The Vampire's Diary

      День, когда Сонхун раскроет всю истину о себе своему любимому, настал. Сегодня ночь кровавой Луны, когда вся нечисть показывает свой лик пред всеми, купаясь в лунных лучах. Вот и Сонхун готовился к этому событию и вечно смотрел на Джейка, что был не менее, чем сам вампир, в стрессе от того, что его ждёт сегодня в ночь. Ведь и правда, ночь кровавой Луны для обоих будет значить многое.       Но пока не пришло время к раскрытию всех сущностей Сонхуна, поскольку сейчас всего лишь утро, когда оба парня проснулись, не желая вставать с кровати, Хун просто смотрел на Джейка, как и тот на Сонхуна, просто любовался столь красивым лицом своего парня, его янтарными, отливающими мёдом глазами, каштановыми волосами, что слегка были растрёпаны и несколько прядей пали на его лицо. Думалось вампиру, что он выглядел подобным образом – такой же слегка потрёпанный, но всё такой же красивый, как и в любое иное время, где бы он ни оказался. Вечно молодой и красивый Пак Сонхун. Иронично, не правда?       – Доброе утро, дорогой, – первым нарушил тишину Джейк, проговорив это слегка хриплым и сонным голосом, отчего у Сонхуна пробежали мурашки по ушным раковинам, что было необычным для самого вампира.       – Доброе, – слегка улыбнулся Пак, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на губах парня. – Приготовишь завтрак? – слегка хихикая, спрашивал он у Джейка.       – Вот так значит… – надул Шим губы, – А сам его приготовить не хочешь? – Отвернулся он от Сонхуна, продолжая дуть губы. Но Хун тоже не промах, сел на живот парня и начал целовать его в пухлые губы, и, периодически отрываясь от них, говорил:       – Ну пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста, – и это продолжалось до тех пор, пока Джейк всё же не сдался, уже начав отталкивать парня со словами: «Ладно-ладно, приготовлю», и улыбаясь при этом.       А Сонхун, словно малое дитя, улыбался оттого, что его шалость удалась, и уже слезая с Джейка, он начал вставать с кровати, дабы пойти в ванную и привести себя в порядок. Джейк же полежал ещё в кровати немного, успокаивая своё сердце, бешено бьющееся от таких милых и столь неожиданных для него действий Хуна, ведь такого ранее не было, словно его парня подменили, и это казалось совершенно не такой действительностью, в которой они вместе засыпали. Думается, что тут что-то не так, но вот, что? Эх, хотелось бы знать и на это ответ, однако его пока нет, или вовсе нет – неизвестно…       Окончательно успокоившись, парень пошёл на кухню и начал готовить привычный для них обоих завтрак, к счастью, им никуда не нужно было, и они могли спокойно провести этот день вместе, если не считать кровавой Луны, что сегодня озарит своим ликом всё. Сонхун решил принять душ, подумав, что так будет лучше, поскольку лишь одни волосы вымыть будет для него слишком расточительным по времени занятием, которое толком не принесёт комфорта ему, ведь будет казаться, что он лишь чист на малую часть.       Забавно, что оба парня закончили в одно и то же время: Джейк готовить, а Сонхун наводить марафет, после чего Шим позвал Хуна завтракать, расставляя всё на столе и рисуя латте арт на пенке приготовленного им кофе. Как же хорошо иметь парня баристу… Есть зависть, но всё же речь не обо мне, а о них, следовательно, возвращаемся в бытие их жизней, их Судьб.       Должно быть, вам помыслилось, что наши парнишки слишком спокойны для сегодняшнего дня и будущей ночи, хоть я и говорил о том, что они оба находились в стрессе, однако также мыслится истинность сего дня и действительности, в которой они сейчас находятся. И, по истине говоря, Сонхун вёл себя атипично не только потому, что не хотел волновать своим беспокойством о будущем, которое их обоих ждёт, но и потому, что боялся потерять своё счастье, которое нашёл спустя столь много лет своей жизни, даже сейчас, когда вы знаете достаточно много о прошлом Сонхуна, можете помыслить о том, как же всё-таки поступит Хун? Даст ли он свою кровь Джейку, сделав его наполовину бессмертным? Или же нет? Как мне думается, его колебания между этими выборами достаточно сильны, словно он стоит посередине подвесного моста, с двух краёв которого обрывается нить верёвки по одной в секунду. И в чём-то даже понять его можно, однако же его действия будут твёрдыми и полными решимости, которую он пробудит в дальнейшем будущем, что относительно скоро вы узнаете, а сейчас у нас завтрак, который уже… был съеден… Да уж, долго я с вами беседовал и делился своими думами на этот счёт, но всё же время не зависимо от меня, как и я от него, ведь я – носитель мантии Времени.       