходит эвакуация промышленных мощностей Нидии. — Возможности нет. — Сам себе ответил коммодор. — Возможности нет. — Добавил инквизитор. — Если вы сами хотите остаться живы, лучше не мешайте работе механикус. Поверьте, вам же лучше не начинать с ними разлад, так как мир-кузня важнее указанных агромиров сам по себе, для техножречества она дороже сотни таких же кормовых планет. Присутствующий в куполе капитана техножрец на резонное замечание не ответил, ведь его присутствия было более чем достаточно, чтобы понять верность этих слов, поскольку никакого протеста инквизитору высказано не было. Рядом стоящие корабельные лейтенанты подняли очередную волну шепота. Время на обдумывание флотского маневра, спланированного инквизицией, заняло у коммодора некоторое время, которое было занято дискуссией прочего состава корабля. Общее настроение совета было, в большинстве, схожим. Собранные в этом месте личности имели достаточно опыта, чтобы мыслить в стратегической перспективе, но всё же предпочитали передавать нечто столь масштабное вышестоящим лицам. Сам коммодор хмурился сильнее прежнего, так как вместо привычного ему положения флаг-капитана, на голову свалилась ответственность командовать наспех собранной эскадрой, так называемым «кулаком», хотя, на деле, он представлял из себя несколько объединенных патрульных групп. Честь командовать выпала самому ближайшему капитану, имеющему приписку Лорд-. К его счастью (либо наоборот), за его плечами имелся опыт взаимодействия крупных ударных соединений, поэтому организовать совместные действия, при объединении патрулей, вышло более чем удовлетворительно. — При правильном взаимодействии здесь, здесь и здесь, — инквизитор стал указывать на участки карты субсектора, — осколок флота-улья сменит курс на нашу приманку. Дальнейшие действия будут решаться в уже вновь собранной эскадре. В лучшем случае получится взять систему в осадное положение. — Но это же иной осколок их флота, верно? Хоть я и признал бесперспективность прямого боя с ним, но может есть способы привлечь часть сил инквизиции? Это не займёт большие сроки, нет опасности того что «брешь» тут же подвергнется атаке. — Думайте о чём говорите. Ордо Ксенос работает в том виде, в каком будет достигнут наибольший успех. Вам доводилось сталкиваться с вторжениями зеленокожих? — Инквизитор взял секундную паузу, позволяя осознать ход своих мыслей. — Конечно доводилось. Возникать из неоткуда, выходя из варпа в случайных местах — не только их особенность. Цикатрикс Маледиктум стал кошмаром даже для ксеноса. Они в равной нам степени подвластны безумным возмущениям Имматериума. Попытка уничтожить нашу проблему силами Ордо Ксенос может повлечь за собой более тяжелые последствия, ведь без точной навигации перед нами может быть выброшен как корабль Империума, так и вражеская армия. — Будет учтено. Воля инквизиции соответствует её мудрости. — Буркнул коммодор, признавая окончательное поражение и неприступность решения инквизитора. Построение флота в пустоте всегда требует точности, так как отличается от морского наличием сразу трех положений в пространстве, вместо привычных двух. Чем больше число и размер кораблей, тем сложнее становится маневрирование. Вхождение в варп требует ещё более тщательной координации действий. Разрыв в реальности обязует придерживаться той самой реальности ещё старательнее, чтобы не попасть под губительное воздействие беспокойных Эмпиреев. Часы продолжали свой ход. Шлюпки с прочими капитанами отправились к своим кораблям. Подобие тишины вернулось в купол коммодора. Капитан сидел в своём кресле, допивая рекаф и смотрел на голпикт субсектора. Грозная «туча» флота-улья двигалась к системе с миром-кузней. Это была его приоритетная цель защиты, хотя он и не был прикомандирован под командование флотом Механикус. Сейчас он находился под ответственностью Имперского Военного Флота. Ответственность. С годами это слово обросло циничным оттенком, указывая больше на прагматизм, чем на приверженность долгу. Сейчас ситуация повторялась — система Фурцис вскоре будет записана в потерянные, если вообще не отметится наличием только мертвых миров. Планетарным губернаторам эта новость явно будет не по нраву. Коммодор ухмыльнулся — желание видеть лица планетарных губернаторов было единственной отдушиной. Слишком много гримас ужаса будет среди простого люда, но о них думать не хотелось. Стратегическая ценность агромиров уже потеряна, так как основные миры, которые снабжались системой Фурциса, были поглощены целым флотом-ульем. Теперь что осколок улья, что начальные миры цепочки производства оказались никому не нужны. Вероятно, будет разумно послать часть кораблей к агромирам, чтобы «реквизировать» продовольствие на нужды флота, который будет их «защищать». Да, это будет полезно его команде, стоит отдать приказ нескольким кораблям отделиться при варп-прыжке и направиться к агромирам.

