The Vampire's Diary

      

Январь, 1308 год

      Сонхун, будучи ещё подростком, учился в лицее, который считался лучшим из лучших среди всей знати. Ну и Джей вместе с ним, в одном классе, их прозвали братья Пак, хоть таковыми они не являлись, но были не против. Лёд и пламя – вот именно так можно описать их характеры, кто есть кто, вы и так уже знаете, не так ли?       На уроках законоведения им ведали о законах, как ни странно, о принципах и о постулатах знатного общества вампиров. Все перечислять, конечно же, не буду, ведь это затянется как минимум на страниц так сто, а читать их такая мука, ведь написаны они так, что на втором принципе можно запутаться и забыть, о чём писалось в первом. Ну что же? Приступим?              

Постулаты, законы и принципы общества вампирской знати

      Данные постулаты, законы и принципы НИ В КОЕМ случае НЕ ДОЛЖНЫ нарушаться НИКЕМ и НИКОГДА. Нарушителей ожидает кара.       Принцип 1       Знай врага своего, как друга своего, держи его подле себя, дабы знать, что он уготовить может, и действуй на опережение всему тому, что он тебе поведает. Ни в коем случае не выдавай своих деяний ему, иначе познаешь боль и унижение своего поражения в борьбе за власть.       Принцип 2       Мы чтим чистоту крови и можем быть только с подобными себе – вампирами. Любовь между смертным и бессмертным обесчестит тебя и весь твой род, а также принесёт несчастье, горе, боль и смерть в твой род. Знай своё место и будь именно с тем, кто является тебе подобным.       Принцип 3       Людской смрад, сочащийся от городов, мы обходим стороной, живём поодаль от них, дабы не заразиться от них чем-нибудь таким, что принесёт всему обществу бед на голову таковых, что оно развалится, как и цивилизации столь могущественные, что без знаний всего того, что было в их эпоху и время, мы бы и не смогли воздвигнуть своё – чистое и праведное общество.       <…>       Постулат 1       Вампирское общество является высшим среди всех тех, кто существует в этом бытии, в коем существуем мы.       Постулат 2       Не быть всему тому, что является нечистым и небытийным обществу нашему, приносящему нам же то болезненное и убивающее всех нас, разрушающее всё общество.       <…>       Закон 1       Всяк тот, кто нарушит любой из постулатов или принципов, будет публично казнён полководцем призраков, что должны будут погубить всё людское в предсказанный день.       <…>              Ну как вам принципы, постулаты и законы? Правда ведь справедливые для знати? Если так подумать, то вампирское общество отчасти похоже на то магическое общество, общество волшебников из другой вселенной, написанной некогда ранее, чем сие моё творенье. Почему же Я затронул именно это сейчас? Ответ же прост до ужаса. Сами посудите, ведь в принципе втором говорится про чистоту крови, а эта самая чистота крови играла огромную роль и в обществе волшебников, имена называть не буду, вы и так сами знаете, про что Я говорю. Но всё-таки вернёмся к нашему любимому, к Сонхуну.       Хун ходил по коридору в поисках Джея, но нигде не мог его найти. Однако директор нашёл Сонхуна быстрее, чем тот нашёл своего друга в кабинете, в который не успел заглянуть.       – Сонхун, пройдём в мой кабинет, – обратился к юноше директор, указывая в сторону своего кабинета.       Пак кивнул и пошёл перед мужчиной, аккуратно проходя в кабинет, в котором увидел своих родителей, нескольких мудрецов и двух представителей знати, что управляли всем обществом на совете.       – Присаживайся, – сказал директор, указывая на стул посередине кабинета и усаживаясь за своё место. – Ну что, мудрецы, я его привёл, прошу, теперь Ваш выход.       – Благодарим, директор Ли, за столь прекрасную возможность побеседовать с Великим полководцем призрачной армии, что поведёт её за собой в предсказанный нами день через семьсот тридцать лет… – Сонхун прервал их, не понимая, что происходит.       – Простите, в каком смысле? Вы про кого это сейчас говорите? – Пак заваливал их вопросами, дабы хоть что-то понять.       – Про тебя, – вышел вперёд один из вампиров совета знати, куря трубку и поправляя монокль. – Ты станешь именно тем, кто поведёт призраков людских на людей, дабы погубить всех их.       – Что? – Глаза Сонхуна раскрылись настолько широко, что, казалось, вот-вот выкатятся из глазниц, но этого, к счастью, не произошло. – Почему именно я?       – Понимаешь, Сонхун, ты показываешь превосходные результаты в учёбе, да и мы наблюдали за тобой долгое время, и призрак, что случайно прилетел к вам в сад, в котором вы с другом игрались, послушался тебя, после чего покинул вовсе наши территории. Разве не удивительно, что ребёнок смог приказать призраку, который обычно никого не слушает, покинуть наши территории? – рассказывал мужчина, ходя по кабинету взад-вперёд и иногда поглядывая на парня.       – Но я не хочу быть полководцем… это не моё… – пытался отказаться от такой ноши юноша, однако законы…       – Вспомни про закон триста двенадцать, милок, – ехидно улыбнулся вампир.       – Знать права в своём выборе и нельзя отказаться от этого решения никому… – опечаленно проговорил Сонхун, опустив голову.       – Вот и молодец, – улыбнулся мужчина и вернулся на своё место. – Значит, ты согласен стать полководцем?       – Да, – отвечал почти шёпотом парень.       – Тогда ждём тебя через семьсот двадцать лет на алтаре истины в лесах Румынии, где и проведём ритуал наделения властью над призраками.       – Хорошо, – всё так же тихо отвечал Хун.       – А теперь ступай в класс, у вас как раз урок сейчас начнётся, – отпустил его директор.       – Хорошо, до свидания, – сказал парень и покинул кабинет, возвращаясь в класс, он встретил Джея, который сразу же увидел, что с его другом что-то не так.       – Что произошло?       – Я тебе после учёбы расскажу, – ответил Пак, заходя в кабинет.       Джей же пожал плечами и проследовал за другом, усаживаясь на своё место.             

