My Heart I Surrender

Приехав домой, Алекси первым делом разогрел поесть. Они все настолько перенервничали, что сами не ели пол дня. А Йоэлю особенно была нужна еда. После очень позднего ужина или очень раннего завтрака в пять утра они все отправились спать. Алекс постелил Вилме в гостиной и пообещал разбудить её, если понадобится помощь, после чего ушёл в спальню. Йоэль уже лежал в кровати, но ещё не спал, да и, судя по его лицу, даже не хотел. Лёжа на боку, он смотрел в окно. Уже начало светать. — Йори, — тихо позвал его Алекси. — Что? — прозвучало в ответ сухо и холодно. — Я хотел тебе ещё кое-что сказать, — он лёг сзади и приобнял Хокка со спины. — Говори, — отозвался тот, никак не отреагировав на прикосновение. — Я понимаю, что сделал тебе безумно больно, — Алекс говорил очень тихо, — Я безумно виноват перед тобой. И я знаю, что до меня ты никому этого не прощал, — он почувствовал, как снова наворачиваются слёзы, — Но я не перестану просить у тебя прощения. Это была ошибка, необдуманный поступок, глупое решение, и я не знаю, чем я руководствовался, — парень тяжело вздохнул, — Я люблю тебя всем сердцем, и я готов на всё ради тебя. Я безумно боюсь потерять тебя, потому что я счастлив с тобой. И я старался делать всё, чтобы был счастлив ты, — по спине Йоэля покатились горячие слёзы. Он не мог этого не почувствовать, — Прости меня. В том числе и за слёзы. За всю эту слабость и уязвимость. Но перед тобой я не боюсь быть слабым. Мне не стыдно показать, как мне больно терять тебя, — Алекси сделал паузу. Он снова не может ровно дышать из-за слёз, — Если ты хочешь отомстить мне, сделать мне так же больно, как я сделал тебе, то я согласен. Я готов на всё. Я ради тебя всё вытерплю. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я сделаю всё, что ты скажешь. Я только твой, я всегда принадлежал и буду принадлежать тебе, — он крепко вжался в спину Хокка, будто в последний раз обнимает его, — Я буду рядом с тобой до конца и никогда ни на кого тебя не променяю. Мы пройдём вместе через любые трудности. Я всегда буду стоять рядом и держать тебя за руку, что бы ни случилось. Поверь мне в последний раз, прошу. Снова дрожь и всхлипы. Он понимает, что выглядит ужасно жалко, но ему всё равно, когда шанс потерять самого дорогого человека столь велик. — Я понимаю, что проебал всё доверие, но я сделаю всё, чтобы его вернуть и больше никогда не потерять. Я обещаю. И я выполню это обещание. Прости меня. За всё прости. — Я не могу сейчас дать тебе ответ, — сказал Йоэль, — Дай мне время подумать до утра. — Тебе нужно поспать, — смахнув слёзы, заботливо ответил Алекси. — Я не усну с таким грузом мыслей в голове, — вздохнул Хокка, — А ты не плачь так больше. — Я не могу, — снова хныкнул Алекс, — Я так боюсь потерять тебя. Я ужасно виноват перед тобой. Я всё исправлю, ты мне так нужен. Я понимаю, что просить у тебя второго шанса, когда ты их никогда никому не давал, очень глупо, но я до последнего буду надеяться, что ты простишь меня. — Никто у меня этих шансов и не просил, — ответил Йоэль после недолгой паузы, — Я ловил партнёра на измене, получал признание в том, что это правда, и отношения заканчивались, — признался он, — Никаких извинений и просьб всё вернуть я не слышал. Поэтому твои слова и заставляют меня подумать, а не обрубить всё прямо сейчас. — Пожалуйста, Йоэль, пожалуйста, — эти слова зажгли маленький огонёк надежды внутри, — Последний раз. Пусть это будет для меня уроком. Я больше не позволю себе сделать тебе больно. — Спи, — ответил Хокка, — Завтра поговорим.

