Путь офисного самурая

Ким Сокджин бодро вышагивает по офисному коридору, держа путь в кабинет генерального директора. Настроение у него чудесное, и держится таким уже вторую неделю после своего дня рождения. Ещё бы, ведь столько подарков получил — бесподобные часики от возлюбленного, премию и путёвку на двоих на горячие источники на целую неделю от начальства, коллекционную фигурку аниме-персонажа, которую Сокджин давно хотел, от Чимина и Тэхёна и, конечно, конвертик с приличной суммой от коллег. Однако сейчас душу греет и другое — Сокджин несёт чудесные, как ему кажется, новости для господина Мина и его ассистента, а оттого гаденько посмеивается и уже хватается за ручку двери кабинета Юнги, но слышит оттуда приглушенный стон. — Ох, Юнги-я-я, — тянет тонкий голосок, до безобразия похожий на Чимина, — понежнее… У Сокджина душа в пятки опускается — в одиннадцать утра, да ещё и на рабочем месте?! Он, конечно, и сам грешит иногда, но первому лицу компании рамки приличия соблюдать надо. И чего он не догадался сначала через окошко в кабинет Юнги заглянуть… Сокджин стучится два раза, но стук заглушают ещё несколько стонов, и он, наплевав на приличие, о котором думал несколько секунд назад, распахивает дверь и влетает на порог кабинета. — И чем это вы тут за… Юнги вздрагивает, сидя на одном колене в ногах Чимина, который резко подрывается, а затем с тихим вздохом валится обратно на стул. Юнги передаёт ему в руки пакетик со льдом и поднимается.  — Ты что, совсем страх потерял? — басит, кидаясь к Сокджину, и, затащив его за плечо в кабинет, хлопает дверью, — Стучаться не учили?  — Так я стучался, — Сокджин густо краснеет и чешет затылок, — только вы тут слишком заняты были. — Вот именно, что заняты! — рявкает на него Юнги, помогая хромающему Чимину перебраться на диван, — Давай, садись, вот  так, — он подкладывает подушку под спину Чимина и вытягивает его ногу на диване, поглаживая по коленке. — Что стряслось-то, Чимин-ши? — спрашивает Сокджин, подходя ближе и внимательно рассматривая ничем не примечательную лодыжку.  — Поскользнулся, — обречённо вздыхает Чимин, кидая на него быстрый взгляд, и громко ойкает, когда Юнги снова прикладывает лёд к повреждённому месту. — Сильно болит? — спрашивает Юнги и смотрит беспокойно то на него, то на Сокджина, — может, в больницу лучше? — Отёка вроде нет, — Сокджин садится на колени возле Юнги и осматривает лодыжку Чимина ближе, — так больно? Только честно, — давит слегка на покрасневшую кожу. — Да, но терпимо, — отвечает Чимин, осматривая своих суетящихся начальников и немного смущается, — ничего страшного, думаю, просто потянул. — В любом случае лучше ногу не нагружать, — заключает Сокджин и встаёт на ноги, отряхивая штанины, — сейчас поставим тебе сюда стол, ноутбук… — Ты вообще зачем пришёл-то? — прерывает его Юнги, смерив серьёзным взглядом. Переволновался он не на шутку, когда Чимин к нему хромой в кабинет ввалился, поэтому к замовским шуточкам сейчас очень восприимчив. — Новости тебе принёс хорошие, да вот не знаю теперь, обрадуешься или нет, — хмыкает Сокджин, двигая один из стульев к дивану, и усаживается на него, закинув ногу на ногу, — командировка тебе светит на следующей неделе. — Какая, к чёрту, командировка? — Юнги устало потирает лоб и смотрит озадаченно. — В Японию, — Сокджин расплывается в улыбке, наблюдая за совершенно разной реакцией находящихся с ним в кабинете двух людей: Чимин удивлённо таращится на него, забавно округляя губы и непроизвольно дёргая правым глазом, а Юнги…непоколебимо спокоен. Как и всегда, на самом деле, но Сокджин точно знает, что маленький Юнги внутри Юнги настоящего уже плюнул себе на палец и листает словарь бранных слов, подбирая лучшее. — Ты что, шутишь? — усмехается он, разглядывая Сокджина с явным недоверием, — зачем мне тащиться туда снова? — Тот проект, по которому мы встречались во вторник, помнишь? Они говорили, что у них на примете есть место получше, чем мы рассматривали, — подводит его к догадке Сокджин, — так вот, они выбрали. — И что? — Юнги трясёт рукой в нетерпении, требуя ответа. — И, конечно, оно в Японии… — тянет Чимин, откидываясь головой на спинку дивана