Эвр

Ложь – как вид искусства.

***

      В тот вечер они ещё долго не смогут уснуть.       Антон будет раз в пятнадцать минут бегать к окну курить, много думать, и погружаться в дебри самобичевания. Будет делать поспешные выводы, сразу же ругать себя за это, и в очередной раз оправдывать Арсения ради того, чтобы не признаваться в горькой правде отражению в зеркале.       Арсений же, устроит на работе демарш, требуя выходной день вне графика с пометкой – «сдохну от усталости вам назло!», а победив руководство, поедет в ближайший магазин, купит привычный коньяк и, открыв алкогольного ровесника, сделает первый глоток ещё в лифте.       Кто-то пытается грузить свой мозг, выстраивать теории, рассуждать о будущем, а кто-то предпочитает привычно ненавидеть себя, запивая это чувство сорокоградусным ощущением теплоты.       Только после ночной терапии оба уснут. Один – от отсутствия сна больше суток, а второй – от «вертолётов», что на его взгляд, прилетели его спасать.

***

      Антон проснулся разбитым. Отвратительное чувство, схожее с гриппозным, с силой ударило по голове, едва он поднял её с подушки. Переживания лишь усилились, а уровень ответственности буквально сводил с ума.       С трудом поднявшись с постели, Шастун неспешно идёт в душ. Медленно чистит зубы, еле шевеля рукой, и почти не отрывается от отражения в зеркале, безразлично смотря себе в глаза. Решив, что с этим покончено, он брезгливо выплёвывает остатки пасты на стекло, аккурат напротив собственного лица.       — Я ненавижу тебя за этот выбор. — с отвращением цедит сквозь зубы Антон, и слабо улыбнувшись, шёпотом добавляет, — Ты должен был бороться со злом, придурок… Этот сукин сын готов был лгать тебе в лицо. Подумав лишь сраную минуту, он отказался от тебя взамен на имя. А ты? — решив, что истерический выпад был вполне себе хорош, мужчина схватил первую попавшуюся тряпку, и принялся убирать его последствия со стекла. — В кино вам такое не покажут… Там бы я это стекло ещё и разбил…       Ещё долгое время Шастун бубнит, на собственные ошибки закатывает глаза, и снова рассуждает… Прокручивает в голове одно и то же, с разным уровнем согласия.       Время летит со скоростью сапсана, а нервозность заставляет вновь и вновь делать хаотичные движения, не оставляя надежды на скорую стабильность.       Садясь пить разбавленный кофе, Антон понимает что именно не даёт ему расслабиться, с тем учётом, что пока он не получил компромат на руки – всё должно быть относительно тихо. Шастун начинает осознавать, что всё, что его волнует сейчас – безопасность Арсения и… Неуверенность в честности диспетчера. Разумеется, он проверит отправленные ею документы тысячу раз на предмет вины Попова, но есть огромный риск, что в них будет что-то, в чём он полный профан, и в конечном итоге, это может обернуться против спикера.       Было откровенно страшно. Хотелось уберечь.       Антон ненавидит своё нынешнее положение по необычайно простой причине: он не понимает, кого именно пытается защитить, а ещё хуже – от чего. Слишком мало вводных для таких рискованных действий, и слишком много ответственности, чтобы отпустить колючие вожжи.       Он не выдерживает, жмёт на блок экрана, и открывает панель набора смс. Долго думает, прежде чем написать, а после неудачных попыток собрать в кучу пару простых предложений, вновь возвращается к главной заставке. Некоторое время набирается смелости, чтобы зайти в телефонную книгу, и больше не думая, ткнуть на кнопку вызова абонента.       Чем дольше длились гудки, тем ярче чувствовалось волнение, а мозг экстренно выдумывал самые страшные события, которые могли произойти. Впервые ему показалось, что он солидарен с жуткими фантазиями мамы, когда взять от неё трубку кажется чем-то необязательным.       — Алло? — голос был сонным, а приятная хрипотца говорила о том, что всё более-менее неплохо. — Привет…       — Привет. — волнение словно растворилось, стоило ему лишь услышать это умиротворённое приветствие, — Разбудил? — улыбка сама растянулась, отправляя на взлёт очередной рейс бабочек в животе.       — Буди почаще… — игриво произнёс Арсений, чтобы следом испуганно округлить глаза, соображая, что незаметно для себя перешёл на флирт. — Ну… Я имел в виду…       — Ну-у-у… — внезапно возмутился Шастун, мелодично рассмеявшись. — Не порть момент!       — Ни в коем случае. Даже и в мыслях не было. — спикер улыбался, и это слышалось несмотря на имитацию серьёзности.       — Ты знаешь, мы вчера некрасиво расстались, и… — пытаясь подобрать слова, Антон нервно сунул в рот сигарету, и тут же чиркнул зажигалкой. — Возможно, нам есть о чём поговорить.       — Я всё сказал. Мне нечего добавить. На борту крыса. — он ответил бегло, резко, и справедливо казалось, что это была заранее продуманная заготовка.       — Хорошо. — но накануне Шастун был слишком трезв, чтобы сейчас так просто сдаться. — В таком случае, ничто не мешает мне признаться, что я тупо соскучился.       — Вот как… — тихо ответил Арс, на деле растекаясь лужей в постели. — И что же ты предлагаешь?       — Возможно… — глубоко затянувшись, Антон надолго задержал дым в лёгких, чтобы на резком выдохе произнести то, на что бы он раньше не решился. — Я бы хотел нагло напроситься к тебе в гости. Ты у меня был, а ответного приглашения так и не последовало. В общем, я решил не стеснять себя прелюдиями.       — В гости. — настороженно повторил Попов, непривыкший к чужим людям в своей квартире. За многие годы у него дома были Сергей, и лишь изредка Айдар. Даже родителей он не удостоил приглашением, и тогда что уже говорить о случайных охотниках на его свободу, — Может быть встретимся на нейтральной территории? Хочешь, я приглашу тебя в любимое заведение? — у Арсения его не было, но сейчас он готов был выдумать всё что угодно, лишь бы уберечь своё жильё от незримой угрозы.       — Не угадал. — парень определённо не собирался сдаваться, и в планах было продавить эту идею до конца.       — Ты можешь не заморачиваться, на самом деле. Хочешь, я сам приеду? Чё тебе кататься на автобусах, да? Мне на машине быстрее. — зажмурившись, Арс скрестил пальцы, затаив дыхание.       — О, я очень люблю автобусы. Очень. Даже если когда-нибудь я заработаю на личное авто, то предпочту ему свой «семьдесят седьмой». — секунда, три, пять, десять. Антон слушал победную тишину и понимал, что это нокаут.       — Я скину адрес по смс. — на выдохе произнёс Попов, устало закатывая глаза.       — Собираюсь.       — Что? Нет! — испуганно воскликнул Арсений, резко садясь в кровати. — Не так скоро, Антон. Мне надо… Э-э-э… Я хочу съездить по делам. Давай договоримся о времени?       — Можно. На вечер? — Шастун победно закинул ноги на стол и, сложив их крестом, выдохнул дым в потолок.       — Часов в восемь. — он пытался выгадать время так, чтобы было достаточно поздно для объективной причины отправить его домой, сославшись на ранний подъём с утра. — Устроит?       — Конечно.       — Тогда жду адрес?       — Да.