***

Алекси проснулся около двух часов дня. Место на кровати рядом было пустое. Его будто подкинуло на месте. Он скорее побежал к Вилме. Та сидела на кухне с чашкой кофе и тостами. — Ви, где Йоэль? — на панике он слегка повысил голос. — Тише, не нервничай, скоро приедет, — ответила девушка, — Доброе утро, давай поешь. Он сказал, что написал тебе смс. Ты не видел? — Нет, я сразу сюда побежал, — он с облегчением выдохнул, — Сейчас приду. Он умылся, оделся, проверил чат с Йоэлем, ответил ему и вернулся на кухню. — Он попросил меня остаться здесь, пока ты не проснёшься, — сказала Вилма, поставив перед ним тарелку с овсянкой и чашку кофе. — Он не сказал, куда поехал? — спросил Алекси, — Спасибо. — Сказал, но тебе попросил не говорить, — она улыбнулась и ушла в гостиную. — Хорошо, — уголки его губ тоже расплылись в улыбке. — Так, я поехала на работу, — крикнула девушка из коридора. — Давай, — Каунисвеси вышел её проводить. — Накосячил ты, конечно, крупно, — сказала она, расчёсывая длинные волосы перед зеркалом, — Но ты не сдавайся. Есть шанс, что он тебя простит. — Мы перед сном поговорили, — ответил он, — Шанс действительно есть. Но небольшой. — Я верю в тебя, Маттсон, — Вилма улыбнулась и обняла его. — Спасибо, — вздохнул Алекси, обнимая её в ответ. — Всё, пока! Он закрыл за ней дверь. В эту же минуту на телефон пришло сообщение от Йоэля.

— Через полчаса вернусь. Ты дома?

На душе становилось чуточку теплее от осознания того, что Йоэль продолжает с им общаться, пишет ему и возвращается к ним домой. Значит ещё действительно не всё потеряно.

— Да, жду тебя. Очень соскучился.

За оставшееся время он решил привести в порядок себя и квартиру.

