Мотылек

Кира уже как месяц встречалась с Марком, ну а я близко общался с Греем. У нас была физкультура, одноклассники играли в волейбол и засирали друг друга. Я сел на лавочку к подруге, которая не занималась сегодня. — Я подумываю признаться Грею, – с тихим вздохом сказал я и посмотрел на Киру. Она что-то читала в телефоне, а через несколько секунд выключила его и положила экраном на колени. — И что же тебе мешает? — ее голос был спокойным, даже немного скучающим. — Ну, например то, что мы оба парни, – проследив за ее взглядом, я наткнулся на спину Грея. — Если он человек адекватный, то воспримет нормально, а если нет… – Кира ненадолго замолчала. – Давай не думать об этом, – посмотрев на меня, она улыбнулась. Да, Кира права, думать о плохом - это лишнее. По окончанию уроков, я поймал Грея у его стола и предложил отойти, чтобы поговорить. Он согласился. Наши рюкзаки лежали на подоконнике, плиточный пол освещался только с улицы. Мои ладони резко вспотели, такое противное чувство. Сердце быстро билось и дыхание сперло. — Ну так, о чем ты хотел поговорить? — незаинтересовано спросил Грей. Я вздохнул, сделал шаг к нему и дрожащим взглядом посмотрел в глаза. Блять, нет, я не могу… — Ты мне нравишься, – тихо выпалил я, и веки Грея приподнялись. — Постой, чувак. Ты гей? - он недоверчиво посмотрел на меня, словно впервые видел. — Не уверен, - тихо сказал я. — Да о таком же надо заранее говорить?! - вспылил он. — Ты чего..? – сердце билось еще быстрее, грудной клетке появилась боль, словно кто-то разломил все кости на мелкие куски, а они все не хотели срастаться. В горле свело и это, видимо, то, что все называют "комом". — Я думал, ты нормальный парень, поэтому и общался с тобой, - недовольно поморщился он и скрестил руки на груди. — Но я нормальный… - мне было крайне сложно сказать эти три слова, потому что боль не давала дышать. — Ты гей. – Грей взял свою сумку и ушел. Меня трясло. К глазам подступили слезы, но я старался сдерживаться. Расплакаться тут было бы прямо вишенкой на торте для этого отвратительного дня. Кира сегодня опять вернется позже, и я позвонил Филону. — Да, Габриэль, я слушаю тебя? - ответил немного изменённый телефоном его голос практически сразу. — Ты можешь за мной заехать? — господи, что с моим голосом? Я еле выдавливал из себя слова. — Что-то случилось, милый? — уже обеспокоенный тон прозвучал в трубке, а после шуршание и шаги. – Я скоро буду. — Спасибо… Я взял сумку и зашел в туалет. Умылся, мое отражение глядело на меня, а в голове все был голос Грея. Он говорил о том, что я не могу быть нормальным, если я гей. Спустившись на первый этаж, я покинул школу и, уже походя к калитке, заметил подъезжающую машину. Филон только успел взглянуть на меня, как я оказался на пассажирском сидении. Мы тронулись. — Так, что всё-таки случилось? — спокойный голос Филона ворвался в мой разум. — Я признался Грею, – ответ мой был очень неуверенный, я боялся говорить об этом Филону, боялся такой же реакции, как у Грея. — И что он ответил? — мы плавно остановились на светофоре. — Он дружил со мной, потому что думал, что я нормальный, а я оказался геем… Хотя, я даже не уверен в том, что я - гей, – я заметил, как пальцы Филона сжали руль, и он на мгновение прикрыл глаза, делая вдох. — Я был о нем лучшего мнения, – тихо сказал Филон, я даже не сразу понял про что он. Дальше мы ехали молча, быстро добравшись до дома. Я завалился на диван, а Филон поставил чайник и пришел ко мне. Сел рядом. Обнял. Я был поражен, он так делал редко, ибо я не просил и сам не лез. Я уткнулся в шею мужчины и тихо заплакал. Его белая рубашка и жилет начали намокать, пока мои пальцы сжимали ткань на спине. Теплая рука Филона гладила меня по голове и спине. Вот всегда он так… Я тихо всхлипнул, а в голову пришли воспоминания из детства. Всегда, когда мне хотелось плакать или было страшно, он обнимал меня и гладил, как сейчас. Филоник. Получив неожиданный звонок от Габриэля, я довольно быстро поднял трубку и выпустил документы из рук на стол. На том конце голос этого ребенка звучал болезнено, так будто он вот-вот заплачет. Закончив звонок, я стал быстро собираться, по