***

             Вечер того же дня был достаточно мрачным, ведь и в семье Пак были не особо рады такой новости, что их наследник, после, конечно же, старшего сына семьи, будет полководцем призрачных войск, что погубят всё людское в этом мире, в сём бытии. Ужин прошёл достаточно стандартно, ничего специфичного не происходило, только вот за столом воцарилась тишина, что было непривычно для ужина в этом поместье. После трапезы парнишки – Джей и Сонхун – побрели в сад поиграться во что-нибудь, ну и само собой, Пак рассказал своему лучшему другу о том, что произошло в школе. Джей, естественно, сначала не поверил, но потом, сложив два и два, понял, что именно по этой причине всё семейство Пак помрачнело и молчало за ужином.       – Сонхун, и что ты будешь делать? – спросил Чонсон.       – И сам не знаю, – лежали оба парня на траве под деревом белой груши. – Думаю, что, когда пройдёт примерно лет восемьсот, я просто исчезну в день цветения белой груши, дабы знать не нашла меня нигде и никогда боле. А ты, что думаешь? – повернул парнишка свою голову и взглянул на Джея глазами, полными надежды на друга, что он придумает что-то такое, что действительно сможет решить эту возникшую проблему.       – Я вообще не знаю, что можно сделать… – Но увы и ах, Джей не знал, какая досада.       – Печально… – Хун погрустнел и, отвернувшись, устремил свой взор в прекрасное небо, быть может, ища ответы в нём?       И провели они так вечер, просто лежа под деревом и наблюдая за небом.             

***

            

