Путь офисного самурая

— Господин Мин, Ваш кофе, — Чимин суетливо ставит наполненную до краёв кружку на стол и улыбается учтиво. — Спасибо, Чимин-и, — бросает Юнги, не отрывая взгляд от ноутбука, и продолжает нервно клацать мышкой. Чимин кивает, понимая и принимая загруженность Юнги, ведь сейчас сезон обновления старых договоров и подписания новых, поэтому решает босса не беспокоить и спешит покинуть кабинет, как вдруг его окликают. — Ты будешь мне нужен на одной сегодняшней встрече, — Юнги протирает ладонью лицо и кладёт подбородок на сцепленные руки, — Сокджин на объекте, а мне не помешает помощь, учитывая, что клиент — иностранец, — смотрит жалобно, одним взглядом заставляя крохотное влюблённое сердечко своего ассистента трепыхаться. — Буду рад поприсутствовать, — Чимин слегка кланяется, соблюдая формальности, и шмыгает за дверь. У него самого, вообще-то, работы непочатый край: куча недописанных отчётов по встречам генерального и ещё столько же по сабантуям Ким Сокджина с клиентами, а в довесок три командировки коллег из разных отделов и опустошённая банка с печеньями на кухне. Но слово начальника и возлюбленного, увы, — закон, поэтому Чимин дёргает носом в лёгком раздражении и, взглянув на календарь Юнги, решает сделать хоть что-то до того, как они уедут в офис клиента. Юнги пересылает ему письмо с деталями встречи и просьбой ознакомиться, но Чимин читает его спешно и по диагонали, улавливая лишь суть. В конце концов это рядовая встреча по новому договору, где слово Чимина не будет иметь вес совсем, да и что вообще может пойти не так, если все нюансы уже обговорены?

***

— Чимин, в мой кабинет, живо! — шипит Юнги как только они выходят из лифта и устремляется вперёд по коридору, не удостаивая Чимина даже взглядом. Чимин сглатывает вязкую слюну и озирается по сторонам, поспевая за начальником. Знают ли уже коллеги, как он облажался? Не встретив ни одного осуждающего или насмехающегося взгляда, Чимин направляется в сторону руководительского кабинета, совершенно не представляя к чему себя готовить. За два с половиной года совместной работы и сожительства Юнги повышал на него голос лишь пару раз — первый по работе, когда Споти стащил из приоткрытого портфеля Чимина купленное для него лакомство, попутно волоча в зубах квартальный отчёт. Тогда они отделались лишь лёгким испугом, но Юнги на нервной почве раскричался, поэтому спал в ту ночь на диване, а утром пришёл извиняться, прижав Чимина к стене в ванной и встав на колени. Второй раз случился из-за мелкой бытовой неурядицы, которые не обходят стороной даже самые идеальные пары, но Юнги остыл быстро и искренне попросил прощения. Спасибо, что словами. Чимин осторожно закрывает за собой дверь кабинета и проворачивает замок, чтобы их разбор полётов, не дай Бог, не засвидетельствовали коллеги или Ким Сокджин, что гораздо хуже — выслушивать порцию язвительных комментариев и плоских шуточек как-то не хочется. Юнги, похожий на натянутую до предела струну, стоит возле окна, приложив пальцы к вискам. Грудь его вздымается часто и резко, сигнализируя о том, что «не подходи — убьёт». В доказательство мини-анализа Чимина о его состоянии, Юнги поворачивается к нему и прожигает взглядом с головы до ног как-то слишком долго. — Скажи мне, Чимин, — произносит Юнги без единой эмоции на лице, шагая между окон и опуская жалюзи. О, это плохо, — я прислал тебе письмо перед встречей, просто для того, чтобы исправить некрасивое трёхзначное число своих исходящих? — останавливается и ждёт ответа. Чимин утыкается взглядом в пол и делает пару осторожных шагов в сторону босса. Да, он по невнимательности, хотя, скорее, глупости, неправильно прочитал фамилию представителя клиента, и даже, чёрт возьми, похихикал с этого, но многие американцы ведь носят странные фамилии, да? — Господин Мин, я… — Ты запорол контракт, Чимин! — Юнги срывается на крик и приближается к нему разъярённым зверем, — мы ведь практиковали английский, даже в сраный Лондон ездили, и в Нью-Йорке были, так почему ты нарёк этого и так потрёпанного судьбой человека безумцем, дважды исковеркав его фамилию?! Юнги хватает Чимина за отутюженный воротник рубашки и припечатывает к стене, дыша глубоко и свирепо. Чимин испуганно хватается за его руки и смотрит, словно загнанный в угол хомячок, а затем виновато опускает голову. — Я не хотел, я…извините, господин Мин, — Чимин не решается поднять взгляд, чтобы не навлекать на себя ещё гнева, лишь чувствует, что колени предательски трусит от стыда перед испепеляющим его взором руководителем-тире-возлюбленным. — Посмотри на меня, Чимин, — тихо говорит Юнги, а голос его дрожит, как и пальцы, отпускающие