О самом-самом главном

По улице шла, напевая про себя какую-то мелодию из чарта, высокая женщина лет тридцати. Она, несмотря на жаркую майскую погоду и весеннюю московскую духоту, была одета в чёрный бадлон и штаны из плотной ткани. Через руку было перекинуто лёгкое полупальто в тон остальным элементам одежды — утром было гораздо холоднее. На плече висела сумка с ноутбуком и прочими вещами. Её кожа была смуглой, а черты лица — выразительными: скулы, губы с чётким контуром, прямой нос с небольшой горбинкой. Из-за волнистых густых волос, едва достигавших плечей, на мир смотрели большие тёмные глаза, зрачки и радужки которых сливались в единое целое. Только вот сказать точно, какого цвета её волосы и глаза, сама женщина не могла. Она относилась к той части населения земного шара, которые не видели цвета. Эля Мусаева прожила в чёрно-белом мире тридцать лет и уже не верила, что он может выглядеть иначе. Пока сверстницы томно вздыхали и мечтали встретить своего суженого, который раскрасил бы мир всеми цветами радуги, Эля с головой уходила в книги. В основном в научные, потому что в художественной литературе чересчур большое значение уделялось феномену родства душ и любви в целом. А Эле это было чуждо. Она с подросткового возраста отдала своё предпочтение нейтральной одежде и до сих пор ходила в белых и чёрных вещах. Потому что покупать цветные не было смысла. Она выросла без иллюзий о счастливом нахождении «суженого», потому что ещё в четырнадцать была обещана. За неё давно всё решили. Однако помолвка, как и свадьба, сорвалась по счастливому стечению обстоятельств. Счастливому — для Эли. Теперь она была свободной женщиной, вот только вере в чудо взяться было неоткуда. Она не надеялась отыскать свою судьбу. Да и глупости это всё — сколько людей живёт с теми, кто им не предназначен. И в конечном счёте это лишает игру в «найди пару» всякого смысла. Если бы не цвета. Эле очень хотелось бы быть художницей. Рисовать, фотографировать или даже снимать кино. Но для этого всего нужно было видеть цвета. Конечно, чёрно-белые фотографии тоже могли быть красивыми — Эля какое-то время занималась чёрно-белой фотосъёмкой — но всё это было как-то не так. Не то. Чего-то не хватало, и она прекрасно знала, чего именно. А между тем, даже понятия не имела, как выглядят эти заветные семь цветов, которые все дети в детстве учили с помощью считалочки «каждый охотник желает знать, где сидит фазан» — вот только для чего? Эля всегда усмехалась, когда её мысли касались цветов. Как всё странно и глупо в этом мире устроено. Конечно, она знала о существовании «волшебных таблеток» — на самом деле целой группе препаратов, позволяющих видеть в цвете — однако все эти психоактивные вещества вызывали жуткое привыкание. Оно и неудивительно: однажды увидев цвета, вряд ли кому-то захочется снова возвращаться к бинарной картинке. Тридцатилетняя Эля Мусаева бросила печальный и немного завистливый взгляд на мальчишку-старшеклассника, встряхивающего баллончик с краской (чтобы продолжить раскрашивать своё творение на кирпичной стене гаража), и прошла мимо. «Наверное, пытается перекрыть серость кирпичей яркими цветами, — подумала она, выходя из дворов на шумную улицу. — Хотелось бы оценить его картину по достоинству.» Вздохнув, женщина перешла дорогу по пешеходному переходу и повернула направо. В паре сотен метров виднелась вывеска кофейни, в которую она иногда заходила, чтобы наградить себя за ещё одну прожитую неделю чем-нибудь вкусным и обычно чашечкой латте, хотя, честно говоря, предпочитала напитки покрепче. В кофейне было мало свободных мест. За столиками сидели парочки, в основном до смешного образцовые: девочки-лапочки в платьицах, кокетливо заправляя прядь волос за ушко, улыбались своим спутникам — крепким парням с сильными руками. «Точно, сейчас же май, разгар любовных страстей,» — иронично подумала она, про себя усмехнувшись. Впрочем, она и в другое время вероятнее всего предпочла бы место за стойкой — иногда в кофейнях попадались приветливые и разговорчивые бариста, с которыми можно было бы поговорить и отвлечься от мыслей. «С ума сойти, тридцать лет живёшь, и всё никак не можешь научиться контролировать свои размышления, кроме как переключаясь на разговоры с кем-то,» — Эля часто делала себе замечания и в целом практически постоянно вела диалог с собой. Хмыкнув, она опустила на пол сумку, забралась на высокий стул и принялась рассматривать меню на табло сверху, готовясь сделать заказ.