Апрель, 1328 год

      – Сонхун, – директор Ли обратился к юноше, – после уроков зайди ко мне на пару слов.       – Хорошо, – ответил парень, после чего пошёл на уроки.       «Интересно, о чём мы будем говорить?» – задался вопросом Пак, уже сидя на последнем уроке и всё ожидая момента, когда пойдёт на «пару слов» к директору.       И вот, звенел звонок, что оповещал об окончании урока, и Сонхун начал собираться, предупредив своего друга.       – Джей, – обратился он, – можешь меня не ждать, я сейчас к директору. Если хочешь, можешь прийти ко мне на ужин сегодня, я всегда буду рад тебя видеть, – лёгкая улыбка заиграла на лице юноши, что поистине был рад видеть своего друга всегда и везде подле себя.       – Хорошо, Сонхун, – так же с улыбкой ответил Джей, – я отправлю тебе голубя, если не смогу прийти.       Хун, собравшись духом и собрав вещи, пошёл в кабинет директора, где его уже ждали мудрецы и сам директор. Парень постучался.       – Можно? – робко спросил Пак.       – Да-да, входи, – прокричал по ту сторону двери мистер Ли. – Присаживайся, – и вновь этот самый стул посередине кабинета.       – Вы хотели поговорить со мной? – всё так же робко спрашивал Сонхун, не находя себе места на этом стуле при виде мудрецов, что что-то бурно обсуждали между собой, шепчась.       – Да, Сонхун, хотел, правда, не я, а они, – мистер Ли указал на группу мудрецов. Они прекратили свои беседы и повернулись к парню, после чего один из них вышел вперёд и подошёл к Сонхуну.       – Юноша, – мягко обратился к нему мудрец, – мы бы хотели тебе поведать небольшую историю и передать пару свитков, которые тебе следует прочесть и выполнить обряд, что прописан там.       – Хорошо, я Вас слушаю.       – Ты знаешь, что тебе уготовлена судьба полководца и мессии, что принесёт смерть человечеству, но ты наверняка не знаешь о том, что полководец не должен пить кровь минимум пятьсот лет. Так вот, мы тебе ведаем об этом и вручаем тебе эти три свитка, – он указал на свитки, что лежали в руках у другого мудреца. – И помни, что мы наблюдаем за тобой, за каждым твоим движением и шагом. Поэтому не стоит делать глупостей, хорошо? – На лице старика расплылась улыбка, от которой не веяло ничем, кроме насмешки над бедным вампиром.       – Хорошо, – ответил Пак. – Так что за история?       – Ах, да, точно. Я и вовсе забыл об этом. Ну тогда слушай. Тысячу лет назад, когда наше общество только-только зародилось и просуществовало не столь долго, как могло бы, ведь мы воздвигли всё, что имеем, на прахе той цивилизации вампиров, которая была настолько могущественной, что ты даже себе вообразить не сможешь её мощь и господство в сём бытии, но увы и ах, она потерпела крах… Однако это не то, о чём хотим тебе поведать мы. В ту же пору жил такой же юный, как и ты, полководец и вестник смерти, что был лучшим среди лучших и выполнял все поручения безупречно. Но стоило ему лишь один раз влюбиться, так всё, всё пошло коту под хвост, и как раз по его вине та цивилизация пала. Поэтому мы очень надеемся и верим в то, что ты не повторишь судьбу этого полководца.       – Я Вас не подведу, – твёрдо отвечал Сонхун, но на деле же его коленки хотели его выдать, однако он выдержал и сдержал дрожь в них, не показав свой страх перед мудрецами.       – Умница, – улыбнулся старец и отвернулся от юноши. – А теперь ступай, – отпустил он парня.       Сонхун поднялся со стула, сказал: «До свидания», и покинул кабинет, помчавшись домой. Дома парня ожидал Джей и старший брат – Пак Джихун, с которыми он решил поболтать, просто поболтать и побаловаться совсем как раньше, как в детстве, когда им троим было всего лишь по четыре-шесть десятка лет.       – Хён, Джей, – подбежал Пак к ним и обнял обоих. – Вы меня ждёте?       – Да, Хун~и, – сказал Джихун, мило улыбаясь и обнимая братца в ответ. – Ну что, пойдём под белую грушу?       Джей и Сонхун кивнули и проследовали за старшим, взяв фруктов и напитков, а также Хун взял свитки, что ему дали мудрецы, дабы узнать у хёна, может, он знает, что в них таится и что за обряд нужно будет провести. Ведь к родителям он обращаться не хотел, потому что его мать слишком резко воспринимала эту новость, поскольку считала, что это верная смерть для её младшего сынишки, столь горячо любимого и прекрасного. Старший же был любим не менее, чем Сонхун, но всё же не так сильно, да и своими успехами Джихун не особо выделялся, а вот Сонхун же, наоборот, показывал невообразимые результаты и успехи почти во всём, за что он брался: будь то стрельба из лука, будь то игра на фортепиано, будь то стихосложение, будь то учёба и тому подобное.       – Хун~и, – обратился к нему Джихун, глядя на свитки в руках младшего, – что это?       – Свитки, – ответил Хун, положив их на небольшой столик, что прислуга вынесла им для фруктов и напитков. – Мне их мудрецы дали, дабы я прочёл их и провёл обряд, но я даже не знаю, что там может меня ожидать. Если честно, то мне страшно, что именно меня выбрали… я не хочу этого… – Сонхун почти начал плакать от безысходности своего бытия, в коем проживает свою жизнь, хоть ещё и столь юную. И этот момент запомните, именно он будет служить первой причиной, по которой Сонхун решил покинуть сие бытие.       Джихун и Джей подошли к Хуну и обняли его, утешая его плач, ведь и правда, узнать о таковой судьбе, уготовленной ему не им самим же, очень тяжело, да и к тому же настолько неприятно, что аж жить не хочется после такового, ведь Сонхун буквально на верную погибель со всем призрачным войском пойдёт на людской народ, конечно, он хоть и бессмертный, но всё же может умереть от истощения призраками, коих поведёт.       Когда младший Пак успокоился, Джихун предложил ему вместе разобраться и прочесть эти свитки, а также предложил помочь с обрядом, который они и проведут позже.       Этот вечер был полон красок иррационального, чего не хотел Сонхун, ведь мудрецы поведали о том, что именно пресловутая «любовь» уничтожила цивилизацию Великих вампиров рукой их же полководца призрачной армии. Поэтому парень решил, что после обряда только рациональное бытие будет окружать его, он искоренит всё то иррациональное, что существовало подле него все эти годы.             

