Брошенный осколок

      Боль резко ударила в голову Марка. Всё началось с гула, который заставил насторожиться даже во сне. Не более минуты потребовалось чтобы открыть глаза. Теперь гул стал бьющим по ушам звоном. Шесть утра, время подъёма. Худшее время чтобы проснуться, особенно когда сна не было. Попытка зарыться головой под подушку провалилась, как и попытка осознать ситуацию в критической ситуации. Бессознательное превращалось в большего врага, поскольку бегство от проблемы помогает либо на короткий срок, либо не помогает вовсе. Побег от реальности сводил все мировые проблемы на его койку, бдительность ослабла, ведь она не помогает забившимся в угол. Одна эта ошибка повлекла к катастрофе: по всему телу пробежала волна удара. — Вставай, жрец синего бога! Ещё столько бочек пива предстоит опустошить. — Насмешливо начал голос соседа. — А если серьезно, бегом вставай, сам же просил разбудить. — Да, я… — едва вернувшись к пониманию ситуации Марк ощутил второй удар. — Дохлая саранча — Не стесняясь, живой будильник занес свое мягкое орудие для третьего удара, тут же обрушив на свою жертву. — Из-за неё драки какой-нибудь хочется. — Всё, всё, хватит, я встаю. — умоляюще простонал Марк.       Удары подушкой оказались самым безобидным событием в это утро. Более тяжелым для Марка было последствие ночной попойки — больная голова и едва удачная попытка заснуть, которая оборвалась через час. Глаза упорно отказывались открываться, игнорируя усилия их открыть.       Утренний звон прекратился. Сидя на кровати, Марку пришлось вслушиваться в то, что творится в комнате. Двое из соседей находились рядом, рассевшись по своим койкам: Виктор, самый боевитый здесь, что в очередной раз доказано «жестоким» избиением подушкой, и Юстин, более тихий, но столь же беспокойный в последнее время. Оба ворчали, шурша одеждой и жалуясь на жару, из-за которой за ночь все изошли потом. Вскоре в комнату вошёл третий — Тур. Лучший друг, знакомый с детства. Про него Марк мог сказать даже больше, чем об остальных двух вместе взятых, ведь Юстин был другом обычным, а Виктор присоединился к их компании совсем недавно. Причиной тому было то, что жили они здесь всего третий месяц, а Тур жил рядом с рождения. — Вода кипятится, без листового рекафа не останемся, но готовить сегодня очередь не моя, решайте сами. — Начал Тур. — Марк должен готовить. — подхватил Виктор. — Давайте не сегодня, я едва живой, обойдемся столовой. — Не желая начинать спор резко заключил Марк. Прилагать усилия для других, когда едва жив сам в его планы не входило. Первым делом хочется позаботиться о своей шкуре. Трудовая повинность обязывала всех свободных от критически важных производств людей участвовать в сельскохозяйственных работах по сбору и сохранению урожая. Для каждой смены рабочий срок составлял шесть терранских месяцев, являющихся на Фурцис Прайм третьей частью года. Каждая смена, коих было три, следила за взращиванием двух урожаев. Иначе говоря, год давал шесть урожаев и длился восемнадцать месяцев. Сегодняшние дни ознаменовали самый сложный сезон года — сбор третьего урожая и самый пик жарких дней середины лета. Усугублялось всё тем, что богатые черноземы планеты находились в тропических и прилегающих поясах, из-за чего ежедневный зной становился практически невыносимым. В совокупности всё превращало местные ненормированные рабочие дни в отчаянную попытку прожить до позднего вечера.       Тур, как самый хитрый, проворный, общительный и ещё с десяток данных ему титулов, нашёл утешение, затягивая соседей по комнате в пьяное царство. На край перед пропастью алкоголизма явился только Марк. Остальные на уловки потомка востроянца, коим был дед Тура, не велись, так как быстро просекли востроянскую стойкость к алкоголю. — Зря вы так, — начал Виктор, — доведете комендантов и будете потом на улице ночевать, раз тут пол ночи, в лучшем случае, существуете. — Будет тебе, мой источник проблем одновременно и моё решение всех проблем. — Задорно заливая в горло горькое хмельное пойло и крутя хлебом у носа начал возражать Тур. — Вот, скажем, ты. Куда ты свою дурость деешь? В кулаки. А мог бы сдружиться с хорошими людьми. Жить будет очень здорово, не думаешь? — Жить? Ты бы сначала мне долг вернул, прежде чем о своей жизни говорить. Выжить бы тебе, не сдохнув с голоду. — У нас слишком много еды, чтобы умереть от голода, иди и подбирай в поле. Но слишком мало хороших перегонщиков, чтобы вкусно и дешево напиться… — мечтающе погрустнел Тур. — Вот главное сокровище, так это фруктовый нектар, да… — Мне сойдет и то, что у тебя сейчас. Оставь немного и мне. — Присоединился к разговору Марк. — У меня уже пустая, придется обойтись простой водой из столовой. — Припомнил недавний отказ Тур. Кто-то мог бы поклясться, что слышал и видел неявное злорадство в этих словах.