воротник. Чимин откровенно не понимает, какие чувства переполняют Юнги – то ли злость, сменяющаяся на милость, то ли ещё какие бушующие эмоции. Он медленно поднимает взгляд и видит перед собой раскрасневшиеся любимые щёки, лисьи глаза, смотрящие на него не столько уже сердито, сколько разочарованно, и безупречные скулы с играющими на них желваками. Юнги определённо хорош собой даже в ярком недовольстве и так сексуален…господи, Чимин, ну серьёзно? Ему стыдно за всю эту нелепую ситуацию, стыдно за свои невпопад появляющиеся мысли, да дайте ему уже провалиться на этом самом месте, но чуть позже, потому что Юнги приближается к нему вплотную, прикусывает мочку его уха и, опаляя горячим дыханием, шепчет: — Я преподам тебе урок, Чимин-и. Чимин чудом не валится в обморок от таких двусмысленных слов, и, пока он соскребает остатки рассудка в своём воспалённом мозге, борясь с белым шумом в ушах, колено Юнги ловко раздвигает его бёдра и жмёт на уже вырисовывающееся возбуждение в брюках. Чимин жмурится, вскидывая голову вверх и прикладываясь затылком к холодной стене, и хвалит небеса за то, что не наградили его лингвистическими способностями. Юнги дёргает его за руку, вырывая из потока непрекращающихся срамных и не очень мыслей, и толкает в сторону своего огромного стола. Чимин успевает лишь схватиться за деревянную поверхность и чувствует, как Юнги напирает сзади, руками гуляет по плечам, талии и ягодицам, на которых оставляет звонкий шлепок. — За что же ты мне достался такой чудной и красивый, — шепчет Юнги на английском, пробираясь своими длинными пальцами к его груди и расстёгивая одну пуговицу за другой, — ты ведь не против такой формы обучения, малыш? — Нет, я…чёрт, — Чимин почти вскрикивает, когда Юнги слегка сжимает его сосок двумя пальцами. — Отвечай на английском, Чимин, будь прилежным учеником, — Юнги оставляет быстрый поцелуй на покрывшейся испариной шее, рукой ведёт ниже по подтянутому животу и щёлкает застёжкой на ремне, а затем вытаскивает его полностью и зажимает в другой руке. Больше ничем не удерживаемые брюки скользят вниз по бёдрам Чимина и глухо спадают на пол. Чимин, кажется, перестаёт дышать и полностью теряется в чувствах. Внизу досадно тянет, и он в отчаянии пытается прикоснуться к себе, но тут же получает хлёсткий, но несильный удар своим же ремнём по ягодице. — Прилежный ученик ждёт указаний учителя, — вздыхает Юнги и наглаживает место удара, тем самым приспуская боксеры Чимина, — дай мне смазку, она в ящике прямо под твоей рукой. Чимин послушно кивает, протягивая руку к ящику, на ощупь находит небольшой тюбик и, удостоверившись в правильности своей находки, отдаёт его Юнги, судорожно выдыхая. Сам ведь положил его туда пару слишком трудных недель назад… Юнги звонко хлопает крышкой и торопливо выливает смазку на руку, растирает её между пальцев, а затем плавно ведёт двумя по расщелине между ягодиц. Чимина бросает в холодный пот, а изо рта вырывается несколько тихих стонов, пока сам он перебирает в голове все знакомые ругательства, конечно, на английском. Юнги вводит сразу два пальца, отчего Чимина словно прибивает к столу невидимая сила. Он подаётся бёдрами навстречу и начинает ругаться вслух, вызывая у Юнги рваный смешок. — Смотри, как быстро ты учишься, Чимин-и, ты умница, — лепечет Юнги и нагибается чуть ближе, чтобы оставить поцелуй на пояснице, — ещё чуть-чуть, и перейдём к более глубокому изучению, — ухмыляется. Чимин утыкается лбом в стол, приподнимает бёдра и ведёт ими из стороны в сторону, глубже насаживаясь на пальцы Юнги. Протяжный стон, похожий, скорее, на крик, Чимин глушит ладонью у рта, когда Юнги уже тремя пальцами лихо скользит внутри него, задевая простату. Чимин ловит себя на мысли, что сейчас готов перетерпеть новую порцию стыда и спустить прямо в боксеры от того, как хорошо и правильно в очередной раз его ласкают пальцы Юнги. — П-пожалуйста, господин Мин, — Чимин нетерпеливо трётся о ширинку Юнги, чуть не забыв про их правило о разговорах на английском. Юнги хмыкает, но не злобно, а скорее от умиления, и стягивает штаны вместе с бельём. Он окидывает взглядом такое любимое и желанное, полностью открытое перед ним тело Чимина, и приставляет блестящую от смазки головку ко входу. — Я польщён твоей тягой к знаниям, милый, — он оглаживает упругие ягодицы и раздвигает их чуть шире, — урок начинается. Юнги входит медленно, но сразу до упора, кажется, даже задерживает дыхание на несколько секунд, наслаждаясь приятной узостью. Чимин под ним выгибается в пояснице и стискивает зубы от знакомого распирающего чувства, хватается за край стола и сжимает до белых костяшек на руках. Через несколько