Не теряй своё лицо

20 октября 2022г.

— Наконец-то! — восторженно вскрикнула женщина, держа в руках толстую тетрадь, обтянутую чёрной коровьей кожей. Трясущимися пальцами она перелистывала страницу за страницей, жадно цепляясь взглядом за каждую строчку неразборчивого почерка. — Вот оно! — Осторожно проведя пальцами по стертым временем буквам, прошептала незнакомка.       Оглядевшись по сторонам, дама быстро и аккуратно завернула тетрадь в пакет, спрятала его под пальто и стремительным шагом направилась к выходу.              

Неделю спустя…

— Вы в этом уверены мисс Галбрейт? — переспросил толстый пожилой мужчина в возрасте, отходя от окна и нервно доставая из кармана большой серый платок, чтобы протереть своё запотевшее лицо и лысину.       Его кресло внушительных размеров качнулось и повернулось.       Женщина, что сидела в нем, ответила твёрдое «Да». Мужчина протер лицо, ещё раз глубоко вздохнул и подошел к своему столу. — Вы знаете, мисс Галбрейт, я не смогу отказать вам, но покинуть пост в министерстве, чтобы возглавить школу каких-то изгоев в неизвестной никому дыре — это просто немыслимо! — произнёс он и положил перед женщиной листок бумаги и ручку.       При этих словах лицо дамы чуть скривилось от презрения и брезгливости, но мужчина этого не заметил. — Эта школа и, как вы говорите, «дыра» скоро будет известна на весь мир, — тихо пробурчала себе под нос женщина и, небрежно написав заявление, встала, собираясь уходить.       Не придав никакого значения ее словам, мужчина продолжил с нескрываемой грустью и разочарованием в голосе: — Вы сможете приступить к новым обязанностям со следующей недели, я улажу все вопросы с документацией. — Благодарю, я знала, что вы не откажете мне, — притворно улыбнувшись, ответила мисс Галбрейт.                            Школа Невермор, затихшая на время внеплановых каникул, снова была готова впустить в свои стены учеников. На двери кабинета директора красовалась новая табличка с надписью: «Директриса Галбрейт». Остановившись на пару секунд, Хелена достала из сумочки салфетку и протерла ее. Многое здесь она еще изменит.                     

***

                           Ворон поселилась в душе не более чем на пятнадцать минут, успев за это время помыться, переплести косы и привести в порядок раны. Укус ее волчонка перестал кровоточить и она решила с гордостью носить его без повязки, лишь обработав специальной мазью.       Обмотанная полотенцем девушка вышла к гардеробной и без стеснения скинула единственную ткань, прикрывавшую ее. Ворон достаточно быстро оделась и привычно опустилась на свой стул в ожидании готовности соседки.       Слыша, что ванная уже освободилась, волчица перевернулась на кровати и нехотя лениво оторвалась от телефона. Как же «вовремя» ее взгляд упал на свою девушку, а вместе с опустившимся на пол полотенцем, с новой силой сжалась и тянущая пружина внизу живота. Энид с трудом оттащила глаза в сторону и, быстро схватив уже приготовленные вещи, поспешила в душ. Оставалось совсем мало времени, а нужно было успеть ещё занять задние места, оборотень не любила сидеть впереди. Тело буквально ломило, грядущее полнолуние давало о себе знать во всей красе. А может дело было и не совсем в нем, но Синклер уже ожидала сюрпризов, которые ещё ей предоставит ее волчья натура. Так, отвлекшись разными мыслями и поскулив под холодной водой, блондинка уже при полном параде вышла, сияя через двадцать минут. Все следы их интересного соседства оборотень благополучно скрыла под одеждой, дабы оградить их двоих от внимания и лишних вопросов. — Поспешим, у нас как раз десять минут, — Уэнсдей взяла свою девочку за руку и направилась к залу.       Ученики уже почти собрались. В толпе можно было увидеть несколько новоприбывших знакомых лиц, но так как оставалось совсем немного времени девушка решила поприветствовать их после собрания. «Надеюсь эта речь затянется не на долго.» мысленно пробубнила гот. Она заметила несколько свободных мест на предпоследнем ряду и, не отпускаю теплую руку, направилась прямо туда.       В зал важно и деловито прошла невысокая и тощая блондинка лет тридцати и цокая своими каблучками, поднялась к пюпитру. Женщина вальяжно сняла с рук белые перчаточки и положив их на край, так, что они свесились, разложила бумаги. На ее дорогущем белом костюме-тройке с юбкой красовалась огромная позолоченная брошь в виде слепка губ. Направив на себя микрофон, дама внимательно осмотрела всех присутствующих. — Кхм-кхм. Добрый день, дорогие ученики академии Невермор, я рада сегодня видеть на нашем внеплановом собрании каждого из вас. Меня зовут Хелена Галбрейт, ваш новый директор…. — Как ты думаешь, она адекватная? — шепотом спросила Синклер девушку, наклонившись к ее уху. — Не думаю, что адекватный человек не под стрелой арбалета вызовется работать в этом месте.       Аддамс совершенно не интересовала ее речь и взгляд был направлен в никуда. Она невзначай погладила большим пальцем тыльную сторону ладони Энид. Девушка заговорщически улыбнулась брюнетке и сжала крепче их замочек из переплетенных пальцев. — …В этом семестре вас ждут некоторые изменения, — продолжала директриса. — Начнём с ваших общежитий, отныне вводится комендантский час с девяти часов вечера. Ученики пойманные во время комендантского часа вне своей комнаты впервые, будут строго наказаны, вторично и более — отправлены на работы в нужды школы… — Не знаю как ты, Энид, но я умираю от нетерпения узнать что же это за «строгое наказание». Как считаешь? Неделя без еды, яма с ядовитыми гадами, вырезание символов на собственной коже перьевой ручкой? Я так не думаю, — краешек темных губ приподнялся на пару секунд. — Даже не вздумай пробовать, я не хочу… — прозвучал в ответ настороженный голос Энид. — …Ходить по комнатам запрещено. В конце каждого нового семестра у вас будут экзамены. — Знаю, знаю. Не буду. Нам нельзя разделяться.       Прослушивая все эти новые смехотворные запреты казалось, что женщина просто хочет набить себе авторитет.       Тем не менее гот находилась в раздумьях, ставить ли директора в известность о происходящем в школе. С одной стороны может в ее силах будет что-то сделать с этим. С другой же к этой женщине нет совершенно никакого доверия. — Энид, ты уже делала тот свой «пост» для учеников с предупреждением о шифтерах? — Когда бы я успела? — уже скрестив руки в недовольстве услышанным, буркнула Синклер. — Она нарочно издевается? Никогда в Неверморе не было таких правил! — … никаких выездов в Джерико и вечеринок…       «Запрещение выезда в город? Интересно на каком основании.» — Я тоже услышала достаточной бреда для одной речи. Это начинает становиться возмутительным. Надеюсь у нее есть причины для всего этого, помимо щекотания собственного эго. — И самое главное, за пропуск уроков и плохие отметки, вы будете получать наказание в виде отработок. Ну а теперь к хорошим новостям, позвольте представить ваши новые коменданты общежитий, наверняка вы уже с ними знакомы, мисс Столлет……миссис Гаринстоун……… мисс Элли Офелия Холл. — Теперь это похоже на тюрьму… — прикрыла глаза блондинка, не представляя дальнейшего существования без любимых вечеринок и посиделок с друзьями по ночам. — Я это предсказывала еще в прошлом году.       И тут в брюнетке вспыхнул огонек авантюризма. — Энид, давай сбежим отсюда вместе, как я и хотела тогда, — девушка попыталась пошутить, зная что белокурая на такое не пойдет. Но ее возмущения довольно… милые, от чего появляется потребность их провоцировать. — А теперь, что касается наших учеников-оборотней…       Когда упомянули оборотней ворон прекратила свой поток мыслей и решила прислушаться. — Все мы знаем, что близится красная Луна, но теперь обращения и охота в лесу тоже находится под запретом. Мы вынуждены идти на такие меры и по возможности будем их послаблять. Поэтому, прошу внимание! Никаких возмущений… для вас, а это у нас 73 ученика, оборудован зал с удобными клетками в подземелье.       