***

      

Июль, 1348 год

      Лето в этот год выдалось каким-то аномально жарким для всех предыдущих, температура воздуха поднималась аж до пятидесяти градусов выше нуля, что вроде и радовало детей, но всё же им было дурно и тошно от постоянной такой температуры, отчего они даже не хотели вылезать из холодных ванн, в коих прятались и охлаждались. Сонхун после проведения обряда пять лет назад перестал вовсе пить кровь, перейдя на кофе, конечно, первое время было тяжело без крови, но со временем он привык и даже позабыл о вкусе этой самой крови. Родители, естественно, были не в восторге от этого, ведь их младший сын изменился за столь короткий срок, причём так сильно, что словно стал совершенно другим, словно его подменили, и нередко его мать плакала по вечерам оттого, что её горячо любимый Пак Сонхун уже не тот, кого она знала, совершенно иным он стал, забыл о всём том, что было раньше: то, как он всегда радовался жизни, то, как он веселился с другими ребятами. А теперь что? Теперь же он замкнулся, стал вовсе безэмоциональным и словно безжизненным, не желал никого подпускать к себе, кроме Джея и Джихуна, Сонхун вовсе перестал как-то участвовать в социальной жизни: и в своей, и в социальной жизни семьи.       Думается, что это как-то связано с тем, что Пак просто не хотел, чтобы кто-то по нему скорбел, когда он всё-таки уничтожит людской народ и потухнет от истощения призрачной армией, ведь чем больше вокруг него тех, о ком он будет беспокоиться и заботиться – а то ещё хуже, если он влюбится в кого-нибудь – тем больше душ будут оплакивать его, поэтому Сонхун максимально исключил из своей жизни всех, кроме тех самых близких и самых любимых, от которых вампир никак не мог откреститься и отречься.       Много же всё-таки лет утекло со времён прежнего Сонхуна, неправда ли, но всё же почему он стал таковым? Не задумывались? Да и ответов, как обычно, нет, Я их и сам не знаю… Хотя, быть может, и знаю, но не скажу.       Сонхун вышел из холодной ванной комнаты лишь под вечер, когда начались приступы, которые говорили о том, что самое время выпить кофе. И на кухне сидели Джей и Джихун, что-то обсуждая, и, когда увидели они Сонхуна, парни обрадовались, что он наконец выполз из своей обители.       – Выполз, ледяной принц, – смеясь, говорил Джей, а затем подошёл к другу ближе, чтобы обнять, но тот оттолкнул его. – Понял, не трогаю, – и Джей заметил, что Сонхуна трясёт, но от чего? – У тебя всё хорошо?       – Нет! – крикнул Пак на друга, насыпая трясущимися руками кофе в турку. Из его рук выпал пакет с кофе, и парень уже от бессилия сел, облокотившись о стол, спустился на пол. – Помогите… – от безысходности Хун просил помощи у друга и брата.       Джихун сразу же бросился к своему младшему, поднимая его с пола и усаживая его на стул.       – Джей, – сказал старший Пак, – свари кофе для Сонхуна, только быстрее! – Слова Джихуна звучали как приказ.       – Хорошо, – и Джей сразу же начал варить кофе, пока Сонхун не мог сидеть самостоятельно, его трясло так сильно, что он чуть ли не падал уже со стула, но его держал хён, приобняв и поглаживая по спине.       – Всё будет хорошо, мы рядом, – параллельно он шептал,       Джей сварил кофе, быстро налил в кружку и поднёс её ко рту Сонхуна, аккуратно влив содержимое кружки ему в рот. После того как Хун проглотил напиток, он постепенно переставал трястись и ему становилось всё лучше.       – Фух, успели, – с облегчением выдохнул Джихун.       – А могли не успеть? – спросил Джей, глаза которого округлились.       – Да, ещё минут пять, и я бы отбросил коньки, – сказал Сонхун. – Помоги мне подняться, пожалуйста, – обратился он к Джихуну.       Трое парней поднялись в комнату Сонхуна, где его уложили на кровать, а двое других сели рядом.       – Хун~и, как себя чувствуешь? – беспокоился о нём Джихун, поглаживая руку парня.       – Сейчас куда лучше, спасибо вам, – с лёгкой улыбкой на лице произнёс Пак, взглянув на Джея и Джихуна.       – Ты изрядно напугал нас, когда крикнул на Джея, – слегка посмеявшись, сказал Пак старший.       – Простите, я и сам не думал, что всё так выйдет, – с небольшой грустью произнёс Сонхун.       – Ничего страшного, хорошо, что сейчас всё хорошо, – сказал Джей, обняв друга. – Я переживал за тебя, – предательская слеза скатилась с левого глаза юноши.       И всё оставшееся время троица провела в комнате Сонхуна, болтая и думая о том, что же будет в будущем.             