Джейк хотел было помыть посуду, но Хун всё же отправил парнишку в душ, а сам начал мыть посуду, параллельно слушая музыку. В мыслях Сонхуна был определённый план на сей день, и первым пунктом в котором был рассказ о своём детстве и трагичной смерти старшего брата, конечно же, Хун не будет раскрывать всех деталей и подробностей постольку, поскольку он мог это сделать уже после того, как узнает решение Джейка о них после ночи кровавой Луны. Больше всего Сонхун боялся того, что его возлюбленный решит уйти из его жизни, ведь в таком случае, как и говорил я ранее, Хун потеряет и смысл своего существования, который нашёл еле как, и счастье, которое обрёл благодаря Судьбе (вопрос, конечно же, спорный, ведь по представлению Сонхуна он и является творцом своей судьбы) и Жизни, которую спустя шестьсот пятьдесят пять лет Пак вновь обрёл. Вымыв посуду, вампир пошёл в спальню, где сел на кровать и начал смотреть в окно, наблюдая за Солнцем, что только-только поднялось из-за горизонта, освещая город. Джейк, вернувшись в комнату, взял фен и начал сушить волосы, периодически поглядывая на Сонхуна, что сидел словно статуя и смотрел в окно.       – Хун~и, всё хорошо? – вывел он из транса вампира, аккуратно подсев и приобняв его.       – Угу, – промычал Пак в ответ, поворачивая свою голову в сторону парня. – Ты как?       – Я хорошо, душ немного обновил меня, – легко посмеялся Шим, искренне улыбаясь своему парню, который почему-то был немного опечаленный. Заметив это, Джейк уточнил, – Точно всё хорошо? – парень начал беспокоиться и волноваться за Сонхуна.       – Да, всё хорошо, просто… – замолчал он, покусывая нижнюю губу и думая, как лучше рассказать обо всём.       – Просто что? – подвинулся Шим ближе.       – Просто я не знаю, как лучше тебе рассказать о своём детстве и семье… – поставил Хун на колени локтями руки и ладонями закрыл лицо. – Как же сложно… – затем поднялся, взял парня за руки и взглянул в его янтарные глаза, после начал ведать историю своего детства, в котором они так резвились втроём: Хун, Джей и Джихун. Как они любили зависать под белой грушей, как его обучали в школе, как он шил себе мантию, но для чего – так и не сказал, как в их семье любили обоих братьев, даже принимали Джея как третьего сына, а затем начал ведать о том, как его брат погиб, в этот момент его голос дрожал, и из его глаз текли периодически слёзы, хоть он пытался не плакать при Джейке, тот в свою очередь крепко обнял Хуна, а Сонхун продолжал ведать, так и поведал он своему любимому свою историю, с которой вы уже ознакомились ранее. После такого столь душераздирающего монолога Сонхуна, на глазах Джейка тоже выступили слёзы, которые предательски скатывались по его щекам, но Хун их не видел, ведь Шим обнимал его в этот момент, прислонив голову к груди парня, слушая его сердечный ритм.       – Соболезную, – тихо сказал Джейк, прижавшись к груди Сонхуна крепче.       – Спасибо, – ответил Хун и погладил парня по голове. – Я тебя не утомил своей историей?       – Нет, – поднялся тот, – вовсе нет, я очень внимательно слушал тебя, – и заглянул в глаза Сонхуна, что были полны грусти и любви. – Ты не хочешь немного погулять?       – Было бы здорово, – уголки губ вампира поднялись, и Хун потрепал волосы Джейка, зарывшись в них.       После чего они начали собираться на прогулку, одеваясь теплее, поскольку прогнозировалось понижение температуры до минус десяти градусов и местами выпадение снега.       Помните, что Джей и Чонвон должны были прийти к Сонхуну и Джейку? Нет? А я вот помню, так вот, они всё-таки в тот день не смогли встретиться, когда Хун писал хёну, но вот сейчас была возможность сделать это, и поэтому вампир написал своему другу, что они могут сегодня встретиться в кафе, где работает Джейк, и провести вечер в компании, на что пришёл положительный ответ. И вот, наша парочка направилась через парк именно туда, дабы Джейк мог немного переварить всё то, что поведал ему Хун, и, к счастью, это помогло.       Уже сидя в кафе, Сонхун спросил:       – Джейк~и, тебе страшно? – голос вампира слегка дрогнул, но это было почти незаметно.       – Чего? – не понимал Шим, что имел ввиду Сонхун.       – Кровавой Луны… – он опустил голову и сцепил руки, боясь услышать ответ.       – Нет, – твёрдо ответил Джейк, чем удивил Хуна, что тот аж поднял голову на него и спросил:       – Прям совсем-совсем?       – Прям совсем-совсем.       – А если я окажусь кем-то ужасным или страшным в её лучах, что ты тогда сделаешь? – с опаской спрашивал у парня Пак.       – Я… – не успел Джейк сказать, как в кафе вошли Джей и Чонвон, что сразу подошли к паре, здороваясь.       – Привет, друзья, – встал Сонхун и обнял каждого, – присаживайтесь и знакомьтесь, а я пока закажу кофе нам всем.       Хун ушёл к кассе и заказал кофе, каждому то, что каждый любил, а в этот момент Джей рассматривал Джейка.       – Привет, меня зовут Джейк, – первым представился он, – и я парень Сонхуна.       – Привет, я Джей, а это Чонвон, – указал Пак на парнишку слева, – я его парень.       