Ученики загудели в возмущении и женщина поспешила попрощаться и выйти из зала в свой кабинет. Аддамс сжала руку Энид, со взглядом готовым убить. — Она не имеет на это права. Я убью ее если посмеет посадить тебя под замок как животное. — Что это за правила такие? Верните старые! — среди гула слышалась голоса. — Я в клетку не собираюсь! — Я тоже! — Это унизительно. — прошептала Энид сдерживая свой гнев, от чего поджимая губы смотрела только вниз. — Мы идем к ней в кабинет. Сейчас же.                     Аддамс направилась по хорошо знакомому пути, все так же не ослабляя хватки на руке волчицы. — Надо выяснить в чем ее дело. Постучи ты, иначе я выбью эту дверь к чертовой матери если занесу руку. Хорошо, волчонок? — она обернулась стараясь сделать взгляд как можно более ободряюще-нежным. Кажется за бушующим гневом вышло не очень хорошо.       Синклер недовольно сопя и глядя волком на табличку с именем нового директора, постучала в дверь несколько раз. — Можете войти, — послышался спокойный ровный голос, и дверь перед девушками отворилась сама по себе. — Я вас слушаю, — не поднимая взгляда от документов произнесла Галбрейт. — Ужасного дня, директор, крайне не рада с вами познакомиться. Мое имя Уэнсдей Фрайдей Аддамс. Сегодня у меня на уме было одно основание посетить вас, но вы любезно предоставили второй повод для дискуссии, — ровно и четко проговорила девушка. — Перейду сразу к несомненно волнующему вопросу. На каком основании вы посчитали себя уполномоченной сажать учеников в клетки?       Женщина взглянула на девушку поверх листа бумаги и невозмутимо ответила, слегка приподняв одну бровь. — Взаимно. О, мисс Аддамс, мне знаком этот взгляд. Полный уверенности, силы, вызова. Ммм… — директриса улыбнулась, осмотрела с ног до головы Энид и вернула взгляд к чёрным глазам. — Я понимаю причину вашего вопроса. Это распоряжение министерства и я не в силах его оспаривать. Если у вас есть альтернативные варианты, как удержать оборотня в замке, прошу. — Удерживать оборотней в замке означает ставить под сомнение их полноценность как вида. Насколько мне известно несчастных случаев с их участием минимальны и более того преступны. Неужели академия, позиционирующая себя как толерантная ко всем видам изгоев, начинает прогнивать расизмом, а учеников заведомо считают преступниками. Да будет вам известно, что оборотням необходима подвижность в период полнолуния. Иначе это может впоследствии вытекать в проблемы со здоровьем и неконтролируемую агрессию в обеих формах. — Мне нравится ваша осведомлённость, мисс Аддамс, — спустя короткую паузу спокойно произнесла директриса. — Вы наверное очень хорошо учитесь, не так ли? — она потянулась к ящичку и достала оттуда папочку с документами. — А. А… Ад-дамс. Как удачно ваша фамилия начинается на «А», — женщина кокетливо улыбнулась стрельнув глазами в учениц. — Ах, я не ошиблась, прекрасные отметки за прошлый семестр. Ооо. Вы увлекаетесь пчёлами?       Девушка прищурилась и практически зарычала в своих словах. — Это в данный момент не имеет отношение к нашему разговору, директор Галбрейт. Подобное нововведение недопустимо. Я требую немедленно донести это до вашего, так называемого, министерства. Невермору с момента основания не требовались подобные меры. Это возмутительно. — Какой прекрасный стальной голос. Непременно, мисс Аддамс, — все с той же интонацией в голосе слегка кивнула женщина. — Если это все, то я вас больше не задерживаю. — Как я упомянула ранее, это не единственная причина моего визита, — тембр с рычащего снова вернулся на холодно-ровный. — В академии снова происходит нечто неладное. Шифтеры принимают личины учеников и взаимодействуют с другими вместо них, — она невольно перевела взгляд на Энид на секунду. — На данный момент я насчитываю уже три случая подмены. Их мотивы мне неизвестны, но это потенциально представляет серьезную угрозу обучающимся.       Директриса встала и зайдя за кресло положила руки на его спинку. — Даже так, — серьезно произнесла она, немного давая себе время подумать, что было заметно по ее взгляду скользящему по кабинету. — Я рада, что вы пришли с этой информацией ко мне, — наконец, серые глаза снова остановились на вороне. — В таком случае, мисс Аддамс, просто сопоставьте эти два факта. — Выходит я правильно поняла. Вам известно об этом. В таком случае я и не смела ставить остальные запреты под вопрос. Но оборотни тут совершенно не при чем. Шифтеры не могут перенимать способности других видов вместе с их обликом. — Вы так прекрасно начали, мисс Аддамс, — Хелена надела на лицо маску разочарования. — «Академия толерантна ко всем видам изгоев», — процитировала она ее. — Вы так правильно подобрали слова. Правила не покидать территорию замка едины для всех.       Брюнетка сжала челюсти и руку блондинки. Она ненавидит когда смысл ее слов переворачивают в угоду себе. — Толерантность подразумевает не только равенство, но и справедливость, а эти понятия далеко не одно и то же. Энид останется со мной в комнате, а не в вашей паршивой клетке. Отвратительного вечера.       Ворон вылетела из кабинета, захлопнув дверь. Кровь стучала в висках. «Да как она смеет Так на меня смотреть?»       Директриса проводила взглядом девочек и сразу же после того, как дверь захлопнулась, сдула с лица прядку волос и произнесла, возвращаясь к своим делам. — Вот нахалка.                     Девушка вышла в пятиугольный двор, от жужжащих в голове мыслей, видимо она свернула не туда. Но так даже лучше, необходимо было проветриться.       Спустя несколько вдохов-выдохов медиум почувствовала себя спокойнее и перевела взгляд на волчицу, которую таскала за собой как тряпичную куклу. — Энид, как ты? — Ужасно… Это катастрофа, Уилла! — тут же, будто очнувшись, начала истерить блондинка. — Я не позволю забрать тебя в подземелье. Но мне жаль, что твоих собратьев все же настигнет эта участь, если они не смогут сами за себя постоять. Более того она права. У нее есть причины так поступать, учитывая обстоятельства. Если они уже в курсе проблемы, то, возможно, им удастся самостоятельно ее решить без нашего вмешательства, что, скорее всего, к сожалению, маловероятно. — Ужасные! Ужасные шифтеры! — девушка выпустила когти и со всей злостью резанула каменную стену, разбрасывая в сторону искры и оставляя глубокий след от когтей.       Глаза гота на секунду расширились в восхищении. Как же ее волчица прекрасна в подобные моменты, аж дух захватывает. — Скоро обед, мы можем выдвигаться. Еда должна благотворно повлиять на твое состояние, — Уэнсдей аккуратно взяла блондинку за руку и немного сжала, одаривая нежным и беспокойным взглядом.               — Кусок сырого мяса, — попросила волчица у раздачи, пошкрябывая дерево столешницы и внимательно вслушиваясь в разговоры учеников, от чего уши крутились туда-сюда. — Не-не нужно портить стол, пожалуйста. Сейчас-сейчас принесу, — чуть ли не заикался работник, косо поглядывая на Аддамс. — Да что ты с ним сделала такого? — сдвинула брови Энид. — Ничего особенного, — ворон выглядела довольной, насколько это возможно с ее повседневной экспрессией. — Просто поговорила, в стиле Аддамсов. Даже не представляю что его впечатлило больше, мои угрозы или обещания. На самом деле их трудно отличить, но разница есть. Не так ли, мистер? — мужчина активно закивал не глядя в черные глаза. — Мне греческий салат и пасту карбонара. Кофе, самый черный на который ты способен. — Уже все знают про шифтеров, — вдруг перевела тему блондинка. — И сообщения с угрозами приходили не только тебе, — девушка забрала тарелку с мясом. — Давай поедим в комнате? Не хочу оставаться здесь. — О, это обнадеживает, — вырвалось у гота, но, тут же поняв свою ошибку, поспешила прояснить. — Я в смысле, что мы не являемся главной и единственной целью. Это дает шансы на лучший исход, — ворон взяла свою еду и проследовала в комнату за волчицей.                     