***

            

Декабрь, 1368 год

      Подготовка ко дню рождения Сонхуна шла полным ходом, все в семействе были задействованы и даже Джей с его девушкой, который пришёл просто поздороваться и поздравить друга со сто шестидесятилетием, но его припахали. Сонхун же был ещё в школе, его вновь задержал директор, дабы встретиться с мудрецами и знатью совета, что должны были выдать ему меч Судьбы, который несёт в себе всю ту боль, всю ту ярость и злость призраков, что были сокрыты в недрах горы, у подножия которой росла белая груша. Белая она, потому что её цветки были белоснежно-белыми. Не кажется ли вам странным то, что и в саду поместья семьи Пак, и у подножия горы с призраками растут деревья белой груши?       Сонхун, возвращаясь домой, всё время слышал какие-то шёпоты, исходящие непонятно откуда, словно казалось, что он сошёл с ума, но нет, это с ним говорили духи через меч, который связывал Сонхуна с армией. Юноша, решив, что не хочет больше их слушать, начал думать о своём, и это действительно помогло ему забыть про них, после чего он уже достаточно скоро оказался дома, где ждал его сюрприз от всех. И вот, войдя в главный зал, где было темно, ведь все свечи были потушены, Сонхун крикнул:       – Мам? Пап? Где вы?       И когда он прошёл глубже в зал, везде зажглись свечи, и все крикнули:       – С днём рождения, Хун!       Парень вовсе забыл о том, что у него сегодня день рождения, отчего даже заплакал, закрывая лицо руками, дабы не показать своих слёз. А все в это время подошли к нему ближе, начали обнимать по очереди, а Джей решил познакомить его со своей пассией.       – Сонхун, знакомься, это Совон, моя девушка, – сказал Чонсон, смущаясь и улыбаясь, после чего все начали его поздравлять.       – Очень приятно познакомиться, Сонхун, – мило сказала Совон, вручая подарок. – Вот, держи, с днём рождения!       – Взаимно, – сказал Пак, открывая лицо и вытирая слёзы, а затем принимая подарок. – Спасибо большое. Спасибо большое, всем вам, – обратился парень ко всем.       После сладких речей и поздравлений все прошли за большой праздничный стол, где уселись все, хоть Джей и Совон не хотели оставаться, но всё же остались, и не зря. Сонхун поведал, что сегодня ему вручили меч Судьбы, правда, который сводит своего хозяина с ума, ведь выдержать натиск шёпотов призраков, так называемых «шёпотов смерти», не каждому под силу, однако Сонхуну, как думается мудрецам и знати совета, это под силу, ведь он такой Великий, как и те Великие вампиры, что ныне обитают в небытии. Какая жалость, что такое Великое общество и Великая цивилизация так просто канули в небытие.       Этот день был настолько счастливым и радостным, что Сонхун и вовсе позабыл, что мудрецы наказали не оставлять меч где попало, ведь многие хотят заполучить его и использовать в своих корыстных целях, и оставил этот меч у себя в комнате под кроватью, в надежде, что там никто его не найдёт. К его счастью, никто не нашёл его и не взял, потому что в поместье все были на празднике по случаю сто шестидесятилетия младшего сына семейства Пак, и никому не нужно было шастать по комнатам.       После торжества все гости, кто не относится к сему семейству, разошлись по своим домам, а Сонхун же с Джихуном зависли у первого в комнате, где Хун рассказывал своему хёну про меч, про старцев и знать, что возлагали на него Великие надежды, ведь он был избранным. Но кто же знал, что после этого вечера произойдёт то, что принесёт так много боли и печали юному Сонхуну?             