***

Йоэль, как и сказал, приехал через тридцать минут. Алекси выбежал его встречать: — Привет, — он обнял его за шею, ожидая почувствовать родные и тёплые руки на своей талии, но этого не произошло, — Где ты был? — У психолога, — ответил Хокка. — Можно с тобой ещё раз поговорить? — жалобно попросил Алекс, поднимая голову и стараясь посмотреть в глаза возлюбленному. — Пойдём. Они прошли на кухню за стол. — Ты голодный? — заботливо спросил Каунисвеси. — Нет. — Может тогда кофе? — Кофе можно, — Йоэль был непривычно краток и холоден в своих ответах. Алекси сделал ему кофе и сел рядом. — Ночью ты сказал, что сегодня дашь мне ответ, — виновато опуская голову, начал он, — Ты сможешь простить меня? — Зависит от тебя, — вздохнул Хокка. — Я на всё готов, ты же это знаешь. Снова жалобный взгляд. Он так надеется растопить заледеневшего Йоэля и вернуть то счастье, что было между ними раньше. — Ты в курсе, что я немало пережил за свои двадцать девять лет, — издалека зашёл тот, — Меня унижали, избивали, оскорбляли и бросали наедине со всеми проблемами, — Алекси насторожился и даже немного испугался, — В отношениях меня предавали и мне изменяли. В целом, мне много раз разбивали сердце, — он тяжело вздохнул, заправляя мешающие волосы назад, — Ты помнишь, что когда ты признался мне в чувствах, я попросил у тебя несколько дней подумать. — Да, — шёпотом сказал Алекс. — Тогда я понимал, что тоже люблю тебя. Безумно сильно, — продолжил Хокка, — Но мне было безумно страшно снова довериться. Я старался собрать по кусочкам своё разбитое сердце, чтобы безвозвратно отдать его тебе. Я хотел найти в себе силы в последний раз довериться кому-то и не бояться получить нож в самую грудь, — в горле образовался ком, — Я тебе в этом признался. — Да, — снова прошептал Каунисвеси, нервно кусая кожу вокруг ногтей. — И ты мне пообещал, что никогда не сделаешь мне больно, — голос Йоэля дрогнул. — А я не сдержал обещания, — испуганно сказал Алекси. — Именно, — вздохнув, ответил Хокка, и ненадолго замолчал, стараясь собраться с силами. — Так вот, сегодня у меня был необычный сеанс у психолога. Конечно, я не мог не рассказать ей по поводу ситуации в наших отношениях, — Алекс кивнул, — Меня крайне удивило то, что она сделала, но я посчитал это довольно интересным. Он взял свой рюкзак и достал оттуда коробочку, размером примерно с довольно толстую книгу, но пока не открывал её. — Она дала мне игрушечную копию сердца, — продолжил Йоэль, — Сказала представить, что это моё сердце сейчас. И сделать его максимально похожим на то, каким я его чувствую. — И что дальше? — Алекси уже сгрыз все ногти от волнения. — В общем, вот оно, — Хокка открыл коробку. Никакой копии человеческого сердца Каунисвеси там не увидел. Только небольшие красные кусочки пластика, исцарапанные неким острым предметом. На некоторых, более крупных частях, были нарисованы шрамы. Алекси ахнул и прикрыл лицо руками. — Сначала надо с этим что-то сделать, а потом уже снова начинать отношения, — заключил Йоэль с тяжёлым вздохом. Около минуты Алекс не мог сказать и слова. Он ошарашенным взглядом смотрел на кусочки «сердца» и не понимал, что дальше делать, как и не понимал ответ Хокка на свой вопрос. Спустя некоторое время он понял, что должен ответить. — Я понял тебя, — звучало неправдоподобно, — Я постараюсь всё исправить. Точнее, нет, я всё обязательно исправлю, — Алекси взял Йоэля за руку, — Ты позволишь мне доказать тебе свои чувства? — Да, — ответил старший, не сжимая руку в ответ, — Но я, правда, не знаю, что ты должен сделать. — Я знаю, — совсем тихо сказал Каунисвеси, — Просто дай мне шанс. — Даю, — он грустным взглядом посмотрел на него. — Спасибо, — Алекс обнял его со спины. — Ты точно не хочешь кушать? — переспросил он. — Нет, не хочу. — А может мне всё же стоит заказать пиццу и пару бургеров из мака? — слегка улыбнувшись, спросил он. — Ой, ладно, заказывай, — Хокка чуть усмехнулся, — Никто не отменял того факта, что ты слишком хорошо меня знаешь. — Отлично, — ответил Алекси, — У тебя есть планы на сегодня? — Нет. — Может, пересмотрим «365 дней»? — предложил он. — Давай. Каунисвеси заказал пиццу, оформил заказ в Макдональдсе, после чего достал из холодильника две бутылки колы по два литра, два стакана, две тарелки и пачку влажных салфеток. Разложив всё это на небольшом столике у дивана, он принёс большой плед и две пары тёплых носков. Йоэль уже переоделся в домашнюю футболку и шорты и завязал волосы в уютный домашний пучок. Алекси натянул носки на его вечно холодные ноги и укутал его в плед. Телефоны они решили отложить подальше, чтобы их никто не беспокоил. Заранее Алекс, конечно, предупредил парней, что сегодняшний вечер они с Йоэлем хотят провести вдвоём дома. Как только Каунисвеси нашёл нужный фильм и включил его на большом экране, в дверь