***

— Ой, Серёж, да что ты заладил? — безо всякой злобы сведя брови, отмахнулась женщина, протирая рожок для молотого кофе; закончив это увлекательное занятие, она опёрлась на стойку и посмотрела на своего собеседника — бритого налысо мужчину. — Мне вот уже несколько лет как сорок минуло. Ну какие родственные души, в самом деле? Нам уже давно не шестнадцать. — И не говори, — усмехнулся мужчина. Сергей Костенко, сколько Клэр его помнила, всегда был невысоким и некрупным, но свои размеры компенсировал крепким физическим здоровьем и силой. Они были знакомы с школы: познакомились, когда юная Клэр Мэттисон приехала учиться по обмену. Это была весьма необычная практика в те годы, но коллектив её принял на удивление хорошо. Потом она уехала, но через пару лет снова вернулась, уже в старшие классы. К тому моменту она обогнала Серёжу в росте. Тем не менее, он уже тогда был коренастым, и выглядел достаточно угрожающе для своих данных. В тот год они очень много общались и стали хорошими друзьями. «Друзья с привилегиями», как часто шутил их одноклассник Лёнька. И в самом деле в какой-то момент они начали пользоваться «привилегиями» и несколько переступать границу дружбы. Даже целоваться учились друг на друге. Впрочем, дальше чуть-больше-чем-дружеского тактильного контакта дело никогда не заходило, а через некоторое время Клэр снова вернулась на Родину. Однако их сближение послужило началом крепкой дружбы, которую они пронесли через года. Да, старшие классы были, пожалуй, самым счастливым периодом в её жизни. Потом был поиск себя, переезды, дурные компании и опасная работа, перестрелки и бандиты, только время летит — и вот она уже ведёт размеренную жизнь: работает в московской кофейне, имеет полностью погашенную ипотеку за квартиру и трижды в неделю встречается с Серёжей. Казалось бы, всё вернулось на круги своя после многих лет неспокойной жизни, вот только не хватало порой этого подросткового духа авантюризма. Да и цвета она так и не увидела, хотя в школе многие по-идиотски улыбались, глядя на их с Сергеем парочку. «Счастливые влюблённые, которые могу насладиться красотой этого мира». Да какое там… — Да ну тебя, я бы всё отдал за то, чтобы спокойно жить. Кофе вон варить, — мужчина кивнул на кофемашину, с которой работала Клэр. — Заколебался я. — Неудивительно, — хмыкнула женщина. — С такой-то работой. Сергей усмехнулся, спрятав взгляд в чашку. Наверное, думал о том, как в девяностые они пересекались на работе по разные стороны баррикад. — И всё же я считаю, что тебе стоит попытаться, — снова подняв глаза, он вернулся к теме, с которой начал их сегодняшнюю встречу. — Серёж, тебе ли не знать, что на романтических отношениях мир клином не сошёлся. В жизни много всего другого есть. — В нашем мире сошёлся, — парировал он в своей излюбленной манере. — К сожалению. Да и я вообще не про романтику говорю, а про семью. Знаешь, без близких жить очень трудно. — До сих пор мне хватало тебя, — пожала плечами Клэр. — Серёж, а ты чего это так загорелся вдруг этой темой? Всегда вроде равнодушен был. Или на старости лет решил соулмейта отыскать? Сергей проигнорировал и подкол про их возраст, и новомодный англицизм «соулмейт», который он презирал всей душой. — Да я… — неохотно протянул Серёжа и, цокнув языком покачал головой. — Не знаю, чушь это всё. — Что такое? — Клэр уловила настроение лучшего друга и поняла, что ему просто необходмо выговорится, хоть он это никогда и не признает. — Давай, рассказывай. — Я врал, — прямо сказал он. — Я всю жизнь говорил, что не видел цветов, потому что мне так было легче… Помнишь, как ты не хотела уезжать после десятого класса, что даже задержалась ещё на два летних месяца? — Сергей улыбнулся воспоминаниям, а потом снова стал серьёзным и даже каким-то чересчур загруженным. — Ты знаешь, наверное, что чуть меньше, чем через год, случилось с нашим городом? Я помню тот апрель слишком хорошо. Но не потому, что авария уничтожила место, где я вырос, а потому, что за день до неё я пережил самое лучшее… Это, пожалуй, были самые яркие сутки в моей жизни. Во всех смыслах. Мы же с Лёнькой так и поступили в училище в нашем городе. И вот в это треклятое двадцать пятое апреля у нас был сокращённый день — уже не помню почему — и мы с Лёней решили прогуляться. Сама знаешь, как хорошо там было, особенно, когда тепло. И вот идём мы, идём — гуляем, болтаем, шутим… Помнишь точку, где мы постоянно с тобой квас брали? Так вот мы там же остановились, чтобы выпить по стакану — а то светло, жарко, пить неимоверно хочется. Мы уже к продавщице обратились, когда к нам вдруг подошёл парень — ну где-то нашего возраста — спросил, не будет ли у нас шести копеек, мол, дома деньги оставил. А я что? Я попросил ещё один стакан, потому что мог себе позволить. А когда передавал ему — я случайно пальцев коснулся. Меня тогда точно током прошибло, это было прям… Ну, невероятно! Я таким красивым город никогда не видел. И вот мы стоим, держим этот стакан, чуть касаемся пальцев друг друга и растерянно смотрим в глаза: не понимаем, то ли мы сошли с ума, то ли — весь мир. Мы тогда конкретно так подвисли, но пришлось быстро сделать вид, что всё в порядке и повременить с разговором. Когда квас допили, мой одногруппник очень удачно вспомнил о каких-то там срочных делах, и мы остались вдвоём, — Сергей усмехнулся. — Сначала мы просто долго смотрели друг на друга, а потом одновременно произнесли в разных формулировках один и тот же вопрос, что-то в духе «как так?». Разговор выстраивать получалось с трудом, потому что это было слишком неожиданно для нас обоих. Ну, знаешь это пресловутое «мы же оба мужчины!»