Энид всегда стеснялась дикого поведения своей семьи. Когда она смотрела на братьев, то очень часто закатывала глаза с мыслью «зверье». Конечно, когда ты поздний волк и звериные повадки не управляют тобой, их поведение было сложно понять. Теперь настало время стесняться себя, но контролировать это просто оказалось невозможным. Девушка села за стол рядом с брюнеткой и, взяв в руку мясо, сначала обнюхала, прикрывая от удовольствия глаза. Тут же высунулись большие клыки, а слюну Энид еле успевала сглатывать. Волчица облизала мясо несколько раз там, где собиралась укусить и впившись в него зубами с рыком оторвала кусочек, даже не собираясь жевать.       Низкорослая девушка ела чуть ли не как голубокровая аристократка, аккуратно наматывая спагетти на вилку и, придерживая ножом, направляла в рот. Она искоса наблюдала за оборотнем, буквально разрывающем свою еду. Это было так обворожительно, что она не заметила как испачкала щеку в соусе. — Какой завораживающий вид. Это даже возбуждает, mio amore, — девушка еле-заметно улыбнулась и вернулась к своей пище.       От услышанного Энид остановилась, практически успев снова укусить лакомство. Так, с открытым ртом и поднесённым к нему мясом, она взглянула на брюнетку и ее глаза чуть прищурились «улыбаясь». Оставив мясо, она приблизилась тихо шепча: — Знаешь, этого ничтожного кусочка мне может не хватить, — с этими словами волчица слизнула с щеки девушки соус и поцеловав в то же место, вернулась к своей еде. Дрожь прошлась вдоль позвоночника. Ворон чуть не подавилась всем что было во рту. Даже не дожевав до нужной консистенции она звучно сглотнула пищу. — Следующий раз з-за мной. Я задолжала тебе.       Под столом ее нога «случайно» задела ногу волчицы и медленно прошлась вверх. Это было замаскировано под закидывание ноги на ногу. Оборотень напряглась всем телом и бросила на свою девушку хищный, заигрывающий взгляд.       В комнату неожиданно постучали и, не дожидаясь разрешения, зашли. — О, приятного аппетита, девочки! — с ходу выкрикнула комендантша, и будто это не было их временно частной территорией, повернулась к двери и начала наклеивать какой-то лист бумаги. — Здесь список всех новых правил и, напоминаю… — она посмотрела в блокнот. — Не позже девяти вечера мисс Синклер должна спуститься в подземелье.       Гот медленно повернула голову в сторону женщины. — Этого не произойдет. Я четко выразила свою позицию насчет клеток директору. Можете покинуть нашу комнату если на этом все. — Аддамс слегка сузила глаза, буквально метая ими ножи в новую «Торнхилл». — Детка, нельзя оставлять оборотня в комнате, — женщина сделала шаг вперёд, и теперь блондинку чуть не вывернуло от странного ощущения по телу, от чего она тут же метнулась к окну, садясь на подоконник. — Назовите меня «детка» еще раз и директору придется искать нового смотрителя Офелия-холл, по причине пропажи без вести нынешнего. О кстати, как и предыдущего. Какое совпадение, не правда ли? — она ухмыльнулась и вскинула брови, старательно скрывая беспокойство о странном поведении соседки. — Синклер останется здесь, со мной. Это не обсуждается. — Даже не вздумай мне угрожать, малыш, я работала с изгоями в Австрии, чего только не наслушалась, — женщина прищурилась и кулон на шее брюнетки начал накаляться. — Будете непослушными, придётся вас наказывать. — Сколько угодно. Не думаю что ваши пытки меня впечатлят, — Аддамс почувствовала невероятное жжение от кулона матери. Ничего хорошего это значить не может. Что такое эта женщина? Ворон стиснула зубы и сквозь них прошипела. — Убирайтесь.       Женщина кивнула. — Не позже девяти, — бросила она блондинке и исчезла за дверью.       Энид, что с трудом все это время дышала, наконец вздохнула полной грудью и спрятала между коленями трясущиеся руки.       Уэнсдей мигом оказалась рядом с ней и положила ладонь на спину. — Что с тобой? Это все она? Этой стерве не поздоровится, — голос с испуганного и волнительного плавно перешел на рык. Ведьма нежно поцеловала волчонка в лоб. — Ты видела, сколько на ней серебра? — успокоившись окончательно спросила блондинка. — Как будто, мы ее все здесь сожрать собираемся, для чего такие меры? Ты не поверишь, но школа начинает меня раздражать. — Не обратила внимание, — брюнетка поглаживала свою волчицу без остановки, на самом деле не зная сколько это принято делать, но была уверена, что надо. — Ей стоит носить не серебро, а латы в моем присутствии. Держу пари ни одному оборотню не понравилась идея сидеть в клетках, особо безмозглые действительно могут начать защищаться. Мое предложение о побеге все еще в силе, — на последней фразе Аддамс позволила себе ободряющую ухмылку. — Какой ещё побег, куда нам идти, Уэнс? — на этот раз Энид восприняла вопрос серьезно. — Знаешь, мне кажется, что эта директриса борется не с шифтерами, а с учениками! — Мои родители поймут, что это место действительно начинает гореть синим пламенем и будут не против. Но оставим побег с поджогом на крайние меры. Все же не самый достойные поступок разрушать наследие собственных предков, надо за него постоять. Насчет последнего: одно другому не мешает.       Уэнсдей закрыла дверь на замок и в момент щелчка ее голова резко запрокидывается, за чем следует ощущение падения и мелькающие образы:       Пять теней от костра в чаще деревьев, вспышка, коридор клеток, раздираемый тоскливым воем, вспышка, Энид в человеческой форме и без одежды испуганно жмется в каменный угол одной из клеток, вспышка, Уэнсдей видит свои руки в крови, вся она в крови, она поднимает глаза и видит одну тень за которой огромный свет, из-за чего не разглядеть кто это, но она чувствует едкий запах дыма.       Оборотень даже не успела отреагировать, она подскочила к упавшей на пол девушке и рухнув рядом на колени, смотрела в широко распахнутые карие глаза. «С такими видениями и насмерть расшибиться можно…» — Уэнс? Уэнс! — позвала она, увидев, что Аддамс приходит в себя и помогла той сесть. — Ты в порядке? Что ты видела?                           Ворон морщится и пытается поднять потяжелевшие веки глаз. Она зашипела и неловко потерла ушибленный затылок. — Черт, давно же они не появлялись, я уж думала с духом Гудди пропали, — гот взяла руку девушки в свою и поднесла к лицу, затем поцеловав. — Энид. Я заранее хочу извиниться, если у меня не выйдет предотвратить то, что будет с тобой. Но клянусь, они пожалеют об этом. С этим подземельем что-то не так. Будто шифтеры скрываются там, пока не получат отмашку человека, пахнущего едким дымом. Я не смогла разглядеть ни одного лица кроме твоего, — карие глаза устремились в пол, выражая сожаление и бушующую агрессию. — Надо подготовиться к вечеру. Скажи мне, ты хорошо контролируешь своего волка?       Энид скорчила испуганную гримасу, подняв брови домиком и глубоко задышав. Она толком не поняла абсолютно ничего из того, что сказала девушка, но то как она это сказала, пробило до мурашек. — Уэнсдей, только не делай ничего опасного, прошу тебя. Я не знаю. Ничего про волка, я толком не помню, что делала в прошлый раз. Пожалуйста, давай послушаем их, ничего страшного, если я посижу в клетке, а ты просто закроешься в комнате, хорошо?       Провидица сильно нахмурилась. Если Энид не может контролировать своего волка, то это действительно может представлять опасность для нее и окружающих. Это плохо, она не хотела идти на поводу этих мутных личностей. Похоже выбора не оставалось. — Возьмешь с собой плед, лучше два, теплые вещи. Возьми своих игрушек, в клетке не будет совершенно ничего кроме какого-то потрепанного матраса, — она очень нервничала и это сказывалось в микродвижениях, в том как бегают глаза, как она теребит пальцами по коже волчицы, как она прерывисто дышит. — Так же там очень темно, будь к этому готова. Только какой-то прожектор, — Уэнсдей зажмурилась и поцеловала Энид в макушку. — Это место выглядит как дом для меня, но тебе там будет не по себе, будь храброй, mia lupa. И постарайся научиться брать контроль, чтобы я смогла тебя оттуда вытащить. В любой момент пиши мне, если что. Ты меня поняла? — Хорошо, моя душа, но почему ты так переживаешь? Одну ночь я смогу перетерпеть. Тем более, я же буду там не одна, — Энид крепко обняла соседку. — Мы не знаем что происходит. Не хочу что б ты была так далеко от меня, где я не смогу тебя защитить.       