пути сказав Ричарду, что на сегодня работа закончена. Доехал довольно быстро, без пробок. Габриэль осторожно хлопнул дверью, и мы поехали. Слушать про то, что его отвергли, еще и таким способом, меня очень злило. Как Грей вообще мог так поступить с ним? Габриэль не заслужил таких слов. Зайдя в квартиру я поставил чайник. Травяной чай с мятой и медом ему сейчас не повредит. Габриэль горько плакал мне в плечо и сжимал жилетку, но одежда была последним, о чем я думал сейчас. Прикрыв глаза и прижав его крепче, я вспомнил одну дождливую ночь. Уже лежа в своей кровати, я пытался засунуть, за окном шумел ливень, дождливое лето тогда выдалось. Неожиданно раздался сильный раскат грома, а через несколько секунд еще один, и еще. Не прошло и минуты, как в коридоре раздались шаги и дверь открылась. — Можно лечь с тобой? — раздался голос девятилетнего Габриэля, и я посмотрел на него. — Залезай, – поднимаю одеяло и хлопаю рядом с собой. Габриэль, обнимая свою подушку, быстро забирается ко мне и прижимается к моей груди. Тепло. – Ты испугался грома? — осторожно приобнммаю его. — Да… это было очень неожиданно, – его голос тихий, и я начинаю гладить его волосы. — Все в порядке. Я рядом, – мы довольно быстро заснули, а к утру дождь прекратился и на улице пахло озоном. Габриэль прижимался ко мне, как и тогда, прося защиты и понимания. Одно мне не давало покоя. Я хочу его поцеловать. Это отвратительно, и не потому, что это Габриэль или то что он мальчик, а то, что я думаю так про ребенка. Блядь… очень надеялся, что это единственный случай, но как оказалось – нет. Последующие дни, видя подавленное состояние моего мальчика, внутри все сжималось. Обнять. Прижать к себе максимально близко. Успокоить, защитить. Соединить наши губы… Я дал себе мыслимую затрещину, но это не помогло. По рукам прошлась дрожь, а после появилось гадкое чувство грязи. Уйдя в ванную я помыл руки и умылся, но чувство не прошло. Я принял ледяной душ, но и это не сработало. Заменив холодную воду на горячую, я чуть не закричал, когда она обожгла мне спину. Так тебе и надо, мразь, чтобы неповадно было думать о таком. После горячей воды мне стало легче, боль от лёгких ожогов давала о себе знать. На следующий день все повторилось. Поняв, что к такому душу я могу быстро привыкнуть, я стал мыть руки в кипятке. Больно, неприятно, но лучше так, чем думать о той мерзости. Прошла неделя после случая с Габриэлем, и хоть Марк извинялся за своего брата перед нами всеми, это не сильно помогало. Габриэль все продолжал ходить как в воду опущенный, а на мое разрешение посидеть дома, он не реагировал и каждый день заставлял себя видеться с Греем. Возвращаясь с работы в вечер пятницы, я решил, что на первом этаже никого не было. И если бы не тихие звуки фортепьяно, я бы и не понял, что дома кто-то есть. Приоткрыв дверь в комнату Габриэля, я окинул взглядом его фигуру. Парень сидел с ровной спиной, было темно и лишь от глянцевого покрытия белого пианино отражался свет с улицы. Пальцы Габриэля в последний раз опустились на клавиши. Немного посидев, он со вздохом встал и преодолев расстояние до гардероба достал одежду. Гулять пойдет? В такое то время? Осторожно стучу костяшками об косяк, привлекая внимание перепуганных глаз. — Ты когда вернулся? — положив руку на грудь, тихо произнёс он. — Минут пять назад. Ты делаешь успехи в музыке. Это было чисто и красиво. — Спасибо. — Ты куда-то собираешься? — неуверенно спросил я, намекая на одежду. — А… да это, прогуляться хотел. — Поужинай хотя бы. — Помочь с готовкой? — Если хочешь, – я слегка улыбнулся. Блядь, опять эти мысли. Я ушел переодеваться, а после мыть руки в кипятке. Когда спустился на кухню, Габриэль уже начинал подготавливать продукты, на нем были черные штаны и черная джинсовая рубашка. Закончили мы довольно быстро и сели есть. Я наблюдал за тем, как Габриэль обувается. Дверь открылась, на пороге стояли Кира и Марк, на их лицах были улыбкия видимо они обсуждали что-то смешное. Парень пожал мне руку, поцеловал Киру в лоб, они обнялись и он вышел вслед за Габриэлем. Габриэль. Мы с Марком стояли в лифте, я пусто пялился на свое отражение, он же стоял с