***

      Жильцы рабочего городка вышли на утреннее построение, для получения указаний, погрузки на транспорт и распределения по рабочим местам. Под ногами, словно слой снега, хрустели мертвые тела саранчи, собратья которых начнут свирепствовать примерно через час. В этот день всё было более стремительно чем раньше. Списки были составлены заранее и каждому оставалось только отделиться от толпы и вклиниться в трудовой отряд, который маршем отправлялся к ж/д вокзалу или грузовикам. Те, в свою очередь, вереницей ехали непрерывным потоком, принимая рабочих в городке, отвозя и отгружая их в назначенных местах и возвращаясь назад. Очередь дошла до Марка. Со своими соседями по комнате ему пришлось разделиться, попав в разные группы.       Размеренный стук поезда о рельсы давил на голову Марка, не давая заснуть. Обычно всё было наоборот, но бессонная ночь продолжала напоминать о себе. Больше шума добавляли многочисленные пассажиры вагона, заполнившее всё пространство. Грузовики всегда были у Марка в предпочтении, по крайней мере предпочтительнее этих вагонов. Стандартный планетарный тип, практически полностью закрытые, темные и душные. Всего два окна в центре вагона с обоих сторон открывались меньше чем на четверть от своего размера, оставляя если не умирать, то ощущать себя в газовой камере. Единственным признаком заботы о людях тут были лампы, торчащие из стен. Это было продиктовано необходимостью, ведь в темноте каждый горазд наткнуться на соседа или любой предмет и что-нибудь себе или кому-то другому сломать. — Так ты слушаешь? — Внезапно послышалось сбоку. — Что? — Крайне удивился Марк. — Про вагон. — Быстро послышалось в ответ. — Про его строение, про пассажиров. — Про окна и лампы? — Можно и так сказать. Значит слушаешь. Отлично, слушай дальше. — Ловко перехватил инициативу внезапный собеседник. — Нет, не надо, я уже начал думать, что схожу с ума и читаю суть вещей просто смотря на них. Ты вообще кто? — Я уже представился, но раз ты не запомнил, то зови Идеасом. Красиво звучит, а? Как «идея», только имя. А причиной этому пусть будет то, что я начал описывать вагон. Важная вещь, между прочим. — Но я и без тебя вижу, что у него два окна и лампы по бокам. Да и сам я на СТО работал… Ладно, Идеас так Идеас. — Простонав согласился Марк. — Зачем мне это знать?       Собеседник ухмыльнулся и откинулся на неудобное кресло, наслаждаясь его «комфортом». Внешность Идеаса впечатляла: слишком бледная кожа для пары месяцев в субтропиках, будто он безвылазно сидел в архивах всю жизнь, получая знания; лысый череп, местами блестящий на солнце, местами свет словно поглощающий; и ужасно морщинистый лоб, морщины с которого сползали на переносицу. Марк мог принять каждый из этих фактов, будь они в единичном виде, но целый набор его отталкивал. И всё же, собеседник казался вполне дружелюбным, даже слишком. Ведь назойливости Идеас не стеснялся, и ничего плохого в ней он, видимо, не видел. Становилось очевидным что в долгосрочной перспективе его рассказы станут невыносимыми, особенно на похмельную голову. — Дружище, — начал Марк, — раз ты такой мудрый, может и рецепты пива знаешь? А может ещё и флягу с собой держишь? — Пиво? А что тут не знать? У меня и того больше, есть хорошие знакомые, которые делают знатный нектар, сладкий как сок, хмельной как пиво. — Ещё шире улыбнулся собеседник. — Как будто я уже это где-то слышал. А с собой будет? — Стремительно втягиваясь в общение оживал Марк. — У меня, кажется, до сих пор с ночных гуляний похмелье впивается в душу. — С собой нет, но на месте у кого-нибудь да найдется. С тебя, конечно, учтется, но по мелочи, так что можешь даже не думать что. — Что? Я пока без гроша. Или мутное что-то? Не-е-е. Я в таком не участвую. — Что ты, дело не запрещенное. Но пока рано говорить. Ты уж прости, я тебя только со стороны знаю, так что обо всём позже. — Знаешь меня? Только не говори, что у меня уже где-то плохая репутация. — Возникало ощущения начала очередных приключений на пятую точку. В первый месяц пребывания здесь уже приключалась одна неприятная история, подобные которой повторять не хотелось. — Наоборот, — кивнул Идеас, пытаясь сдержать смех. — Друг твой, Тур, очень уж тебя славит. Да и сами мы за тобой приглядывали временами. — Слова об этом снова заставили подумать о прошлых приключениях. — Ты всё же не отказывайся, тебе понравится. А теперь отвлекись, есть такая история… — Тебе не кажется, что ты торопишь события? — Вежливо возражая намекнул Марк. У него была гора своих забот, река мыслей и трещина похмелья. Но если стал целью назойливого человека, становится трудно освободиться.       Дальнейшая поездка показалась Марку слишком долгой и нудной, вынуждающей его слушать бесконечный поток малополезной информации о поездах, дорогах и городах.