… Как выяснилось, он с друзьями был проездом из Москвы. Странный такой парнишка, конечно… В джинсах драных — меня это тогда особенно впечатлило, потому что в джинсах мы ещё особо не ходили… Сергей почему-то замолчал, уткнувшись в одну точку. — Да ты и сейчас в них не ходишь, — Клэр нарушила затянувшуюся паузу. — А дальше что? — А дальше… Дальше мы расстались, но он сказал, что ещё увидимся, — из груди вырвался грустный смешок, и Сергей поднял глаза наверх. — Я помню очень хорошо фразу: «Я тогда тебе шесть копеек занесу. Вечером». А через два с половиной часа я испытал первую в своей жизни паническую атаку, потому что цвета внезапно вдруг пропали. Я очень сильно испугался, потому что знал, что это обычно означает. Я даже дышал с трудом. Успокоить меня было некому, кроме меня самого, — я же уже один жил, в квартире, которую мать в наследство получила — и мне это с огромным трудом далось, но я всё же взял себя в руки. А потом вдруг под вечер всё снова стало цветным. Удивительное явление, не правда ли? И парень этот шесть копеек занёс, к слову, и… Плевать, что «предназначенной» оказался парень — это был один из самых счастливых дней в моей жизни. И самая несчастливая ночь. Потому что сначала произошла авария эта — тяжело очень было видеть, как полыхает родной город… Зато какой яркий был этот огонь и дым такой — не просто чёрный… И страшно, и красиво. А где-то через час всё снова поблекло. И с тех пор я вот уже двадцать семь лет вижу всё в строго чёрно-белом. Зато сны цветные часто бывают. Видимо, мозг запомнил, что это такое, когда всё вокруг цветное. Клэр задумчиво смотрела на мужчину, который по мере рассказа выглядел всё более отчаянно, всё более печально. — Думаешь, он погиб во время аварии? — спросила она. — Да не знаю я, — Сергей развёл ладони в стороны и снова схватился за пустую чашку. — Даже если не во время аварии, то его, скорее всего, расстреляли после. Не знаю, как там на самом деле было, но выглядит всё так, что он был диверсантом. Только вот сюда никак не клеится тот чёрно-белый промежуток… Клэр понимающе хмыкнула и покачала головой. — А почему ты раньше не рассказывал-то? И почему сейчас рассказал? — спросила она после недолгого молчания. — Не подумай, ты не должен передо мной отчитываться обо всех тайнах, просто… Тебе же явно легче стало? — Да, — согласился Серёжа. — Просто я отчаянно силился забыть и убедить себя в том, что он мёртв. Но мне все эти годы не давали покоя вещи, о которых он говорил. Мы когда квас пили он с энтузиазмом рассказывал об Америке, о научной фантастике и о том, как, должно быть, скакнут технологии за ближайшие тридцать лет. И расспрашивал нас с однокурсником о том, что мы думаем. И мне вот чётко врезалось в память, что он спросил, как мы видим «скажем, 2013-й год». И потом, в квартире, он тоже несколько странных вещей сказал, но это совсем уж сюром попахивает. В общем, не знаю… Чувствую я себя сейчас тем самым потерянным подростком из 86-го, который обрёл и потерял всё буквально за восемь… девять часов. Сергей помолчал ещё немного и, уже, очевидно, собираясь покинуть кафе, произнёс: — Я это вообще к тому, что не нужно тебе как я на себе крест ставить. Просто пожить стоит — сейчас самое время, самый лучший возраст для того, чтобы спохватиться и не позволить пустоте поглотить нас. — Серёж, ты когда это в романтики заделался? — хихикнула Клэр. — Я всё равно не совсем понимаю, что ты мне хочешь сказать? Чтобы я срывалась искать родственную душу или что? Если снова про семью начнёшь, так я повторюсь: мне тебя вполне достаточно. — Нет друзья есть друзья, — помотал головой мужчина. — А тебе нужен человек, за которого ты сможешь ухватиться, если меня рядом не будет. Я не говорю тебе о родственных душах, просто — о человеке. Вот как ты давно ходила на свидание? Клэр облизнула губу и неловко опустила глаза. — Честно? Двадцать лет назад. — Серьёзно? — казалось, такого Сергей не ожидал. — Серёж, я уже говорила, что мне и без этого прекрасно жилось… — Жилось. Я заметил, что в последнее время ты печальнее обычного, — Серёжа вздохнул. — Трудно не заметить твои тоскливые взгляды на этих вот всех. Серёжа кивнул головой в сторону, указывая на посетителей со своими спутницами. Клэр прыснула. — Да страшно не тому человеку довериться, — уже без улыбки ответила она. — Трудно вообще к себе людей подпускать. — Ё-моё, Клэр, да ты просто проведи время со случайным человеком, даже без серьёзных намерений. Просто развейся и определи уже точно: надо тебе или нет. Потому что ты можешь думать что угодно, но пока не прощупаешь ситуацию со всех сторон, не поймёшь, какова она на самом деле. Клэр не ответила, обдумывая высказанную мысль. — Ладно, всё, мне пора, — сказал Сергей, слезая со стула и застёгивая пиджак. — Бывай. Она проводила друга взглядом и хмыкнула, сложив на груди руки. А ведь в чём-то он прав. Колокольчик над дверью звякнул и в кофейню вошла высокая смуглая девушка с курчавыми, тёмными (судя по оттенку) волосами. Привлекательная девушка. Клэр наклонила голову и, когда девушка направилась к стойке, в голове промелькнула заманчивая озорная мысль: попробовать стоит.