***

             Через неделю после дня рождения Сонхуна было достаточно солнечно, Джихун и Сонхун были в школе, родители уехали в Китай для подписания бумаг, от которых зависел бизнес отца Сонхуна.       Вроде бы ничего необычного не происходило, да и всё было, как и всегда, только вот, как показалось Сонхуну, Джихун начал себя странно вести, как-то отрешённо от мира сего, словно находился в прострации, задумавшись о чём-то.       – Хён, – аккуратно подошёл Сонхун к Джихуну, – с тобой всё хорошо?       Через минуту, как его спросил младший, он сказал:       – Да-да, всё хорошо, – легко улыбнулся Джихун своему братцу. – А что? Что-то случилось?       – Да нет вроде, просто ты какой-то странный в последнее время, – обеспокоенно говорил Сонхун. – Я переживаю за тебя… – младший взял Джихуна за руку, обнимая.       – Не стоит, – улыбаясь, гладил Пак старший по спине Хуна, успокаивая. – Всё хорошо, я рядом.       – Хорошо, – сказал Сонхун, но продолжил обнимать брата. – Пойдём вместе домой?       – Да, конечно, – всё улыбаясь, говорил Джихун. – Только подождёшь меня немного после своих уроков?       – Угу, – промычал Хун.       Как и обещал, Сонхун ждал старшего после уроков, и тот тоже сдержал своё обещание, пришёл, и оба парня пошли домой, разговаривая о чём-то своём семейном, братском.       Вечером, когда оба парня уже поужинали и сидели в своих покоях, Хуна начало клонить в сон, чему он и поддался, провалившись в сны. И ему приснилось то, как его старший брат берёт меч Судьбы и идёт на гору, дабы освободить все те полчища призраков, сокрытых в недрах. А после того, как освобождает призраков, Джихун пронзает себя этим мечом. От такого сна Сонхун проснулся в холодном поту и сразу же заглянул под кровать, где должен был лежать меч, но его там не было!       – Чёрт! – крикнул парень. – Джихун! – выбегая из комнаты, кричал он, а затем забежал в комнату брата, где его тоже не было. После этого он побежал вниз, где спросил у дворецкого, – Ты не видел Джихуна?       – Видел, он ушёл в сад с каким-то мечом.       – Чёрт! – процедил, стиснув зубы, юноша, выбегая из поместья и мчась за Джихуном, дабы остановить его от того, что он задумал. Уже видя вдали брата, Сонхун кричал, – Джихун! Остановись! – Хун всё бежал и бежал, сокращая расстояние между ними, и вот, нагнав хёна, повалил его на землю, отбирая меч. – Что ты собирался сделать? Освободить призраков, чтобы они уже сейчас убили всех? Ты совсем с ума сошёл? – кричал он на старшего, что лежал, а после приподнявшись, начал:       – Они бы меня не тронули, как и тебя, они бы слушались меня, как ты этого не понимаешь, Хун? – не выдержав, тоже начал кричать Джихун. – Меч мне поведал о том, что знать и мудрецы хотят их использовать, чтобы уничтожить человечество, а ты их посредник, который должен своей силой властвовать призраками, что не желают никому никакого зла. Зачем же ты согласился стать полководцем? – продолжал кричать Пак, уже плача и не сдерживая себя. Затем он поднялся и сказал, – Отдай мне меч, Сонхун, я облегчу тебе ношу, и ты не будешь полководцем, и все будут живы.       – Джихун, как ты не понимаешь, они тебя обманывают, – говорил Сонхун, тоже плача оттого, что его хён поверил пустым речам уже давно умерших и не имеющих ничего праведного и правильного, они лишь истощают и убивают владельца меча. – Они уничтожат всех и вся, что встанет на их пути! Прошу, хён, не делай этого!       – Сонхун, отдай меч по-хорошему! – кричал Джихун, вытянув руку. – Иначе придётся мне отобрать его силой.       – Я не дам тебе меч, – твёрдо стоял на своём Сонхун.       – Какой же ты всё-таки непослушный мальчик, – Джихун, взяв в кулак одной руки земли, а в кулак второй – камень, напал на Сонхуна, так ударив его по спине, что тот упал и выронил меч. Схватив меч, Джихун принялся бежать к горе, а Сонхун же встал через полминуты и сразу же ринулся за своим братом, схватив камень, который впоследствии и кинул в брата, дабы тот затормозил или упал, споткнувшись. К счастью для Сонхуна, так и произошло, Джихун упал, но всё ещё держал меч в руках. Хун навалился на брата и начал отбирать меч, бив того по боку, дабы он ослабил хватку рук, отвлекшись на боль. И всё же выхватив меч из рук брата, Сонхун встал, держа орудие в руках.       – Джихун, тебе запудрили мозги, очнись же! Призракам плевать на то, что ты там им прикажешь, они не послушают тебя!       – Я тебе не верю! Почему же они тогда сказали об этом мне, а не тебе?!       – Потому что тобой легче манипулировать, чем мной!       Джихун не выдержал и набросился на Сонхуна, начал отбирать меч, и они боролись друг с другом за него, пока не случилось то, что уже не исправить… Джихун напоролся на меч в руках Сонхуна, когда почти уже отобрал его, но по неаккуратности вонзил рукой Хуна его в себя…       – Джихун… – Сонхун выронил меч, что даже выпал из тела его брата. – Нет… нет… нет… почему? Что же я наделал? – схватил он своего брата, что уже лежал на земле, тяжело дыша. – Прошу, хён… не покидай меня… – юноша рыдал от бесконечно сильной боли где-то в груди, обнимая и держа на своих руках умирающего брата, что истекал кровью.       – Сонхун… – кашляя и пытаясь вдохнуть полной грудью, начал Джихун. – Не вини себя в моей смерти… это моя вина, что так вышло… – покашлял он. – Надо было тебя послушать и не драться за этот глупый меч… – легко посмеялся парень, но затем нахмурился от боли. – Думаю, что мне осталось совсем чуть-чуть, – и вновь кашель, – передай маме с папой, что я их любил, как и любил тебя, безумно сильно люб…       Не успел он закончить свою речь, как его глаза потускнели и тело перестало подавать признаки жизни. Пак Джихун покинул сие бытие, отправившись в небытие, где, надеемся, найдёт своё место. Сонхун же, сидя над бездыханным телом, разрыдался, его истошные крики боли были слышны во всём саду поместья, это настолько сильный для него удар, что он потерял смысл своего существования уже во второй раз. Что же это за несчастье-то такое? Почему всё именно так происходит? Сонхун нёс тело брата в своих руках до поместья, где у самого входа, обессилев, упал и вновь разрыдался.       – За что… почему именно ты умер? Почему не я? – полушёпотом говорил Сонхун, плача, и лежал перед телом брата, что смотрел куда-то вверх своими пустыми, безжизненными, тусклыми глазами. Не выдержав такого потрясения, Хун отключился. Что же будет со столь юным подростком?             