***

      Выгрузка из поезда была быстрой, как и построение перед полем. Воздух прогрелся более чем достаточно и повсюду начали роиться полевые паразиты, съедая весь урожай. Получение указаний и инструктаж по заботе о рабочих аппаратах отошли на второй план. Вслед за поспешным распределением в каждой группе начались крики руководителей: резкие приказы, подгоняющие к уже заведенным грузовикам, стоящим у станции. Каждый грузовик загружался с разбега, рабочие запрыгивали в него и, не успевая занять место, давали проход уже летящему следом пассажиру. Моторы трогающихся с места машин рычали ещё более злобно, принимая на себя натиск лезущих через решетку насекомых.       Поспешность оказалась для грузовика Марка непреодолимой ношей, так как лестница сначала скрипнула под ногой одного из запрыгивающих, затем хрустнула под поступью второго и чуть не убила третьего, когда свалилась вместе с ним. К упавшему подбежали, оказывая помощь и оттаскивая, чтобы не создавал помех. Это было не так важно, так как команды оттащить и помочь сменились на приказ встать двоим рядом с грузовиком и давать подсидку. Марк, как достаточно «везучий», был сразу найден в толпе и назначен полусидя принимать остальных. Держаться за ладони случайного напарника и постоянно подхватывать запрыгивающих вверх людей было по-своему изнуряюще. С первым прыжком в кожу впивались тяжелые ботинки, которые приходилось держать, не снижая высоту живой подножки. Каждый второй прыжок, с рук в грузовик, грозился вдавить ладони в землю при малейшей потере усилия. Под конец прыгающей очереди ладони, прикрытые случайной тряпкой, начали побаливать не меньше плеч, которые уже тянули за собой, расшатывая каждого запрыгивающего. Последним поднявшимся остался Идеас, который протянул руку, чтобы помочь вскарабкаться Марку и его напарнику.       «Готово, трогай!» — крикнул руководитель еще до того, как они начали забираться. Прыжок в грузовик остался на доверие Идеасу, который должен был тянуть на себя прыгнувшего. Вера себя оправдала, и Марк оказался внутри. Но этому потребовалась своя жертва — техника дернулась и поехала вперед. Оставлять товарища по отряду грозило наказанием, поэтому вслед за Идеасом руку высунул и Марк. «Одну руку сначала хватай, рвись к ней быстрее!» — подгоняли бегущего. Грузовик не успел набрать достаточную скорость, чтобы обогнать человека, так что брошенных не осталось, второй рукой бегущий ухватился за Марка и был поднят двумя спасителями.       Всю дорогу за место в грузовике пришлось бороться с уже заполонившими его насекомыми. Не было возможности сесть на скамью и не раздавить группу отдыхающей там саранчи. Завоевания насекомых не заканчивались воздухом и скамьями машины, они старались покрыть хитиновым слоем всё от стен и пола до потолка и щелей. У многих возникала странная помесь мыслей: тревожность и страх, перерастающие в горе по неизбежно уничтожаемым полям, заменялись на отвращение и злобу к давимым насекомым. Если сил гражданской авионики планеты не хватает, чтобы помочь отрядам ручной дезинсекции, количество простых рабочих с их боевым духом должно хотя бы попытаться остановить продвижение роя, который превращается в безумную бурю цветов