***

За стойкой стояла женщина неопределённого возраста. В росте она не уступала самой Эле — разве что немного — но выглядела худенькой в сравнении с ней. Джинсовый фартук, являющийся неотъемлемой частью формы работников кофейни, был надет поверх тёмной рубашки с закатанными рукавами. У неё была короткая стрижка, немного вьющиеся волосы, лежащие на бок. Миндалевидные глаза были расположены так, что её взгляд постоянно казался хитрым. — Чего желаете? — мило обратилась она к Эле. Эля растерянно моргнула. Это был один из немногих случаев, когда внешность человека заставила её застыть в ступоре. — Мне… — из головы пропали все мысли. — Не посоветуете чего? Женщина ухмыльнулась и задумалась. — Ну, из нового могу порекомендовать лавандовый раф, у него весьма… интересный вкус. — Тогда давайте лавандовый раф, — бездумно согласилась Эля. Эта женщина удивительно легко располагала к себе, и ей почему-то хотелось довериться. Эля пригляделась к бейджику — деревянному значку с именем — и прочитала: «Клэр». «Клэр, — про себя повторила она, когда бариста отвернулась к кофемашине. — Необычное имя. Американка что ли?..» Клэр была красивой. Не то чтобы Эля часто заглядывалась на женщин, да и в целом на людей, но такая внешность была одним из тех типажей, которые всегда ей нравились. Эля даже засмотрелась на, как работают руки бариста, и очнулась, только когда перед ней стояла кружка кофе с нежной белой пенкой сверху. — Спасибо, — улыбнулась она женщине. Та с кивком ответила на благодарность и принялась прибирать кофемашину, чтобы к следующему заказу она была чистой и готовой к использованию. Она время от времени поглядывала на Клэр, и в какой-то момент ей начало казаться, что бариста тоже смотрит, но отводит взгляд, когда Эля его поднимает. Лавандовый раф в самом деле оказался интересным на вкус. Эля прежде редко брала рафы, поскольку в них от кофе только название, да слабые нотки под слоем сливок и сахара. Но то ли этот раф был исключением, то ли дело было в том, что его приготовила женщина с потрясающей внешностью — напиток Эле очень понравился. Она неохотно заставила себя попросить счёт. Уходить не хотелось, но сегодня были ещё дела, не терпящие отлагательств. Немного подумав, она оставила щедрые чаевые. Раф действительно был вкусным. — Извините за такую наглость, — обратилась к ней бариста, принимающая оплату. — Но не скажете, как вас зовут? На секунду Эля зависла, не до конца осознавая, что фраза обращена к ней. Но, хмыкнув, она всё же представилась. — Вы очень красивая, Эля, вы знаете? — мечтательно улыбнулась Клэр. Эля немного смущённо усмехнулась и сказала: — Вы тоже. А ещё у вас необычное имя, — она кивнула на бейджик. — Клэр. — Да, я… — женщина, сделала небольшую паузу, сомневаясь в том, интересно ли это собеседнице. — Я родилась и выросла в Америке. — О, здорово, — с искренним интересом кивнула Эля. — А почему решили в Москву переехать? Клэр ответила не сразу. — Это долгая история, — наконец произнесла она, улыбнувшись. — Что ж, позволите теперь мне одну наглость? — дождавшись одобрительного кивка, Эля чуть наклонила голову. — Не хотите со мной как-нибудь выпить чаю, кофе или… может, чего-то покрепче? Эля говорила это уверенно, в то время как внутри неё бушевало волнение. Она очень боялась дальнейшего развития диалога, но следующая фраза, сказанная Клэр, заставила её довольно вздохнуть: — Конечно, с удовольствием. Они обменялись номерами телефонов и Эля, попрощавшись со своей новой знакомой, вышла из кофейни. Странное знакомство. Ни разу в жизни она не начинала знакомство с флирта, но сегодня почему-то это ощущалось так правильно, так естественно. Эля невольно подумала о возможности их отношений, но размышления привели её к обескураживающему выводу, что она была бы не против даже просто переспать, без дальнейших обязательств. Она решила отложить эти мысли в ближайший мысленный ящик и вернуться к ним вечером, когда все дела будут решены. Мобильник в кармане приятно грел руку.