***

Январь, 1388 год

      Прошло девятнадцать лет со дня смерти Джихуна. Сонхун так и не оправился после этого, ещё сильнее закрылся в себе, никого не подпускал к себе и вовсе полноценно ушёл с головой в изучение непонятных писаний, которые таскал к себе в комнату из семейной библиотеки. Ведь действительно глубоко засела вся та боль, что испытал Хун тогда у подножия злосчастной горы, когда Джихун на его же руках и умирал. Ужасно трагичная история и душераздирающая, которую никому не пожелаешь пережить, ведь так болезненно терять столь близких людей.       Единственным, кому Хун позволял проходить в свою комнату, был его лучший друг Джей, и он часто заглядывал проведать друга, ведь оставлять его наедине со своими мыслями даже спустя столько лет после смерти Джихуна было опасно. Кто знает, что могло прийти в столь одарённую голову Сонхуна?       И вот, однажды, сидя в школе и держа меч подле себя, дабы обуздать всю его мощь и подчинить своей воле, Сонхун засмотрелся в окно, а именно на Луну, что появилась на небосводе среди белого дня, освещая и озаряя всё своим ликом, и задумался о бытии. Ведь понимание бытия как сущего и действительного – такой загадочный процесс для сознания любого. Мы даже сами не осознаём всего того, что видим вокруг, что пытаемся понять из всего увиденного, для чего нам это всё? Вот и Сонхун задумался примерно об этом. Если бы не его та самая доминирующая рациональная сторона, которая знает, что нужно и дóлжно ему делать, то он бы заперся в своей комнате и оплакивал смерть брата постоянно, не желая никого и ничего видеть, просто лежал бы и плакал в подушку до тех пор, пока из неё можно было выжимать все его пролитые слёзы.       – Хун, – обратился к нему Джей, аккуратно присев напротив и похлопав по плечу, – ты как?       – Сойдёт, – отвечал Пак, не отрывая взгляда от Луны.       – Не хочешь сегодня погулять по саду? Или может, где-нибудь ещё? – спросил Джей в надежде, что Сонхун взглянет на него, но увы и ах, парень продолжал смотреть в окно, ожидая, наверное, чуда, что Джихун вернётся.       – Нет желания, Джей, – сказал Сонхун и начал собирать свои вещи, желая поскорее оказаться дома в своей комнате.       – Ну ладно, – с ноткой грусти произнёс юноша, тоже начав собирать вещи. – Если что, отправь голубя, и я приду, хорошо? – напоследок обратился он к другу.       – Угу, – промычал и, уже собравшись, Сонхун покинул стены школы, отправившись домой. По пути парень рассматривал всё вокруг себя: деревья, дороги, дома, небо, на котором продолжала красоваться Луна, постепенно окрашиваясь в кровавый оттенок, что означало о приходе времени, которого ждал Сонхун, дабы провести ещё один обряд, который полностью подчинит меч его воле.       Придя домой, Сонхун пошёл в свою комнату, минуя кухню и родителей, что обедали, даже не поздоровавшись с ними, ведь они перестали его понимать, когда его брат покинул сие бытие в тот самый роковой раскалывающий их семью день. После того, как он взял всё необходимое из своей комнаты, Хун пошёл к подножию горы.       Стоя у подножия горы, Сонхун начал раскладывать свечи, очерчивая узор их расположением, а затем начал рисовать белым мелом этот же самый узор. Встав в центр и достав меч, он провёл ладонью по лезвию так, дабы омыть его своей кровью и начать обряд.       – Кровью моей я связываю себя и меч Судьбы, что будет повиноваться воле моей! – начал причитать Сонхун, и круг, в котором он стоял, начал светиться, и огонь свечей начал неистово колебаться, и иногда вздрагивал он так, словно сейчас они все разом потухнут. – Боль и скорбь моя по брату Пак Джихуну будет связана с его духом, что я свяжу с этим мечом, как и свою Судьбу, пусть будет так, отныне и вовек.       После его слов весь огонь стал голубым и был направлен на парня, что поднял меч над головой, и ветер начал образовывать вихрь вокруг него, словно торнадо, но это лишь оболочка, что защищала его от всего того, что могло помешать объединению и Судьб, и души его брата с мечом.       Закончив ритуал и без сил упав, Сонхун посмотрел на лезвие меча и увидел в нём лицо своего брата, которого так сильно любил.       – Хён, – начал плакать Хун, проведя рукой по лезвию, словно гладил щёку Джихуна. – Прости… – ещё сильнее расплакавшись, он пролежал там в слезах ещё где-то час, а затем вернулся домой, где вновь миновал всех, отправившись сразу в комнату, Хун даже отказался от ужина, просто завалился на кровать и канул во сны.             