Небольшая ростом девушка прижала к себе теплого оборотня. Так же она шепотом в ухо добавила: — Нам необходим новый пароль. И надо произносить его тихо и скрытно. Как я сейчас. Блондинка подняла руку и выпустила когти. — Вот мой. — Да, точно. Это надежнее любых слов. Как же прикажешь мне тебя называть, что будем знать только мы двое? — наконец в глазах промелькнул кокетливый огонек, вместо всех тех негативных эмоций.       Девушка игриво подмигнула. — А что ты там сегодня говорила мне на итальянском?       Щеки Аддамс мгновенно приобрели розовый оттенок, а глаза расширились, приоткрыв рот и тут же захлопнув его. — Энид, я м-много чего сказала тебе сегодня на итальянском. — Мне было бы интересно знать перевод, — шепча девушке на ухо и легонько кусая за мочку, настаивала оборотень. — Н-ну там было… Несколько слов побуждающих к… Определенным действиям, — слова тяжело давались смущенной провидице. — Еще, если меня не подводит память, в один момент я действительно назвала тебя, — она прошептала как можно тише, прямо в пушистое ушко. — Brava ragazza, что переводится как «хорошая девочка». — О, — вскинула брови вверх и заговорщически улыбнулась Энид. — Думаю, это подойдёт. Пообещай мне, что не станешь нарушать комендантский час и не пойдёшь за мной в подземелье. — Ты слишком хорошо меня знаешь, для того что б догадаться просить именно об этом. И так же должна понимать, что я не дам тебе это обещание, — она ласково погладила блондинку по щеке. — Я не смогу тебя защитить будучи в клетке, — девушка наклонила голову, тихонько заурчав. — Я смогу постоять за себя, mio sole, — Аддамс наклонилась, касаясь своим лбом и носом лба и носа Энид. — Со мной все будет в порядке. — Ты не всесильна, Уэнс, — Энид оставила короткий и нежный поцелуй на ее губах. — В прошлый раз ты чуть не умерла… Дважды… Ты обещала сыграть мне на виолончели сегодня утром. От всего этого нужно как-то отвлечься. Просто хочу спокойствия. Как жить без прогулок и вечеринок? — Да, конечно. Как раз начинает темнеть. Сумерки — лучшее время дня. Дай мне немного времени, mio amore.       Девушка зашла в уборную и просто решила умыться прохладной водой. Слишком много всего для одного дня. Чувствуется как психика просит перерыва, что уж говорить о ее радужном волчонке.       Волчица тем временем подошла к инструменту и осторожно провела пальцем по струне. Какие невероятные звуки эта штука может издавать в руках ее любимой. — А меня научишь играть? Какую-нибудь простую мелодию? — спросила она, оборачиваясь к подходящему готу. — Это будет довольно болезненный процесс, cara mia. Боюсь наши с тобой уши это переживут с трудом. Я обучалась игре сколько себя помню, и с того момента прошло много времени. Припоминаю как кровоточили уши моей матери, восхитительное зрелище, — медиум по пути подхватила кружку давно остывшего кофе и отхлебнула, сморщив нос. — Но мы можем попробовать. У тебя есть какая-либо любимая на примете? — Н-нет, — смущённо соединила руки перед собой Синклер. — Давай лучше ты, не хочу, чтобы наши уши кровоточили.       Аддамс издала хриплый смешок и отхлебнула еще дрянного напитка, это все что у нее сейчас есть. — Хорошо, тогда я сыграю тебе мою любимую. Она всегда мена успокаивает, — гот взяла инструмент и с трудом потащила в сторону оконного выхода на балкон. — Захвати нам стулья, пожалуйста.       Энид захватила не только стулья, но и пару пледов, заботливо накинув один из них на плечи Уэнсдей, аккуратно запахнув, чтобы это не мешало ее движениям, во второй укуталась сама с головой и села рядом. — Конец этой композиции ты могла слышать в первый вечер нашей встречи. Paint it, Black. Это одна из моих самых любимых современных песен и по звучанию и по содержанию текста.       Она поставила пальцы на аккорды и, выдохнув, задвигала смычком. Приятная музыка слетала со струн, а пальцы резво перебирали по грифу. Ворон незамедлительно полностью погрузилась в игру, ее глаза прикрыты, а лицо расслабленно. Музыка буквально поглощала девушку в такие моменты. Иногда губы начинали еле-заметно двигаться, будто напевая тот самый текст.       Энид полностью поддалась этому гипнозу. Каждый звук, каждое движение ее смычка, нажатие пальцами на струны, подергивающийся уголок брови, иногда подрагивающие губы, все что ощущала сейчас волчица это желание быть преданной этому человеку до последнего вздоха. Она не шевелилась, нет, даже хвост застыл статуей. Это какая-то безграничная всепоглощающая любовь, окутала ее всю вместо пледа, от чего оборотень даже вытянула шею чуть вперёд. Финальный звук медленно расплывался волнами по воздуху, затихая, а Энид продолжала ловить каждую, пока не наступила тишина.       Аддамс будто задерживала дыхание, перестала дышать, пока композиция не закончилась, и только сейчас выдохнула. Она перевела кареглазый взгляд на ошеломленного волчонка и кончик губ дрогнул в улыбке. — Ну как тебе полная версия, Энид?       Голос вывел девушку из ступора и первым подал «признаки жизни» хвост выделывая какие-то невероятные кульбиты. — Это. это божественно, моя жизнь, — улыбнулась в ответ блондинка и посмотрела в карие глаза. — Я тебя очень сильно люблю. — Я… Я т-то… — Уэнсдей сжимала и разжимала свою челюсть, пытаясь наконец произнести это в ответ.       Она тряхнула головой, аккуратно отложила инструмент и подошла к блондинке, крепко обнимая ее. — Ti amo più della vita, il mio sole, — она прошептала эти слова в шею оборотню и сжала ее в объятьях только крепче, совершенно не желая отпускать одну в эту проклятую клетку. — Что ты сказала? — прикрыла глаза блондинка, наслаждаясь объятиями любимой девушки. — Что ты мне тоже… глубоко не безразлична, — Аддамс сама не знает почему эти простые слова она не может произнести на родном языке, будто в мозгу стоит осязаемый непреодолимый блок. Она может только надеяться что этого достаточно для Энид, что она поймет ее. — Похоже, мне придётся выучить итальянский, — усмехнулась Энид, как телефон звякнул от пришедшего уведомления. Синклер вздохнула, а раньше ей никогда не хотелось его разбить. Девушка нехотя потянулась в карман и достав его, посмотрела на экран. — Прикинь, они теперь присылают напоминалки. Уже пора собираться. Говоришь, стоит взять с собой игрушек. — Насколько я знаю, они делают твое существование комфортнее, — девушка комично покосилась в сторону целой горы плюша, которую видно из-за стекла. — Так что да, думаю лишним не будет. И пару пледов однозначно, я видела как ты тряслась от холода на каменном полу.       Уэнсдей взяла свой инструмент и, убрав в чехол, потащила обратно в комнату. — Ну что ж, пожалуй тогда я возьму этого единорога и вот эту обезьянку, — совсем по-детски помахала она соседке игрушками, подойдя к своей «горе», затем достала сумку и сложила туда запасную одежду и пледы. — Я будто в гости на уикенд собираюсь, — старалась она отшутиться, прикрывая этим свой страх, что сковывал с каждой минутой. Всего лишь второе обращение и как оно будет проходить ещё неизвестно, но это точно малоприятная «процедура», особенно в клетке.       