***

Клэр позвонила ей первая, этим же вечером — предложила встретиться. Эля уточнила, не против ли Клэр прийти в гости — и назвала адрес. Вот так просто. Эля не часто водила людей, тем более малознакомых, к себе домой, но вылезать из квартиры куда-то ещё попросту не хотелось. По приезде домой она вообще опустилась на диван на кухне, без сил откинувшись назад и прикрыв глаза. Но, когда в дверь позвонили — резко распахнула их и бодро подошла к двери. Клэр была в футболке с символикой какой-то рок-группы, тёмной джинсовке поверх неё и примерно того же оттенка джинсах. На плече у неё висел рюкзак. — Привет, — сказала она и окинула взглядом прихожую и коридор. — Над выбором цвета вы особо не заморачивались, да? Это была дежурная фраза для поддержания разговора, но Элю прошибло потом. — А вы, — осторожно спросила она. — Вы видите цвета? Клэр посмотрела на Элю и рассмеялась. — О, нет… Конечно, нет. Просто у меня дома почти так же, — она сделала лицо чуть серьёзнее. — Я могу обращаться на ты? Эля, растерявшись, мотнула головой. — Конечно, — с улыбкой ответила она, осмыслив вопрос. — Отлично, тогда давай на ты, — кивнула женщина и стянула низкие кеды. — Я принесла виски, надеюсь, ты не против таких напитков. — Да, всё в порядке, я пью, — сказала Эля, чувствуя некоторую неловкость и волнение. — Проходи. Кухня в её квартире была совмещена с гостиной, но Эля всегда называла её просто кухней. В комнатах был сделан современный ремонт — совсем недавно, около трёх лет назад. Эля любила готовить, когда выдавалось время, но всегда держала что-то в холодильнике, на тот случай, если не будет времени на готовку. Обеденный стол был круглым и деревянным. Имелось три простых стула и диван. На стол тут же была выставлена бутылка, и Эля без промедлений достала из холодильника остатки домашней пиццы и сунула тарелку в микроволновку. — Так что, — немного неловко произнесла Эля, начиная разговор. — Ты… ты из Америки? — Да, я родилась в Штатах, но дважды приезжала по обмену в Советский Союз. А потом по работе здесь была. Ну и где-то с нулевых осела тут. — Ага, — пробормотала Эля, открывая дверцу шкафчика, чтобы достать бокалы. — А сейчас тебе сколько? Клэр загадочно ухмыльнулась. — Неприлично у женщин спрашивать возраст, — припомнила она расхожую поговорку, но, выдержав паузу, сказала: — Сорок четвёртый год пошёл. И, кажется, сама ужаснулась. Эля хмыкнула. — А мне тридцать первый. Кстати, ты показалась мне моложе, — Эля повернулась к столу и поставила на него бокалы. — А что, неудобно тебе со старухой пить? — рассмеялась женщина. — Да ну тебя, — отмахнулась Эля и, взяв бутылку, открутила крышку. — Давай лучше за вечную молодость! — Ого, миллениалы знают Чижа? — Клэр продолжила в открытую издеваться. — Я не миллениалка, я старше, — Эля разлила виски по бокалам. — Давай. Клэр с улыбкой приняла боках и подняла его, чтобы чокнуться с Элей. Обе осушили бокалы. Эля чуть нахмурилась и поднесла ладонь к губам. Микроволновка звякнула, намекая, что пора вытащить тарелку. Эля выставила блюдо с несколькими кусками пиццы на стол и взяла один из них, вспомнив, что так и не поужинала. «И на голодный желудок… — досадно протянул внутренний голос — алкоголь почти моментально прокрался в голову. — Во дурёха!» Клэр сидела на стуле и поддерживала зрительный контакт с хозяйкой квартиры, расположившейся на диване. — Ладно, не-меллиниалка, рассказывай, — Клэр явно была навеселе. — Как жизнь живёшь?.. Беседа разошлась на удивление легко и быстро. Возможно, тому способствовал алкоголь, но Эля чувствовала себя непринуждённо в обществе Клэр. Вскоре они обменялись краткими биографиями и продолжили поочерёдными рассказами случайных фактов из жизни. Эля узнала, что Клэр, оказывается, состояла в бандитских группировках и даже имела дело с террористами. Взамен Эля рассказала о своём единственном романтическом опыте с трагичным финалом. Она давно не вспоминала, как в начале третьего десятка, переехав в столицу, впервые почувствовала свободу и полюбила мужчину — он не был ей предначертан, как и она ему, но им было хорошо вместе, поэтому такие мелочи особо не заботили. А потом появился Дауд с претензией на женитьбу, и всё так быстро завертелось, что Эля даже понять не успела, когда осталась совершенно одна, как говорится, «с кровью на руках». Через пару лет она отошла, хотя это, разумеется, было тяжело. Она была абсолютно свободной, и серьёзных отношений больше не имела, да и не искала. Поговорили и о мечтах: самых заветных и простых «хотелках», вроде загородного домика с клумбами и огородом. — А представь, — Клэр сделала глоток. — Как интересно получилось бы, окажись мы с тобой соулмейтами? Эля рассмеялась, наливая