Представившись друг другу, они немного поболтали, узнали друг про друга немного побольше, Джея даже удивило то, что Сонхун всё-таки поведал парнишке их историю. И как раз вернулся Сонхун с кофе.       – Ну как вы тут? – спросил он, поставив кофе на стол и сев рядом с Джейком.       – Хорошо, – ответил Джей, ехидно ухмыляясь. – Хун, – обратился Джей, потягивая кофе, – ты ведь помнишь, что сегодня за день?       – Конечно, – ответил тот, держа за руку Джейка и попивая кофе, – А что?       – Да так… – лукаво глядел он в глаза вампира напротив, – Ничего, – и в его взгляде читался вопрос: «Он знает?», на что Хун отрицательно помотал головой.       – О чём вы? – Джейк, увидев странное поведение двоих, спросил.       – Я тебе немного попозже скажу, хорошо, Джейк~и, – мило улыбнулся Пак ему, поглаживая его ладонь. Шим лишь кивнул, отпив кофе.       Диалоги шли в основном между Джеем и Сонхуном, а Чонвон и Джейк наблюдали за этим, казалось, словно этих двоих разделили на сотни лет, и они наконец встретились. Их рты не закрывались ни на секунду, а если и закрывались, то вёлся какой-то немой диалог глазами, который понимали лишь они сами. Кофе слишком быстро заканчивался, что было не очень, и кому-то нужно было ходить за ним, и кто же, как вы думаете, был этим гонцом за кофе? Вы пока подумайте, а мы поговорим о Джейке и Чонвоне, что немного переговаривались между собой, обсуждая учёбу и людей в университете, и когда речь зашла про Мину, Сонхун прислушался к их речам, даже отвлёкся от Джея, заинтересовавшись обсуждением студентов.       – … И вот, этот Мину такой кретин, – сказал Джейк, что-то показывая в своём телефоне Чонвону.       – Да… – с отвращением отодвинулся немного назад парень, – Он такой противный.       – Ой, и не говори.       В общем, ничего, как оказалось, интересного они не говорили, Сонхун вернулся к диалогу с Джеем, в котором они лишь взглядами решили, что пора бы расходиться, ведь скоро кровавая Луна.       Попрощавшись, Джей и Чонвон сели в такси и поехали домой, а Джейк и Сонхун решили пройтись ещё раз по парку, попивая горячий кофе и беседуя о своём. Хун периодически поглядывал на небо, где начинала постепенно раскрываться кровавая Луна, отчего в один момент вампир взял парня за руку, и они бегом полетели домой, дабы Сонхун не проявил свою сущность на людях, что всё ходили по улицам. И уже оказавшись дома, Сонхун тяжело дышал, всё ещё держа Джейка за руку.       – Фух… еле успели… – с прерыванием говорил вампир.       – Куда успели? – не понимал парнишка.       – Я не хочу, чтобы мою сущность видел кто-то ещё, кроме тебя, – ответил Пак, поднявшись и взглянув в глаза парню, в которых был читаем страх. – Не бойся, всё будет хорошо. Ты пока иди в гостиную, я скоро приду, – сказал он Джейку, а затем добавил, – И да, открой шторы так, чтобы лучи Луны окутали комнату, пожалуйста.       – Хорошо, – говорил Шим, раздевшись и затем проходя в гостиную, где он сел на диван, нервно крутя телефон в руках.       Сонхун же в это время пошёл в спальню, открыл потайную дверь в шкафу, за которой была спрятана броня, что он сам сделал, и, достав её, он надел её, а затем подошёл ко входу в гостиную. Джейк сидел в удивлении, протирал свои очи, не веря тому, что перед ним сейчас оказался Сонхун в чёрном халате, как подумал парень, который был обшит сапфирами и серебряными нитями, а подол стелился по полу, подчёркивая изящность и статус Сонхуна в обществе, к которому он принадлежал. Пак боялся сделать шаг вперёд, но всё-таки сделал его, и в это мгновение, когда на него упали лучи Луны, окутав его полностью, уши вампира слегка заострились, клыки, что были и так большими, стали ещё больше, выглядывая из-под верхней губы, а белок глаз наполнился алой краской, словно кровью. Джейк подскочил и упал с дивана в удивлении и страхе оттого, что перед ним оказался монстр.       – Ты кто такой?! – дрожащим голосом кричал Джейк, сжимая телефон в своих руках.       – Джейк~и, Джейк~и, успокойся, я не причиню тебе вреда, я Сонхун, просто в истинном обличии… – на последних словах он опустил голову. – Я вампир, поэтому я боялся тебе всё рассказывать сразу, ведь боялся, что ты покинешь меня… – Хун сел на пол, закрыв лицо руками, а с его глаз потекли слёзы, отчего он иногда вздрагивал.       