Ворон стояла и наблюдала за этими интересными сборами опершись о косяк плечом. Она так нежно и умилительно смотрела на своего волчонка, копающегося в игрушках, но взгляд стал резко печальным, а в горле образовался ком. Оборотни должны быть на свободе, как они этого не понимают! Она закусила собственную губу и свела брови до образования складочки между ними. — Ну все, я готова, — Энид резко развернулась. Ещё раз вздохнув, она снова подошла к соседке и крепко обняла. — Всего одна ночь, не переживай, как только я обращусь назад, сразу вернусь, — с этими словами блондинка потянулась к губам Уэнсдей, требуя поцелуя. — Хорошо, cara mia, будь осторожна, — Аддамс взяла волчонка за лицо и поцеловала со всей любовью, на которую была способна. Прощальные поцелуи на вкус совершенно другие. Она совсем не хотела отпускать свою девочку, но должна, и это разрывает ее черное сердце будто буквально. — Я буду… на… телефоне? Какая глупая фраза. Что я пытаюсь сказать, это пиши в любой момент, если захочешь. «Любимое Солнышко», — на последней фразе гот позволила себе ухмылку, она никогда не забудет этот случай.                      — «Все хорошо, мы спускаемся с восточной части замка в «запретный тоннель», — быстро напечатала она по дороге.       Как и предупреждала Уэнсдей, клетки в подземелье были далеко не люксовым номером. В этой части замка она не была ещё ни разу. Холодно, сыро, грязно и жестко. Вот оно истинное отношение к ученикам. — Да за кого вы нас принимаете? — возмущенно бросил кто-то. смотрителям? Организаторам? Вообще непонятно, что это были за люди. Их Энид видела впервые, и первая же мысль, промелькнувшая в голове ей сразу не понравилась. Возмущаться не было смысла, перед теми, кто не слушался — сразу появлялся какой-то серебряный предмет и ученики, как испуганные щенята были вынуждены подчиниться. «Какие жесткие меры. Неужели только потому что оборотни достаточно сильные, чтобы взбунтоваться?» На каждой из клеток были написаны имена и волчица прошла почти весь ряд, прежде чем отыскала «свою». Видно, что клетки старые. Для чего и кого они были изначально поставлены? Смахивало на тюрьму. Оборотень посмотрела на стену и тут ее охватил ужас, леденящий кровь в венах. Каменная стена была буквально исполосована когтями. Кого? Оборотня? Энид сглотнула и послушно вошла внутрь. Клетку за ней тут же закрыли. Оборотень, кусая губы, попробовала ее на прочность. Кончено ее не сломать. Других студентов видеть она не могла, только слышать, от чего страх все сильнее пожирал изнутри. Синклер быстро достала игрушку и зажавшись в углу обняла, утыкаясь в телефон. — Черт! — почти плача воскликнула она. Нет связи. Отложив телефон, девушка зажмурилась и запрокинула голову. Открыв глаза она увидела над собой ничто иное как паутину с огромным чёрным пауком и что есть сил завизжала, бросившись в другой угол.                     Первые несколько минут как дверь закрылась за ее радужным комочком, Аддамс даже не пошевелилась. Просто стояла на одном месте и буравила взглядом несчастную древесину, ожидая, наверно, что сможет прожечь в ней дыру. На самом же деле у нее в голове роились мысли беспокойства, догадки, что не так с этими людьми, в чем дело шифтеров, если они никого не убивают. И все это настолько перекрикивало друг-друга в ее голове, не давая сформулироваться ни единой мысли, что если бы можно было включить это как аудиодорожку, мы бы услышали белый шум вместо хоть одного слога или даже буквы.       По прошествии нескольких минут от этого у гота так разболелась голова, что ей пришлось дать себе пощечину, чтобы выйти из этого транса.       Удар помог и вот она осматривает комнату. Ощущение паршивое, как когда Энид, разозлившись, съехала от нее к Йоко, или как когда она ушла «проводить ночь со своим бойфрендом». Брр, от воспоминаний тошнить начинает, не стоит ворошить.       Ворон решила, что у нее наконец есть время на написание давно заброшенного романа. Что ж, с таким количеством времени как целая ночь, которую она конечно не собирается спать, можно наверстать все упущенные писательские часы с головой и с запасом на неделю вперед.       С этими оптимистичными мыслями она направилась за инструмент, дабы родить на свет хотя бы что-то и отвлечь себя максимально. Благо писательство, как и игра на виолончели, помогали очистить разум, в чем брюнетка сейчас катастрофически нуждалась.                     Минуты тянулись как часы. Энид пожалела, что не взяла с собой хотя бы книгу. Кто-то разговаривал между собой и не стесняясь выражений рассказывал все, что про это думает, кто-то скулил, кто-то даже завывал, а кто-то невозмутимо напевал песенку. Какие же все все-таки разные, но все как один припали к решетке, когда спрелый сырой воздух разнёс такой манимый аромат свежего мяса. «Хотя бы покормят, уже хорошо, значит все-таки думают о нас.»       Но к разочарованию и новой волне возмущения среди всех оборотней, каждый кусок мяса подвесили за решётками, вне пределах досягаемости, но в пределах видимости. «Издевательство» Энид ощутила в горле нескончаемый поток слюны, что даже не успевала сглатывать. Она взглянула на клетку напротив. Молодая девушка чуть ли не выла, пытаясь дотянуться когтями до мяса. Блондинка с ужасом наблюдала эту картину «Зачем специально травят, почему?» Те же вопросы уже давно выкрикивались смотрителям, но будто в пустоту. Им никто не отвечал.       Стараясь держать себя под контролем и не вести себя дико, Энид вернулась в угол и села лицом к стене, оперевшись о холодный камень лбом и только сейчас замечая, как раскалывается ее голова. Сколько времени прошло неизвестно, но вдруг что-то заставило ее резко подскочить и не удержавшись на ногах, волчица рухнула на пол. Началось. Руки покрылись густой шерстью и удлинились, лицо вытянулось, сознание затуманилось и через несколько секунд из ее клетки раздался вой, подхватываемый десятками других. Волчица металась по клетке, рыча и воя, врезалась в решётку, драла стены, роняла на пол слюну, пытаясь добраться до пресловутого куска мяса.                     «Черт возьми, последнее сообщение от Энид было только когда она написала что спускается.»       Девушка пыталась погрузиться в писательство, но каждый раз взгляд цеплялся за чертов гаджет в ожидании несносной вибрации. Она проверяла телефон постоянно, вот уже Энид не было в сети полчаса, час, полтора, два. «Она уже должна была обратиться… луна в зените. Мне чертовски неспокойно.»       Аддамс пробивал самый настоящий тремор, она уже точно ничего не напишет этим вечером. Снова эта головная боль. «Нет, так совершенно не пойдет.» Девушка нахмурила брови и пошла одеваться.       Итак, кроссовки, штаны, худи с капюшоном, бафф и кожаная куртка. Все чтобы максимально не холодно и удобно, а в этой куртке даже больше места для потайных кинжалов чем в толстовке. Она так же решила взять набедренную сумку-кобуру с двумя ножнами для ее любимых, внушительных размеров, парных клинков на пояснице. В саму же сумку она естественно положила набор для взлома замков обширного спектра сложности, фонарик и еще много чего по мелочи, на всякий случай.       Она выключила свет в комнате, закрыла ее на замок и, натянув капюшон с маской, вышла на балкон, приблизительно просчитывая маршрут, чтобы остаться незамеченной. Было видно три фигуры на заднем дворе с фонариками. Эти олухи ничего и не заметят, если не шуметь и идти поверху. С крыши можно спуститься возле ботанического сада, а там уже и уличный спуск в подземелья. Звучит довольно просто. Интересно какая охрана стоит у самих клеток. Если интенсивная, то вырубить всех лишь руками будет сложно, но не просто так девушка дочь женщины, что лучше местных преподавателей сведует в травничестве и является ведьмой.       Кивнув самой себе, Уэнсдей вернулась еще кое-за-чем, что может пригодиться и вернулась к балкону, начиная свой увлекательный путь на грани исключения, смерти, ну или просто наказания.               — Хах, глупые дикие твари, так им и надо, — выплюнул один из сторожей на входе в подземелье. Он явно не был изгоем, судя по тому, как тряслись его руки от пробивающего адреналином тела. Страх и чувство превосходства смешивались, вызывая на лице мужчины кривую усмешку и наигранное геройство.                     