себе ещё. В бутылке оставалась примерно четверть, но она уже чувствовала, насколько сильно охмелела. — Да, это был бы прям праздник — такую потрясающую женщину отхватить, — она осеклась, посмотрев на Клэр, но тут же расслабилась. — Сказала. Ну и чёрт с ним. Давай за нас — невероятных женщин. Клэр с весёлой усмешкой поддержала тост и залпом допила содержимое бокала. — Не смотря на то, что родственными душами мы не оказались, — произнесла Эля, глядя женщине в глаза. — Я очень рада нашему знакомству. Сказав это, она замерла с приоткрытым ртом. Она на секунду опустила глаза, как бы собираясь что-то сказать, но её опередила Клэр: — Раз уж у нас с тобой знакомство началось с наглых просьб… — припомнила она сегодняшний разговор в кофейне. — Могу я тебя поцеловать? Эля встретилась взглядом с Клэр и осознала, что никто прежде не спрашивал у неё разрешения. Ни в те несколько раз, когда она позволяла себе расслабиться и провести время со случайным человеком, ни когда была в единственных за всю жизнь отношениях с парнем. Она хотела было сказать, что о таком не спрашивают, но внезапно поняла одну простую, но очень важную вещь: спрашивают. Должны спрашивать. Клэр смотрела выжидающе, и Эля могла поклясться, что этот взгляд способен прожечь дыру. Вдруг стало очень жарко. — Да, — сглотнув, выпалила девушка и сама подалась вперёд. Она не поняла, когда Клэр переместилась со стула, на её бёдра, но одно могла сказать точно: эта женщина невероятно горячая. Поцелуи обжигали язык, губу и кожу. Эля чувствовала каждое касание, но глазами улавливала только обрывки: в целом действия напоминали повреждённую киноплёнку — из-за алкоголя и быстрого развития событий. Клэр забралась горячими руками под бадлон и, очертив ладонями круг, сжала грудь. Эля громко вздохнула — неожиданно приятно. Руки прошлись вниз по животу, заставив девушку вздрогнуть и выгнуться с непривычки. Эля не уловила, в какой момент одежда оказалась сброшена на пол, но хорошо помнила, как стягивала футболку с партнёрши. Лёжа на голой спине, она чувствовала тепло чужого тела, стонала в чужие губы, бездумно лаская языком чужое нёбо. И когда чужая рука скользнула под ткань трусов, она подалась навстречу. Первое, как бы пробное, круговое движение, заставило её дёрнуться. После второго она сразу потеряла счёт. Эля крепко хваталась за Клэр, оставляя отпечатки на плечах и боках; её стоны тонули в горячих поцелуях, сливаясь со стонами Клэр, когда девушка прикусывала её губы. Когда пальцы, выбившись из общего ритма, немного проникли внутрь, Эля охнула. Такого она не испытывала в предыдущих отношениях: секс с её мужчиной всегда сопровождался болезненным удовольствием; теперь же всё было как будто бы правильно. Как если бы она удовлетворяла себя сама, но всё же на порядок приятнее. Видимо, уловив эмоции Эли, Клэр начала чередовать быстрые движения с лёгким, дразнящим проникновением. Когда девушка стала подрагивать и выгибаться сильнее, движения ускорились. Эля издала надломленный стон и почувствовала последний, наиболее сильный спазм, прежде чем расслабить таз и пьяно закатить глаза. Перед глазами заходили цветные круги. Клэр плавно остановилась и вовлекла Элю в очередной жаркий, по-грязному бесстыжий поцелуй, после чего прижалась к ней всем телом, уткнувшись носом в шею. Немного отдышавшись, Эля перехватила контроль, перевернув зажатое в объятиях тело Клэр и выбив из её груди шумный вздох. Оказавшись сверху, она проложила дорожку поцелуев от линии челюсти до ключицы, попутно поразмыслив, что этот оборот речи слишком клиширован. Но в следующее мгновение девушка уже и думать об этом забыла, поскольку вела языком от яремной впадины вниз по солнечному сплетению, чувствуя, как рвано вздымается от этих действий грудь Клэр. — Блядь, — выдохнула женщина, запрокинув голову и закрыв лицо локтем. Эля усмехнулась, заметив, как другой рукой Клэр сжимает покрывало, и спустилась ещё ниже. Не вполне отдавая себе отчёт в своих дейстиях, Эля скользнула языком меж половых губ и тут же услышала протяжный стон. Она повторяла языком движения, которые несколько мгновений назад рукой совершала Клэр, только гораздо медленнее. Когда в волосы мягко зарылась рука, Эля подняла взгляд. Лицо Клэр было невероятным: её губы, потемневшие и припухшие от поцелуев, были чуть приоткрыты, взгляд был расфокусирован, но явно пытался зафиксироваться на ней, Эле, а щёки… Тут ей оказалось, что всё как-то изменилось. Она не могла понять, что не так, поскольку была сосредоточена на доставлении удовольствия партнёрше. Однако, когда Клэр сильнее сжала волосы — значит, была на грани — Эля распахнула глаза. Она поняла, что было не так. Румянец. Она видела цвета.

