Где Арсений Попов, а?

— Ты... ты что творишь? Антон был прижат к двери гримёрки, Арс пьяно целовал того в шею, отчего Шастун вытягивал ее, глухо стонал, но всё ещё целомудренно держал руки на плечах коллеги. — У тебя жена, ребенок... — Заткнись, — Арсений провернул ключ в двери, второй рукой залезая под толстовку мужчины. Пальцами схватил того за подбородок и поцеловал, не проникая в рот языком, но вылизывая каждую губу. Слегка прикусил нижнюю. — Арс, мать твою, — прошептал Антон в перерывах между поцелуями прямо в губы, почувствовав коленку между ног, упирающуюся в пах. Попов потянул толстовку вверх, оголяя живот и ребра, проводил кончиками пальцев по открытой части тела, кусал за губы и пьяно постанывал в них же. На фоне были шумы из зала, громкий голос Стаса и пиликнувший телефон с оповещением из общего чата. Там наверняка было сообщение от Димы "где Арсений Попов, а?!" Чувство замешательства охватывает Антона, словно холодный ветер, когда вдруг осознает, что партнер, с которым он целуется, имеет свою семью. В глазах зеркалится смешение эмоций – страсть и вина, притяжение и страх. Его сердце бьется быстрее, словно пытаясь разгадать головоломку, которую он никак не ожидал. Ощущение какого-то подвоха проникает в каждую клеточку его тела, словно предупреждая о том, что он ступает на минное поле. Он в моменте даже не мог представить, что партнер обладает таким сложным и запутанным багажом, а теперь чувствует себя вовлеченным в этот загадочный мир. Такой поцелуй, казалось бы, принадлежит только им, но теперь стал свидетелем сложной тайны. Он молчит, словно слова застряли в его горле, и он не знает, что делать дальше. В его голове крутится много вопросов, но ответы кажутся недосягаемыми. Смешанные эмоции захлестывают его, и он стоит в тупике, не зная, как правильно поступить. Чувство предательства к семье Арсения, Алёне и даже Кьяре противоречит его собственным чувствам, и он чувствует себя потерянным в этом сложном лабиринте. Он желает разобраться в своих эмоциях, но находится в непростой ситуации, когда каждый шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Он осознает, что эта история не так проста, как ему казалось, и он нуждается во времени, чтобы взвесить свои чувства и решить, как двигаться дальше. В глубинах души Арса витало неприятие к себе, словно зыбкий туман, что затенял истинные контуры его сущности. Каждое ощущение вызывало страх, будто безумный ветер раздувал пламя недопустимых желаний. Он был запутан в лабиринте собственных мыслей, где правили правила, казалось бы, чужого мира. Стыд и вина образовывали тяжелые грузы на его плечах, ставя мертвую точку в этой борьбе с собой. Как закованный в оковы общества, он скрывал под прикрытием маскирующего взгляда попытки скрыть свои истинные эмоции от окружающих. В глубине его сердца горел огонь притяжения к недопустимому, и лишь в одиночестве он мог отпустить эту тайную страсть на волю. Но даже в самые темные часы, мимолетные моменты притяжения освещали его путь, словно светлячки в темной ночи. Сердце его колыхалось в неравных ритмах к Антону, словно бурлящая река противостояла столице власти, но в нем все же не гасла искра надежды. Скрытность и маскировка стали его верными спутниками, и он боролся с самим собой, зная, что общество не всегда может понять его истинное я. Внутренняя борьба стала частью его сущности, окутывая его как непроницаемый туман. Для общества и коллег он был женат, с семьёй, женой и ребенком. Так, среди толпы, он отчуждался от себя, притворяясь кем-то другим. Но в моменты настоящего, когда он мог выпить и хоть капельку приспустить с себя постоянный контроль чувств, желаний и эмоций, он мог открыться, хотя бы перед самим собой, и почувствовать настоящую искру своих истинных чувств. Полузакрытые веки говорили о состоянии легкого опьянения, которое окутывало одного из них. Взгляд, немного размытый, все равно был наполнен теплом и приветствием. Арс был улыбчив, словно видел мир в красках, которые обычно остаются незамеченными. Тихо и нежно, он приблизился, словно зная, что находится на грани реальности и снова скоро вернется обратно, в жестокую реальность, где дома, в Питере, его ждёт жена и ребенок. Но в этот момент он не смог сдержать желание окунуться в этот забытый наслаждения мир. Арсений вновь проводит пальцами по торсу, слегка щекоча рёбра. Смело кусает губы Шаста, устами проводит мокрую дорожку до уха и вновь кусает уже за мочку. Антон пассивно принимает происходящее, не проявляя активного интереса или страсти. Губы оставались мягкими, неподвижными, податливыми, словно