Эвр

Глава 1. Вы верите в Бога?

***

      Будильник звонит в шесть тридцать утра, а Арсений нехотя открывает глаза. Проклиная планету, всех живых и мёртвых, он сползает с постели, сонно потерев лицо, и заходит на большую уютную кухню, ставя на плиту чайник. Запрокинув голову глядя на потолок, Попов приподнял брови и скривился, размышляя, что именно в это поганое утро будет поднимать ему настроение.       — Нэнси, включи Talking Heads – Psycho Killer.       — Включаю Talking Heads – Psycho Killer. Приятного прослушивания! — приятным голосом проговорил искусственный интеллект.       С безразличным выражением лица, Арсений отстукивал ритм ногой, слегка пританцовывал, а в особо крутых на его взгляд моментах, звонко щёлкал пальцами в такт.       Открыв окно, прежде повозившись с пластиковой ручкой, он вдохнул влажный весенний воздух и, улыбнувшись, зубами вытащил из пачки сигарету. Чиркнув зажигалкой, парень глубоко затянулся и, покачиваясь под музыку, дотянулся рукой до засвистевшего чайника, сняв его с плиты.       В очередной раз Арсений подумал, что это последний, когда он курит на кухне, но в целом, врать себе — удобная привычка. Зажав сигарету губами, Попов стащил перевёрнутую кружку с полотенца и, насыпав кофе, залил кипятком… Но лишь на пол кружки. Он разбавляет горячие напитки, а Матвиенко за это считает его извращенцем. У него был, пожалуй, единственный друг, которому доводилось довериться. Тот не подводил, не высказывал своё «Фи» относительно характера, не раздражал, не надоедал и, по большому счёту, считал его не самым плохим человеком. Арсения устраивало. Иногда ему хотелось с кем-нибудь напиться, забыться, и даже пожаловаться на жизнь.       Для кофе у него была своя, нужная температура. Он должен был быть ни холодным, ни горячим, и конечно же, тот ни в коем случае не мог оказаться тёплым. Попов считал, что идеальным напитком может быть любая жидкость, что слегка обжигает, позволяя сделать лишь три глотка, после чего пить становится невозможно из-за высокой температуры. Если случилось так, что кофе не тот, вероятнее всего, его придётся вылить. Нет, он не станет разогревать в микроволновке, ему думается, что это делает напиток мёртвым.       Отхлебнув ровно три глотка, мужчина снова порывисто затянулся и, выдыхая в потолок подумал, что тот с каждым месяцем становится темнее. Осудив себя для вида ещё раз, он схватил «Нэнси» и, мысленно находясь в музыкальном туре, отправился в душ.       Умыться пришлось быстро, под динамичные треки, что придавали ему энергию с утра. Выскочив в коридор, Арс стащил с межкомнатной двери узкие джинсы, открывающие щиколотки, наспех натянул синюю худи, белоснежные носки, такие же белые кроссовки и, поправив бардак на голове, надел чёрную дутую куртку. Посмотрев на тёмные круги под глазами, взял солнцезащитные очки и, подняв пакет со сменной рабочей одеждой, замер у двери, не решаясь выйти.       — Блять… Ну нет же… Всё хорошо! — его лицо было напряжено, а рука плотно сжимала дверную ручку. — Там всё нормально, придурок.       Простояв пару минут, Арсений посмотрел на стремительно бегущую стрелку наручных часов и, громко сматерившись, не снимая обувь, на цыпочках прошёл на кухню. Встав напротив плиты, он пристально посмотрел на панель управления и прищурился, вглядываясь, насколько ровно выстроены рукоятки.       — Всё выключено. — злобно прошипел мужчина. — Всё ровно. Газ не идёт.       Снова выйдя в коридор, Попов остановился на середине пути, подумав, что не проверенной осталась только духовка и, закатив глаза, вернулся ещё на пару минут. Раздражаясь на себя, в очередной раз вырулив к выходу, Арсений устало посмотрел на дверь и, облокотившись на неё лбом, до скрипа зубов сжал челюсть.       — Два нельзя. Я заходил на кухню два раза. Два — чётное. Надо три… Иначе… Вдруг… — ненавидя свою квартиру, он в сотый раз пообещал себе заработать на новую, в том доме, где нет газового оборудования и, вернувшись к плите, скептически взглянул на конфорки показав им средний палец.       Закрыв за собой входную дверь и повернув до упора ключ, Попов дёрнул ручку три раза и, наконец добравшись до лифта, нажал на кнопку. Спустившись вниз, он по обыкновению проигнорировал консьержку, пропустив её приветствие мимо ушей и сел в машину, которую после долгих раздумий, именовал «Катриной». Названа она в честь урагана только потому, что наносила такой же разрушительный ущерб кошельку, как и её тёзка городам.       Арсений выехал со двора и, уже за поворотом, оказался в пробке, привычной для раннего времени суток. Движение было медленным, с разных сторон не смолкали мерзкие на слух клаксоны, а ему не оставалось ничего, кроме прослушивания радио, взамен давно приевшегося плейлиста.       — До-о-оброе утро, жители Гротова! На часах девять утра, а значит…       — А значит, ты идёшь нахер, счастливое чмо. — Попов ненавидел утро, а довольный диктор с бодрым голосом умудрился вывести его из себя за считанных пару секунд. Переведя взгляд на боковое зеркало, и услышав раздражающий звук, он опустил окно, высунувшись наружу, — Нахуй ты сигналишь, долбоёб? Куда я, блять, денусь? — за рулём сидела миловидная девушка, что беззвучно материла его из своего авто, а ему в действительности казалось, что ещё секунда, и ему пригодится бита с заднего сидения. — Тебе повезло, что ты долбоёбка, а не долбоёб.       Арсений уселся обратно, включив излюбленную Cardi B – Wap, а движение постепенно ускорялось. Он был нервным водителем, таким, каких не любят на дороге. Не уступал, подрезал, не благодарил когда пускали в ряд, вжимал клаксон если кто-то задерживался на светофоре дольше секунды и, по старой привычке, материл медленных пешеходов.       Подъехав к заведению, где делали отличный кофе, Попов припарковался на два места и, улыбнувшись уровню собственной вредности сегодня, гордо направился в любимое место.       Войдя внутрь, и оповестив о своём присутствии музыкой ветра, парень приспустил очки ниже, растянув губы в широкой улыбке. Девушка, что стояла к нему спиной обернулась, замерла на пару секунд, громко сглотнула ком в горле, и кивнула.       — Здравствуйте, Арсений. Рада снова видеть вас.       — Даже не сомневаюсь. Напомни своё имя? — он подошёл ближе, облокотившись на стойку.       — Оксана. — она нахмурилась и, не выдержав цепкого, изучающего взгляда, опустила голову. — Вы каждый раз спрашиваете…       — Ой, и правда. — хохотнул Арс, — Что ж, если однажды мне станет интересно, я запомню. Мне как обычно. Будет горячий — заставлю переделать. — он очаровательно улыбнулся разглядывая красную от злости бариста.       — Я постараюсь. — сухо ответила Оксана, и принялась делать привычный кофе для ненавистного клиента.       В кармане завибрировал телефон и, увидев незнакомый номер, Попов усмехнулся, приняв вызов.       — Слушаю вас! — проговорил бодрым голосом.       — Доброе утро! Вас беспокоит представитель мобильной связи РТЧ. Удобно говорить?       — Коне-е-ечно! — Арсений подмигнул девушке, самодовольно хмыкнув.       — Отлично. У нас для вас выгодное предложение. Предлагаем вам новую акцию, места ограничены. У нас сейчас действует новый тариф: пятьсот минут бесплатных звонков, триста смс, бесплатные мессенджеры и пятнадцать гигабайт интернета. Первые два месяца бесплатно! Вас заинтересовало предложение?       — Заинтересовало. А можно уточнить? Сколько я могу звонить?       — Пятьсот бесплатных звонков на другие операторы. Очень выгодно!       — Действительно, очень. А что насчёт смс? Я часто пишу своей больной бабуле, у неё аллергия на кабачки, и ей необходима моя поддержка, понимаете?       — Эм… Понимаю, конечно. Триста смс вам будет доступно.       — А подскажите ещё, пожалуйста! Приложения, чтобы переписываться, платные? Я познакомился с одной девушкой, её зовут Оксана. Она любит пообщаться в сети, ну там, нюдсы всякие присылать. Я буду получать их бесплатно? — Арсений поджал губы, стараясь не смеяться с девушки, что вытаращилась на него, покраснев гуще прежнего.       — Можете. Это бесплатно.       — А интернет? Я иногда смотрю порно. У меня есть пару кинков, хотите расскажу? Или нет… Я стесняюсь очень. Ну да ладно… Если я захочу включить жёсткий БДСМ, мне придётся платить?       — Нет…       — По-моему, вы говорили, что эта акция бесплатная?       — Нет-нет, вы не так поняли. Она будет бесплатной два месяца с момента подключения.       — А-а-а… Я думал, что три. Тогда нет, не надо. — Арсений сбросил вызов, победно улыбаясь. — Вот видите, Марина? Вам ещё крупно повезло.       — Я Оксана. — девушка поставила перед ним стакан с кофе, и набрала на терминале сумму, придвинув ближе.       — Мне плевать. — Попов приложил карту и, рассчитавшись, сделал первый глоток, поморщившись.       — Не то? — она побледнела, испугавшись, что придётся провести с ним ещё несколько минут.       — Ну конечно. Как всегда отвратительно. Ты пережарила зёрна.       — Я жарила их в начале недели... Никто не жаловался. Переделать?       — Мне некогда. Тебе сегодня везёт.       Арс окинул её презрительным взглядом, и вальяжно вышел из заведения, прикидывая, кем она назовёт его сегодня. Подходя к машине, он был уверен, что сейчас девушка звонит своей сменщице, рассказывая, что снова припёрся этот ненормальный, и успел за пару минут вынести мозг не только ей, но и парню из колл-центра.       Сев в авто, он посмотрел на часы и сдвинул брови, став чуть серьёзнее. Ему не нравилось опаздывать, даже если за это не влетит, а потому, отпив из стакана, и улыбнувшись потрясающе сваренному кофе, выехал с парковки.       Спустя полчаса, Арсений остановился у большого расписного здания и, заехав за ворота, вылез из салона, прихватив с собой пакет, взятый из дома. Пока он шёл до громоздких дверей, успел быстро выкурить сигарету и, уже у самого порога, выкинул бычок в ближайший мусорный контейнер, потянув за железную ручку.       Прошмыгнув мимо коллег, мужчина пробрался к раздевалке и, наскоро напялив рабочую одежду, придирчиво осмотрел себя в зеркале. Надев солнцезащитные очки, Попов недолго покрасовался, и хихикнув с того, как забавно это смотрится, сменил их на обычные, для зрения.       Он тихо прикрыл за собой дверь и, настроившись на рабочий лад, сделал непроницаемое лицо, высоко задрав подбородок. Из-за угла навстречу вышла девушка и, увидев предмет обожания, засветилась от счастья. Ей удалось взять себя в руки и лишь сдержанно улыбнуться, а поравнявшись с ним, приветственно кивнуть.       — Доброе утро, пастор!       — Доброе утро. — Арсений почтенно поклонился, поправив белую колоратку.

***

      — Молодой человек, а подскажите пожалуйста, у вас говядина какого откорма? Травяного или зернового? — девушка хлопала большими ресницами, похожими на гусениц, и деловито листала меню.       — Э-э-э… К сожалению, не могу вас сориентировать. Извините.       — Вы не знаете меню? — она удивлённо уставилась на него, вытянув губы уточкой.       — Я могу уточнить у повара, если это имеет значение. — парень закатил глаза, пока девушка снова опустила глаза на список блюд.       — Уточните, раз не соизволили выучить.       — Одну минуту.       Антон быстрым шагом направился на кухню, и влетев на всех парах, сжал кулаки, несколько раз злобно тряхнув ими в воздухе.       — Серёг! Пиздец. — Шастун махнул рукой повару, но остался не услышанным. Подбежав ближе, он дёрнул его за рукав, смотря щенячьими глазами. — Горох, блять! Выручай срочно. Там какая-то пизда припёрлась, мозги мне ест уже двадцать минут.       — Чё тебе надо, палка? — он отряхнул руки от муки, добродушно улыбнувшись.       — У нас говядина какого откорма? Травяного? Зернового?       — А я ебу? — Сергей округлил глаза, и повернулся к шашлычнику, что поодаль возился с мясом. — Михалыч?       — Оу? — громко отозвался мужчина лет шестидесяти, небрежно поправив очки.       — Говяжку чем кормили? Зерно или трава?       — А мне почëм знать? Чё было, тем и кормили. А кто спрашивает?       — Никто не спрашивает. — повар повернулся к Антону и скривился, одёрнув фартук вниз. — Иди скажи ей, что травяного. Хуй она разбирается. Вообще плевать, чё хочешь, то и говори.       — Это на твоей совести. — Антон буквально вылетел в зал, и подбежав к девушке, широко улыбнулся.       — Ну как? Что сказал шеф?       — Шеф утверждает, что откорм травяной.       — Хм… Нет. Зерновой лучше. У него мясо сочнее. Тогда рыбу. Лосось, пожалуйста, на гриле. Пока всё.       — Гарнир?       — Вы меня не слышите? Я сказала — это всё.       — Спасибо за заказ. Приятного отдыха.       Антон ненавидел свою работу, но любил коллектив и адекватное руководство, что иногда даже выписывало премии за хорошие отзывы клиентов. В своё время он не получил образование, на котором так настаивала мама, и успешно был отчислен уже со второго курса колледжа. Ему нравилась его холостяцкая жизнь, нравилось приходить домой тогда, когда считал нужным, нравилось разводить бардак, есть вредную еду, и приводить в квартиру того, кого хотелось видеть. Таким образом, у него практически поселился друг детства, который запросто оставался на ночёвки, жил по несколько дней, пользовался благами цивилизации и бесконечно засорял раковину на кухне. Вот и в этот вечер, Антон ответил в смс, что так уж и быть, ждёт его после смены, но с условием, что вход без пива категорически воспрещён.       Смена закончилась без происшествий, дотошная мадам оставила хорошие чаевые, а Шастун даже передумал называть её матерными прилагательными. Быстро переодевшись, он выскочил из ресторана и, подкурив тонкую сигарету, ускорил шаг, опасаясь опоздать на последний автобус. Вечер был промозглый, ветер пробирал до костей, и мечтая скорее оказаться дома, он встал поодаль остановки, у дороги высматривая свой «семьдесят седьмой».       Почувствовав, как кто-то дёрнул его за рукав, Антон обернулся и, опустив взгляд вниз, увидел маленького роста девушку, что приветливо улыбалась, протягивая флаер.       — Здравствуйте. Замёрзли?       — Э-э… Есть немного. — он взял листок из рук и быстро пробежался взглядом по тексту. Закатив глаза, мужчина устало уставился на девушку, готовый любезно послать её в любую секунду. — Ну вы серьёзно?       — Иногда Господь даёт нам испытания. Они не всегда тяжёлые и порой, складываются из мелочей. Возможно, холод — ваша карма. Это значит, что Эвр подаёт вам знак. Приходите на проповедь. Просто послушать. — она улыбалась, искренне верила в то, что говорила, и от этого становилось жутко.       — Однажды, выражаясь вашим же языком, эту секту тоже настигнет карма. Фанатики. — Шастун порвал флаер и, подойдя к мусорному контейнеру, демонстративно выбросил его.       — Вы вольны в своих мыслях. — девушка слегка поклонилась и, уже через мгновение, отвлеклась на проходящую мимо женщину.       — Долбоёбы.       Автобус притормозил и, распахнув двери, пустил одинокого пассажира, который нацепив наушники, незамедлительно прошёл в хвост потрёпанного временем транспорта. Переключив на фонк, он сделал музыку громче и, закрыв глаза, облокотился на сидение.