***

      Арсений сбрасывает вызов и дрожащими руками набирает смс, раскрывая своё местоположение. Это злит, пугает, но словно теперь у него нет выбора. Спикер ощущает слишком большую власть в руках Антона, но понимает ли тот насколько она огромна – неизвестно. Для Попова это и есть маленький островок надежды, где он всё ещё хозяин своей жизни, вопреки утверждениям Гараева.       Обведя придирчивым взглядом комнату, он болезненно скривился, предвкушая объём предстоящей уборки. Арсений перебирает в голове все приличные заведения, чтобы заказать что-то съестное, а после, надолго зависает в неестественной позе, соображая в какой момент в список автоматически включился пункт о тщательном принятии душа.       Отогнав пугающую идею, он быстро берёт себя в руки, и нехотя тащится в ванную комнату, намереваясь перевоплотиться в привычный образ пастора.       Попов в сотый раз зажмуривается, а потом резко открывает глаза, цепляясь за каждую вещь в своей квартире. Всё, что делает его похожим на обычного человека – придётся убрать. Бутылки, пепельница, разбросанная одежда, и даже пару интимных игрушек, что хранились в прикроватном шкафчике – пришлось переложить в отдалённый ящик, до которого даже случайно добраться будет чем-то невозможным.       Время летит чрезвычайно быстро, тревожность окутывает всё больше, а Арсений звонит в ресторан, заказать пару классических «Цезарей», столько же сочных стейков, немного овощей, и недолго думая, выбирает клюквенный морс, отказываясь от похода в магазин за алкоголем. Еда прибудет к восьми, на часах почти семь, а значит самое время рывком открыть створки гардеробной для получасового выбора одежды.       Он бесится от мыслей, что это выглядит как подготовка к свиданию, но по-другому, к собственному сожалению, уже не может. Антон стал слишком важной частью в его жизни. В жизни, которую тот может как спасти, так и разрушить. И как ни странно, ему не хочется бороться со своими чувствами.       — Какая проститутка в меня вселялась, когда я это покупал? — Арсений брезгливо отбросил полупрозрачную шёлковую рубашку, и отметив несвойственный его выбору розовый цвет, удивлённо вскинул брови. — Кошмар какой…       На секунду остановившись, он думает, что согласиться пригласить Антона было не самой плохой идеей. Это отвлекало от пугающих мыслей, заставляло вновь почувствовать себя красивым у зеркала, а приятное предвкушение вечера наталкивало на пикантные фантазии, вынуждая подвисать с глупой мечтательной улыбкой. Он слишком сильно соскучился по этим ощущениям, чтобы вот так просто ими пренебрегать.       — Надо одеться так, чтобы он не думал, что я готовился. — гордо подняв подбородок, Арсений поджал губы. — А я и не готовлюсь. Это так… Чтобы просто прилично выглядеть.       Недолго думая, он останавливает свой выбор на белой футболке с графическим рисунком заката, и подбирает к ней такие же белые, а-ля домашние, махровые штаны.       Помня о том, что Антон не должен догадаться о подготовке, выбор ему кажется вполне себе подходящим. Выглядит уютно, не улично, ровно так, как и предполагалось для отвода глаз. Арсений воображает, что если бы и существовала парадно-домашняя одежда, то это определённо была бы именно она. Решив, что белые носки будут перебором, он приходит к выводу, что синий – отличная идея, и удовлетворённо заканчивая на этом этапе, последним штрихом поправляет недавно сделанную укладку.       Бегло посмотрев на время, мужчина делает натужный вдох, и такой же тяжёлый выдох, отпечатывая в памяти без двадцати восемь. Мысленно успевает поругать себя за столь позднее приглашение, по итогам которого ему самому приходится ждать.       На звонок домофона Арсений реагирует сжатыми кулаками и мурашками, что табуном бегут по всему телу. Пару мгновений он стоит в ступоре, слушая настойчивую мелодию, а придя в себя, в два прыжка оказывается у порога, снимая трубку.       — Да?       — Доставка.       — Боже… — облегчённо выдохнув, Попов усмехнулся. — Это всего лишь вы.       — Не заказывали? Я квартирой ошибся?       — А, нет. Нет. Заказывал. — несколько раз нажав на кнопку, он впустил парня, и повесив трубку назад, прижался лбом к холодной стене, не глядя щёлкая барашком входной двери. — Ты будто Саптийскую королеву ждёшь, ей-богу.       Через пару минут раздался стук, и поджидающий у входа Арсений, в ту же секунду встретил курьера с непривычным для себя настроением.       — Добрый вечер! — он широко улыбнулся, ожидая пока тот расчехлит свой огромный чемодан за спиной.       — Здрасьте. Два цезаря, два стейка, брокколи, компот. Да?       — Морс. — он учтиво кивнул, с удивлением отметив, что небольшая ошибка не увенчалась привычной реакцией в виде ядовитого плевка в адрес доставщика. — Я не заказывал компот, но если положили его, то окей.       — А, это я тупанул. — громогласно хохотнул курьер, протягивая белый пакет с эмблемой ресторана. — Морс там, да. Я чёт попутал.       — Благодарю. — и тем не менее, ему уже не хотелось продолжать диалог.       — Приятного аппетита и хорошего вечера!       — Да, и вам хорошо провести вечер. — Арсения хватило ровно на минуту, прежде чем он сунул парню небольшую купюру на «чай» и захлопнул дверь, не имея ни малейшего желания контактировать с чужим человеком.       Не успев сделать и шага к кухне, он снова вздрогнул от ритмичных стуков в дверь. Плотно сжав зубы, Попов отставил пакет на комод, и приготовившись откусить курьеру лицо, резко распахнул дверь.       — Дин-дон. — Шастун счастливо тряхнул пакетом в воздухе, звякнув его содержимым. — Чё с моськой?       — Я… — откровенно опешив, спикер стоял почти не шевелясь, продолжая крепко сжимать ручку. — Не ожидал просто…       — То есть? — чуть нахмурившись, он опустил руку. — Мне уйти?       — Нет! — неконтролируемо Арсений почти сорвался на крик, тут же отпрянув назад на несколько шагов, — Ждал. Там просто ситуация. Курьер. — замолчав на какое-то время, Попов тряхнул головой, и наконец собравшись, сделал пригласительный жест. — Неважно. Проходи, пожалуйста. Я действительно тебя ждал. Не обращай внимания, я редко принимаю гостей.       — Я купил тортик. — перешагнув порог, Антон чуть приоткрыл рот не сдержав восхищённое «вау». — У тебя очень красиво.       — И не только тортик. — забирая у него пакет, Арс сцепил с комода принесённый курьером ужин, и не дожидаясь Шастуна, отправился на кухню. — Разувайся, проходи ко мне. Если хочешь, можешь осмотреться, я не против.       Не глядя скинув кроссовки, Антон сразу же отметил дороговизну мебели, тёплый пол, резные потолки с фигурными вырезами, и тонкий запах дерева, который искусно дополнял богатый интерьер. Поняв, что это только коридор, и скорее всего дальше – больше, ему вдруг стало неловко за ту квартиру, в которую он приглашал спикера недавно. Если рассмотреть ситуацию с другой стороны, и подумать на чьи деньги она обставлена – становится чуточку проще, но в голове уже появилось стойкое – «я его не потяну». Эти мысли удивляли своим напором, учитывая, что никто из них не знает, как сложится дальше, да и Арсений точно не из тех, кого надо, так называемо, тянуть. Тем не менее, сейчас Антон понимал, что уже не сможет отделаться от этих размышлений.       