слова, которые он не смог произнести. В глазах виднелось некоторое замешательство или недоумение. Антон, возможно, не был готов к этому поцелую или не ожидал его. Мимические мускулы его лица оставались расслабленными, но взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он ищет опору в окружающем мире. Его тело оставалось мягким и расслабленным, не проявляя активных движений. Он мог не отталкивать Арса, но и не откликаться на поцелуй он тоже не мог. Их страсть исходила оттуда, где они долгое время скрывали свои истинные чувства, но теперь неудержимо вспыхнула. Антон ощущал смешанные чувства внутри себя: вину за нарушение семейного счастья Арсения и в то же время прекрасное ощущение искренней привязанности. Они были одержимы друг другом и терялись в моменте, пока гримаса ответственности за свою семью не смешивалась с удовольствием и желанием настоящей любви. Разум и сердце боролись внутри них, но они не могли остановиться. Среди тайных поцелуев, стонов и грубых ласк, отзывавшихся эхом от стен, Антон слышал голоса и шум со съёмочной площадки. В них звучала горькая ирония, напоминая о том, что они в этот момент не могут быть собой перед миром. Арсений и Антон забыли о времени и пространстве, пока внутренний конфликт продолжался. Череда сообщений на телефоне от Димы только усиливала чувство вины и недопустимости этой ситуации. Арс, так и не успев переодеться к следующему мотору, стоял в одних джинсах и развязно, буквально по блядски, прижимался телом к одетому Шастуну, которого пытался раздеть. Одежды было чересчур много для проявившихся чувств пьяного Попова. Не стоило ему столько пить сегодня. Арсений прикусил нежную кожу на шее и мгновенно отпустил, целуя в раскрасневшийся участок и слыша болезненный стон сверху. Пьяный мозг заторможено воспринимал информацию, зато руки, будто живущие своей жизнью, блуждали по телу партнёра, беспардонно задевая соски и поджатый живот. Член неприятно упирался в тугие джинсы, но Арс завороженно целовал шею, линию подбородка и ключицы. Антон, сняв с себя пелену замешательства и шока, зарывается пальцами в отросшие волосы, прижимает к себе сильнее, пообещав совести подумать об этой ситуации позже, желательно завтра, когда мгновение страсти и некоторой радости от ответных чувств пройдет. Пальцами перебирает волосы, тянет за них, слегка царапает короткими ногтями. Глухо постанывает в ответ на ласки, пытаясь не сильно привлекать внимание людей по ту сторону двери к происходящему в гримёрке. Попов в очередной раз тянет толстовку вверх в попытке заполучить больше открытого тела и пространства для шаловливых рук, которые уже устремлялись к ягодицам, сжимали их. Антон отталкивает на секунду Арса, видит в его глазах разочарование и вину за происходящее, стягивает с себя толстовку, бросая ее наугад в сторону диванчика, и притягивает мужчину обратно к себе, улавливая в пьяном взгляде победу в этой ситуации. Открытый торс, свободный от одежды, позволяет Арсению продолжать блуждать по телу губами, спускаясь к прессу и паху. Антон нехотя отпускает руки и прижимает их к двери, пытаясь найти в ней опору. Он провожает жадным взглядом коллегу, который уже опустился на колени и пошло облизывался, абсолютно безумными глазами смотря наверх, подрагивающими руками пытаясь справиться с ширинкой. Антон загнанно дышит. В данном положении можно считать жертвой пьяного сексуального маньяка. Он поднимает затуманенный взгляд вверх, и Попов может наблюдать судорожно вздымающуюся грудную клетку и подрагивающий кадык. Он тянет руки к ширинке Антона, пытаясь совладать с руками и желанием, протискивает пуговицу в разрез, влажными пальцами сжимает собачку на ширинке и тянет вниз. Слышится вздох облегчения. Маленькое пятно смазки проглядывается на нижнем белье Шастуна. Арс тянет вниз джинсы и боксеры, слегка приспускает их и вновь слышит вздох, больше похожий на стон. Горячее пьяное дыхание обдает член Шастуна, и он чуть-ли не сползает вниз по двери, жалобно хватаясь пальцами за гладкую поверхность дерева. Арсений обхватывает пальцами, на удивление холодными, основание, и такая контрастность будто отрезвляет и так трезвого Антона. Арс проводит языком по головке, размашисто лижет уздечку, щелку, ствол. И уже более уверенно обхватывает губами член, слегка сжимая основание. Шаст протяжно и низко стонет, прикусывая язык в надежде, что это никто не услышал. Арс пропускает член глубже, в горло, и Антон, не выдерживая, опускает взгляд вниз. И лучше бы он этого не делал... Арсений будто из чёртового порно, пошло втягивает щеки, причмокивает