закрытыми глазами. Руки его были сложены на груди, из-под косухи выглядывал капюшон черно-красной толстовки. Только сейчас я заметил у него пирсинг, не замечал его в школе. Железный ящик остановился на первом этаже, и мы вышли из него. Марк достал кейс с наушниками, а я надел свои полноразмерные. Коротко попрощавшись, мы разошлись в разные стороны, он к автобусной остановке, а я к метро. Людей почти не было, разве что взрослые спешащие домой или на праздник. Так же глаз зацепился за несколько гетеро парочек. Вздохнув, я сел в первый прибывший поезд. Пришлось держаться за поручни. Мой взгляд был устремлён в окно, где не было ничего интересного. Обычная для подземки темнота, я просто залип на это под музыку, редко моргая. В основном лишь тогда, когда глаза начинали болеть. Когда в наушниках закончилась песня, я вышел из вагона и побрел по эскалаторам вверх. Прохладный ветер встретил меня на поверхности. Я не знал куда иду, ноги сами несли меня куда-то. Музыка, ночь, ветерок, до чего приятная атмосфера, делаю вдох полной грудью. Никогда не курил, но сейчас что-то захотелось затянуться. Это так непохоже на меня. Я шел вдоль фонтанов, они все еще работали, а так же были освещены. На их дне виднелись монетки, а через пару шагов я заметил бомжа, что драпал от полиции, за копание в фонтане, это меня позабавило. Мне неожиданно захотелось пить, а в дали как раз светилась вывеска круглосуточного. Взяв с полки чай я завис у снеков, есть не хотелось, я поужинал, но грех не купить, раз я все равно тут. Выбор пал на большую пачку сухариков со вкусом сметаны и лука. Еще у кассы я взял жвачку. Стоило мне поставить все перед продавцом, как туда же приземлились две бутылки сидра, шоколадка и чупа-чупс «Кока-кола». Я, в непонятках повернувшись, поднял голову. — Пробейте вместе, я оплачу, – парень лет семнадцати на вид, со спокойным лицом приложил карточку и оплатил покупку. — Я мог и сам, – я снял наушники и до моих ушей донёсся спокойный и приятный бархатный голос неизвестного знакомого. — Мне не сложно, - он улыбнулся, прищурив глаза. - Давай прогуляемся? На секунду мне показалось, что сердце и дыхание остановились. Я не мог оторвать взгляд от темных прядей волос, что спадали на плечи. От аккуратных бровей, на одной из которых была выбрита полосочка, от синих глаз, что так по доброму смотрели. Бледная кожа красиво натягивалась на выпирающих скулах. И у него были длинные нижние ресницы. Я так и не понял подкрасил ли он их или это такие удачные гены. Он был выше примерно на голову. Я отвёл глаза, дабы не выдать смущение. Незнакомец был хорош собой и наверняка знал это. Видимо, я впрямь гей, раз за столько лет дружбы с Кирой, не перестал чувствовать лишь братскую любовь. Я кивнул. Парень убрал бутылку сидра в рюкзак, Чупа-чупс в карман, а шоколадку протянул мне. — Спасибо, – немного тише обычного от смущения, выдал я. Он усмехнулся, но взгляд его остался таким же мягким, а лицо добрым. Мы вышли из круглосуточного и подошли к фонтану. Парень открыл бутылку о лавочку, сделал глоток, немного постоял, наслаждаясь первым глотком и только после заговорил. — Александр, – он протянул мне руку. – Для друзей Алек или Алекс, – его нежная улыбка заставляла мое сердце танцевать. — Габриэль… — отведя взгляд от его лица, я пожал руку. Она была тёплой и приятной. — Не видел тебя тут раньше, ты откуда? — Да так, пару тройку остановок на метро. — Значит, не местный? – я кивнул, а Алек глотнул сидра. — Ну тогда пошли погуляем, если замёрзнешь, то говори. Мы шли вдоль дороги. С одной стороны машины, с другой магазины. Люди спешат куда-то, а мы, неспешно бредем по маленькой русской версии Бродвея. – Сколько тебе лет, где учишься? Мне вот 17, второй курс ландшафтного дизайна. — Ну, мне 12… я в 5 классе, – Алек остановился и шокировано посмотрел на меня. — Тебе 12?! — стараясь сдерживать голос переспросил Алек, а мне стало очень неловко. — Ну да… — Пиздец... – он отпил ещё сидра и мы какое-то время шли в тишине, пока он не прервал ее. – На кассе я подумал, что тебе лет 15. — Но я же ростом маленький, да и лицо детское ещё... - неуверенно пробормотал я. Мне часто говорили, что я мыслю