Попутно заглянув в гостиную, он решил не задерживаться, и демонстрируя приличие, отправился вслед за спикером.       Кухня также не отличилась скромностью, и помимо брендовой техники, в центре красовался шикарный стол, выполненный в стиле «Модерн», основание которого закручивалось в элегантную деревянную спираль, завершая эту красоту плотным кристальным стеклом. Не обратить внимания на этого короля кухни было почти невозможно.       Задрав голову к высоким потолкам, Антон заприметил громоздкую люстру, украшенную стержнями из прозрачного акрила, и сообразив, что молча пялиться уже невежливо, наконец перевёл взгляд на хозяина квартиры.       — Очень стильно. — улыбнувшись, Шастун подошёл ближе, из-за спины высматривая чем тот занимается. — Помочь?       — Не нужно. Располагайся. Буквально пару минут, и считай, что я приглашаю тебя на ужин.       — Сам готовил? — шутливо произнёс Антон, выхватывая из курьерского пакета морс. — Я налью. Где стаканы?       — Я же сказал, что… — ему определённо была непривычна чья-либо возня на фоне, но как ни странно, раздражения это не вызывало. Скорее, это была слабая попытка отстоять свои права на кухонное главенство.       — Внизу? — не дожидаясь разрешения, он распахнул дверцы нижней части гарнитура, — Не вижу. Или наверху? — в этот раз попытка влезть не увенчалась успехом, и ему звонко шлёпнули ладонью по рукам. — Понял.       — Ну-ка, не лезь. — отодвинув мужчину в сторону, Арсений снял стаканы с держателя на верхней полке и, всучив ему в руки, бросил укоризненный, но беззлобный взгляд. — Ты сегодня гость, так? Вот и ограничься розливом, если это возможно.       — Как культурно ты сказал «отъебись». — с широченной улыбкой Шастун принял из рук стаканы, и подбросив в воздухе, ловко подхватил их под донья. — Ресторан.       — Да, я помню. Опыт. — отвернувшись, Попов вдруг подумал о том, что из-за нервов общается с гостем слишком холодно. Собравшись, и сделав серьёзную попытку расслабиться, он на пару секунд прикрыл глаза, задерживая воздух в лёгких. На едва заметном выдохе, парень умиротворённо медленно моргнул, и выкладывая стейки на тарелки, решил поддержать разговор, чтобы тот не чувствовал себя неловко. — Как добрался?       — Как обычно. Автобус. — он пожал плечами, разливая ярко-розовый напиток, — Увлекательных историй по пути было две: я ехал стоя тридцать минут, и… — принюхавшись к морсу, Антон одобрительно кивнул, и незаметно отхлебнув из горла, закрутил крышку, — И я умудрился подслушать разговор двух дошколят о том, что им надоела эта бренная жизнь, и вообще, когда они вырастут – станут боксёрами, чтобы законно бить людей. — задумавшись, он злободневно хихикнул, усаживаясь на стул. — На самом деле, звучит неплохо. Я в их возрасте был глупее, и хотел стать паркурщиком… Или рэпером там каким-нибудь.       — Отвратительно. — Арсений прыснул от смеха, представляя себе эту звезду пленительного жанра, и несколько замешкавшись, наконец поставил тарелки на стол, — Думаешь, могло бы получиться? — вернувшись к гарнитуру, он подхватил две порции переложенного салата и, попутно зацепив пару вилок, придирчиво осмотрел ужин, — Салфетки на столе. Соль, перец… — волнение скрывать было сложно, и читалось оно на раз-два. — Что ещё…       — Могло бы. — Антон с любопытством осмотрел штаны спикера, и поджал губы, скрывая улыбку. Было непривычно видеть его в домашней одежде.       — Что могло?       — Рэп.       — Ах, да… Да.       — Дай бокалы под вино. Я взял белое и красное. Не знаю, что ты любишь.       — Отличная идея. — на выдохе произнёс Арс, искренне считая, что это определённо лучшее лекарство от нервов. В один шаг преодолев расстояние до шкафчика, он выудил два широких бокала и, глухо стукнув ими о стол, с чистой совестью расположился напротив гостя. — Что у тебя?       — Белое полусухое и красное полусладкое. — выбирая вино в магазине, он планировал громко зачитать Арсу название, желая похвастаться дорогим выбором, но после оценки интерьера этой квартиры, стал надеяться, что тот вообще не заметит сколько это стоит. — Ничего особенного. Самое обычное. Но мне нравится…       — Я не силён в этом, на самом деле. Предпочитаю виски, но думаю у меня получится оценить. — Попов натянул вежливую улыбку, внутренне радуясь любому алкоголю способному отпустить его тревоги, — Еда остывает. — сорвавшись со стула, Арсений не глядя схватил штопор, зачем-то вручив его Антону.       — Да, я открою. — вкрутив железную спираль в деревянную пробку, и рывком вытащив её с глухим звуком, он продолжал безотрывно следить за хаотичными движениями спикера, который не зная куда деть руки, поправлял и без того ровно стоящие солонки.       — Мне немного.       — Как скажешь. — с лёгкой полуулыбкой Антон разлил красное, и придвинув его ближе к мужчине, внимательно посмотрел в глаза, — Давай выпьем за нашу первую беспричинную встречу? — аккуратно обхватив стеклянную ножку, он потянулся через стол, чувствуя, что внутренне всё ещё не смог отпустить ситуацию, лишая их беседу искренности.       — За встречу. — тихо проговорил Арсений, отчего-то смущённо отводя взгляд.       По кухне разнёсся звон бокалов, и постепенно, тривиальные разговоры становились живее, мелодичный смех заполнял квартиру, а ощущение домашней уютной атмосферы не покидало обоих. Еда казалась вкуснее, чем обычно, вино мягче, чем любое опробованное, и даже воздух был пропитан чем-то семейным, добрым и тёплым. Такое положение дел приводило Арсения в ужас, в котором он планировал утонуть с головой. Ещё никогда прежде ему не было так спокойно, пока мир вокруг беспощадно рушился.       — … А потом она решила, что человек, выглядящий как выпускник института, — Антон ладонями указал на себя, — … должен знать какого откорма мы купили мясо! О, я думал сойду с ума на этой работе. — засмеявшись в унисон с Арсением, он вдруг заметил, что пытается уловить каждую его эмоцию, стараясь максимально угодить в этот вечер.       — Поразительно, Антон… — подперев руками подбородок, Попов оценивающе посмотрел на гостя, укладывая рассказанное в голове. — Ты вообще не производишь впечатление официанта.       — Да, возможно. Потому я и уволился. — меняясь в настроении, мужчина поджал губы и, откупорив пробку, налил очередную порцию вина.       — Тебе нужна помощь? — ему было неловко об этом говорить, но и не предложить он не мог.       — Нет. Порядок. У меня есть накопления. — Шастун лгал, но принять финансовую помощь от человека в которого влюблён, по своим принципам не мог, — К тому же, в ближайшее время у меня намечается подработка, способная обеспечить меня на какое-то время. — он помнил о нюансах разговора с Катей, и держал в голове мысль, что его работа будет не бесплатной.       — Хорошо. Если вдруг что…       — Я понял. — Шастун оборвал на полуслове, желая поскорее закрыть тему денег.       — Так что, есть какие-нибудь новости? — доедая стейк, спикер всё же решил, как бы между делом, поинтересоваться. — Мне стоит переживать?       — Пока ничего неизвестно. — в один момент тёплая атмосфера улетучилась, возвращая обоих в реальность, и кажется, что изменился даже тон их беседы. — Если ты об этом.       — Просто любопытно, сколько мне осталось на свободе. — с демонстративным безразличием, Арсений отодвинул пустую тарелку, залпом допивая вино.       — Мне кажется, мы обо всём договорились. — Шастун погрузил вилку с мясом в рот и, с деланным непониманием, опустил локти на стол, возвращая всё своё внимание к проповеднику.       — Разве?       — А разве нет? Я бы не хотел портить вечер этими разговорами.       — Разговорами, что решают мою судьбу? — Попов тихо рассмеялся, потерев глаза. — Знаешь, Шаст… Так тебя называют вообще?       — Бывало. — довольно кивнул парень, изображая спокойствие.       — Так вот, Шаст… — прочищая горло громким кашлем, он многозначительно поджал губы, дескать – «я и не знаю, с чего начать», а затем, резким движением схватил бутылку, наливая в оба бокала, — Видишь ли, дело в том, что я чувствую себя на внештатной встрече с прокурором. — Арсений менял тон, говорил непривычным баритоном, и совершенно точно актёрничал, в попытке скрыть скручивающий от страха живот. — Ты тот, кто имеет информацию, способную упечь меня за решётку на дохуя лет, и при этом… — спикер снова истерично хохотнул, — Ты ведёшь себя достаточно дружелюбно для того, кого стоит опасаться, и к общему сожалению, Антон – я боюсь. Боюсь потому, что несмотря на твои обещания, ты продолжаешь держать меня на мушке. На моём лбу незримая красная точка, что в любой момент сменится на реальную пулю в башку, однако… Ты не торопишься посвящать меня в подробности. И после этого мы договорились, на твой взгляд? О, да ты долбанный Мориарти, Шастун, только мозгов меньше, и это не попытка задеть, нет. Опасность заключается в том, что тот, кто тебе об этом рассказал – в разы умнее, чем ты думаешь. И если вдруг могло показаться, что ты главный игрок, то это большая, идиотская ошибка. Ты – пешка, которой собьют ладью. Догадываешься кто второй? — выпалив на одном дыхании, Попов сделал три больших глотка, ожидая хоть какой-то реакции от мужчины.       — Ты сильно удивишься, но как раз-таки у меня всё стоит на своих полках. У меня ещё нет на руках той власти, о которой ты говоришь, но вот незадача… — Антон звонко хлопнул в ладони, по-детски надув губы. — Оказывается, для того чтобы заиметь адвоката дьявола, необходимо рассказать ему правду. Иными словами, Арс, я обещаю сделать всё, что в моих силах, но мне нужно понимать как на самом деле обстоят дела. Не хочешь в тюрьму – так помоги мне. Себе помоги. Сейчас уже не получится усидеть на двух стульях, придётся выбирать на чьей стороне враг.       — У меня есть виски, хочешь? — не слушая дальше, Попов соскочил со стула, отворяя нижние створки кухонного ящика. Зарывшись поглубже, он несколько долгих минут делает вид, что ищет стаканы, что используются почти ежедневно.       — Я редко пью крепкое… У меня есть ещё белое вино, и… — закатив глаза, Антон повернулся к хозяину квартиры вполоборота. — Арс, прекрати. Ни за что не поверю, что тот, чья квартира вылизана до блеска, не знает, где и что у него лежит. Вылезай оттуда.       — Я хочу виски. — строго прозвучало из ящика.       — У тебя проблемы. Я уже понял, что ты не умеешь вовремя тормозить. Арсений Сергеевич, вылезай, мать его, оттуда. — Шастун говорил спокойно, размеренно, но в действительности ему хотелось сорваться с места, и рывком вытащить его, хорошенько прикрикнув.       — О, да. У меня проблемы. Я на свидании с палачом. — глухо прозвучало из недр.       — Да твою ж… — поднявшись, Антон подошёл ближе и, чуть наклонившись, коснулся его спины, — Ну когда я дал понять, что меня стоит бояться? — устало проговорил парень, и аккуратно обхватив его руку, потянул назад. — Вылезай, Арсений. Ты выглядишь как ненормальный.       — Я ищу ёбаные стаканы… — договорив, Арсений всхлипнул.       — Блять! — Шастун подхватил его под рёбра, и одним рывком вытащил из ящика, на что тот отреагировал прижатой головой к чужой груди, скрыв слёзы, — Я не отпущу, пока не станет легче. — он говорил шёпотом, крепко сжимая спикера в объятиях.       — Я боюсь. — ожидаемо для себя Попов сдался, изо всех сил вжимаясь в ответ.       — Я – не равно опасность. — Антон мягко гладил его по волосам, успокаивающе целуя в макушку.       — Да почему ты думаешь, что она грозит только мне? — сорвавшись на хриплый крик, Арс оттолкнул мужчину, чувствуя, как от накатывающей истерики, затрясся подбородок. — Да от одного твоего присутствия здесь, нам могут свернуть бошки! Как же ты не понимаешь?       — Я не понимаю, потому что ты не хочешь рассказать правду. — перехватив руки Арсения, он в очередной раз заставил приблизиться. — Как насчёт безопасности обоих, м? Мне на тебя не плевать, поэтому я здесь. А что думаешь ты? Может резонно дать мне пару инструментов для самообороны?       — Что? — вытирая настырные слёзы, спикер продолжал непонимающе смотреть.       — Информация. Это моё оружие. — уверенно заявил тот, чуть опуская подбородок для демонстрации всей серьёзности.       — Долбоёб какой… Боже… — Попов звонко шлёпнул ладонью себе по лицу, осознавая, что на самом деле, вся ответственность за происходящее с самого начала лежит только лишь на нём, — Ты действительно не понимаешь? Твоё оружие – бумажки, а его – реальные люди, с не менее реальными стволами. — на какое-то время повисла безнадёжная тишина.       — Я не готов дать заднюю. Да и… Я не уверен, что у меня есть такая возможность. — откровение, способное показать искренность его намерений, кажется, могло бы подкупить кого угодно.       — О-о-о… — протянул Арсений так, как если бы согласился ввязаться в заведомо проигрышную авантюру, — Как же сильно я об этом пожалею. — грубо подхватив Антона под локоть, он уверенно потащил его в спальню, попутно делая глоток из чужого бокала.       — Что ты делаешь? — от неожиданности Шастун не успел определиться с тоном, и оттого вопрос прозвучал несколько испуганно.       — Планирую замочить тебя в собственной спальне. Уж очень ты мне надоел. — толкнув вперёд дверь, пастор буквально впихнул мужчину в проём и, незримо щёлкнув выключателем, осмотрел растерянного гостя с ног до головы.       — Разденься. — ему бы хотелось выразиться иначе, но невыразимо хотелось посмотреть на это обалдевшее выражение лица.       — Прости? — Антон забавно смутился, и всё, что сумел из себя выдавить – глупый смешок, на который спикер отреагировал абсолютным игнором.       — А что случилось? — возмутился Арс, облокотившись о косяк. — Мне казалось, у нас недоотношения. Вот, решил исправить. Или ты смелый только в коридорах зажимать?       — Мне казалось, что сейчас не до…       — Ой, да хватит. Шутки кончились. Раздевайся, говорю. Снимай худос, я тебе футболку дам, и… — он вновь кинул придирчивый взгляд на замершую фигуру, — И джинсы тоже. Я поищу им замену. — пока тот стоял в ступоре, Попов вытащил из большого комода простую белую футболку, и дополнил её цветастыми домашними штанами без карманов. Кинув вещи на кресло, он собирался выйти, но у самого порога обернулся, строго посмотрев исподлобья. — Браслеты, кольца, цепочки, часы, наушники, телефон – оставишь здесь же. Если хочешь поговорить, то ничего кроме одежды на тебе быть не должно. Ничего, на что можно записать наш разговор.       — Так вот почему… — на его лице расползлась преисполненная осознанием улыбка, и не теряя ни минуты, мужчина жестом прогнал Арсения, желая поскорее расставить все точки над «i».       Прикрыв за собой дверь, Арсений вернулся на кухню, сразу же потянувшись за злополучными стаканами, местоположение которых он мог найти закрытыми глазами. Сегодня алкоголь не был способом расслабиться, в этот вечер – это было скорее спасением, чем блажью. Откупорив один из любимых сортов виски, Попов тут же отпил немного с горла, прополоскав рот от той дряни, что приволок Антон. По долгу своей работы, спикер умел оценивать финансовое положение людей, и разумеется, про своего гостя всё понимал с самого начала. Он прекрасно отличал брендовый эксклюзив от масс-маркета, хорошо разбирался в ювелирных изделиях, и порой, не хуже оценщика в ломбарде, мог распознать их истинную ценность. Как ни странно, ему нравилась простота Шастуна. Казалось, что это делает его свободней как в действиях, так и в мыслях, и потому, дешёвое на его взгляд вино, пил с полным принятием ситуации.       Через какое-то время, на пороге кухни появился Антон, и оценив его внешний вид, Арсений несдержанно хохотнул.       — Очень непривычно, прости. — сдерживая улыбку, Попов поставил наполненные стаканы на стол, и вынув из пакета принесённый гостем торт, принялся неспешно его нарезать. — Ну чего молчишь? Заставил, да? Если хочешь, поругайся на меня.       — Я чувствую себя голым. — Шастун натянул футболку ниже, тут же складывая руки на груди.       — Ты же снимаешь свои цацки дома? Вот и чувствуй себя так, будто ты у себя. — разложив кусочки по тарелкам, и небрежно бросив пару десертных ложек, Арсений опустился на стул, — Прошу, присаживайся. — он намеренно оставил бутылку на другом столе, чтобы в случае чего, можно было куда-то сорваться и спрятать глаза. — Разговор будет долгим, я полагаю.       — Решил, что виски нам поможет? — Антон поднял стакан, с сомнением принюхавшись к крепкому напитку.       — Посмотрим. Быть может, это моя последняя бутылка, и после неё ты побежишь писать на меня очередную кляузу. — он понимающе улыбнулся, но не упустил шанс уколоть его за написанное заявление.       — Это реакция здорового человека на секту. — тот, в свою очередь, виноватым себя не чувствовал.       — Справедливо.       — Как я понял, менты вас не пугают? — Антон всё же отхлебнул немного, и удивившись отсутствию горечи, отставил стакан.       — Да. — Арс горделиво хмыкнул, делая большой глоток. — Качественно делают. Рад, что ты оценил. А менты нет, не пугают. Запугивать – скорее наша работа, нежели их.       — Было бы иначе – вы бы долго не проработали.       — Спрашивай, Антон… Зачем тянуть? — он нервничал, и казалось, что даже залпом выпитый литр самогона вряд ли ему поможет. — Давай уже покончим с этим. Задавай интересующие тебя вопросы по одному, а я… Постараюсь ответить честно. И прежде, я хочу, чтобы ты знал… Я делаю это только для того, чтобы ты понимал, куда ввязался. Ну и, разумеется, имел необходимую информацию на руках для собственной защиты.       — Хорошо. — тяжело вздохнув, Шастун внезапно столкнулся с мыслью, что не уверен в желании слышать правду, но дороги назад уже не было. — Вы действительно зарабатываете промыванием мозгов? Квартиры, имущество, драгоценности и прочее.       — Да. — ответ был коротким, и со стороны казалось, что Арсению это не кажется чем-то ужасным.       — Неужели и я мог оказаться на их месте? Макар? Кто угодно? Вы вообще не жалеете людей? А как же россказни о Тургеневских перепёлках? Всё ложь?       — Какой нахуй Тургенев, Антон? — Попов истерично рассмеялся, не ожидая, что бутылка понадобится так рано. Поднявшись с места, он схватил виски, и сжал его так сильно, что хрустнули пальцы.       — Сядь на место. — не оборачиваясь проговорил Шастун. — Ты не можешь бегать от меня вечно.       — Тургенев – это сказка для болванов. — с грохотом поставив бутылку, спикер внимательно посмотрел собеседнику в глаза, ища в них понимание. Он злился, сам не понимая, на кого больше, — Всё до смешного просто. Перепёлки – одни из самых тупых птиц в мире. Их можно словить, убить, общипать как куриц, и в конце концов, сожрать, Антон. Вот и вся сказка. Посетителей стали так называть местные псевдоприхожане, что работают на нас, а когда те случайно подслушали этот разговор, пришлось придумать красивую историю, где они не пушечное мясо, а жертвы собственных грехов, от которых их спасёт великий избранный. — Арсений выплёвывал эти слова сквозь зубы, ненавидя каждое произнесённое, — Они не знают ни единого процента от правды. А если бы и стали догадываться, то с удовольствием бы сожгли нас на костре во славу ёбаного Эвра. — чувствуя, как поток откровений, что удавалось хранить годами, рвётся наружу, он предпочёл отойти к окну, прихватив с собой стакан. Не глядя Антону в глаза, мужчина включил вытяжку над плитой и, выудив из пачки сигарету, трясущимися руками подкурил.       — Дай мне тоже. — Шастун протянул руку, понимая, что нет ни малейшего желания смотреть на спикера. Он знал, что не услышит ничего способного его оправдать, но в глубине души надеялся, что правда будет не такой жестокой.       — Держи. — Арсений принял ситуацию, и прекрасно осознавал, что речи о дальнейшем развитии отношений быть не может. Дождавшись, пока тот закурит, он неосознанно повторил за ним, затянувшись так же глубоко. — Стряхивай в пустой бокал. Я хочу постоять здесь.       — Открой окно. Вытяжка не поможет.       — Нет. — он испуганно вытаращился на парня, снова прильнув к сигарете, — Хочешь, чтобы кто-нибудь из соседей грел уши? Нет уж, подышим дымом. — Выдохнув, Попов нахмурился, не понимая, в какое русло идёт разговор. — Давай к делу. Я устал.       — Судя по тому, что ты рассказываешь, ваша крыса мне не лгала, когда пыталась договориться. Поэтому, опустим сейчас подробности. Я хочу знать о тебе, Арс. — исподлобья глянув на пастора, ему захотелось добавить что-то вроде – «пожалуйста, скажи, что ты не такой», но отказываться от горькой правды было бы глупо.       — Что ты хочешь знать?       — Всё. Я хочу знать всё. Со всеми подводными камнями. Начни с того, как ты попал в церковь.       — Мне предложили работу, а я согласился. Вот и вся правда.       — Ты издеваешься? — Антон поднялся, и стряхнув пепел в бокал, уверенно подошёл вплотную, расставив руки по обе стороны от Арсения. — Ты думаешь, такой ответ меня устроит? Правду, Арс. Я ни за что не поверю, что тот, кто передо мной стоит – мразь, какой мне тебя описали. Рассказывай. — он видел, как глаза Арсения вновь застилают слёзы, и его такой ход событий устраивал лишь потому, что это неизбежно спровоцирует правду.       — Я был идиотом… — он всхлипнул, пытаясь отодвинуть мужчину подальше. — Не стой так близко. Мне и так непросто.       — Я не отойду. Рассказывай, глядя мне в глаза. По-другому не будет, даже не начинай выдумывать. — откуда-то появилась уверенность, и Антон точно знал, что под его строгим, тяжёлым взглядом, спикер не сможет лгать.       — Я учился в столице на юриста, а закончив, решил, что их там столько же, сколько и всяких менеджеров с бухгалтерами, то есть – дохуя. У нас, сам знаешь, город маленький, и человека с вышкой полученной в Лунном заберут с руками и ногами. Так я вернулся в Гротов. С родителями жить не хотелось, и я снял квартиру. Устроился в небольшую строительную компанию – не понравилось, устроился на завод – маленькая зарплата, и так далее. В общем, маялся от работы до работы, пока не признался себе в том, что с моим дипломом, без опыта особо не заработаешь. — Арсений поднял стакан, и едва успел прикоснуться к нему губами, как Антон тут же перехватил его, отставляя в сторону. — Пожалуйста. Мне нужно.       — Ты выпил достаточно, Арс. Тормози. — ему хотелось обнять, прижать крепко-крепко, сказать что-нибудь успокаивающее, но ситуация требовала максимальной строгости, которую он с трудом выдерживал. — Продолжай.       — Короче говоря, работал где попало, а потом и вовсе забил, устроившись продавцом кальянов. Рассматривал эту работу как временную, но как ни странно, платили там нормально, да и хозяин был добрым мужиком… Мне там нравилось.       — Очень любопытно посмотреть на тебя в этом образе. — на лице Антона появилась лёгкая улыбка, которую он не смог сдержать, несмотря на свой боевой настрой.       — Да, зрелище не для слабонервных. — грустно подметил пастор.       — Ты не отвлекайся. Заболтал меня.       — Так прошло несколько лет. — Арс изменился в лице, и чуть отведя взгляд, напрягся всем телом, снова ощущая неконтролируемый тремор, — Я ушёл на выходные… Там просто надо заметить, что я вёл довольно беспечный образ жизни. Нет, ничего такого, но свободный вечер означал для меня начало тусовок в каком-нибудь задрыпаном клубе. Я… — ему было сложно говорить, а рука так и тянулась к выпивке, требуя унять нервозность, — Не буду вдаваться в подробности. В один из таких выходных я был с друзьями, а пришёл уже глубоким вечером в абсолютном неадеквате. Уснул. Меня разбудили около двух часов ночи… Мой хороший знакомый. Сказал, мол так и так, поехали с нами, мы собираемся на дачу компанией. Собирайся, одевайся, скоро заедем. — чем дольше он говорил, тем сильнее сдавливало горло, — Я кое-как встал, сгрёб себя в кучу до конца ещё не протрезвев, ну и стал ждать звонка. Позалипал в телефоне, пришёл на кухню, покурил перед выходом, чайник поставил. Через пару минут мне позвонили. Обулся, вышел, уехал… До дачи добираться около часа. Успели лишь приехать, разложить вещи, начать отмечать наш приезд, а через полчаса мне позвонила полиция… — Арсений закрыл лицо ладонями, срываясь на тихий плач.       — Боже… — Антон всё понял, и больше не держа маску серьёзности, прижал мужчину к себе, носом зарываясь в волосы. Он зажмурился, постепенно воображая, сколько спикеру пришлось перенести.       — Я не выключил ёбаный чайник… — глухо, сквозь рыдания, проговорил Попов. — Ручка расплавилась, окно было рядом, штора… Её припаяло к пластику, а из-за расплёскивающейся воды огонь стал хаотично подниматься и… Это какой-то сюр, Антон… Так не бывает. Так не должно было быть.       — Пиздец… — прошептал Шастун, не желая отпускать. Ему не хотелось будить в нём забытые чувства, но по всей видимости, это было необходимо.       — Если помнишь, это была съёмная квартира. — убрав руки, он вдруг понял, что перестал контролировать поток слёз, скопившийся за долгое время. Продолжая беспомощно всхлипывать, спикер осторожно поднял взгляд.       — Тебе пришлось выплачивать? — обхватив трясущиеся ладони, и приподняв повыше, Антон переплёл их пальцы, оставляя на них короткие, успокаивающие поцелуи.       — Были суды, разбирательства… Я должен был выплатить стоимость квартиры хозяину и… — плотно сжав губы, он вопрошающе посмотрел на мужчину. — Пожалуйста, давай сделаем перерыв?       — Я знаю, что ты устал, но Арс… — его тут же перебили, поняв, что поблажек не будет.       — Этажом ниже жила пожилая женщина. — быстро проговорив последнее, Арсений перестал дышать, ощущая как от повторных переживаний этих событий, подкатывает тошнота. Голова кружилась, а он продолжал невидящим из-за слёзной пелены взглядом смотреть на Антона, изо всех сил сжимая его пальцы.       Шастун молчал. Казалось, что все органы разом рухнули вниз, делая ноги свинцовыми. Мозг отказывался воспринимать такую правду. Слова застряли в горле, родной язык напрочь забыт, а желание скурить целую пачку за раз вознеслось до небес. Он почти физически чувствовал боль спикера, когда в попытке вернуться в реальность крепче сжимал его в руках. Ему бы хотелось, чтобы этот день не случился никогда, и мысль была не о сегодняшнем.       — Арс, я… Огонь был настолько сильным?       — Она не от огня, нет… Да и не сразу. Её вытащили. Была реанимация, но… Там всё сложно.       — От дыма, да. Я понял.       — Я знаю, что ты думаешь обо мне. — дотянувшись до пачки, и зубами вытащив сигарету, Попов чиркнул зажигалкой, протягивая вторую Антону. — Покури со мной?       — Это случайность. — опустив голову вниз, и с силой потерев ладонями лицо, он принял предложение Арсения.       — Я постараюсь разложить по полкам. Дай мне собраться.       — Это какой-то сон… Страшный сон. Я не верю в то, что слышу. — Шастун затянулся и, надолго задержав едкий дым, шумно выдохнул в потолок.       — Да, точно. Мне она периодически снится. — спикер грустно усмехнулся, украдкой всё же дотягиваясь до стакана. На этот раз Антон его останавливать не стал, и более того, попутно очередной затяжке, потянулся за своим. — Когда произошёл пожар, я был словно в прострации. Смотрел на сгоревшую квартиру, на все свои вещи, на документы, на человека, что на носилках выносят из собственного жилья по моей вине, и понимал, что это конец. Надежду Романовну… — он сделал большой глоток, ни капли не морщась, — Это соседка. В общем, её увезли в реанимацию. Приехали её родственники, пытались устраивать разборки, особо разъярённые бросались в драку… Мои родители тоже вскоре прибыли на место. Опущу все первостепенные допросы полиции. На утро меня отпустили, но сказали, что штрафами и компенсациями не отделаюсь, и моё счастье, если соседка выкарабкается. — Арсений устало потёр виски, чувствуя, как незаметно обычная головная боль переросла в сильную мигрень. — Я уехал к родителям заведомо зная, что прежней моя жизнь уже не будет. Они, в свою очередь, меня не поддержали. Орали, ругали за безответственность, грозились выгнать на очередной съём, и мне ничего не оставалось, как последние свободные дни проводить в каком-нибудь баре за самобичеванием.       — Дай угадаю… — понимающе кивнул Антон, допивая свой стакан залпом.       — Да. За дальним столиком сидела компания. Бар был солидным, и разумеется, быдло-дикари там не обитали. Я наебенился, и подумал, что идея уснуть за барной стойкой – потрясающая. — Попов зажмурился, обхватывая себя руками, и наконец полностью погрузился в воспоминания. — Меня дёрнули за плечо. От неожиданности я пошатнулся, и… Под локоть меня поймал парень в костюме. Он был… Улыбчивым, излишне бодрым что ли… И самое отвратительное – располагающим к диалогу. В общем, слово за слово, и уже через полчаса я делился своей испоганенной жизнью. Айдар представился, сказал, что у него есть пара способов решить мои проблемы. Я же, поржал от души, а потом принялся убеждать его в том, что единственное, чем он может мне помочь – заказать приличный коктейль в качестве благодарности за ахуительно рассказанный триллер.       — Он предложил работу? — тихо спросил Антон, вновь подкуривая. В последнее время он заметил, что две сигареты за раз стали для него абсолютной нормой.       — Не сразу. Взял у меня номер. Сказал, что хочет со мной встретиться утром, когда я буду в состоянии вести адекватный диалог. На следующий день он меня набрал, а я едва вспомнил странного типа из бара, ну и сбросил звонок. Он сделал ещё пару попыток, и мне в голову не пришло ничего лучше, чем просто заблокировать номер. К вечеру мне позвонил следователь, сказал, что нужно подъехать в участок. Ну окей. Надо, значит, надо. Приехал, и сильно удивился, когда во дворе меня встретил Гараев, который до моего появления по-дружески болтал с майором. — на некоторое время Арсений замолчал, глубоко погрузившись в свои мысли, и вернулся лишь тогда, когда Антон с громким звуком поставил бутылку на стол. Переведя взгляд на вновь наполненный стакан, он осознал, что надолго выпал из реальности. — Извини.       — Порядок. — кажется, что алкоголь всё-таки помог Антону притупить эмоции, и судя по виду, он был готов к любому исходу событий.       — Короче говоря, Айдар в шутливой манере отругал меня за то, что я от него прячусь, и отвёл меня на скамейку для поболтать. На заверения о том, что меня ждут в отделении, он ответил, что это по его просьбе меня пригласили на разговор, и он действительно состоится, но с помаркой на то, что это произойдёт здесь и с ним. Если вкратце, то да, мне предложили работу. Где и кем – ты знаешь. У меня был контракт на пять лет. Договор простой: я работаю на него, получаю стабильную зарплату, делаю всё, что мне поручают, учусь у прошаренных людей, а он, в свою очередь, обещает отдать за меня долг хозяину квартиры, и… Договориться с родственниками соседки. Оплата больницы, лекарств, повреждения в квартире, но все эти плюшки с условием, что те не пишут на меня заявление. К сожалению, через пару месяцев она умерла. И я точно знаю, что это целиком и полностью моя вина. Это следствие той трагедии… Я ненавижу себя за каждый поступок, что совершил.       — Тебе не показалось это странным? — Шастун злился. Он знал, к чему рано или поздно придёт этот разговор, и заранее выставлял перед собой информационный щит. — Тебе говорят, что оплатят все твои косяки, заткнут рот ментам, а ты будь добр, просто работай проповедником слэш пастором. Ты всерьёз решил, что это от большого сердца? Ты фактически согласился на рабство.       — У меня не было выбора. — Арсений тоже занял оборонительную позицию, тут же складывая на груди руки. Он надеялся на сочувствие, а в ответ получал лишь неоправданную агрессию. — Я понимал, что это кандалы на все конечности, но неужели лучше согласиться на тюрьму? Мне было двадцать пять, Антон. Ну и… Я по глупости верил, что контрактом всё ограничится. Пять лет, и будто ничего не было.       — Не отпустил? — сухо проговорил Шастун, не смотря в глаза.       — Конечно нет. — Попов грустно усмехнулся, усаживаясь на подоконник, — Он был… Добр ко мне. Я хорошо работал, постепенно убивая свою совесть, и со временем, просто привык. И к бесконечному потоку лжи, и к нему. Мне потребовалось время, чтобы перестать осуждать себя за такой род деятельности. Было непросто. Это если совсем коротко. Ну а потом, через пару лет, он подарил мне квартиру… — Арсений поджал губы, вытаскивая и подкуривая очередную сигарету. — Спросишь?       — Ты влюбился? Или вы просто трахались? — он как и прежде, старался лишний раз не поднимать на Попова взгляд, не желая демонстрировать своё состояние.       — Я не знаю. Не знаю. У нас были… Хорошие отношения до определённого момента.       — И что же тебе не понравилось? — Антон сдержал усмешку, которая рвалась наружу от ревности.       — Через пять лет я принёс ему контракт. Ткнул его в эту наглую рожу, а он повёл себя как истинная мразь. Не думаю, что мне надо рассказывать, на какой срок я себе уже заработал. Он дал понять, что если я уйду, то в этот же день меня посадят. К тому времени Айдар оброс ещё большими связями, и сомнений в этом у меня не было. И тогда… — Арсений истерично хохотнул, потирая ладонью лоб, — Я решил сбежать. На следующий день купил билеты, собрал чемодан, и поехал на вокзал. А когда я уже стоял на перроне, мне позвонила мама. — глаза вновь заблестели, но нервная улыбка по-прежнему не сходила с лица. — Она спросила где я, потому что к ним в гости пришёл мой начальник, которому я, якобы, обещал быть с минуты на минуту. Мама передала ему трубку, а Айдар сказал, что на парковке меня уже ждёт машина, мол, садись, тебя привезут домой.       — Он ей угрожал? — Антон наконец поднял прямой взгляд, осторожно подходя ближе. Порыв злости мгновенно улетучился, сменившись стыдом за своё поведение ещё пару минут назад.       — Нет. Не открыто. Он доходчиво донёс, что знает обо мне всё. Знает где живут мои родители, и всегда готов навредить им, если того потребует ситуация. Разумеется, я приехал. Меня встретила мама, отец, и собственно, Айдар. Театрально повозмущался на тему того, что я не предупредил его, что знакомство с родителями – сюрприз для них. В общем, молол всякую чушь. Мама отругала за то, что не успела приготовить праздничный ужин, и вообще, говорила, что даже подумать не могла, что мой босс настолько приятный человек и бла-бла-бла. Кстати, эта тварь ещё и подарки им привезла. Знали бы они… Мы посидели пару часов, а после, Айдар попросил его проводить. На лестничной клетке он вытащил из-под ремня пистолет, и демонстративно разрядил его при мне, как бы показывая, что всё могло быть иначе, если бы я не оставил идею сбежать. — Арсений снова закрыл руками лицо, замотав головой. — Я ненавижу его…       — Мразь… — злобно прошипел Антон, обнимая мужчину крепче обычного. — У тебя по сути, нет никаких путей отхода назад… Просто ахуеть.       — Я знаю слишком много, понимаешь? — он глухо бубнил куда-то в грудь Шастуна, стараясь себя успокоить, — Айдар не позволит мне сесть в тюрьму с его подачи, потому что там я могу быть слишком опасен. Информативно, разумеется. Но и уйти никогда не даст. Сбежать от Гараева я могу только на тот свет. Он не даст даже из города уехать, ты вообще соображаешь куда ты ввязываешься? — эмоции волнообразно скакали от тихого шёпота до истеричных выкриков, — В тюрьме я могу оказаться только с ним. И ты хоть представляешь, что он со мной сделает, если узнает, кто посодействовал этому делу? А он узнает, Антон. И о тебе тоже. Тебя убьют раньше, чем ты доберёшься до Лунного. — окончательно сдавшись, Попов тихо, но отчаянно разрыдался, отпустив самоконтроль, который более-менее пытался держать весь этот вечер.       — Он не узнает… Я обещаю, что сделаю для этого всё возможное. — иногда ему думалось, что чем больше он узнаёт о противнике, тем сильнее трясутся поджилки, напрочь отбивая желание связываться с этим ублюдком. Но признаться в этом Арсению, Шастун категорически не мог. Ему доверили слишком много откровений, чтобы так беспечно отказаться от решения нерешаемых проблем. — Ты не виноват.       — Что? — спикер замер, и глотая слёзы, на мгновение перестал дышать. Внезапно он понял, что впервые за долгие пятнадцать лет слышит эти слова. Ему говорили что-то вроде – «ты виноват конечно, но…», и далее шли оправдания, но чтобы вот так уверенно... Для него это было, в некотором роде, даже дико.       — Всё, что произошло – случайность. Ты вляпался. Капитально вляпался. А какая-то шустрая гнида решила этим воспользоваться. Угол, в который тебя загнали, не повод перестать считать себя хорошим человеком. Ты только вдумайся, ты прорыдал весь вечер, и неужели после этого, я сочту тебя ублюдком, равным Гараеву? Многое пришлось натворить не по своей воле, а значит, я делаю правильные выводы. — Антон мягко гладил его по волосам, говоря то громче, то тише, в зависимости от необходимого акцента на важных словах, и единственное, что беспокоило по-настоящему сильно – родители Арса, о которых, к сожалению, он подумать не успел. Наметив поговорить об этом с Катей, Шастун чуть отстранился, когда услышал, что тот притих, и коротко поцеловав кончик носа, слабо улыбнулся. — Мне нужно время. Совсем немного для того, чтобы иметь общее понимание как действовать дальше. И как только я пойму, что это сработает, сразу же расскажу тебе подробности. Идёт?       — То есть, сейчас я ни о чём не узнаю? — Арсений хмурился, взгляд был уставшим, а глаза невероятно красные от пережитых эмоций, и где-то в глубине души он знал, что время для этого разговора ещё не пришло, потому и не ждал откровений в ответ.       — Пока нет. Совсем чуть-чуть нужно подождать. Возможно, мне даже потребуется твоя помощь.       — Хорошо. — с некоторой долей безразличия ответил Попов, и переведя взгляд на кухонные часы, устало вздохнул. — Оставайся?       — Ладно.       — Так просто? Даже не откажешься ради приличия? — спикер нежно улыбнулся, сцепляя руки за его шеей.       — Вот так просто, да. — обнимая мужчину за талию, он наспех прикинул, что это, пожалуй самый сумасшедший вечер в его жизни. — Хочу переварить эту историю в твоей квартире. Твоей? Она же на тебя записана? Это же та самая, да?       — Да, она. Конечно записана. Правда этот урод не стесняется раз в пятилетку заявляться сюда как к себе домой.       — Он до сих пор приезжает?       — Бывает. Редко.       — Ты знаешь о чём я спрашиваю. — голос Антона был по-прежнему мягким, но напряжение во взгляде передавалось достаточно ярко.       — Антон… — Арсений смотрел виновато, кусал изнутри губы, прятал глаза, но точно знал, что лгать он больше не собирается. — Ты действительно думаешь, что я могу ему отказать?       — Блять. — плотно сжав зубы, он густо покраснел от внезапно нахлынувшего гнева, но под успокаивающим взглядом Попова, продолжал держать себя в руках.       — Если станет проще, то… Он появляется здесь раз в год, может быть… Не чаще. Порой, даже не находит на меня времени. В этот раз, когда он посетил церковь со своим цирком уродов – я ему отказал. В смысле, Айдар набрал меня, но я выдумал причину, чтобы не видеть эту рожу. Он не стал настаивать, но конечно же, был недоволен.       — Да, мне определённо спокойней, когда я знаю, что моего мужика может приехать отыметь какой-то еблан, а я – нихуя не могу с этим сделать. Идеально, я считаю.       — Прости? — Арсению не нравился грубый тон Антона, но на слове «моего» отчего-то расплылся в бесформенную лужу из нежности.       — Просто знай, что против простого, вполне себе земного топора, твоего Гараева не спасёт ни один продажный мент Гротова.       — Ай, я почти боюсь. — спикер игриво растянул губы в улыбке, и не выдержав строгости Антона во взгляде, искренне рассмеялся.       — Издеваешься… — понимающе резюмировал Антон, шутливо щёлкая ему по лбу пальцами.       — Точно. — немного задумавшись, проповедник развернулся в руках Шастуна, и наконец принял решение открыть окно. — Воздух… Боже, я весь пропитался сигаретами. Кстати, я постелю тебе в гостиной, нормально?       — Э-э… Да. Конечно. — настроение было не располагающим к любого рода продолжению вечера, но тем не менее, маленькая надежда на совместный сон была. В целом, дальше объятий и поцелуев, он заходить сегодня не планировал, но порыв ревности заставил задуматься о попытке обозначить статус их отношений, перейдя на новый уровень. В реальности же, его довольно быстро осадили, дав понять, что в чужой постели ему сегодня делать нечего. — Коне-е-ечно. Я так и хотел.       — Да-да. — Арсений сдержал смешок, обходя его со стороны. — Я пойду стелить.       — Я покурю пока.       — Да.       Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем они разойдутся по разным комнатам. Арсений несколько раз проверит конфорки, ещё столько же раз вернётся на кухню для перепроверки, зальёт все пепельницы водой, чтобы обезопасить обоих, а перед сном к нему зайдёт Антон, пожелать банальностей на грядущую ночь. Он бережно погладит его по голове, повторит, что тот ни в чём не виноват, в сотый раз оправдает все поступки, а после, мягко поцеловав в губы и пересилив желание остаться, уйдёт к себе, чтобы перед тем как вырубиться, повторно прокрутить в голове рассказанное спикером. Ему всё ещё страшно, и за себя, и за Арсения, но в одном он уверен однозначно – его мужчина настрадался достаточно, чтобы отчаянно попытаться его спасти. Больше нет никаких – «я должен восстановить справедливость», есть только – «я буду за него бороться». А ещё, он благодарен Макару, с которым не созванивался чёрт знает сколько, за то, что жизнь свела его с самым «посвящённым» проповедником на свете.       — «Слава ёбаному Эвру». — подумает Антон, прежде чем окончательно уснуть.       — «Спасибо, что не отвернулся». — подумает Арсений, прежде чем снова пойдёт проверять газ.

***