Шим сидел под окном в страхе и пытался переварить всё то, что сейчас увидел, и сделать выбор: уйти или остаться… Прошло мгновение, а для парня целая вечность, и Джейк встал, покинул комнату, оделся и вышел из квартиры, начал спускаться по лестнице, параллельно думая о том, стоило ли ему сейчас уходить? И шёл он так долго, что почти дошёл до первого этажа, всё думая и размышляя, мечась между всем тем, что испытывал к Сонхуну, и диким страхом того чудовища, которое предстало перед ним в своём истинном лике, он не мог ответить себе на вопрос, что поставил ранее, но всё-таки остановился и сказал: «Нет, так нельзя», после чего резко рванул обратно и думал, как бы вампир не наделал никаких глупостей, после которых будет очень больно Джейку, ведь сам Сонхун хотел умереть, однако Джейк не знал об этом, и влетая в квартиру и комнату, в которой стоял Сонхун, держа в руках некий меч, которым был готов проткнуть себя, покинув это бытие, Джейк крикнул:       – Нет! – толкнул юноша Сонхуна и выбил меч из его рук, отчего порезался, меч же отлетел к окну, а Джейк теперь нависал над Хуном. – Что ты удумал сделать?! – со злостью в голосе говорил парень, тормоша парня, даже не ощущая, как по его руке течёт алая кровь.       – Я собрался себя отправить туда, куда давно хотел… – отвечал вампир, отвернув голову от пристального и яростного взгляда парня, что тяжело дышал от бега.       – Зачем ты собрался убить себя? – всё также тормошил он Сонхуна, уже начиная ощущать боль в руке и стекающую по ней жидкость, после чего перевёл Шим на руку взгляд, но оставил это на потом, ведь сейчас жизнь Сонхуна была куда важнее простой царапины на руке.       – Ты ушёл… и мне нет смысла больше существовать… – так и не поворачивал голову Хун, не хотел смотреть в глаза парня, ведь с его глаз текли слёзы, горькие слёзы печали, грусти и боли, которую он испытал, увидев, как Джейк убегал из его квартиры. – Поэтому я взял свой меч и решил закончить своё существование здесь и сейчас… ну… уже не сейчас…       – Хун, ты совсем дурак? – спросил парень, поворачивая его голову, дабы взглянуть в глаза своему любимому. Сонхун положил свою руку на запястье Джейка, которым он держал лицо вампира. – Я люблю тебя, Сонхун… очень сильно люблю… – сдерживая слёзы, говорил Джейк.       – Джейк… – Сонхун поднял свою руку и провёл ей по щеке парня, вытирая предательски скатившиеся слёзы. – Я тоже тебя люблю… безумно сильно люблю… – Пак заметил, как по руке парня стекает алая кровь, и сказал Джейку об этом, – Милый, у тебя кровь.       – Где? – забыв, что он поранился, спросил Шим и перевёл взгляд на руку. – А, ой. У тебя есть перекись водорода? – неловко улыбнулся парень.       – Да, – сказал Пак, – только слезь с меня, пожалуйста.       И парень слез с вампира, после чего Сонхун достал бинт и перекись водорода, затем усадил Джейка и начал обрабатывать рану, осматривая её и глядя на парня, дабы отслеживать его состояние. Между ними повисла тишина, которую нарушил Сонхун.       – Ты меня не покинешь? – спросил вампир робко.       – Нет, я тебя не брошу никогда, – твёрдо ответил Джейк.       Закончив с обработкой раны, Сонхун предложил кофе, и уже сидя на кухне и попивая кофе, Пак достал из кармана брюк ампулу со своей кровью, протягивая её парню.       – Выпей, пожалуйста.       – Что это?       – Моя кровь, – после этих слов на лице Джейка отразился шок.       – Зачем?       – Я не хочу, чтобы я жил лишь один вечность, – Сонхун опустил голову, держа кружку с кофе в руках.       – Ладно, – сказал юноша и выпил содержимое ампулы, став наполовину бессмертным.       Сонхун поднял голову, взглянув на парня, и спросил:       – Ты как? Всё хорошо?       – Да, – ответил он, – всё хорошо.       Думается, что и Сонхун стал наполовину бессмертным, но увы и ах, он остался бессмертным. Но почему же? Вопрос резонный, несомненно, ответ тоже достаточно очевиден, он просто-напросто забыл, что должен был тоже выпить кровь Джейка, дабы потерять кусочек своей бессмертности, ведь бессмертность ему вовсе уже была не нужна после того, как вампир нашёл и обрёл своё счастье в лице Джейка, что ныне стал наполовину бессмертным, испив крови Великого. Тогда возникает другой вопрос: «Почему же он сейчас не выпьет крови Джейка?», ответом будет то, что лучи Луны сменили свой окрас с кровавого на пустотно-белый, лишь освещая дорогу всем путникам. Эх, Сонхун-Сонхун, как же ты мог забыть о такой маленькой детали? Ничего ведь мимо тебя не пройдёт. Но увы и ах, таково бытие ныне нашего Великого и нашего нового полусмертного Джейка, что будет теперь всегда рядом с Хуном.             

***

             Утро следующего дня началось с того, что Джейк плохо себя почувствовал, его знобило, лихорадило и трясло, но от чего же? Сонхун тоже задался этим вопросом, поэтому и полез в трактат, что читал пред кровавой Луной.              «<…> После того, как смертный выпьет вашу кровь, со следующего дня его начнёт лихорадить, и длиться это будет около двух недель, сопровождаясь болями во всём теле и нежеланием вовсе питаться. Поэтому следите за своим возлюбленным человеком и не отходите от него ни на шаг, дабы ничего не произошло, что могло бы повлечь за собой ненужные никому утраты. <…>»

      Трактат «Смертность и Бессмертность», автор неизвестен, 1286 г.