позвонили. Он забрал заказ у курьера и вернулся в гостиную. — Сейчас будет очень вкусно и уютно, — с улыбкой сказал он и разложил всю еду на столе. Налив колу в стаканы, он выключил свет в комнате и зажёг два торшера, стоящие по краям дивана, создавая в комнате романтичную обстановку с приглушённым жёлтым светом. Алекси забрался под плед к Йоэлю и стал кормить его пиццей с рук. Сначала Хокка вёл себя отстранённо и смотрел фильм, лишь принимая ухаживания партнёра, но уже буквально через двадцать минут заталкивал картошку фри Алексу в рот, на что тот звонко смеялся. В момент романтичных или интимных сцен в фильме Каунисвеси прижимался к Йоэлю, обнимая его и поглаживая по груди и торсу через футболку. — Я очень люблю тебя, Йо, — тихо шептал он, чтобы не мешать возлюбленному смотреть фильм, — Ты всё для меня. Я так хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Хокка чувствовал, как начинает оттаивать. Начинает забывать о том, что видел, растворяться в созданной Алексом атмосфере и ловить себя на мысли о том, что хочет ответить на его прикосновения. Но всё ещё не может. — Больно? — виновато спросил Каунисвеси, положив ладонь на его грудь слева. Йоэль тихо угукнул в ответ и переключил своё внимание на фильм, — Скоро пройдёт. Обещаю, скоро пройдёт, — он нежно погладил это место, оставляя лёгкий поцелуй. Честно говоря, ему было совсем всё равно на фильм. Они его уже смотрели, и Алекси включил его лишь ради создания романтической обстановки. Он старался дать возлюбленному всю свою нежность и внимание. Кормил его, обнимал, оставлял лёгкие и быстрые поцелуи на его руках или теле сквозь одежду, переплетал их пальцы и сжимал его ладонь в своей, тёрся щекой о плечо и грудь, поглаживал и шептал ласковые слова и клятвы в вечной любви. Когда Йоэль в очередной раз решил ответить на его внимание и поднёс кусок пиццы к его рту, Алекси откусил совсем немного, быстро прожевав, после чего, смотря ему прямо в глаза, обхватил пальцами скулы и шепнул в самые губы: — Можно? — он зажмурился, боясь услышать отказ, — Пожалуйста. — Да, — еле слышно ответил Хокка, и Алекс осторожно прижался к его губам, целуя так нежно, как только мог. Из глаз хлынули слёзы, как бы он ни пытался их сдержать. Йоэль на поцелуй не ответил, лишь позволил целовать себя. Почувствовав бегущие по щекам слёзы парня, он отстранился: — Ты чего? Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — ответил тот, быстро смахивая их тыльной стороной ладони, — Просто… очень соскучился, — у него самого сердце разрывалось изнутри, — Как же я боюсь потерять тебя, — он не выдержал и накинулся с объятиями на Хокка, обвивая руками его шею и прижимаясь изо всех сил к его телу. Тот положил руки на его талию, но в ответ не обнял: — Тише, успокойся. Пока что я здесь, — ответил он, усаживая Алекси рядом с собой и продолжая кормить его пиццей. « — Пока что,» — пронеслось в голове Каунисвеси, отчего он вздрогнул. — Тебе холодно? — спросил Йоэль. — Д-да, немного, — соврал он, чтобы тот укрыл его пледом. — Иди сюда, — Хокка пригласил его к себе под бок, и они продолжили смотреть фильм и уничтожать запасы фастфуда. Пересматривать то, что уже видел, не представляло для Йоэля большого интереса, поэтому ближе к концу фильма он, вымотавшись за день и морально, и физически, уснул, ловя себя на мысли, что ему приятно от ласки Алекси, пусть он и сделал ему так больно. Каунисвеси, постараясь не потревожить его сон, разобрал диван и лёг рядом. Но уснуть Алекс так и не смог. Около часа он ворочался, периодически целуя Йоэля в лоб, нос или щёку или поглаживая его по волосам, но сна не было ни в одном глазу. Из головы не выходили мысли о разбитом на мелкие кусочки и исцарапанном сердце, которое Хокка принёс с сеанса с психологом. Он обязан сделать так, чтобы оно снова было целое и не болело, хотя бы не так сильно. Аккуратно, чтобы не разбудить любимого, Алекси встал с кровати и отправился на кухню. Коробочка, принесённая Йоэлем, всё ещё лежала там. Стараясь вести себя как можно тише, он открыл её и выложил все части на стол, а также достал из коробки небольшой пакетик с необходимыми принадлежностями: красного цвета масса, похожая на пластилин, но более мягкая и пластичная, пластиковые палочки, чтобы было удобнее ей пользоваться, красный маркер, специальный клей и пакетик, в котором готовая работа быстрее высохнет. Алекси твёрдо для себя решил, что он обязан собрать все эти кусочки в единое целое сердце и аккуратно склеить, так, чтобы больше никогда не разбилось. Но перед этим нужно было убрать все царапины и шрамы. Первым делом он взялся за самое, как показалось, простое. Красным маркером он закрасил все шрамы, стараясь это сделать со всей любовью, старанием и аккуратностью. Цвет маркера точно соответствовал цвету деталей, что очень радовало его внутреннего