***

      Антон поковырялся ключами в замке, одной рукой придерживая пиццу, что была куплена в любимом кафе у дома и, судя по тому, сколько пришлось совершить оборотов, понял, что друг уже находится в квартире. Однажды он решил сделать второй ключ, и сейчас ему пришла в голову мысль, что если так продолжится дальше, то вполне справедливо брать с него квартплату за проживание.       Прикрыв за собой дверь, Шастун аккуратно разулся, и прислушался к тихому бормотанию, что доносилось из комнаты. Нахмурившись, он подошёл ближе и, наклонив голову, напряг слух. В следующее мгновение, парень резко вошёл и, опершись о косяк, недовольно сложил на груди руки.       — Макар, блять… Только не говори мне, что ты молишься!       — Кто? Я? Нет! — светловолосый бородатый мужчина быстро поднялся с колен и, облокотившись на подоконник, затравленно посмотрел. — Ты как инквизиция, только наоборот! Так нельзя. Это, вообще-то, мой выбор.       — Хуйня твой выбор. Пошли на кухню, я пиццу принёс. — Антон вышел в коридор и, пройдя половину, остановился, задумчиво поведя бровью, — А ты пиво купил? — крикнул он строгим голосом.       — Конечно!       — А вера не запрещает тебе бухать? — ухмыльнулся Шастун, прислушиваясь к усталому вздоху.       — Проповедники не запрещали. Я не шибко интересовался, но… Чуть-чуть то можно, Антох. Я же не упиваюсь до беспамятства.       Спустя полчаса, парни сидели на кухне и, стукнувшись бутылками, сделали первые глотки, синхронно простонав от удовольствия.       — Так ты чё, думаешь уходить с работы? — Макар откусил кусок пиццы, растянув красивую гирлянду из сыра и, подобрав его языком, внимательно посмотрел на друга. — Ты вообще нигде не задерживаешься. Максимум полгода, и то, только потому, что на шиномонтажке ты мимо кассы левачил.       — С них не убудет, а мне надо было как-то жить. Ты осуждать припёрся?       — Нет же. Я бы никогда.       — Пока работаю, а там видно будет, не знаю.       — Тебе надо себя найти. — словив удивлённый взгляд, мужчина уверенно закивал, отпивая из горла. — Да-да. Ты маешься, не зная где пригодиться. А я тебе говорю, что надо сначала в себе разобраться, чтобы мозги на место встали. Идём завтра со мной?       — Куда? — Антон отложил свой кусок и, отставив в сторону пиво, сложил руки на столе, понимая, к чему тот ведёт.       — В церковь.       Воцарилась тишина. Шастун смотрел ему в глаза, пытаясь понять, в какой момент упустил из виду, что близкий друг успел стать религиозным фанатиком. Макар делал вид, что с головой полный порядок, а он сам, не видит в этом проблемы. Для обоих эта тема была острой, с учётом того, что они были по разную сторону баррикад. Илья не выдержал первым и, тяжело выдохнув, начал разговор.       — Ты просто не понимаешь, вот и всё.       — Нет, это ты не понимаешь. — Антон откровенно злился, выискивая подходящие слова. — Это фанатики, Макар. Они вербуют в свою секту людей, тащат из них деньги, а после, выбрасывают на улицу как отработанный материал. Вот и вся их вера. Да, я не понимаю. Конечно не понимаю. Не понимаю, как ты, взрослый, умный мужик, повёлся на эту чушь.       — Я ещё раз убедился в том, что ты ничего о них не знаешь. Вот ты послушай! Дай мне рассказать? Чё ты сразу бодаешься?       — Ох, блять… Валяй, но только потому, что ты мой друг. Я обязан знать врага в лицо. Окей, я слушаю. — Шастун откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, сделал самое безразличное лицо на которое только был способен.       — Короче. Это сармайская церковь имени Гараева.       — Объясняй, Макар. — он цокнул, по обыкновению закатив глаза.       — А… Ты настолько… — Илья запнулся, понимая, что говорить придётся много, но ради дела, он представлял себя мессией, что спасёт своего чуть менее просвещённого друга. — Ну смотри, Сармайство — религия… Ну, одно из направлений. Я отношу себя к ним, а значит, я сармаец.       — Макар. Я про «имени Гараева». Я не настолько тупой, не надо объяснять мне, какие существуют религии.       — О… Это чудесный человек. Я много о нём слышал, но никогда не видел. — глаза Ильи заблестели нездоровым азартом, а губы расползлись в блаженной улыбке. — Он мессия! Господь наш — Эвр, пришёл к нему, когда тот был ещё ребёнком, благословил и рассказал о вере. Перед уходом Бог сказал, что ему нужно многому учиться, много предстоит узнать, и теперь, у него есть цель — стать пророком и донести до людей истину такой, какой её видит он. Ему предначертана судьба самим Господом, представляешь?       — Да. — сухо ответил Антон, ни разу не изменившись в лице. — Невероятно.       — Ты сухарь, Шаст. Он действительно пророк. — Макар надулся, расстраиваясь, что друг не оценил историю.       — Я так полагаю, что доказательств у твоего мессии нет?       — Он исцеляет. Нас знакомили с людьми, которых мессия исцелил. Они обычные люди, понимаешь? Молодые, старые, женщины, мужчины… Но Айдар лечит только тех, кто углублён в веру, иначе Господь не сможет помочь. Нужно верить искренне, а то не получится.       — И ты хочешь познакомить меня с этим чуваком, я правильно понял? — Шастун усмехнулся, но встретившись взглядом с серьёзным Ильёй, вытянул губы вперёд, скрывая улыбку.       — Нет же, Тох. Ты думаешь, с ним можно просто так поболтать? Это святой. Нет, не познакомлю. У Айдара есть люди, которых он лично благословил, и позволил проповедовать слово Божье. И они не ведут себя как фанатики. Разговаривают как обычные люди, могут пошутить, и вообще, их называют спикерами. Но с ними надо очень осторожно, проповедники могут засомневаться в твоей вере и прогнать. Их справедливо боятся.       — Блять… — выдохнул Антон, нервно взъерошив волосы. — Ты извини меня, правда, но я действительно считаю, что тебе промыли мозги. Ну какой мессия? Какие проповедники? Ты никогда таким не был. Да что, блять, с тобой происходит?       — Антон. Если ты продолжишь говорить со мной так, будто я сумасшедший, то мне лучше уйти. — Макар злился. Об этом свидетельствовали красное лицо и плотно сдвинутые брови. Его хватило на пару минут тишины для того, чтобы подняться со стула и, спешно выйдя в коридор, крикнуть на кухню: — Проповедь начинается в десять утра. Место ты знаешь. Сам решай.       — Уходишь? — Шастун опёрся плечом о стену входной двери, наблюдая за тем, как неловко Илья обувает кроссовки, — Бросаешь друга только потому, что он не соответствует твоим ожиданиям? А как же терпимость? Что об этом говорит твоя вера? — Антон был в бешенстве, но опыт работы с людьми научил держать себя в руках, а потому, со стороны он выглядел абсолютно спокойным. — Неужто твои спикеры не поделились знаниями?       — Продолжай плеваться ядом. — фыркнул Макар и, накинув куртку, громко хлопнул дверью.       Антон перевёл взгляд на вешалку и, увидев на ней вторые ключи, ошарашено покачал головой, поражаясь тому, как из простого мужика, любящего по вечерам выпить пива, он превратился в идиота с жижой вместо мозгов. Вернувшись на кухню, парень залпом допил свою бутылку и, покурив в открытое окно, благополучно сел играть в приставку до глубокой ночи, отвлекаясь от назойливых мыслей.

***

      У него выходной, спать можно сколько угодно, но будильник звонит в восемь. Шастун никуда не собирается, но решает встать пораньше. Он не задаёт себе вопрос «зачем», потому что знает, что ответ ему не понравится. Поднявшись с постели, мужчина ставит чайник, долго стоит перед ним, наблюдая как тот закипает. Не отходит. Иногда оборачивается на часы, слишком громко отсчитывающие время, и старается ни о чём не думать. Антон наливает себе чай, бросает в него огромный шматок лимона, две ложки сахара и, безалаберно размешав расплёскивая на стол, выпивает залпом. На автомате идёт в ванную комнату, механическими движениями чистит зубы, опускает «шторку» телефона, смотрит на время и возвращается к процедурам. Он умывается, используя пенку, что притащил Макар, аргументируя это тем, что от мыла у него чешется борода. У Шастуна ничего не чешется, но Илье он сказал то же самое, когда тот застал его, аккуратно распределяющим средство по лицу. Ему нравится, что кожа становится мягче, а после, не стягивается в узел, высушивая всё что можно и нельзя.       Антон жарит яичницу, делает бутерброды с колбасой, снова смотрит на время, нервничает, отстукивает пальцами по столу и жуёт быстрее обычного.       Антон идёт курить на балкон, чиркает зажигалкой, затягивается, выдыхает, ещё затягивается, опять выдыхает, снова затягивается и… Тушит сигарету.       Антон смотрит на время, что издевательски показывает 9:05, громко матерится, наспех одевается, хватает очки, первую попавшуюся кепку, обувается, снимает с вешалки две пары ключей, и выходит за порог.       Антон любит своего друга, и даже если завтра тот решит уехать медитировать в горы, то он непременно ринется его спасать. Сейчас ему нужна помощь, пусть даже Макар ещё об этом не знает.       — Ну что ж, будем знакомиться, твари. — уверенно проговорил Антон вслух, и очаровательно улыбнулся незнакомому ребёнку, что оказался с ним в лифте. Малыш вжался в стену, промолчал, и опустил голову вниз. — Не на того нарвались. Да, малой?       — Да, дяденька.       — Ну вот и всё. — Шастун кивнул, убедив себя в правильности действий и, попрощавшись с дитём, которого успешно напугал, выбежал из подъезда, рискуя снова опоздать.

***