плавных толчков Юнги заметно набирает темп и тянет Чимина за плечо к себе, углубляя проникновение. — Принимаешь меня так хорошо, как и всегда, — шепчет Юнги ему на ухо и прикусывает колечко, слегка оттягивая, — ты великолепен, Чимин-и. — Спа-а-а…блядь, — Чимин вздрагивает и ругается, когда Юнги размашистым движением проходится по простате. Он изучил своего возлюбленного вдоль и поперёк, поэтому лишь усиливает толчки в нужном направлении, доводя его до лёгкой тряски в ногах. — Тебе стоит поучиться манерам, малыш, — Юнги делает взмах рукой, в которой покоился ремень, и оставляет ярко-красную отметину на одной из ягодиц, — за комплименты нужно благодарить. — С-спасибо, — шипит Чимин, которого новой волной накрывает возбуждение от того, как место, по которому прошёлся ремень, начинает саднить. Он хнычет и извивается на столе, пытаясь создать хоть какое-то трение, ведь собственный член уже болит от недостатка внимания. — Скажи, Чимин-и, — Юнги замедляется и выходит, но только для того, чтобы перевернуть Чимина на спину, и, полностью стянув его боксеры, возобновляет грубые толчки, закидывая его ноги к себе на плечи, — ты усвоил урок? Ты хорошо старался, — он прокладывает дорожку поцелуев от щиколоток до голеней и наращивает бешеный темп. — Да, это… — Чимин вслепую шарит руками то по собственному телу, то по столу, отчаянно пытаясь ухватиться за что-то, и, наконец, дотягивается до бедра Юнги и вцепляется в него, — превосходно, Боже… Юнги делает два завершающих резких глубоких толчка и спешно выходит, со сдавленным рыком кончая ему на живот. Он смыкает губы, сдерживая стон из-за разливающегося по всему телу оргазма и отпускает ноги Чимина, отчего они безвольно падают по обеим сторонам его бёдер. Чимин лежит на столе неподвижно, разглядывая выбеленный потолок и смиренно принимая тот факт, что ему-то кончить так и не дали, видимо, в наказание. Он дотрагивается до своего крепко стоящего члена и, досадно выдохнув, подтягивается на локтях, чтобы сесть. — У нас еще есть время, — Юнги появляется перед ним с салфетками в руках, вытирает вязкие капли с живота и показательно бросает взгляд на наручные часы, улыбаясь и толкаясь языком в щеку, — сиди так. Чимин приоткрывает рот в явном смятении от его действий, но Юнги напирает уверенно, заставляя Чимина опереться руками на стол, а затем собирает волосы в небольшой хвост и опускается перед ним на колени, обводя взглядом его подрагивающий от возбуждения член. Улыбка не сходит с его лица, когда он приближается вплотную и легко целует розоватую головку, следя за реакцией Чимина. Чимин шипит и запрокидывает голову назад, стонет несдержанно, когда Юнги берёт его член сразу на всю длину, языком очерчивает незамысловатые круги вокруг ствола и двигается в размеренном темпе, иногда втягивая щёки. Чимин утопает в пошлых звуках и чувствует дрожь в бёдрах от приближающегося оргазма. — Я сейчас кончу, Юнги-я, — предупреждает, с трудом связывая слова. Юнги отстраняется, быстро льёт немного смазки на руку и начинает водить ею по члену, срываясь на хаотичный, рваный темп. Чимин не может удержаться и восхищённо смотрит на запыхавшегося любимого начальника, старающегося сейчас только для него. Цепляясь за эту мысль, Чимин с задушенным стоном изливается на руку Юнги и свои бёдра. — Умница, Чимин-и, — сипло произносит Юнги, прижимая его к своей груди одной рукой, пока второй достаёт несколько салфеток, промакивая ладонь и вытирая белёсые капли с его кожи, — надеюсь, ты всё понял, — смотрит исподлобья строго. — Да, мне правда жаль, Юнги, — Чимин машинально извиняется на английском, отчего Юнги прыскает и умиляется, а затем целует в обе щёки. — Думаю, это решаемо, так что не переживай сильно. И прости, что разорался, нервы уже ни к чёрту, — он обнимает его крепко и успокаивающе водит ладонью по спине, — но ты, кажется, и вправду усвоил урок, — ехидно улыбается и ведёт бровями, снимая резинку с волос. Чимин усмехается и кусает его за плечо, затем спрыгивает со стола и, собрав с пола одежду, одевается. Юнги наблюдает за ним какое-то время и садится за стол, раскладывая папки и бумажки так обыденно, будто несколько минут назад не брал на этом самом столе своего ассистента. — Я попрошу Сокджина заехать к ним в офис на обратном пути, уверен, он всё уладит, — тянет Юнги задумчиво, прикусывая кончик ручки, — да, и сделаешь мне чай? — дует губы, посылая Чимину несколько воздушных поцелуев. — Сейчас принесу, — Чимин поправляет манжеты рукавов и выходит за дверь, прикусывая губу и скрывая улыбку. Кажется, дурацких шуточек Ким Сокджина избежать не получится, зато свои познания в английском закрепить очень даже получилось.