             «Надеюсь, что ничего плохого не случится за это время», – подумал Сонхун, глядя на парня, что свернулся в клубок и укутался в одеяло так, что видно было лишь его личико, щёки горели алой краской, а прислонив руку, Сонхун ощутил такой жар, словно щёки Джейка поистине горели пламенем. К счастью для обоих, пока не было болей во всём теле бедного парнишки, что обрёк себя на такую участь, но всё во имя любви, которую Шим встретил вновь спустя долгих три года разлуки в неведении, что и как с Сонхуном.       Честно было бы признать то, что Сонхун стал слегка растерянным с появлением в его жизни Джейка, ведь до этого он был чётко и твёрдо уверен во всех своих действиях и убеждениях, которые так и хотелось, будь кто-то другой на его месте, нарушить, законы и правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли? Однако, стало быть, это лишь один из того всего множества временных парадоксов, которые образовались после этой самой ночи кровавой Луны. Также мыслится, что семья Пак, которая уже достаточно долгое время не видывала своего единственного ныне существующего сына, решит заявиться к нему нежданно, но об этом мы умолчим до тех самых пор. Хотя кто об этом поведает Сонхуну? Правильно, никто, ведь я не могу переписать всё то, что уже произошло когда-то, создав нечто новое, ныне неслыханную и невиданную временную нить, в которой так и хочется изменить многие вещи, что мешают бытию Сонхуна и Джейка. Но нельзя, это грубейшее нарушение всех законов Вселенной и Времени, которые я соблюдаю непрекословно, помогая им созидать всё новые и новые априорные законы, мыслящиеся лишь умами тех, кто достоин познать их, для иных же умов будет тягостью столь глубинное познание всего материального и идеального бытия, или же мира эйдосов (куда же мы без нашего любимого Платона, от истин которого мы не так уж и далеко ушли). Стало быть, всё то априорное знание, что так и мыслится a priori, является истинным принципом, синтетическим суждением, выведенным чистой, рациональной метафизикой, о которой в своё время писал Кант, размышляя и трудясь над критикой чистого разума. На самом-то деле, мы ведь все с вами существа разумные, мыслящие, имеющие сознание, конечно, существуют в сём бытии некоторые особи рода Человек (Homo) и вида Человек разумный (Homo sapiens), что этим сознанием не то чтобы не умеют пользоваться, вообще не осознают того, что это такое и что оно у них есть (нет-нет, что вы, я никого не собирался обижать своими суждениями, ведь это лишь простая истина, логически мыслящаяся).       Итак, думается мне, что вы слегка утомились от столь тяжких рассуждений, приведённых мною, однако же не стоит забывать, что именно в сём бытии Сонхун и Джейк сейчас пребывают, проживая свои жизни и Судьбы, которые им так и уготовили Эйдосы.       Я немножечко увлёкся, прошу простить. И мы возвращаемся к нашим любимым – Сонхуну и Джейку, что уже неделю из дома не вылезали, Пак просил Джея привозить им продукты, ведь сам боялся делать шаг в сторону от Джейка, что переносил сей процесс обращения, мы назовём его трансмозис, в наполовину бессмертного человека, который прекращает стареть и которому не страшна биологическая смерть, однако же физическая смерть, коей может оборваться бытие Джейка, никуда не делась, к сожалению. Кстати, о физических болях в теле, они пришли на второй день трансмозиса, что ещё сильнее напугало и озадачило Сонхуна, ведь он всё-таки надеялся на то, что Джейка обойдёт стороной этот недуг, однако, увы и ах, не обошёл, что очень огорчило обоих, ведь страдает физически Джейк, а Хун – душевно, морально, терзая себя страшными сюжетами, что рисовало ему сознание с воображением.       В один из дней этой самой страшной недели у Джейка на 5 минут остановилось сердце, когда Сонхун отошёл на кухню за чашкой кофе для себя и кружкой воды для Джейка, и как только Хун увидел, что Джейк не дышит, и не услышал его пульса, так сразу начал производить непрямой массаж сердца, пытаясь поддержать в парне жизнь, чтобы его личный луч, личное солнце не угасло, ведь он не мог потерять своё счастье так просто, только не сейчас и не в этом бытии.       – Джейк~и… – уже плача, Пак продолжал делать непрямой массаж сердца, минуту, две, три, а сердце всё ещё не билось само. У Сонхуна начали опускаться руки, но он всё равно продолжил бороться за жизнь своего возлюбленного. И, о чудо, слава Времени, сердце начало биться после десяти минут усилий Сонхуна, он услышал, как парень начал дышать сам, и лёгкое биение сердца, что разогнало кровь по всему организму. – Джейк~и, – шёпотом над ухом юноши произнёс Пак, слегка потрясывая парня. В ответ лишь послышалось мычание Джейка, что поморщился от встряски, хоть и слабой. – Как хорошо, что ты живой… – Сонхун выдохнул, и с его глаз полился ручей слёз, вампир прилёг рядом, обняв парня. – Отдыхай, – и затем они оба уснули.       Быть может, это был самый страшный момент в жизни Сонхуна, если не считать того самого рокового дня, когда погиб его брат, однако же его брат всегда с ним, конечно, не материально, а своей душой, что таится в мече Судьбы, который, как и броня, таились за потайной дверью в шкафу спальни Сонхуна. Почему вампир выбрал именно такое место для хранения сих вещей? Ведь они являются артефактами, которые действительно могут погубить всё: и нечисть, и людей, и мир в целом. Но Сонхун ведь тоже был не глуп, он это намеренно сделал, чтобы быть во всеоружии, как только наступит тот самый день, когда прольётся человеческая кровь и падёт вся цивилизация людская. Конечно, мыслится, что после того, как он начал встречаться с Джейком, этот день не наступит, ведь Сонхун нарушил такое количество постулатов, законов и принципов, отгораживающих всю знать вампирского общества от презренного ими людского смрада, который так и норовил однажды уничтожить всё то, что долгими годами, кровью и потом выстраивали вампиры из праха цивилизации, которая главенствовала в сём бытии, у подножия которого и ползали люди, рабы, вовсе безвольные и обязанные всем своим госпóдам. Но ныне вовсе всё не так – люди и знать вампиров обособились друг от друга, став двумя независимыми и невидимыми друг для друга мирами, однако в какой-то момент людской мир начал посягать на мир вампиров, что очень им не понравилось, и именно по этой причине сейчас Сонхун является полководцем полчищ нечисти, что погубит людской мир и их бытие. Вот сих причин, мне мыслится, будет достаточно, дабы воссоздать картинку о том, почему Сонхун так рьяно пытался низвергнуть себя в небытие.             