и выгляжу старше своего возраста. Но чтобы всерьёз подумать так... Я был приятно удивлен. — И что? - Алек пожал плечами. - У меня много знакомых ниже меня. Есть ровесники, есть постарше. Рост - это еще не показатель возраста. — А зачем ты вообще подошёл ко мне там? — мы переглянулись, и Алек задрал голову, пялясь в небо. — Если скажу, что хотел подкатить, как ты отнесешься к этому? - тихо сказал он, все ещё смотря наверх. — Не знаю, - я был в сильном удивлении. Выразился бы по-другому, но детям моего возраста нельзя говорить такие слова. - Ко мне ни разу не подкатывали парни. Только девочка, во втором классе. — Ты би? — его голос пробивал на приятную дрожь в животе. Это было действительно волнующе, потому что со мной ещё не заговаривал парень в таком контексте. — Не знаю, но не так давно я признался парню. — И что он сказал? — То, что я не нормальный, потому что гей, – мой тяжелый вздох привлек внимание Алека. Он отвлёкся от созерцания неба - как, удивительно, не навернулся, пока шёл с задранной головой - посмотрел на меня и потянул к лавочкам. Поставив бутылку на лавочку, он обнял меня и погладил по голове. Я закрыл глаза. Приятно и тепло, почти как объятия Филона. — Он не прав. Ты нормальный. Я нормальный. То, что нам нравятся парни не делает нас хуже или лучше. Мы не становимся больными, хотя многие так до сих пор считают. Мы нормальные. Обычные люди. Мягкая рука приятно гладила мои волосы, а когда горячие пальцы задели холодное ухо, я тихо простонал, вводя в ступор нас обоих. — Это было неожиданно… Но мило, – тихо прошептал Алек, и вскоре отпустил меня. Мне казалось, что я выгляжу как созревающий томат. Краснь расползлась по всему лицу, а щеки огнём горели. Мне было максимально неловко за... Да за все! Я приложил свои прохладные руки к щекам, в попытке хоть как-то убрать это. Алек явно заметил мои проблемы с изменением цвета лица на красный. Но снова он удивил. Просунул свои ладони, с длинными тонкими пальцами под моими руками и осторожно убрал их. А потом как ни в чем не бывало огладил мое лицо, немного надавливая большими пальцами на косточки скул. Это было приятно. А также удивительно, что знакомы мы всего пару часов. — Перестань, – неуверенно пискнул я, отводя взгляд и убирая его теплые руки. — Ты замерз, - утвердительно произнёс он, все-таки убирая руки. — Нет, мне нормально, - возразил я, надеясь, наверное, что он все же спрашивал, просто в своей манере. — Это сейчас был не вопрос. Ты замерз, ушки холодные, да и щеки тоже, - он снова улыбнулся той самой доброй улыбкой и стал похож на кота. Милого чёрного котика ростом под метр восемьдесят. — Перестань, пожалуйста! — немного повысив голос, я перепугано посмотрел на Алека. – Прости, я просто... Ты смущаешь. — Да нет, ничего. Понимаю, перестарался, особенно с нашей разницей в возрасте. Если ты не против, пойдем ко мне? Хоть отогреешься, – почесал он затылок, с неловкой улыбкой. Я кивнул, и мы двинулись дальше. По пути до его однушки, что располагалась в старой советской постройке, я узнал что Алекс пансексуал, его первый опыт с девушкой был в 13, а с парнем в 14. Он пробовал обе роли, но больше предпочитает активную, так как ему нравится доставлять партнеру удовольствие, а не лежать скучающим бревном. Еще выяснилось, что он уже полгода, как расстался с предыдущим партнёром. По его рассказам я понял, что это была фембой. Алек любит читать, рисует, если не состоит в отношениях, то гуляет по клубам. Как партнер он довольно верный и по его словам не смотрит ни на кого, кроме своей половинки. А еще его родители владеют сетью каких-то там магазинов, поэтому деньги у него есть. Но даже так, он предпочитает снимать однушку, говорит «убираться проще, да и уютнее». Теперь мне кажется, что я влюбился в Алекса. По крайней мере, он мне нравится. Но для него я, скорее всего, выгляжу ребёнком. Все-таки пять лет разницы делают её заметной. Квартира и впрямь была небольшая, но чистая и светлая. На кухне и в спальне были подсветки, а так же над окном у него висела крупная гирлянда, лампочки которой напоминали фонарики и так же тепло светили. Меня усадили за столик на кухне и Алек поставил чайник, а