****

Пот лился ручьем с лица Марка. Звезда, казалось, неистовствовала сегодня, пытаясь раскалить планету. На такой жаркий день именно ему выпал жребий принять неравный бой с роящимися полчищами, неся за спиной два массивных баллона. Ружье-брандспойт в руках становилось предательски тяжелым, а баллоны на спине словно не собирались становиться легче. Линзы маски покрылись испариной, только стекающие капли позволяли видеть через прорехи полупара сквозь стекло. Всё в округе пестрило двумя тонами: фиолетово-бурым, бесконечно мелькающим вокруг цветом полчищ жуков-вторженцев и золотисто-серым сиянием урожая, который стремительно поглощался. От края до края поля золотого цвета становилось до ужаса мало, пока блеклый фиолетовый множился. Очередное нажатие на курок и токсичная смесь устремлялась по стволу наружу. Это был последний залп. Марк проклинал всё происходящее вокруг: жару, готовую зажарить его здесь и сейчас; полчища хитиновых гадов, что стали сходу пожирать весь урожай; указание навесить на себя эту гору железа со смесью внутри, которая может убить его самого; наличие смеси на 6-8 коротких или 1-2 затяжных выстрелов на одной заправке; однако больше всего он проклинал аппарат в руках. Весь этот ад, надвигающийся на него, было бы отлично сжечь прямо сейчас, но смесь вылетала из ствола без огня, заливая ближайшую округу. Хотелось отдать всё, лишь бы получить ударник или электроцепь, которые могли создать искру и поддать жару ещё и вторженцам, но их не было. Ствол ружья глухо забулькал и почти сразу перешел на шипение. В голове помутнело, инстинкты, вопреки логике, забили тревогу: баллоны пусты? Аппарат сломался? Почему оно остановилось? Оставалось только развернуться. Хлюпая резиновыми сапогами Марк стал разворачиваться назад. Только сейчас он понял что стоял на месте, делая выстрелы. Плохо, очень плохо. Он отстает от остальных. Любой ценой нужно идти вперед, давая людям закончить загрузку продовольствия в технику. Разворот перешел в бег. На ноги налипла пыль, которая чудесным образом оказалась в, к надеждам Марка, герметичном костюме. Сначала она колола ступни, теперь, отсырев от пота, внаглую липла ко всем приличным и неприличным местам. Неуклюжими движениями, борясь с собственным горлом за попытки сделать вдох и выдох, при этом не задохнувшись, Марк побежал за новыми баллонами. Его уже ждала команда из двух крепких мужчин, которые сходу сняли его баллон и накинули новый. К счастью готового умереть Марка они держали при себе ведро воды, которое они ловко перевернули над его головой, прежде чем надеть новые баллоны. Ощутимо быстро его костюм, больше похожий на пыточную камеру, стал охлаждаться, возвращая сознание в разгоряченное тело, которое тот стремительно пытался покинуть. Марк сделал ещё один разворот, но уже к стороне, откуда прибежал. Один из его «заряжающих» сочувствующе похлопал по плечу, но Марку было всё равно. Либо он сделает что должно, либо его накажут за невыполнение приказа. Всё было тщетно. Их использовали как попытку оценить силы и попытаться замедлить рой на любой возможный срок. Это оказалось ошибкой. Марк едва успел добежать до места где он остановился, как первый ряд идущих исчез в фиолетовом безумии. Только теперь Марк понимал что это была волна мясного цвета, отливающая изредка встречающегося фиолетового цвета панцирях. На деле разнообразие их было больше. Забывшись в попытке оценить, выцепить образы, Марк не заметил как волна укутала второй ряд идущих. Третий ряд уже бежал назад. В мыслях Марка пронеслось понимание того что это первый ряд, который опустошил свои баллоны. Третий ряд исчез вторым. Значит, он, идущий в четвертом ряду, следующий? Нет, он отстал, Значит, его поглотят с пятым рядом. Рой приблизился до расстояния в сотню метров от Марка. Четвертый ряд исчез так же быстро, давая последний залп. Математика грозилась расколоть голову раньше идущего на него потока. Марк вскинул ружье и со всей силы стал опустошать свои баллоны. Прилив страха заставила зажмуриться. Марк был поглощен роем.

****

— Вы не представляете какое это было безумие! — С грохотом опуская бутылку пива на стол прорычал Марк. — Я думал что умру не более славно чем бродяга в канаве! — Всё так! Вот только преувеличивать свои заслуги ты всегда горазд. — Добавил сидящий сбоку от него юноша, примерно его же возраста. — Он так старательно травил саранчу, что еле ковылял через поле. Так что можете откинуть его героическую «гибель» на один-два ряда назад. — Я тебе сейчас в жбан дам! Сам не лучше! — Пригрозил Марк, поднимая очередную волну смеха толпы. Ночной бар заполнился веселящимися посетителями, пока снаружи бушевали насекомые. Гулкие удары вредителей об окна заглушались болтовней, звоном бутылок и кружек с алкоголем, перекрикиванием и смехом множества мужчин. Одним из таких источников смеха стали два друга, активно вовлеченные в спор о том, кто заслуживает больших почестей. Этот год выдался на редкость жарким, что повлекло за собой бурное размножение местной саранчи и вся планета боролась с этой напастью за урожай. Счет пока шел вровень, так как авионика наконец пришла в действие и распыляла с недавних пор завозимую на мир отраву, которую почти бесполезно разбрызгивать вручную, на что и оправили Марка с остальными, так как авионики в воздухе не хватало. Попойка продолжалась до утра. Карманы опустели гораздо раньше, а вот кружки пива пустеть отказывались. «Удивительно везучий день» — думал самопровозглашенный герой прошедшего дня. И если днём сознание мутнело от жары и усталости, к рассвету оно покидало пьяное бренное тело. — Я сейчас сдохну, мне охренеть как плохо, — шатаясь на плече друга пожаловался Марк. — Ладно тебе, рано ещё помирать, враг при солнце не спит, то же нужно и нам, — пошатываясь напомнил ему друг. — Тур, стой, я щас сблюю. Последнее что осталось в памяти Марка это Тур, хлопающий его по спине сквозь смех, пока сам Марк упирался в стену и прочищал желудок. В его голове перед забвением промелькнула мысль: «проклятые насекомые рано или поздно сожрут со всем урожаем и меня».