***

             Через полторы недели Джейку стало куда лучше, и он уже начал сам ходить, не испытывая никаких болей нигде в своём организме.       – Хун~и, – позвал он вампира, что готовил себе кофе, тот обернулся, и Джейк обхватил его за талию, сцепив руки в замок, и поцеловал в губы. Сонхун отвечал, сминая столь мягкие, столь тёплые и столь пухлые губы парня и перетягивая инициативу на себя, продолжил целовать желанно и мягко, пытаясь никак не навредить парню, а Джейку было всё мало, он углублял поцелуй, проталкивая язык в полость Хуна, изучая её, изучая зубной ряд, особенно его клыки, которые были поистине завораживающими для парня, отчего он нередко даже был взбудоражен, лишь взглянув на них, когда Пак улыбался. В воздухе витала дымка их горячей любви, или, быть может, это от кипятка чайника, которым Сонхун проливал кофе на кофейном фильтре. Кто знает? – Я люблю тебя, – парень отлип от губ Хуна, которые всё ещё манили вновь и вновь их целовать и целовать, ведь они, как и весь Сонхун, были настолько сексуальными, особенно сейчас, когда от долгих и томных поцелуев они набухли от прилившей к ним крови.       – И я люблю тебя, Джейк~и, – отвечал вампир, оставляя последний, а может, и нет, на сегодня поцелуй на кончике носа парня и заканчивая проливать кофе. После чего Хун взял кружку и отпил кофе, попробовав новую методику приготовления столь чудного напитка. – Вкуснятина, – расплылся он в улыбке от удовольствия, полученного от небольшой порции кофе, что он успел попробовать. – Будешь? – спросил Пак у Джейка, протянув кружку, на что тот кивнул и отпил кофе, сказав:       – М, очень вкусно!       – Хочешь, приготовлю тебе ещё? – спросил Хун, мило улыбаясь парню, что стоял перед ним и над верхней губой которого остался след от пенки кофе, придавая Джейку по-детски милый вид, отчего Сонхун слегка хихикнул, вновь поцеловав парня и зацепив след от пенки. Джейк заметил, что губы вампира слегка измазались, но не мог понять чем, а затем он провёл языком и ощутил эту самую пенку, после чего вытер бумажным полотенцем, что оторвал от рулона, стоящего на столе.       – Нет, Хун, я не хочу больше, спасибо, – ответил юноша, слегка покраснев.       – Ну хорошо, – мягко сказал Пак, приобняв парня и взяв кружку с кофе. – Может, приляжешь отдохнуть?       – Не, мне надо по учёбе долги делать, поэтому я не могу сейчас расслабляться… – в голосе Джейка были нотки грусти, ведь за всё то время, что он «болел», у него скопилось долгов, о которых он узнал от Хисына, что написывал каждый день и узнавал о самочувствии парня. «Ей богу, как моя мама», – думал Шим в те моменты. Однако время уже было вечернее, пора бы, и правда, сесть за долги, что, в принципе, он и сделал, усевшись за рабочим столом в спальне Сонхуна.       Пока Джейк был занят своими учебными делами, Сонхун достал свой дневник и пошёл на кухню, сев и начав в нём писать.             

2024 год, пятница

             Пусть будет проклято всё время, когда я глупо и слепо следовал тому, что мне, как догму, читали в лицее, ничего не ведая о столь прекрасном, как любовь или же счастье, которым я успел обзавестись совершенно случайно. Что же я делал для этого? Да ничего особенного, ходил лишь в одно и то же время в одно и то же кафе, где и работало моё счастье, которым я ныне очень дорожу и берегу его как зеницу ока, которое поистине открыло мне глаза и взгляд на мир совершенно под другим углом, не таким примитивным, на котором и строилось все обучение. А мне ведь Джей говорил об этом, но я, глупец, не слушал его… Каким же я был дураком…       Думается мне, что столь долгие годы моей жизни были настолько бесполезными, ведь в них я не ощущал себя таковым, каков я есть на самом деле, каков я истинный, когда счастливый и живой! Почему же настолько сильно я был обременён всем тем, что было навязано советом и мудрецами мне? Настолько они, эти тупоголовые старики, ополоумели, что уже ребёнок, такой как я, мог решить судьбу целых двух миров, однако нет, я не мог этого сделать, ведь тогда я бы уничтожил и все те лучи света, что рано или поздно спасут всех – и нас, вампиров, и людей…       Но всё же моя исповедь состоит вовсе не в этом, а в том, что я наконец отрекаюсь от всех тех заветов, которые поклялся беречь и нести в себе, в своих потомках и потомках потомков, не бывать отныне этому, ведь в противном случае придётся вовсе отказаться от собственного счастья. Так жить нельзя! В таком случае это вовсе не жизнь, это бессознательное, подобное животному инстинкту, выживание в бытии, которое мыслится лишь сознанием разумных, имеющих это самое сознание существ, таких как вампиры и люди. И вот, когда внутри меня ныне ураган всего различного, несущего разрушение всем тем столпам, на которых строилось моё мировоззрение, мне хочется поведать обо всём этом своему единственному, любимому человеку, а ныне полусмертному человеку, что разделит со мной эту вечность, правда, я не думаю, что мы всё-таки сможем прожить эту самую вечность, ведь настанет день, когда по моё некогда бренное существование явится совет с мудрецами, дабы выполнить предначертанное мне ими же задание, которое принесёт не только мне, но и моему возлюбленному боль неизмеримую, что проделает дыру в сердцах и душах наших.       