и ртов. Мысли об этом были попыткой утешить себя, дать ещё несколько причин вложить силы в работу. Плохая работа приведет к ухудшению цепочки планетарных поставок, что станет причиной ухудшения связей с иными мирами. Скопившиеся проблемы сделают мир обузой и перекроют поставки всего что можно и нельзя. Было и понимание того, что их группа едва ли сделает что-то для общего дела, если все прочие отряды не объединятся в едином порыве против нагрянувшей угрозы. Но думать об этом не хотелось, ведь за такое будет ждать наказание. В лучшем случае их выпнут добираться домой без гроша, в худшем можно загреметь на каторжные работы или остаться без благ цивилизации, завозимых на планету извне. — Идеас, как ты думаешь, с чего всё это безумие началось? Это первый год, когда творится такой кошмар. Ты, вроде, и это знать должен. — Нет, не думаю. Разве что к ним занесли что-то извне, что заставило их так бесконтрольно множиться? Может, с другого мира занесли кого-то более стойкого ко всему или более приспособившегося, да ещё и успешно размножающимся с местными насекомыми. — Идеас задумчиво уперся подбородком в кулак. Прищурившись, он искал другие объяснения, но сходу найти такие не получалось. — Трон Терры, если это будет и в следующие года, то клянусь, что я любой ценой отправлюсь на соседний мир, там и работы меньше, и жизнь лучше! — Вмешался один из сидящих рядом, на что получил веселое и громогласное «Да!» от всех остальных. Идеас хмыкнул с ответом «Везде хорошо, где нас нет», но возражать не стал.       Грузовик дернулся, останавливаясь у заготовленных позиций с химикатами. Подалась команда на выгрузку и построение началось на месте работы. Общие методы командной работы уже наработались за прошлые разы обработки полей, потому повторный инструктаж закончился только самыми основами, чтобы никто никого случайно не убил.       К нагромождению баллонов и защитных костюмов собрались свои пары. Одному назначалась роль «тяжелого пехотинца», второй брал роль «заряжающего» или «оруженосца». Каждый получал свои преимущества и недостатки. В защитном костюме можно не бояться задохнуться от яда, но есть риск задохнуться от духоты. В обычной маске безопасно было находиться вдалеке от места столкновения с саранчой, но с самим опрыскивателем так ходить уже опасно.       Марк, как ни странно, оказался в паре с Идеасом. Решение душить себя в костюме Марк благополучно скинул на напарника, на что тот согласился. — Только оказались в команде, а уже расходимся. И, скорее всего, под конец придется мне выбираться из центра роя, который тут тучами двигается. Но ты же меня выручишь? — Сам как думаешь? Мне пользы больше будет, если помогу. И всё же, честно говоря… — кряхтя и принимая баллон от подающего, Марк решил предостеречь потенциального друга. — Всё же, ты аккуратнее. Крепким не выглядишь, а сознание потерять там и правда можно. — Готов проверить? Мало ты ещё меня знаешь. Дальше больше! — Новоявленный боец вскинул кулак в небо. На его лице читалось воодушевление. Двигающийся рот явно произносил хвалебную речь, глушимую костюмом. Самым забавным стало осознание бесполезности монолога, из-за чего выражение победителя сошло на нет, уступив смущению.