потом пропал, но быстро вернулся с двумя бутылками сидра и поставил их в холодильник. — Есть хочешь? — Нет, спасибо, я ужинал. — Умеешь готовить? — он произнёс это немного радостно. — Да. Я часто помогаю Филону. — Кто это? — Алек положил руки на стол и пристроил на них свой подборок, все так же смотря на меня. — Это… Мой приемный отец… Он был кузеном моей покойной матери, – лицо парня резко помрачнело. — Прости… – он уткнулся лбом в свои руки, тем самым спрятав лицо. — Все нормально, это было давно. Я уже не плачу, как тогда. — Но все же… – он виновато отвернул голову, а я положил руку на его. Щелкнул чайник и Алекс подскочил доставая чашки и заварник. Через пять минут мы пили чай. Такой приятный вкус и запах, мне показалось, что он подходит Алеку. — Тут и впрямь комфортно, – я плюхнулся в диван-мешок. — Рад, что нравится, – в комнате ненадолго возникла тишина. – Я тебя не гоню, но когда тебе надо быть дома? — Не знаю. Я сказал что вернусь позже, наверное надо позвонить предупредить, что я в порядке. — Хочешь остаться с ночевкой? — А можно? — Ну да. Кровать большая, – и я опять попал в плен его улыбки. — Тогда позволь позвонить Филону, – Алек кивнул, а я достал телефон и нашел нужный контакт. — Да, Габриэль. Слушаю, – раздался немного сонный голос в трубке. — Прости, если разбудил, но я хотел сказать что сегодня ночую у друга, вернусь завтра. — Я его знаю? — Нет. — Он рядом? — я подошёл к Алеку, и он поздоровался. – Как зовут? — Ирзин Александр Евгеньевич. — Значит так, чтобы он был цел и невредим. Ты за него головой отвечаешь. — Вас понял. Спокойной ночи. — И не сидите долго. Мне вернули телефон. Я был рад что Филон разрешил, даже обнял Алека. — Ну что, будем спать? — Сейчас? — грустно протянул я. — И чем же ты хочешь заняться? — Не знаю… Ладно, давай спать. Мы разделись и забрались под одеяло. Наволочки приятно пахли стиральным порошком, а теплые руки Алека на моей спине, помогли быстрее заснуть. Проснулся я позже обычного, на часах был десятый час. В небольшой квартире стоял приятный запах, похожий на оладьи, мой желудок среагировал моментальной песней китов. Одевшись и умывшись, я зашёл на кухню. Алек стоял в штанах и фартуке, его волосы были влажными и по рельефной спине стекали капельки воды. Очень сексуальная картина. — Доброе утро, – я отвёл неловкий взгляд. — Ты рано, однако, – переложив оладьи со сковороды на тарелку, Алек повернулся во мне. — Да нет. Я обычно просыпаюсь в шесть или семь утра, – сажусь за стол, мой взгляд бегал по кухне, избегая парня. — Да ну, это же каким мазохистом надо быть, чтобы так рано просыпаться? — на стол передо мной поставили большую тарелку, полную красивых оладий. — Спасибо… – Алек пристально посмотрел на меня. — Что-то не так? — Нет! Нет… Просто, у меня дома не готовят такую жирную еду. — Чем же ты тогда питаешься? — Алек сел напротив и вытянул уже остывший оладушек из горки, а после откусил половину. — Ну по утрам обычно каша или яичница, обедаю в школе, а на ужин всегда разное. Два дня мясо, два птица и два рыба или морепродукты, в воскресенье мы с Филоном, Кирой и Марком ходим в ресторан, – Алек молча слушал. Он даже перестал жевать, а глаза округлились. — Да так же невозможно жить! — Мне нормально. Все не так плохо, как кажется, – парень взял еще один оладушек и поднес его к моим губам. — А-а, – протянул он, как обычно говорят детям с проблемами аппетита, и я открыл рот кусая теплое мучное изделие. Алек улыбался. – Что думаешь? — Не дурно. На самом деле, впервые их пробую. — Боже, бедный ребенок, – хватаясь чистой рукой за голову, Алек театрально простонал, на что я лишь улыбнулся, а внутри стало тепло. — Как раз-таки не бедный. Сегодня после обеда мне надо на фортепьяно, а потом на танцы. — Тебя проводить? — Алек по-прежнему не отводил взгляда. — Если хочешь. Но я был бы рад провести с тобой время. — Хочу. А сейчас давай ешь! Или буду с рук кормить! «А я и не против поесть с твоих рук» - подумал я, но не подал виду. Позже Алек проводил меня до дома, и мы обнялись, прежде чем разойтись. Фортепьяно и танцы прошли спокойно, если не считать того, что в моей голове крутились мысли об Алеке.