перфекциониста. Это было не сложно. Сложнее было залепить трещины специальным пластилином. Нужно было подобрать подходящий по размеру кусочек, слегка согреть его в ладонях и равномерно распределить по трещине, чтобы всё выглядело аккуратно и красиво. На это ушло намного больше времени. Часто ему не нравилось, как у него получалось, он отклеивал пластилин и прикреплял заново, исправляя даже мельчайшие недочёты. Через два часа работы спина начала немного ныть, шея тоже устала, но Каунисвеси не чувствовал это усталости и желания пойти спать. Его целью было склеить разбитое сердце возлюбленного. Каждый этап работы был труднее предыдущего. На улице начало светать. Алекси же, без какой либо инструкции или схемы, начал пытаться составить из мелких кусочков сердце, что у него, откровенно говоря, получалось плохо. Знаний анатомии у него не хватало, поэтому пришлось забивать в поисковик картинки сердца. Конечно же, он представлял как оно выглядит, но сейчас ему нужна максимальная точность. По фотографии получалось легче, но чтобы собрать такой необычный паззл, понадобилось довольно много времени. На часах четыре утра. Алекси крутит в разные стороны детальки, меняя их местами, поворачивая и стараясь найти подходящие, составить их вместе, чтобы потом склеить. Наконец у него это получилось, и перед ним уже действительно лежала искусственная копия человеческого сердца. Осталось только всё закрепить. Он взял в руки клей и первые две части. Алекс никуда не торопился, делал всё очень медленно, аккуратно и трепетно, почти не дыша, чтобы ничего не испортить. У него всё получалось. Но вдруг голос сзади чуть не заставил его всё выронить и разбить заново. — Алекси, ты чего не спишь? Йоэль проснулся от того, что кровать рядом пустовала. Увидев полосочку света со стороны кухни, он решил проверить, что случилось, и почему парень не спит. — Я не мог уснуть, — ответил Каунисвеси, возвращаясь к своему делу, — Всё думал об этом. Хокка сел рядом с ним и наконец увидел, чем он занят. — Я должен это сделать прямо сейчас. Я почти закончил. Иди спать, родной, я скоро приду. — Але, ты серьёзно? — усмехнулся Йоэль. — Конечно, серьёзно, — ответил тот, нахмурившись в непонимании реакции парня. — Мне, конечно, безумно приятно, и это очень мило с твоей стороны, — продолжил он, — Но это должен был делать я, — Хокка продолжал смеяться, сам не понимая, почему. — В смысле? — Алекси положил детали и клей. — Психолог сказала, что как только я почувствую, что мне станет легче после каких-то хороших моментов, я должен склеивать одну деталь или замазывать одну царапину, — пояснил Йоэль, — И с каждым разом я буду видеть, что мне становится лучше. — А, да? — Каунисвеси закусил губу, — Извини, я не знал. Я подумал, что это мне надо сделать. — Ты мне очень помог, — ему всё ещё было смешно, — Спасибо. — Вот ты сейчас сразу увидишь целое сердце, и тебе станет в разы лучше! — выкрутился Алекс и продолжил склеивать детали между собой, — Тем более, я действительно почти закончил. — Знаешь, Але, — Хокка обхватил его запястье. Тот внимательно посмотрел на него уставшими глазами, — Я же тоже очень люблю тебя. И совсем не хочу тебя терять. Я немного успокоился, пришёл в себя, и сейчас уже начал всё понимать, — Каунисвеси в нетерпении ждал продолжения, чувствуя, что Йоэль должен сказать ему что-то хорошее, — Я вижу, что я тебе нужен, что я тебе дорог, и ты действительно жалеешь о том, что сделал. — Угу, — закивал головой Алекси, жалобным взглядом смотря возлюбленному прямо в глаза. — Вся эта боль скоро пройдёт, я уверен, — Хокка улыбнулся, сжав его руку, — Может, через какое-то время я даже никогда об этом не вспомню. Но я хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу уходить и не уйду от тебя. — Йори, — прошептал Каунисвеси, чувствуя, как намокают ресницы. — Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты не соврал, когда сказал, что у вас ничего не было, — его голос дрогнул. Он, не моргая, смотрел в слезящиеся глаза Алекса. — Я никогда в жизни тебе не врал, — шёпотом сказал тот, обхватывая руку Йоэля, поднося её к своим губам и нежно целуя, но по-прежнему смотря возлюбленному в глаза, — Никогда. — Давай просто забудем об этом недоразумении, — попросил Хокка, притягивая младшего в свои объятия. — Давай, — ответил Каунисвеси, прижимаясь к его груди и наслаждаясь теплом его тела. — Может, утром вместе доделаем? — предложил он, — Уже почти пять. — Да тут делов на десять минут, — ответил Алекс, возвращаясь к деталькам, — Я уже понял, как. Вдвоём они справились ещё быстрее. Им даже понравилось делать что-то вместе и своими руками. Когда на улице уже было совсем светло, они закрыли окна тёмными шторами и легли спать в нежных объятиях друг друга. Их история не заканчивается. И вряд ли теперь что-то может их разлучить.