***

Утро встретило теплыми лучами солнца, льющимися из окна, и духотой из-за нахождения в постели кого-то ещё. Клэр лениво приоткрыла глаза и тут же взглядом наткнулась на Элю, в волосах которой путались солнечные зайчики. Клэр невольно усмехнулась и вдруг вспомнила вчерашний разговор. — Ты тоже это видишь? — снизу вверх на неё смотрят большие чёрные глаза, вот только кожа… Клэр растерянно оглядывается по сторонам, задерживая взгляд на подоконнике с несколькими растениями. А потом резко расслабляет корпус, прикрывая глаза. Сейчас не хочется думать. Ей слишком хорошо, чтобы думать. Алкоголь слишком сильно действует, чтобы полностью доверять восприятию. Хочется просто смотреть на Элю. На её прекрасные черты лица. Хочется трогать рукой густые, но мягкие волосы и бродить ладонями по упругой коже. Хочется, чтобы Эле нравилось. Хочется нравиться Эле. Они снова стремительно меняют положение и следующие слова она говорит уже в губы: — Утром. Всё утром. Клэр неохотно приподнялась на локтях и взглянула на тот же подоконник. Потом снова перевела взгляд на лицо спящей девушки и нахмурилась. Странно. Растения на подоконнике были такими же серыми, как стол и кухонный гарнитур, в то время как лицо Эли было тёплым, немного золотистым. Клэр задумчиво запустила руку в свои волосы и провела ладонью по виску, к челюсти, задев пальцами ухо, и остановилась на шее. Невозможно. Она втянула носом тёплый воздух и подняла лицо к потолку. В голове возникали картинки из прошлого. Лихое время, из которого больше всего запомнились бандитские группировки, переговоры с террористами и повсеместное распространение наркотиков. Клэр всю жизнь была очень смелой и отважной, но всё же имела голову на плечах, а также рациональный страх за свою жизнь. Впрочем, это не помешало ей попробовать выкурить «особенную сигарету» — это не позволило ей погрязнуть в этом. Тяжелее травы она ничего не пробовала, хотя её неоднократно на это подбивали товарищи. Типа один раз можно. Типа от одного раза ничего страшного не случиться. Но ей хватило одной самокрутки, чтобы понять, что это очень опасное дело, что в него лучше не влезать. Бытовало, конечно, в те годы мнение, что лучше пожить недолго, но счастливо, однако Клэр его не разделяла. Видеть цвета — даже блекло — безусловно было приятно, гораздо приятнее, чем все оттенки чёрно-белого. Только Клэр понимала, что для организма это тяжело — зачастую меняется не только цветовая палитра, но и в целом восприятие мира. Сейчас было ощущение, что она скурила превышенную дозу травы. Причём какой-то странной травы. Некоторые предметы — как оказалось, у Эли были цветные тарелки — были неравномерно цветными, словно большая часть краски была обшарпана. А Эля была до невозможности яркой. На её лице чётко вырисовывались редкие пигментные пятнышки на носу и щеках, которых прежде Клэр не замечала. На обнажённом плече виднелось несколько родинок — другое плечо было спрятано под телом. Чем больше Клэр разглядывала девушку, тем больше приходило понимание, что она попала. Они попали. Это с самого начала не воспринималось, как случайная связь или единичное свидание. Но только сейчас она чётко осознала: они повязаны. Только вот что с этим теперь делать?.. — Доброе утро, — послышался немного хрипловатый голос девушки. — Привет, — улыбнулась Клэр. Эля села и, проведя рукой по лицу, зевнула. А потом замерла, словно впав в ступор. И вопросительно повернула голову к Клэр. Женщина только немного поджала плечи и кивнула. Эля шумно выдохнула. В этом действии читалось чёткое нецензурное резюме. Клэр усмехнулась — иначе ситуацию описать было просто нельзя. Женщина взглянула на часы и вздохнула. — Очень не хочется поспешно убегать, но я ещё сегодня работаю. Она с завидной ловкостью отыскала среди кучи одежды свою футболку и джинсы и скоро стояла одетая. Эля прошла в другой конец комнаты и накинула лёгкий халат. В прихожей Эля, сложив руки на груди и подперев косяк, наблюдала, как обувается Клэр. — Если что, я на телефоне, — напоследок сказала Клэр, прежде чем закинуть рюкзак на плечо и стянуть с крючка свою куртку. — До встречи. Эля кивнула, ещё как-то сонно пробормотав какое-то прощание, и Клэр покинула квартиру. Стоило подъездной двери закрыться за ней с характерным звуком, как женщина мигом достала из кармана телефон и поднесла его к уху, не сбавляя шаг. — Доброе утро, Серёж, — сказала она, когда гудки резко оборвались и на том конце послышалось привычное «Слушаю?». — Нам нужно встретиться.