Аддамс будто чувствовала себя в своей стихии, карабкаясь по выступам, которых было более чем достаточно, и спрыгивая с крыши на крышу. Девушка могла напомнить умелого ассасина из небезызвестной линейки игр, разве что за прыжок в сено поплатится скорее жизнью, чем легендарным достижением.       Вот и теплица сада со всеми необходимыми растениями. Затаившись за одной из горгулий, она достает портативную охотничью рогатку и, подобрав кусочек черепицы, запускает его в прутья забора в паре сотен метров. Как и ожидалось, раздался звучный гул. Зевака что лениво расхаживал на ее пути отвлекся на звук и медленно пошел разузнать что происходит достав… «Это что еще за херня?! Им выдали дистанционные электрошокеры? Серьезно?!»       Ворон была готова зарычать, если бы не было приоритета в скрытности, вместо этого сжала челюсти до скрежета. «За кого они нас держат? Кроме шуток это действительно теперь похоже на тюремное надзирательство. Но, отдаю должное, у дамочки есть власть и средства, если столь редкое оружие выдается каждому дворнику теперь.»       Мужчина отошел с пути девушки к воротам, и оглядев пространство, пошел дальше. Отлично, сектор зачищен и никто не помешает. Аддамс спрыгнула со своего укрытия на длинную колонну и без труда проскользила по ней до самого низа, как можно скорее и тише на полусогнутых добегая ко входу в теплицу.       Замок прост как пять копеек, отлетает через десять секунд. «Черт, Аддамс, ты заржавела. Надо больше практики» ухмыльнулась она себе.       Здесь дело оставалось за малым, собрав некоторые травы, в том числе аконит «на всякий случай», она незамедлительно растолкла их, смешала с водой и, промокнув в этом тряпки, завязала их в пакеты, засовывая в сумку. Оставшаяся жижа тоже не осталась без применения, отправляясь в крошечные полупрозрачные цилиндры. Теперь она точно была готова спуститься хоть в Ад за своей любимой.       Ворон уложилась с травами быстрее чем рассчитывала и, оглядевшись, убедилась, что на территории никого нет. Еще один замок на входе в подвал слетает быстрее прошлого «Так-то лучше.» Она спустилась, как можно тише закрывая за собой практически вертикально расположенные двери.       Достав фонарик, девушка тут же приглушила его свет кофтой, чтобы в случае чего не привлекать лишнее внимание и все что ей оставалось это идти, смотреть под ноги и прислушиваться к шорохам и голосам. Кстати о голосах, душераздирающее эхо от воя десятков оборотней рикошетило по каменным стенам, создавая лучший навигатор в каком направлении двигаться.                     Смотрители будто специально ещё сильнее раздраконивали оборотней, просовывая им вилами маленькие кусочки мяса и не давая. Одна из таких вил пролезла между железных прутьев к волчице с розово-голубой шерсткой на голове. Она тут же метнулась к еде, но будто зверея ещё сильнее, заметалась по всей клетке, вшибаясь в стены. Вилы были серебряными и оборотень заскребла когтями пол.                     Гот медленно продвигалась по коридорам, и чем дольше она шла, тем отчетливее и громче становился вой несчастных шавок, настолько он был жалостливый, что кровь стыла в жилах.       Шорох двух пар ног. Ворон тут же выключила фонарь и припала к самому углу выступа арки. Ее абсолютно черный лук и крошечность телосложения в условиях практически отсутствующего подземельного освещения в купе с особенностями архитектуры в виде огромного количества углублений и рельефов, делали ее действительно невидимой для ничего не подозревающих смотрителей.       Эти двое прошли, как и ожидалось, мимо. Иначе и быть не могло. Они оживленно обсуждали изгоев и поливали их грязью как только язык мог повернуться. «Значит, нормисы в охране. Проще простого.» Она столь нехитрыми маневрами обходила редкие пары надзирающих, которые сами того не зная подсказывали в каком направлении двигаться в этих бесчисленных коридорах. «Надеюсь несколько неудачников потеряется. Было бы смешно посмотреть на их лица в этот момент.»       Спустя пару десятков минут шастанья в этом месте вой и разъяренные рычания были просто оглушающими и приходилось использовать отражение от лезвия ножа, чтобы заглядывать за углы.       «Оборотни не просто воют. Они в бешенстве. Что эти отродья там делают с ними?»       Вопрос был чисто риторический. Дай каплю власти любому, кто не стоит и грязи из-под ногтя, и он сразу чувствует себя главным. Учтем что в их «власти» могучие существа, что даже не заметят как перекусят хребет на пополам, комплекс бога усиливается в разы. Конечно они издеваются над ними как только могут придумать. Первобытная, туманящая разум ярость распалялась внутри крошечной девушки, заставляя сжимать рукоять ножа так, будто вот-вот разломит ее в щепки.       Свет. Из одного из проходов видно приглушенный свет по тону совпадающий с прожектором из видения. Вот оно, это самое место, наконец.       Заглянув за угол девушка насчитала «Два, четыре, шесть, и трое спиной ко мне. Еще двое-трое могут быть непосредственно у клеток.» Четко скалькулировав в голове последовательность действий, она кивнула сама себе. «У меня нет права на ошибку, все можно сделать чисто и без лишней крови.» Как благородно, мисс Аддамс, очень похвальные мотивы. Твоя девочка бы это оценила. Или… или же не в этот раз.       Ворон снова достает рогатку и запускает в противоположный от нее коридор дымовую шашку замедленного действия, прямо над головами толпы кретинов. Снаряд срабатывает на ура и уже через десять секунд с дальнего прохода валит дым. Трое с вилами наперевес пошли проверять что за чертовщина. «О, трое, а не двое, как предусмотрительно, тогда будет еще проще.»       Три шашки мгновенного действия разрываются под ногами оставшихся. Дальше Аддамс ждала увлекательная партия в шахматы. Она набрала воздух в легкие. Выскочив из-за угла ворон сразу как рюкзак накинулась на одного, самого здорового. Тот попытался схватить небольшое тело, но девушка была быстрее и стоило только поднести тряпку к его дыхательным путям, как он упал всем весом своего тела вперед. Аддамс хищно, в позе человека-паука, восседала на его спине, сразу отыскав свою следующую жертву.       Смотрители очень грязно матерились, не понимая что происходит, своими воплями чуть ли не заглушая вой оживившихся оборотней. Словно сама являясь дикой кошкой, она прыгнула ногами на ближайшего бедолагу, прибивая его за грудь к земле. Так же тряпка к морде.       Минус двое за семь секунд, еще четверо и скоро прибегут остальные трое. В густом дыме было мало что различимо, но ведьме хватало силуэтов мелькающих в свете прожектора. Еще двое были вырублены тем же методом, что и предыдущие, она просто запрыгивала на ошеломленных и ничего не понимающих нормисов, затем они падали.       «Надеюсь вы, твари получите здорово саднящие ушибы.»       Оставшаяся двойка уже была наготове отбиваться от неизвестного вторженца. Один с тем самым пистолетом, второй был умнее, взял вилы. «Придурок как ты собираешься стрелять однозарядным оружием в того, кого не видишь.» Усмехнулась девушка и достала еще одну подготовленную приблуду. Небольшая тростниковая трубочка и пара «патронов» с дротиками, в которые ранее был залит тот же состав, что и на платке. Одних паров достаточно для мгновенного вывода из строя, а подкожно они проваляются часа на 3 дольше. Это их проблемы, не знали с кем связываются.       Аддамс снимает бафф с лица и, благодаря хорошему знанию анатомии в купе с метким глазом, без проблем попадает им в шеи. Еще трое на подходе. Первый выбежавший без проблем отправляется спать платком, второй, чтобы не терять времени, получает дротик в шею. Третий же проявил сообразительность и подкрадывается к девушке с другого выхода, беря в крепкий захват шеи предплечьем со спины. «Ублюдок не знает на кого напоролся» вспомнив уроки дяди по самообороне из Тибета она беспощадно бьет в пах мощной подошвой, отталкивается ногами вверх, и сделав «солнышко» в захвате, прокручивает корпус так, что они стоят спина к спине. Ну, она стоит, а этот все еще в полусогнутом состоянии держится за свое отсутствующее достоинство. — Ты просто жалок. Выродок, — скопившаяся агрессия просит выхода и она прикладывается рукоятью ножа к его затылку со всей силы, что конечно вырубает и этого.       