Поэтому я принимаю решение о противостоянии всему миру, борясь за своё же счастье и жизнь, которую полюбил с появлением в моём бытии его. Он научил меня радоваться, научил меня жить, подарил мне знание о том, как жить счастливо, рассказав о своих чувствах ко мне, а следом и я открыл для него свою душу, которую видели лишь двое до этого, но из ныне живущих лишь один остался, естественно, не считая моей любви. Думается мне, что борьба с советом и мудрецами будет долгая, изнуряющая и опасная, ведь они коварны и могут использовать Джейка в своих целях, дабы навредить мне или же заставить, вынудить сделать предначертанное, уничтожив мир людей, шантажируя меня же жизнью столь дорогого моему сердцу и моей душе человека, которого я до безумия люблю и которого я ни за что и никогда не должен потерять!       Мне ныне очень стыдно перед всеми: перед Джеем, перед Джихуном, перед Джейком – за то, что я хотел покинуть сие бытие, канув в небытие, ведь до того, как я повстречал своё счастье, я не знавал, что такое жизнь и как эту самую жизнь жить… И теперь, когда мне показали, как это, я вовсе не хочу теперь уходить в забвение, обрекая свою душу на вечное скитание где-то в пространстве и времени небытия, а может, и вовсе в небытии нет таких категорий, о коих мы можем помыслить сейчас, и главное, что моя же душа будет скитаться в вечном поиске того самого мира идей, великого мира, в котором сокрыта вся истина идеального бытия. И отсюда думается, что лучше уж мне жить и знавать счастье, что всегда со мною, чем обрекать себя на вечное скитание где-то за пределами своего материального бытия. Я очень виноват перед всеми своими дорогими людьми, также очень сожалею о том, что не мог с ними поделиться столь тяжёлой ношей на своих плечах, которую я смог сбросить в тот момент, когда осознал, насколько всё-таки мне дорог Джейк…              Закончив писать, Сонхун взял ещё кружечку кофе и выпил его, после чего вернулся в спальню, где за столом уснул Джейк.       – Бедняжка, – шёпотом говорил Пак, – утомился и уснул, – подойдя к парню, вампир взял его на руки и перенёс на кровать, укладывая его и укрывая, а затем поцеловал в лоб, шепча, – Спи сладко, моё солнышко. Я люблю тебя, – а затем, спрятав свой дневник, и сам вампир прилёг рядом, приобняв Джейка, после чего постепенно провалился в сны.             

***

      

2024 год, февраль

      Месяц для Джейка и Сонхуна начался достаточно хорошо, парень закрыл все свои долги, познакомил своих друзей получше с Сонхуном, пригласив их к ним домой на званый ужин, на который пришли все со своими возлюбленными, Хун также пригласил Джея с Чонвоном, на что они с удовольствием согласились, ведь им было тоже интересно, с кем дружил парень Великого Пак Сонхуна. И вот, собрались все за большим столом, парни и одна дама, что чувствовала себя немного некомфортно во всём обилии парней, ведь Хисын был единственным, кто встречался с девушкой, но и та была не свята, она была лучшей подругой Суджин, что тоже хотела прийти, однако её не пригласили. Думается, к счастью, но всё-таки одной девушке было прямо дискомфортно, отчего Хисын сказал ей, что она может встретиться с подругами, если хочет, на что она сначала хмуро на него глянула, а затем, подумав, собралась и пошла гулять со своими друзьями. Ли знал, что всё будет хорошо и она не обижается на него.       Сонхун, как истинный хозяин и аристократ, приготовил множество блюд, что украшали стол, и гости ощущали себя поистине хорошо, словно дома.       – Спасибо, Сонхун, – начал Хисын, поднимая бокал вина. – Мы с друзьями действительно рады, что ты есть у Джейка, ведь без тебя ему было бы, на самом деле, тяжело и плохо. Если честно, когда ты пропал на три года, Джейк нам все уши прожужжал, что всё тебя нет и нет, – слегка похихикал Ли, а лицо Джейка залилось краской от смущения и стыда, что он испытал от слов друга, раскрывающего тайны парня. Сонхун также поднял бокал с вином, слушая приятные слова от друзей своего возлюбленного и расплываясь в улыбке.       – Спасибо и вам, что пришли в мою скромную обитель, – продолжая улыбаться, говорил Пак.       – Ну со «скромную» ты, конечно, прибеднился, – сказал Джей, после чего засмеялся, как и остальные, поймав ту самую, всеми любимую смешинку, которой нас взрослые любили кормить.       В целом, вечер прошёл прекрасно, в квартире звенел смех, разговоры, витало счастье, лёгкость и любовь, особенно между Джейком и Сонхуном, что ныне стали куда ближе друг другу, нежели чем ранее, до кровавой Луны. Но всё же у Сонхуна слишком много ещё скелетов осталось в шкафу, о которых он всё-таки решился поведать постепенно, с каждым днём открывая свою душу всё больше и больше, ведь в ином случае он утеряет свою жизнь и счастье в лице его личного солнца – Джейка.       