на каждом движении головы и губ. Блядская струйка слюны стекает по подбородку. И он, такой разморенный алкоголем, беззастенчиво глядит прямо в глаза обескураженного Антона. Он тянет руку к волосам, сжимает смольные локоны и отодвигает податливого Попова от себя. И тот послушно движется за властной рукой, выпуская язык и проводя им по члену, от основания до головки. Шаст тяжело дышит и наклоняется, целуя в грязный рот мужчину, давая и себе, и ему передышку. Целует глубоко, с чувством и расстановкой, изредка постанывая и ловя чужие стоны своими губами. Арсений отвечает, кусает, не стесняясь, и продолжает двигать холодными пальцами по члену. Отрывается от желанных губ и возвращается к члену. От каждого умелого движения губ и языка Антон будто получает удар под дых. Дыхание безвозвратно сбивается, и Шаст отчаянно шепчет губами лишь имя. Попов ускоряет движения головой, расслабляет горло и пропускает головку глубоко, где ее сжимают хрящи и мышцы. Антон низко и глухо стонет от этого ощущения, легко толкается вперед и изливается в горло. Арсений давится спермой, но упорно не отстраняется до конца, позволяя кончать на язык, губы и даже на лицо. Шастун на каждом толчке семени протяжно тянет имя коллеги, его потряхивает от оргазма, и он боится опустить взгляд от потолка. Боится увидеть эту слишком развратную картину. Арсений облизывает губы, без брезгливости проглатывает все, будто кот сметану, поднимается с колен и припадает к шее, не имея возможности дотянуться до губ. Проводит губами по ключицам и неосторожно оставляет засос. Антон болезненно шипит сквозь зубы, опуская голову и смотря глаза в глаза. Тянется первым вперед и опускает руки вниз, задевая пах партнера. Целует и на ощупь расстегивает брюки мужчины. Запускает руки в джинсы и проводит окольцованными пальцами по органу. Арс прижимается телом к Шастуну, зарывается носом в ямку над ключицей и тихо, заглушено стонет. Антон языком проводит по ушной раковине, что-то шепчет на ухо, кусает за мочку. Арсений, преисполненный ощущениями, хнычет в плечо, кусает за него. Чувствует фрикции на члене и глухо стонет. Антон, нехотя оторвав руку от талии, мягко ухватил пальцами Арса за подбородок, оторвал от своего плеча и посмотрел в ярко голубые глаза напротив. Губы были истерзаны хозяином тела, и само тело мелко подрагивало от ласк умелых пальцев на члене. Их губы соприкоснулись, и на мгновение все эмоции смешались. Импульсивный страстный поцелуй будто пришел из глубины души. Секунды тянулись, словно драгоценные кристаллы, замедляя время. И если первый поцелуй был словно случайным, будто ошибкой, то этот был мягким и нежным, словно открытием новых ощущений. Их тела были близко, рука Шастуна все еще двигалась на чужом члене, все остальное исчезло. Впервые за их пребывание в гримёрке остальные звуки утихли, шум из зала был далеким шепотом, не стоящим их внимания. Они остались вдвоем, затерянные в своем мире страсти и наслаждения. Антон продолжил водить пальцами по эрегированному органу, выбивая каждым движением новый стон, и ловил стоны губами. И пусть рука уже изрядно затекла из-за неудобного положения и длительных фрикций, Шаст упорно продолжал доводить Попова до иступления. Он уже жалобно скулил на каждое движение пальцев, на каждый новый поцелуй. Руками цеплялся за Шаста, как за спасательный круг, ведь ноги уже не держали. Каждое новое движение на члене уже казалось последним, и вот, как оргазм подступил, Арсений вцепился зубами в плечо напротив, заглушая вскрик и стон облегчения. Антон что-то шептал на ухо, что-то несвязное и вряд-ли запоминающееся, скорее было похоже на несвязный набор слов и комплиментов. Сперма стекала по руке, члену, пачкая все и вся вокруг, но ни один из них не был готов двинуться или хотя бы отлепиться друг от друга. Вновь пиликнувший телефон вывел обоих из состояния ступора. Арс испуганно отшатнулся от уже натягивающего на себя джинсы Шастуна. Бегающим взглядом нашел салфетки, стянул с себя всю немногочисленную одежду и закинул в свою сумку, вытаскивая чистую. Кинул несколько салфеток Антону, буквально впрыгнул в чистые брюки, ботинки, рубашку. Наспех застегнул пару пуговиц и, убедившись, что Антон одет и выглядит вполне прилично, не считая ярко алых кончиков ушей и щек, выскочил из гримерки. Последнее сообщение уже было от Стаса. "Где, блять, Антона и Арса носит? У нас мотор скоро" Антон, все так же находясь в гримерке, прочитал это сообщение и отчитался, что скоро появится в зале. Провел рукой по лицу, ощущая румянец кожей ладони. Пока что этот вечер еще не закончился.