Чистая работа. Небольшая заминка — издержка потасовки девять на одного. Аддамс горделиво улыбается, дым начал рассеиваться.       Поворот ведущий к клеткам. Она без проблем туда заходит и видит двоих, но замирает, не в силах сделать еще шаг.       Перед клетками разложены куски мяса. Волколаки пытаются дотянуться до них своими лапами, но тщетно. «Вот почему такой рев.» Разум понемногу затуманивается, уже с большей интенсивностью. Ей не должно быть до них дела, но ей есть. Это ученики, это наследство храбрости Гуди, ее предка, это будущее изгоев, это дети, это оборотни, это сородичи Энид… Энид… Она тоже тут, и тоже…       Аддамс быстрым шагом двигается, выходя из облака дыма, попутно вынимая оба ножа из поясничной кобуры и застывает на месте. Те самые двое мужчин. Один деловито подбоченился и смеется, второй вилами пытается дать оборотню кусок мяса, но волк мечется по клетке в бешенстве рыча и брызжа слюной. «Вилы из. серебра? И шерсть. шерсть… этого оборотня… сине-розовая.» — Cara mia… — Срывается шепот с губ.       На этом моменте осознанность покидает провидицу, остается только чистая ненависть.       Девушку не замечают за шумом и увлеченные своим занятием «охранники». Она не раздумывая вонзает оба клинка в шею толстяка, который держал вилы, и разводит их в противоположные стороны. Голова мгновенно слетает с плеч, артериальная кровь орошает девушку целиком, запачкав половину лица. Она медленно поворачивает голову ко второму. Этот черный взгляд. полон. Полон всего и пуст абсолютно одновременно. В нем видно лишь смерть, настолько слепую и беспощадную, что мужчина не может пошевелиться, он оцепенел и Уэнсдей медленно подходит к нему, без изысков перерезая глотку молниеносным движением. Он падает, пытается закрыть горло, но кровь хлещет, заливая пол и брызгая еще больше на девушку в черном. Она улыбается его предсмертной агонии, тому как он постепенно захлебывается. Присев на корточки, медиум медленно вспарывает его живот, крики становятся более отчаянными, она идет дальше и несколько раз вонзает и вынимает нож из грудной клетки пока он не осип и конечности не перестали дергаться.       От столь медитативного занятия маньяческая натура лишь раззадорилась. Она продолжала улыбаться, и пошла обратно, к куче бессознательных тел, так мило и благосклонно оставленных отсыпаться. — Значит вы, мрази, решили что все можно, не так ли? Что можете поиграть с большими собачками? Что ж, теперь и я поиграю с вами.       Казалось уголки рта вот-вот разорвутся от улыбки, пока она отрезала пальцы, засовывая их в разные места «людей», пока некоторых лишила ступней, срезая с них кожу напрочь, пока каждому она нанесла нехилые разрезы в пах, разрезала щеки и отрезала носы, уши. Девушка знатно порезвилась. Чем больше она отводила душу, тем привычнее становилось лицо, возвращаясь в идеальное каменное изваяние.                     Ворон, словно мессия, медленно шла по коридору и раскидывала куски мяса к прутьям, которое оборотни жадно хватали и замолкали, заняв челюсти.       Аддамс подошла к клетке своей девочки и прокинула мясо к ней. Глаза погрустнели, медиум опустилась на камень, обнимая свои колени, в луже крови, насквозь в ней промокшая, посреди помещения, стены которому заменяли клетки. Под аккомпанемент чавканья и довольного рычания она наблюдала, как любовь всей ее жизни заперта и была измучена.       Пытка для зверя наконец прекратилась, волчица разрывала попавший к ней в лапы кусок мяса не только зубами, но и когтями громко рыча, будто терзала с самих надзирателей. В глазах оборотня не было ничего, кроме слепой ярости и дикости. Расправившись с едой, она взглянула все ещё голодными глазами на новое лицо и принюхавшись к воздуху зарычала на брюнетку. — Энид, cara mia, это я, Аддамс.       Ворон поднялась, убрала оба ножа за поясницу и медленно, без лишних движений, вытянув руку вперед, начала подходить к клетке. — Brava ragazza, это я, — прошептала она.       Энид все ещё скалилась, рычала и клацала зубами, предупреждая человека не подходить близко и тут же накинулась, втиснувшись мордой между прутьев клетки так, что из раскрытой пасти капала слюна и пена, схватив решетку когтистыми лапами. — Я понимаю, mia lupa, я все понимаю. Я видела что они делали.       Медиум, удостоверившись, что морда высунулась максимально из-за прутьев, а лапам нужен размах и время, чтобы достать до нее, за которое легко можно отскочить, обтерла руку о волосы и поднесла ее к носу мощного зверя, давая обнюхать.       В этом воздухе, пропитанном кровью, разозленный волк не сразу учуял знакомый и любимый запах, она бы инстинктивно откусила тонкую руку в одно мгновение, если бы достала, но чуткий нос наконец уловил знакомое. Волчица недоверчиво обнюхивала предложенные ей пальцы и наконец узнала в маленьком человеке «хозяйку». Хвост завилял и Синклер, заскулив, отошла от края клетки на середину и, несколько раз прокрутившись вокруг себя, уселась на пол, виновато поджимая уши. — Все хорошо, mio sole, не чувствуй себя виновато. Я могу пройти? — Аддамс осторожно просунула носок кроссовка меж прутьев на случай если волк посчитает это вторжением на свою территорию и нападет.       Увидев, что человек проникает к ней в клетку, волчице хватило доли секунды, чтобы наброситься на конечность, но она и не собиралась кусать. Энид принялась облизывать обувь Аддамс, цепляясь лапами за ногу. — Черт побери… Ты меня напугала, mio amore. Я морально простилась со своей конечностью, — ворон улыбнулась и без труда протиснулась меж прутьев. Все же она была благодарна генам за свою комплекцию.       Аддамс принялась чесать мощную холку и за огромными ушами. Синклер тут же повалила брюнетку, начав облизывать ее с ног до головы, оставляя мокрые следы слюны. — Дья-вол… Э-нид пре-кра-ти, — девушку постоянно прерывал наплыв буквально чудовищной ласки. Она попыталась остановить морду зверя, выставив руки вперед. — Все, хватит. Послушай меня внимательно, это серьезно.       Волчица заурчала, тыкаясь огромной мордой в маленького человека и выворачиваясь, терлась головой, затем снова облизывала, безудержно виляя хвостом и держа лапами. Наконец, оборотень понемногу успокоился, прекратив свои действия и посмотрел на Уэнсдей глазами полными любви и готовности выполнить любое указание, но, не выдержав, волчица ещё раз лизнула лицо брюнетки. Ее шершавый язык был настолько большой, что прошёлся от подбородка до макушки, накрыв его целиком. — Просто восхитительно. Ты закончила? — она вскинула бровь.       В ответ волк издал какой-то странный звук. Что-то между лаем и ревом тигра. — Отлично. Мне придется забрать твою сменную одежду. Ты будешь иметь возможность завернуться в плед когда обернешься человеком. Так же я должна оставить тебя взаперти, чтобы не подвергать опасности. Если ты меня поняла, кивни.       Волчица фыркнула и естественно, понимая, но как-то отдаленно и мутно даже будучи оборотнем, оставалась Синклер. Она допрыгала до вещей и взяв в пасть игрушку принесла Уэнсдей и расставив лапы в стороны наклонила морду, готовясь играть. Ворон вздохнула, умилительно глядя на большого щенка. — Мы поиграем в другой раз. Сейчас за моей спиной два трупа и девять искалеченных тел. Если сработать недостаточно чисто я по двойному щелчку пальцев попаду за решетку. Не то что бы это было какой-то проблемой, и все же может доставить некоторые неудобства.       Аддамс достала из набедренной сумки мешок для сменной обуви и запихала туда всю цветастую одежду. Ее лицо на секунду тронула страдальческая мина, что придется в это одеться, но иного варианта нет. Она закинула сумку на плечо и, напоследок потрепав холку зверя со словами — Будь хорошей девочкой. — выскользнула за пределы прутьев.       