***

До конца смены оставалось часа полтора, когда Сергей Костенко объявился на пороге кофейни. Он приехал бы раньше, в обеденный перерыв, но, как он спешно объяснил по телефону, сегодня, мало того, что был рабочий день, так и обеденного перерыва не нарисовалось. Зато теперь он был абсолютно свободным аж на сутки с лишним. Он расстегнул пиджак и занял привычное крайнее место за стойкой. — Чай, кофе? — вопросительно посмотрела на него Клэр. — Потанцуем, — усмехнулся Сергей. — Давай чашечку «чего у тебя там произошло» и латте, пожалуйста. Клэр хихинула в ответ на полушутку. Видимо, у Серёжи сегодня было относительное хорошее настроение. Это не могло не радовать. — Серёж, ты знаешь… у тебя красивые глаза. Сергей несколько растерялся, но, сведя брови, прыснул. — Давай уже, рассказывай. — Нет, я серьёзно, — сказала Клэр, утрамбовывая кофе в рожок. — Очень красивые. Голубые. — Я зн… Что? — Сергей вскинул брови. — Быстро ты. Не ты ли вчера мне заливала о том, как тебе тяжело подпускать к себе людей? — Ну, я вчера решила прислушаться к твоим словам и… В общем, я встретила крайне привлекательную женщину, — она говорила так, чтобы беседа не долетела до ушей трёх последних посетителей. — Она была не против выпить, ну, мы вечером и посидели. Я думала тогда: может так, на один раз, но уже когда к ней пришла поняла, что нет, так просто мы не разойдёмся. Клэр поставила перед ним стакан и облокотилась на стойку, чуть наклонившись к нему. — Только вот соулметами мы не являемся, — негромко проговорила она, после чего выпрямилась и уже более громко сказала: — Задачка, а? — То есть, как это? — Сергей нахмурился и наклонил голову, делая глоток. — А вот так. Мы… короче, мы переспали и в какой-то момент цвета просто — бац! — она подняла кулак и резко оттопырила пальцы. — Только вот что странно: что-то я вижу очень ярко, а что-то совсем серое. Сергей выглядел озадаченным. Клэр знала, что помочь он вряд ли чем может: сам о явлении соулмейтом знает не ахти как много. — Н-да, странное дело… Вам бы, конечно, ещё встретиться надо… — Конечно, встретимся, — уверенно произнесла Клэр. — Это так непривычно… Давно я таких чувств не испытывала. Ой, знаешь, Серёж, я сейчас подумала… Я, кажется, влюбилась. Мы, конечно, всего сутки знакомы, но с ней так хорошо. Прям очень. Я себя так комфортно чувствую разве что… с тобой? А она такая красивая… У неё очень выразительные глаза, — Клэр усмехнулась. — Два тёмных омута… Но сама она не выглядит угрожающе. Наоборот, надёжно и… Я бы даже сказала уютно, но ты сам знаешь, какая из меня ценительница уюта. Нет, потрясающая женщина. Такую если упустить — никогда себе не прощу… А вот и она. Клэр совсем не ожидала увидеть Элю, но была рада, что она пришла. Правда, выглядела она немного встревоженно и даже как-то болезненно. Женщина вышла из-за стойки навстречу ей. — Привет, ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Клэр. — Выглядишь бледно. — Я в порядке, — её голос немного дрогнул. — Просто… Мне очень захотелось тебя увидеть. Я… соскучилась, наверное. — Соскучилась она, — хмыкнула Клэр и загребла девушку в объятия; почувствовав, как крепко сжимает её Эля и как рвано она дышит, женщина вздохнула и провела рукой по её волосам. — Ну чего ты? Всё хорошо… — Ну вы даёте девочки, — усмехнувшись, Сергей повернулся к ним. — Вчера только познакомились, а выглядите так, словно как минимум вечность в браке. — Уймись, — шикнула на него Клэр. — Не видишь — человеку плохо! Впрочем, Сергей говорил без насмешки, будто… — Я просто констатирую факт. Ты вроде никогда не была эмпаткой, — Сергей был не самым тактичным человеком, особенно по вечерам суббот. Вздохнув, Клэр неохотно разорвала объятия и, усадив Элю на стул, вернулась за стойку. — Выбирай что-нибудь, я угощаю. — Можно чаю? — нерешительно попросила Эля; она и в самом деле была какой-то бледной, а её усталость чувствовалась в воздухе вокруг неё. — На твой вкус. Клэр тепло улыбнулась и, кивнув, приступила к работе.