***

      

Апрель, 1408 год

             Начну писать свой дневник, о котором никто не будет знать, потому что иначе я вовсе сойду с ума и покину сие бытие точно так же, как и мой брат.       Тяжестью на сердце лежит его смерть до сих пор, хоть и прошло уже тридцать девять лет… В этом году мне будет двести лет и сорок лет со дня смерти хёна…       Семья меня вовсе не понимает, мать слышать даже ничего не хочет о моём предназначении, о котором поведали мудрецы и знать, да и время движется достаточно быстро, если не зацикливаться на чём-то мелком и незначительном.       Надеюсь, что я смогу стать именно тем, кто приведёт пророчество в действительность из мира эйдосов и концептов.              В школе начался какой-то праздник по случаю назначения нового директора на его пост, и поэтому отменили уроки и закатили бал, на который обязательно нужно было прийти со своим партнёром. Но у Сонхуна был совершенно иной план – по-тихому слинять домой и провести день за чтением трактатов. Однако его встретил Джей.       – О, Хун, привет! Может, сбежим? – неожиданное предложение от парня, Сонхун даже был удивлён такому.       – А как же твоя девушка? Ты ведь можешь пойти с ней на бал, не? – поинтересовался Хун.       – Ты про Совон-то? Да мы с ней расстались лет пять назад, поэтому я теперь вновь холост, – посмеялся парень, похлопав по плечу друга. – Так что? Сбегаем?       – Давай! – со смехом и лёгкостью сказал Сонхун, и оба парня сбежали к нему домой, захватив еды и напитков, друзья направились в сад под белую грушу.       Развалившись под ветвями едва начавшего цвести дерева, парни просто смотрели вверх и наслаждались лёгким весенним ветерком и тишиной. Кто же первым нарушит эту тишину? Думается, что Джей, но нет.       – Джей, – начал Сонхун, – ты прости меня… я совсем потерял себя из-за смерти Джихуна…       – Сонхун, – Джей приподнялся, – ты не виноват ни в чём, не стоит извиняться.       – Нет, ты выслушай меня до конца. Из-за того, что мы втроём постоянно зависали, мне его очень сильно не хватает, – голос Сонхуна сорвался, и с его глаз потекли слёзы, и, поднявшись, он обнял Джея. – Я такой глупый… – расплакался Пак ещё сильнее, обнимая друга крепче и крепче.       – Тише-тише, – шептал Джей, обнимая и поглаживая его по спине. – Всё хорошо, я с тобой, и Джихун всегда рядом с тобой, в твоём сердце и памяти, он никогда не покинет тебя.       И вроде успокоившись, Сонхун отодвинулся от друга, поблагодарив его за все его слова, и взял кофе, выпив его почти залпом, потому что ощутил, что начал чувствовать себя не очень хорошо, и тряску в ногах и руках, а затем сказал:       – Джей, – укладываясь в корнях дерева, – обними меня, пожалуйста, и давай просто полежим так часик-другой, может, мне удастся поспать в этот раз без кошмаров.       – Хорошо, Хун, – Джей прилёг рядом и обнял своего друга, легонько похлопывая его по плечу, а Хун же постепенно засыпал, сомкнув свои глаза, и в конце концов провалился в сон.       Вот как-то так прошли первые почти две сотни лет Сонхуна, где-то были взлёты, где-то падения и утраты, которые никто и никогда не восполнит в его сердце, что очень печально, но, может, кто-то и исправит сей «дефект» в Великом Пак Сонхуне, однако это произойдёт не скоро, а может, и вовсе не произойдёт никогда… Кто же знает об этом?       На пару слов вернусь к вопросу о бытии, который был озвучен совсем недавно. Чем же может определяться бытие для нас? Как по мне, бытие определяют сознание и материя, однако встаёт вопрос о первичности, что является важнейшим и главным вопросом бытия людского. И как в нашем бытии существуют четыре вопроса Канта, так и здесь существуют эти же вопросы, правда были они поставлены совершенно другим, если так можно выразиться, философом, но назовём его неким мудрецом, коим являюсь Я. Если кто-то из ныне живущих сможет ответить на эти вопросы, то этот некто будет знать ответы на всё, о чём его не спроси. Но таковых не найдётся ни в бытии нашем – людском, ни в бытии Сонхуна – знатном и Великом. Мой монолог на этом я завершу и вернусь к истории, которую ведаю, но уже в следующий раз. Ждите и ожидайте. До скорых встреч!