О самом-самом главном

Костенко, честно, уже подзаебало видеть, как Паша каждый раз паникует от вида даже самой небольшой царапины. Разодрал коленку – привет, истерика на час, а то и больше. Неудачно побрился – здравствуй, паническая атака. Вот так забьётся в угол ванной, и хрен что с ним сделаешь. Неудивительно, совсем неудивительно, что в какой-то момент терпение Сергея лопнуло. Ну, в самом деле – они столько пережили, а парень до сих пор пугается крови, как мальчишка! Паша нарезал колечками огурцы, чтобы их сегодняшний ужин не состоял из одного только плова. И в который раз за их совместную жизнь он саданул заточенным лезвием по краю указательного пальца. Сначала он поморщился от боли, тихо выругавшись, а затем оторопело уставился на руку, словно она как минимум по локоть была в крови. Сергей, наблюдавший за этой занимательной сценой с кухонной тахты по другую сторону стола шумно вздохнул, закатив глаза. Прежде чем Пашу утащило в очередную паническую атаку, Костенко сполз на пол и, схватив отброшенный парнем нож, хладнокровно полоснул по своей ладони. Паша перевёл ошалелый взгляд со своего пальца, на краешке которого росла алая капелька, на руку мужчины. От ладони по предплечью стекала красная полоса. А он и бровью не повёл – даже зубы не сжал! Паша испуганно посмотрел мужчине в глаза и попятился, тут же упершись бёдрами в столешницу тумбы, аккурат возле плиты. Сергей без труда сократил расстояние между ними, резко схватив парня за волосы на затылке, не дав даже подумать о том, чтобы повернуть голову и отвести взгляд. Паша хорошо знал, что перечить не стоит: пускай, Сергей и терпел многие его закидоны и выходки, но в гневе мужчина был страшен. В такие моменты Паша особенно жалел, что судьба повязала их намертво. — Смотри-смотри, Паш, – тихим, но сквозящим скрытой угрозой голосом проговорил он. – Не смей прятать глаза. Это просто кровь. Кровь. Ничего в ней такого страшного нет, видишь? Паша послушно смотрел на приставленную к его лицу окровавленную ладонь. На заданный вопрос он легонько качнул головой, сглотнув. Он чувствовал, как грудь сковывает страх. От вида крови его мутило, хотелось закричать, но из-за того, насколько близко находился мужчина, он не мог шевелиться вообще. Было страшно. Очень. А Костенко продолжал говорить пугающим своим спокойствием тоном: — Неприятно – да. Больно – немного. Но порез – не самое страшное, что с тобой может случиться, поверь, – Сергей опустил ладонь на его щёку, надавив пальцами под челюстью. – Это не пулевое ранение и не раны от пыток. Это всего лишь капиллярная кровь. Паша готов был провалиться под пол, лишь бы не чувствовать липкость между щекой и ладонью мужчины. Он готов был согласиться на что угодно, лишь бы тот убрал руку и отпустил его в ванную. Смыть всю эту тошнотворно-алую мерзость. Паша собрал остатки храбрости в кулак и открыл было рот, чтобы попросить мужчину отпустить, когда его рот накрыла рука. Паша округлил глаза и протестующие замычал и задёргался, почувствовав металлический привкус. Он же теперь весь в чужой крови, весь, даже в его слизистой... — Не-ет, Паш, – протянул Сергей, покачав головой. – Даже не думай. Ты никуда не пойдёшь, пока не успокоишься и не поймёшь, что кровь – просто кровь. Она и в тебе, и во мне есть. Вдруг рука Костенко отпустила его лицо и метнулась вниз. Паша хрипло задышал ртом – часто, словно надеясь избавиться с помощью воздуха от отвратительного привкуса на языке, зубах, дёснах. Казалось, в этот момент он не мог думать ни о чём, кроме алых следов на его лице... Казалось, пока опущенная рука не ухватила за запястье и не подняла на уровень их лиц. Паша едва не заскулил, наблюдая, как кровь мажет его светлую, незащищённую кожу. Дальше Костенко сделал нечто невообразимое: он провёл языком от запястья до ладони и обхватил губами пашины указательный и средний пальцы, слизнув хрупкий багровеющий бугорок. Это выглядело настолько сюрреалистично и горячо, что Паше даже показалось, что кухня поплыла, уйдя из-под ног. Проделывая это, Сергей так и упирал взгляд в Пашу, следя за его реакцией. Через пару мгновений его губы слетели с пальцев с негромким хлипким звуком. — Видишь, – негромко проговорил он. – Не идёт у тебя больше кровь. — А-а-э, а у тебя... – Паша сглотнул, пытаясь собрать мысли и сформировать их в слова, но тут же пожалел об этом, потому что металлический вкус пробрался в горло. Мужчина чуть наклонил голову и растянул губы в лукавой улыбке. Как бы странно ни звучало, но даже в этой ситуации он не выглядел безумным. Во всех его действиях сквозил контроль, а вот Паша уже не мог ручаться за свою вменяемость. — Сказать или сам догадаешься? Паша неосознанно облизнул губы, уже не чувствуя проклятого железного вкуса, потому что тот заполнил его целиком. Парень с сомнением опустил взгляд на ладонь Сергея – она уже не удерживала его запястье. Парень несколько раз быстро моргнул, словно не осознавая, что это происходит наяву, осторожно накрыл тыльную сторону ладони мужчины, приподнимая её к лицу, и медленно наклонил голову, ощущая лёгкое давление на затылке. Паша аккуратно высунул язык и провёл около пореза, чувствуя языком липкую влагу. Противно уже не было. Желание отмыться от крови сменило смирение, а затем – едва уловимое желание обратного. Сергей наблюдал за действиями Паши удовлетворённо, чуть вытянув и наклонив голову. От этого взгляда Паше становилось настолько плохо, что даже хорошо. — Молодец, Паша, – негромко похвалил его Сергей, когда парень уже вошёл во вкус и слизывал подсыхающие подтёки на запястье. – Хороший мальчик. Паша чувствовал себя щенком, который бездумно и радостно вылизывает хозяина, а от похвалы загорается ещё больше. Совершенно нездоровая херня, но чего он ещё ожидал – разве могло быть как-то иначе с Сергеем-мать-его-Костенко? Парень поднял глаза, исподлобья взглянув на мужчину, и завершил это странное представление нежным и почти целомудренным поцелуем в ребро ладони. — Порядок? – уточнил Сергей, глядя в потемневшие пашины глаза. — Порядок, – сглотнув, отозвался Паша. — И как, по-прежнему страшно? – мужчина кивнул на свой порез, который всё ещё немного кровоточил. — Да вроде бы нет… – парень неопределённо повёл плечами, разглядывая алую полосу на чужой коже. – Серёж, тебе бы перевязать… Сергей усмехнулся и кивнул. Паша мог нормально смотреть на кровь и не сходить с ума от вида царапины – уже хорошо. А то, что Костенко придётся день-другой походить с бинтом на ладони – ничего, переживёт.