Оборотни, довольные жизнью без пыток, довольно смирно себя вели в своих «номерах люкс».Ворон вышла на середину и, прочистив горло, стальным громогласным тоном заговорила. — Слушайте сюда, шавки, — дождавшись тишины продолжила. — Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора. Мне нужно несколько добровольцев, которые полностью отдают себе отчет в своих действиях и готовы подставить себя под удар, — она вздохнула, переводя дыхание, не часто приходится говорить так много на повышенном тоне. — Кто готов, выставляет лапу за ограду вперед. Я открою замки на ваших клетках. Вы должны будете разорвать тела всех, кто сейчас лежит мертвым или полумертвым. После этого подходите к своей клетке, выламываете замок стуча им о прутья будто вы просто его снесли без посторонней помощи, затем возвращаетесь в камеру, дожидаясь утра. Утром же отрицаете что что-либо помните, кроме образов как вас мучили и вы не выдержав этого вырвались. Врите как хотите. Я буду очень признательна если будут желающие пойти на это.       Аддамс замолчала. В подземелье повисла тишина, слышно было лишь дыхание мощных зверей. Она не чаяла надежды что кто-то в здравом уме на это согласится. В голове созрел запасной план как вдруг… Одна лапа, вторая, третья. Семь волков с полностью осознанными глазами терпеливо ожидали. Ворон была даже готова улыбнуться такой храбрости и самоотверженности. — Я хочу что бы вы знали, что я вас безмерно уважаю в данный момент.       Девушка взламывала массивные замки по пятнадцать-двадцать секунд каждый, конечно они были намного сложнее тех, что на сараях. После того как она выпускала волка, с уважением кивала ему и возвращала замок в состояние «закрытого» но с открытой дверью, чтобы они своей мощью смогли выломать язычки, создавая впечатление вырвавшихся.       Покидая это чертово место, она в последний раз взглянула в родные голубые глаза и скрылась за аркой.                     «Направо, налево, прямо, прямо, право, право, лево, прямо…» Проносились в голове мысли. Фотографическая память делала свое и медиум подходит к тому самому выходу к теплице. Здесь и решает переодеться, дальнейшие следы крови от ботинок 100% приведут к ее комнате. она максимально аккуратно это делает, что бы не запачкать «не кровавую» одежду, попутно обтирая кожу хоть как-то футболкой Энид. Она тоже отправляется в «несущей кровь мешок». Надев на себя большего размера штаны, радужный свитер и вырвиглазные кроссовки-распиздяйки, она скуксила лицо в гримасе истинной боли и, удостоверившись что следов не осталось, вернулась в комнату точно тем же маршрутом. Конечно в такой «экипировке», это было в разы сложнее, но когда Аддамс пугали трудности.       Она спрыгнула с выступа крыши на свой балкон и только сейчас выдохнула. Вся надежда что псины сделают свою часть должным образом. Рассветное небо начинало окрашиваться первыми лучами. У медиума оставалось как раз несколько часов на окончательный этап сокрытия: удалить любые следы крови с себя и всей одежды. Благо конечно же у такой как Аддамс есть все необходимое для этого.                      — То есть как. Они. Могли вырваться? — с багровым лицом цедила каждое слово сквозь зубы директриса, стараясь держать себя с достоинством. — Идиоты. Им было предоставлено все необходимое и инструктаж, — женщина начала медленно расхаживать по кабинету подставив пальцы к вискам. — Не стоило связываться с нормисами. Что ж, так им и надо, никчемные ублюдки.       Хелена подошла к столу и налила из аккуратного графинчика стакан воды. Она поморщилась и брезгливо смахнула с пышного рукава белой рубашки попавшую на неё каплю, будто это была грязь. — И что, всех растерзали и послушно сидели до утра? — она усмехнулась. — Умные собачонки. Подкинули мне работы. Что ж, думаю этот вопрос я смогу уладить. Можете быть свободны. Нет, постойте. Синклер была на месте? — Да, мадам, — услужливо кивнула мисс Элле. — Приведите ее сразу ко мне в кабинет, — Хелена села в кресло, постукивая ногтями по столу. — Ну же, идите!                            Энид сидела на полу, чуть подрагивая и кутаясь в плед, ожидала освобождения. Все были тихими, никто не возмущался и не кричал, те кто ничего не помнили, просто приходили в себя, а те, чья память сохранила в красках события этой ночи держали язык за зубами. Наконец, несколько вошедших в подземелье работников начали открывать клетки и выпускать «узников». — Мисс Синклер. Прошу вас сначала пройти со мной, — комендантша заботливо поправила на девушке плед и окинула взглядом клетку. — Куда? — испуганно и взволнованно спросила Энид. Она боялась услышать самое страшное, услышать, что Уэнсдей поймали. — Миссис Галбрейт желает с вами поговорить, — сердце волчицы чуть не вырвалось из груди. — По… по поводу? — Мне это неизвестно, пойдёмте, — торопила ее женщина. — Позвольте мне хотя бы одеться? — Не беспокойтесь, Энид. Директрису ваш вид не смутит.                     Когда блондинка осторожно переступила порог кабинета босыми ногами, Хелена привычным для неё образом сначала окинула девушку изучающим взглядом. — Присаживайтесь, дорогая, вы наверное замёрзли? — начала она фальшиво сладким голосом. Энид ничего не ответив послушно прошла к креслу, а комендантша, прошептав что-то на ухо директрисе, в свою очередь, поспешила удалиться. — Почему же вы не взяли с собой одежду? Вы ещё так неопытны? — Это мое второе обращение, — кивнула девушка. — Да вы не волнуйтесь, не переживайте, расслабьтесь, — Хелена обошла стол и присела на его краешек рядом с ученицей. В нос оборотня стукнул запах дорогого, но такого мерзкого парфюма, что волчица сразу же наклонила голову. — Я всего лишь задам тебе пару вопросов, Энид. Ты помнишь, что происходило сегодня ночью в подземелье? — Абсолютно ничего, кроме издевательств служащих, — начала девушка. — Мы ещё не успели обратиться, как нас начали затравливать мясом. — Оу… — Хелена сделала удивленное лицо и сочувственно посмотрела на блондинку. — Бедняжки, так вот почему оборотни взлютовались. И что, им никто не помогал? Не мог ли кто открыть двери?       Энид вцепилась в кресло. — Понятия не имею. — Энид, солнышко… посмотри на меня, brava ragazza.       Услышав это волчица чуть не подпрыгнула с ужасом глядя на директрису. — Почему в твоей клетке была размазана по полу кровь? Твой замок не был открыт, не так ли? — Мясо. Нам отдали мясо, — протараторила оборотень, судорожно соображая. — Кровь, от мяса? Столько? — Я… я не помню, возможно мне кинули кусок жертвы, — при этих словах Энид плотно сомкнула челюсть, чтобы не вычистить желудок прямо в ноги директрисы. — Ну что ж, если ты ничего не помнишь, то не буду тебя больше мучить, ступай. И да, — Хелена остановила девушку на пути к двери. — Я обязана быть в курсе всего, что происходит в стенах школы. Наш разговор останется полностью конфиденциальным. И предупреди свою соседку, что нарушение правил влечёт за собой серьёзные последствия.       Волчица кивнула и ступив за пределы кабинета, задыхаясь бросилась в комнату, не обращая внимания на изумлённо смотревших на неё учеников и учителей. Буквально влетев внутрь, она прижалась спиной к стене и медленно сползла вниз, бегая глазами по стенам вещам и предметам их быта.       На бесцветной половине, на черных простынях, валялось тело. Именно валялось, как тряпичная кукла, которую жизнь помотала. Это была Аддамс, с лицом мертвее обычного, растрепанная, но в пижаме и пока еще вроде бы дышит. Видимо девушка измотала себя так сильно, что просто упала и уснула чуть ли не мертвым сном.       Обводя несколько раз взглядом комнату, оборотень сначала проходила мимо упокоившейся на постели Аддамс, но раза с четвёртого, наконец, заметила. Она спит, будить не стоит, да и самой шевелиться нет никаких сил. Только что бежавшая в комнату блондинка не могла даже пошевелить рукой, она прикрыла глаза и последовала примеру своей девушки — заснула мертвым сном, сидя у двери.