и отрешённо разглядывая потолок. — Смотри-ка, твой ассистент посмышлённее тебя будет, — Сокджин кивает в сторону Чимина и хихикает, — Юнги, ты ведь сам сказал им «Мы поддержим любое ваше решение, господа, мы…» — Помню я, что я сказал, — отмахивается Юнги, аккуратно снимая со своего колена ногу Чимина, и, положив её на диван, идёт к своему столу. Он достаёт какую-то папку из шкафа и садится за стол, принимаясь листать файлы, — надолго? — спрашивает, не отрывая взгляда от страниц. — Недельки на две, — задумчиво отвечает Сокджин, — вот только…я с тобой поехать не смогу. — Это ещё почему? — Юнги смотрит на него исподлобья вопросительно. — Так путёвки на источники, — Сокджин ухмыляется и демонстративно открывает календарь на телефоне, а затем тычет экраном в сторону Юнги, — запамятовали, господин Мин?  Юнги тяжело вздыхает и прячет лицо в ладонях. И чёрт его дёрнул раз в жизни другу нормальный подарок сделать, всё-таки взрослые уже. Лучше бы он, как в прошлом году, подарил ему абонемент на тайский массаж в хард-режиме, замаскированный под массаж релаксирующий. Сокджин теперь все массажные салоны стороной обходит. — Пиздец, — делает гениальное умозаключение Юнги, протирая бледное, как символ капитуляции, лицо. Он кидает взгляд на Чимина, такого же бледного и всё ещё разглядывающего потолок. Сокджин его взгляд прослеживает и поднимается с места, хитренько улыбаясь. — Возьмёшь с собой ассистента Пака, — буднично бросает он, выдёргивая Чимина из стадии отрицания, а может, уже и принятия, — он умненький, справится. — Я-я? — пищит Чимин, смотря на обоих руководителей как на умалишённых, — я ассистент всего-навсего, я и не знаю ведь ничего… — Ты дурачком-то не прикидывайся, — ласково говорит Сокджин, умиляясь такой скромности, — ты господина Джигуна бессчётное количество раз сопровождал на встречах и ничего, жив ведь! — и, потрепав Чимина за плечо, направляется к двери, — Сувенирчик привезите, пожалуйста. — Ещё слово и… — грохочет Юнги, и Сокджин скрывается за дверью, посмеиваясь.  Юнги потерян, откровенно говоря. Снова посетить Японию он даже немного рад, хоть и по работе снова — эта командировка нарушила все его планы на Рождество, и вот охота клиенту этим в праздники заниматься? С другой стороны, лучше компании в такую поездку и не придумаешь — раз Сокджин не может поехать, ему придётся взять с собой Чимина, который, кстати, очень хочет побывать в Японии. Осталось только понять предвкушает ли сам Чимин эту поездку так же, как Юнги. — Чимин-и? — зовёт его Юнги, предусмотрительно закрывая жалюзи на окнах, и мелкой поступью двигается в сторону дивана. Он присаживается рядом с Чимином и нежно гладит его по волосам, зачёсывая их назад, — что думаешь? — Не знаю, — отвечает Чимин, разглядывая Юнги из-под полуприкрытых век, — не то, чтобы у нас был выбор. Юнги согласен — выбора нет, но не будут же они заниматься проектом две недели напролёт? По вечерам они будут вольны делать, что заблагорассудиться, да и свободных дней намечается несколько — как минимум, четыре выходных и Рождество. Юнги готов сделать всё, чтобы в свободное время Чимин действительно смог насладиться Японией, и даже подумывает свозить его к Фудзияме, но озвучивать это пока не решается. Юнги наклоняется слегка и целует Чимина сначала в щёку, потом в подбородок и губы. Чимин придвигается к нему чуть ближе, по-прежнему держа ногу на диване, и обнимает, уложив голову на плечо. — Вот увидишь, мы прекрасно проведём время, — шепчет Юнги ему на ухо, оглаживает плечи и спину, оставляя невесомые поцелуи на тёмной макушке. Чимин чуть ли не урчит от такой ласки, но нерадостные мысли всё равно лезут в голову. Чимину эта поездка, как снег на голову — он и Рождество теперь не отметит с Юнги и друзьями большой компанией, и день рождения Тэхёна пропустит. Тэхён, конечно, не обидится, как не обиделся и на то, что Чимин, хоть и негласно, перебрался уже в квартиру к Юнги — сначала только по выходным оставался, потом и по будням стал иногда, а теперь в их общую с Тэхёном обитель заглядывает лишь два, а то и один раз в неделю, как вчера. Чимин свою часть за неё исправно платит, но Тэхён в последний раз заверил его, что потянет и сам. Чимину же стыдно и перед Тэхёном за то, что он редко в их квартире, но всё же появляется, и перед Юнги, который его сожительствовать не приглашал, но всё равно всегда просит остаться. — Болит? — спрашивает Юнги, разрывая их объятия и сочувственно глядя на его ногу.  — Нормально, — Чимин ставит её на пол и пытается шевелить, — вроде полегче, — заверяет, улыбаясь натянуто. — Давай поцелую? — Юнги игриво дёргает бровями и, обойдя Чимина с другой стороны, садится на диван под его лёгкий смех. Он подхватывает ногу Чимина под коленом и кладёт себе на бедро, нежно поглаживая кожу на лодыжке, а после тянется к ней губами и оставляет дорожку еле ощутимых поцелуев. — Щекотно, — хихикает Чимин, но ногу не убирает, лишь ёжится немного и наблюдает за Юнги. — А где не щекотно? — Юнги поднимает руку и невесомо ведёт ею по скуле Чимина, — здесь? — задерживается на мгновение и скользит ниже, к рёбрам, туда, где татуировка, — здесь? — спрашивает, обводя по контуру буквы, которые не сможет выкинуть из памяти никогда, — или здесь? — слабо сжимает в руке еле заметный бугорок в штанах Чимина и уже не удивляется, что его возлюбленного так легко завести. — Юнги-и, — хнычет Чимин, накрывая его руку своей, — нам ещё работать целый день. — Так ты об этом думал, когда зажал меня позавчера в принтерной? — усмехается Юнги, прокручивая в памяти воспоминания о Чимине, стоящем на коленках между его ног и с упоением заглатывающим его член, — м-м? — чуть давит на ширинку Чимина, не дождавшись ответа. — Не знаю, о чём я думал, но я бы повторил, — отвечает Чимин на выдохе, нисколько не стыдясь своего признания.  Юнги хмыкает довольно и идёт к двери, проворачивает замок на два оборота и возвращается к Чимину, который уже собственной рукой водит по теснящемуся в штанах члену, разведя ноги и откинувшись спиной на спинку дивана. — Я помогу, — Юнги опускается перед ним на колени и перед тем, как убрать его руку, привычно расцеловывает пальчики, — расслабься и забудь обо всём, милый. — Ох… — вырывается из Чимина, когда Юнги, быстро расправившись с его ремнём, стаскивает с него штаны одним резким движением. Он приподнимает его рубашку и ведёт языком по открывшейся коже живота, спускается ниже, проходясь по полувставшему члену, скрытому за тканью боксеров, а затем легонько всасывает кожу на внутренних частях бедёр. Чимин шипит и подаётся бёдрами вперёд в желании ощутить, наконец, мокрую тесноту рта Юнги. Он вплетает пальцы в его волосы и оттягивает назад, открывая себе лучший вид на красивое лицо меж своих ног с глазами, в которых плещется возбуждение, может, даже чуточку более сильное, чем у него самого. Чимина откровенно ведёт, когда он видит собственного начальника, стоящего перед ним на коленях и смотрящего на него с готовностью сделать всё, что он захочет, поэтому позволяет себе своего внутреннего, ненасытного до Юнги зверя немного отпустить и вжимает его лицом в промежность. Юнги даже не дёргается, наоборот, охотно трётся о его член, хватает его губами через ткань и выводит на ней языком влажные узоры. — Блядь, — сипит Чимин, шумно втягивая носом воздух, и, приспустив боксеры, тычется головкой в губы Юнги.  Юнги улыбается на такого нетерпеливого Чимина и легонько дует на головку, а затем берёт её в рот, посасывает и немного причмокивает. Чимин выдыхает облегчённо и сразу толкается чуть глубже, заставляя Юнги вцепиться в его бёдра, а затем оглаживать их широкими движениями. Чимин и вправду обо всём забывает, когда наблюдает за тем, как директор Мин жадно насаживается ртом на его член, иногда даже впускает его в давящую узость горла, как сейчас, и, опустившись до самого конца и замерев, громко дышит носом и смотрит. Смотрит своими наполняющимися слезами глазами прямо в глаза Чимину, у которого сердце пропускает несколько ударов от такой картины, пальцами мнёт кожу на его ягодицах до белых пятен и медленно поднимается обратно, выпуская член изо рта и проходясь по всей длине языком, дыша часто и глубоко.  — Г-господин Мин… — зовёт его Чимин и стонет, прикусив ребро ладони, чтобы заглушить звук, когда Юнги размашистым движением языка проходится по мошонке, — позаботьтесь о себе тоже, — кивает многозначительно в сторону вздыбленной ширинки на его брюках. Юнги ухмыляется и расстёгивает ремень, стягивает брюки до середины бедра и зажимает в кулаке собственный член, испустив томный вздох. У него от такого держащего контроль Чимина крышу рвёт беспощадно и сильно тянет внизу живота от возбуждения. Мин Юнги имеет власть над целой компанией, но сам подвластен только Пак Чимину. Юнги чувствует, как цепко сжимаются пальцы в его волосах и его снова тянут вперёд, поэтому он, перед тем, как опуститься ртом на член, игриво улыбается и смотрит на Чимина снизу вверх. — Не сдерживайся, родной. Трахни мой рот. И Чимин словно с цепи срывается. Двигается резко, хаотично, чуть ли не подпрыгивая на диване, вгоняет член почти по самое основание, пока Юнги, прикрыв глаза, расслабляется и, принимая ртом порывистые толчки, дрочит себе и тихо стонет. — Блядь, я…не могу больше, — бормочет Чимин, словно в бреду, всё ещё сохраняя бешеный темп после нескольких минут непрерывных движений. Юнги кивает и хлопает глазами в согласии, он и сам уже близок к разрядке.  Он заводит руку за поясницу Чимина и двигает его ближе к себе, продолжает двигать головой, а затем одним рывком насаживается так глубоко, что Чимин вскрикивает и, намертво вцепившись в обивку дивана, резко кончает ему в горло. Юнги такой звук бьёт по ушам, словно набатом, и он, зажмурившись и ощутив стекающую по стенкам горла вязкую струю, изливается себе в кулак, выжимая всё, до последней капли. — Это было так хорошо, — тянет Чимин, прижимаясь к нему всем телом, когда Юнги, вытерев руки и рот, садится рядом с ним, — теперь мы осквернили и твой диван, — хихикает и прячет лицо в шее. — Ничего страшного, он переживёт и не такое, — беззаботно говорит Юнги, ухмыляясь. — Который час? — Начало первого, — Чимин бросает взгляд на наручные часы с электронным циферблатом, — у вас встреча в два, господин Мин, стоит подготовиться, — он моментально входит в образ ассистента, выпутываясь из объятий Юнги и, заправив рубашку обратно в брюки, слегка прихрамывая следует к окну, чтобы впустить в кабинет естественный свет. — Вы правы, ассистент Пак, — подыгрывает ему Юнги, прокручивая замок и открывая дверь, — шевелите прекрасной задницей до своего рабочего места и не напрягайте сегодня ногу, пожалуйста, — они оба смеются и, клюнув друг друга в губы, возвращаются к своим обязанностям.

***

На выходных Чимин покупает небольшой чемодан и составляет список всего необходимого для поездки. Тэхён помогает ему с покупкой нескольких тёплых вещей и настаивает на приобретении термобелья, отшучиваясь о том, что самое сокровенное нужно беречь в тепле.  В небольшом кафе корейского стритфуда на последнем этаже торгового центра Чимин делится с Тэхёном переживаниями по поводу встреч по проекту, ради которого они с Юнги едут в командировку, а также по поводу своего постоянного места жительства. — Тебе нужно спросить Мин Юнги об этом напрямую, — пожимает плечами Тэхён, откусывая часть сырного корндога, из которого тянется длинная нить сыра прямо к его губам. Тэхён хихикает и разрывает её пальцем, — наверняка он считает, что твой постепенный переезд к нему — это само собой разумеющееся, так происходит в любых отношениях, — заверяет и, прожевав сыр, широко улыбается Чимину. — Да, наверное, ты прав. Я поговорю с ним сегодня вечером, — Чимин не привык ходить вокруг да около, поэтому уверенно решает, что поднимет беспокоящую его тему после ужина с Юнги. — О, так ты у него сегодня останешься? Тогда я приглашу Чонгука, — Тэхён сразу же тянется к карману джинсов и что-то печатает в телефоне. — Кто такой Чонгук? — заискивающе интересуется Чимин, закидывая в рот небольшой кимпаб с овощами. — Друг, — Тэхён улыбается как-то слишком ласково, произнося это, а затем добавляет, — ну, ещё любовник, иногда… — Ах ты! — смеётся Чимин, легонько пиная ногу Тэхёна под столом в отмщение за молчание, — я требую деталей, — тычет в него сложенными в пальцах палочками. — Чонгук, он…такой смешной, ласковый, даже невинный как будто, как котёнок, — вздыхает Тэхён, задумчиво водя своими палочками по тарелке с кимчи, — и в постели такой