***

      Уже в разгаре рабочего дня, когда многие баллоны были пусты, а группа сменила место работы несколько раз, к изрядно уставшим рабочим подъехали новые грузовики. Свалилась куча вопросов, но противников события не было. Выгрузившиеся мужчины оказались освободившимися силами, так как в их местности начала действовать авиация. В новоприбывшей группе оказался сосед по комнате — Юстин. Такое событие стало утешением, ведь истощение перед жуками, которым не страшны погода и люди, начало становиться критическим. Помощь прибыла.       С лишними руками получилось выбить себе время на отдых, во время которого Юстин вместе с Марком забрались на свободные ступени пирамиды из пустых баллонов. Сегодня ему особенно хотелось обсудить несколько тем, беспокоящих уже несколько дней. — Это кто с тобой? Вон там, водой обливается. — Махнув рукой на Идеаса начал интересоваться Юстин. — Душный парень, вроде как, из банды какой-то. Вроде нормальный, но как и прошлые бугаи, хочет какое-то дело предложить. Что думаешь? — Не нравится он мне. Как увидел вас, сразу каким-то… Подозрительным он показался. — Отвернувшись от обсуждаемого и посмотрев на поле подметил Юстин. — Оно и понятно, бледный он, даже мутный каой-то, как мутное треснувшее стекло, а я таких насквозь вижу, — чуть не загоготав неудачно пошутил Марк. — Тоже не то. Вот не такой он и всё тут. Вижу что не то, а не могу понять. И такое как будто везде. Уже неделю и сны, и вокруг всё не то. И оно всё сильнее, понимаешь? — Вопросительно вглянул Юстин. Недосыпы и недомогание действительно становились заметнее в его образе жизни. Со временем, казалось, он станет выглядеть хуже, чем некоторые личности, прожигающие деньги и здоровье в ночных барах. — Безумные насекомые и правда напрягают, если ты о них. Может ещё увеличенный набор в СПО или уменьшение присутствия техножрецов что-то говорят? Но это же понятное дело, в соседних системах восстание разгорелось, а Император защищает тех, кто сам защищается, верно? — Не об этом речь. В ощущениях. В них у тебя что-то меняется? Надвигающуюся беду не ощущаешь? — Всё продолжая добиваться своего друг накидывал новые вопросы. — Не знаю, нет. А может и есть такое. В последнее время кажется, что пора бросить пить, ведь… Как сказать… Начинаю слепнуть? Да нет, бред какой-то, но с восприятием беда? Сижу и вижу — цвета и тени чудят. В общежитии ещё всё нормально, но как далеко уезжаю, так всё начинает смешиваться и рябить, как саранча эта. А тени… Тени к солнцу тянутся. Как бы это… — Тянутся к солнцу? Тучей насекомых отбрасывается, но за ними вверх тянется? — В надежде и тревоге он начал насторожившись. — То есть, будто кто-то тянет в небо отъевшийся рой? Они как будто не знают что делать после этого, берут и роятся в небе, будто ждут чего-то. — Оно самое. Давно это заметил? Надо же было ещё за ними наблюдать, чтобы такое понять. — Взъерошив свои волосы Марк посмотрел на небо. Местами уже поднявшиеся грязно-малиновые или пурпурные облака из насекомых без толку кружили в воздухе, пока основная масса продолжала губить посевы. — Сегодня ночью, пока ты спал, а Тур рассказывал о рабочем дне, он описал что в поле творится. Хотелось, наверное, уже ответ на тревожность получить, сходу и сопоставил факты в какую-то сборку. Ответа ещё нет, но хотя бы путь к нему проглядывается. — Кивнул Юстин.       К двум друзьям приковылял уставший третий, пока ещё лишний Идеас. — О чём болтаем? Новоприбывшим привет, меня Идеас звать, а тебя? — Сходу начал прощупывать почву для разговора ещё до нелепости сырой подошедший.       Дальнейший разговор не задался, превратившись в обмен односложными вопросами и ответами. Время это, к счастью Юстина, закончилось быстро, уступив место неизбежной работе.

***

      Шесть часов вечера стали концом рабочего дня. Десять часов работы стали приятным сюрпризом, все были рады лишние два или четыре часа отмененной работы потратить на свои дела. Причиной было опустошение баллонов с пестицидами, которые уже завтра будут полными и число которых вырастет, если команда рабочих останется такой же большой.       Перед отправкой по домам возле грузовиков Марка подловил Идеас, вечно круживший рядом. - Что решил по поводу интересных дел? Можешь уже на днях приходить, если хочешь. - Ничего не решил, но так как карманы всё равно пустые, а развлечь себя чем-то надо, то да, приду наверное. - Славно. Тогда сегодня узнаю где лучше тебя встретить, а завтра передам тебе. Там уже решим в какой день всё будет. Ты не пожалеешь. - Подмигнул Идеас. Его мрщинистые бугры переносицы съехали с носа на лоб, делая привычную дружелюбную улыбку кривой и лукавой на вид. Марку хотелось верить что это было ложное впечатление и ничего более.       Дорога в город была спокойной только для спокойно заснувшего в тряске грузовика Марка. Юстин, сидевший напротив, крепко задумался, пытаясь втиснуть внезапное появление неприятного по неизвестным причинам типа со всеми остальными возникшими подозрениями, но безуспешно. Исключительная дружелюбность бледнолицего не была редкостью для многих общин этого мира. Внешность? Странная, но последние поколения всё чаще видят таких людей. Если бы это была мутация, их бы уже давно уничтожили властные структуры. Те же арбитры постоянно следят за чистотой рода человеческого. Не могло ведь такого быть, чтобы в подполье были целые общины мутантов, разве что единицы, но кто каждую пылинку вытирает со стола? Тем более, живут такие бледные и, все до единого морщинистые в центре лба, не скрываются. Работают хорошо, живут дружно. И всё-таки, не мог в их компанию влезть кто-то лишний в эти дни просто так, не мог.