же. Мне кажется, у него кинк на похвалу… Чимин хохочет, прикрывая рот рукой и чуть не давясь холодным зелёным чаем. Он прокашливается и, смахнув выступившие слёзы, смотрит на улыбающегося Тэхёна. — Разве у тебя нет его тоже? — припоминает, оживляя в памяти старый, случившийся по пьяни обмен откровенностями со своим другом. — Ага, — тянет Тэхён игриво, — вот и нахваливаем друг друга, пока не… Чимин взрывается новым приступом смеха и мотает головой, прося Тэхёна пощадить его бурное воображение. Они возвращаются домой к вечеру: Чимин разбирает пакеты с одеждой, попутно складывая её в чемодан, а Тэхён возится на кухне, занимаясь приготовлением закусок для совместного вечера с Чонгуком. Выйдя из душа, Чимин пишет Юнги с просьбой о встрече, и он охотно соглашается, приглашая к себе. Чимин садится в такси с серьёзным настроем на разговор и обдумывает как ему этот разговор начать. Юнги встречает его в домашней длинной футболке и шортах, выпускает из рук Споти и целует так, словно не видел вечность. Он, на самом деле, целует его так всегда, даже когда они расстаются совсем ненадолго, потому что скучает по своему Чимину безумно каждую проведённую минуту порознь. Именно поэтому Юнги решает, что сегодня предложит Чимину переехать к нему насовсем, чтобы он не разрывался между своим старым и новым домом. — Проходи, Чимин-и, я как раз закончил готовить, — говорит Юнги, проходя на кухню, и, сполоснув руки, ставит на стол тарелки и кладёт приборы, — будешь вино? — Давай, — соглашается Чимин и, пока Юнги роется в своём баре в поиске подходящего к ужину вина, снимает с полки над барной стойкой два бокала и ставит сбоку от тарелок на стол. За ужином они обсуждают предстоящую поездку и сверяют свои списки нужных для неё вещей, хихикая над некоторыми пунктами. Чимин рассказывает, что закупился днём одеждой, которую собирается носить в Японии, и упоминает термобельё, на что Юнги одобрительно кивает и соглашается с доводами Тэхёна, ухмыляясь.  Загрузив посудомойку, они усаживаются на диван в гостиной и включают какой-то фильм, но внимание уделяют лишь друг другу. Чимин теребит хвостик, затянутый на затылке Юнги, и нежится от приятных поцелуев в лицо и шею. — Юнги, я хотел кое-что сказать… — тихо говорит он, когда Юнги пробирается холодными ладонями под его толстовку, — это правда важно. — Я тоже, если честно, — Юнги убирает руки и чуть отстраняется, смотрит на Чимина с нескрытым обожанием, — позволишь мне первому?  — Да, — выдыхает Чимин. Ему так будет даже проще: вдруг Юнги сам поднимет тему переезда, и они снова посмеются над тем, что их мысли в очередной раз совпадают. Если же Юнги скажет что-то другое…что же, Чимин будет действовать по ситуации. — Мы ведь с тобой вместе уже два месяца, и я правда ценю каждую секунду, проведённую с тобой, Чимин-и, на работе или дома, это неважно. Ты в мою жизнь ворвался так стремительно и…эпично, — Юнги крутит рукой в воздухе, получая слабый тычок в бок под заливистый смех Чимина, — в общем, ты её несомненно скрасил и продолжаешь это делать день ото дня. Может, я тороплю события, но я хотел спросить тебя, не хочешь ли ты перебраться в нашу со Споти скромную обитель насовсем? Я помогу с переездом и… Чимин чуть ли не визжит от радости и прыгает на колени к Юнги, сжимая его щёки ладонями и оставляя поцелуи везде, куда попадёт. — Конечно, я хочу, Юнги, — щебечет он, заглядывая ему в глаза, — я ведь об этом и хотел с тобой поговорить… — улыбается и обнимает крепко. — Ну, мы с тобой как всегда, — ехидничает Юнги, снова забираясь ладонями под его худи, очерчивает круги по спине и тянет носом уже полюбившийся аромат геля для душа, которым пользуется Чимин. — Интересно, сейчас мы тоже думаем об одном и том же? — Чимин опаляет горячим дыханием его ухо, играясь с завязками на шортах Юнги и жмётся ближе, потираясь своим пахом о его. Юнги хмыкает и в подтверждение слов Чимина несёт его в спальню, укладывает на свежайшие серые простыни, раздевает не спеша. Эта ночь, в которую Юнги снова растягивает их сладкую прелюдию, а затем берёт Чимина в самых разных позах, чутко угадывая его желания, лишь доказывает их единение мыслей и, кажется, душ.