И уже заканчивая сей чудный ужин, все, кроме Джея и Чонвона, покинули квартиру Сонхуна, попрощавшись с оставшимися, а эта же парочка решила остаться с ночёвкой, чему были рады Джейк и Сонхун, ведь они смогут покопаться в прошлом, хоть и не особо приятном для Сонхуна, однако это было необходимо всем, Чонвон ведь тоже полусмертный, как и Джейк, и хотелось бы ему знать о своём возлюбленном тоже куда больше, чем он знал ныне. И так они провели остаток вечера, копаясь в бытии прошлого двух вампиров, при этом узнавая их лучше и лучше. Чонвон даже рассердился на Джея потому, что тот встречался с девушкой, о которой даже не рассказывал никогда, после чего Чонсон начал щекотать и целовать парня, говоря: «Пупс, ты чего дуешься?», смех этих двоих стоял во всей комнате, отчего заразились и Джейк с Сонхуном.       Ну мы не будем им мешать, пусть развлекаются. А мы помыслим о времени как о сущем, думается, что оно является объективным и может определять своё бытие, однако это не так, ведь время нам, существам с сознанием, позволяет созерцать все те вещи, которые в это самое время нам являются, будучи вещами для нас, а вот их суть – вещи в себе – нам не видна, не созерцаема она, ведь суть вещей – это их идея, мыслящаяся лишь сознанием, поскольку мы с вами можем говорить о неком столе, но вы же понимаете, о каком примерно я столе пишу, у вас сразу же в голове возникают образы, идеи стола, то бишь столовость, так называемая, мы немного отвлеклись, вернёмся ко времени, что является всё-таки субъективным условием созерцания, нашего чувственного познания бытия, о котором мы можем мыслить опираясь на всё то эмпирическое знание, которое мы получаем в течение всего нашего существования, а быть стало, всё то, что мы можем созерцать, не может мыслится a priori, что значит, что время не является чем-то объективным, определяющим сущее бытие, в коем мы обитаем, однако, как мне кажется, всё же время будет именно тем, что рано или поздно, что в настоящем прошлого, в настоящем настоящего или же в настоящем будущего нас всех погубит, ведь время, о котором мы сейчас мыслили, является физическим, но этих самых времён несколько, и наши жизни все ограничены именно биологическим временем, которое люди называют Жизнью или Судьбой, кому как нравится. И напоследок моего монологического мышления хотелось бы сказать – радуйтесь всему тому, что случается каждое мгновение с вами, никогда не забывайте никого, кто был, есть и будет с вами рядом.       А ныне вернёмся к нашему квартету. Закончив свои проказы, парни разошлись по комнатам: Джей и Чонвон разлеглись на диване в гостиной, а Сонхун и Джейк улеглись на кровать в спальной, где любовались лицами друг друга, просто смотрели друг другу в глаза, словно пытались прочесть мысли друг друга, но ни у того, ни у другого не выходило.       – Я люблю тебя, – нарушил тишину между ними Джейк, проведя рукой по щеке Сонхуна.       – И я люблю тебя, Джейк~и, – ответил Пак, взяв лицо парня в руки и притянув к себе, дабы поцеловать того в губы. Целуя мягко, легко и не пытаясь причинить дискомфорт, Сонхун зарылся пальцами в волосы Джейка, что отвечал на движения вампира и тоже держал его лицо в своих руках. В спальне были слышны лишь их поцелуи, хоть они и были лёгкими и почти беззвучными, но парням казалось, что их услышали даже Джей с Чонвоном, которые уже наверняка спали, но им казалось, что нет, однако они не остановились, переходя уже на шею, Сонхун начал покусывать слегка смуглую кожу парня, оставляя на ней красные отметины, которые кричали о том, что этот молодой человек уже был занят. От горячего дыхания Хуна и приятной боли, что отдавала в голову, Джейк издал стон наслаждения, дав волю действиям Сонхуна, а вампир оказался без тормозов вовсе, продолжая целовать и покусывать шею парня.       – Не… не оста… останавливайся, – прерывисто говорил Джейк, вдыхая аромат Сонхуна, от которого пахло алыми розами, которые только-только распустились. Однако Хун всё-таки остановился, оставив уже достаточно меток на шее Джейка, но почему? Всё было хорошо. Ответом будет именно то, что Сонхун вовсе забылся, и его клыки удлинились, царапая кожу парня и повреждая её, и, почуяв аромат крови, Хун хотел выпить её, но не мог, ведь после того ритуала, когда он перешёл на кофе вместо крови, вампир не мог вовсе больше пить кровь, если это вновь не было бы ритуалом. Пак отпрянул от парня, поднявшись, что напугало Джейка, после чего он спросил, – Хун~и, всё хорошо?       – Да, всё хорошо, прости, просто твоя кровь на шее, я из-за неё сейчас немного… – вздохнул он, – Нет, не немного, взбудоражен, ведь я кровь уже не пил свыше трёхсот лет… Прости меня… – взялся Пак за голову, коря себя за то, что такой глупый и не сумел побороть своё истинное начало.       – Хун-хун, – присел Шим рядом, обняв Сонхуна, – всё хорошо, ничего страшного не произошло, к тому же я сам попросил тебя не останавливаться, так что прости ты меня… – вампир взглянул на него с недоумением, ведь вины парня здесь вовсе не было, как и вины Сонхуна, ведь никто не может пойти против своей истинной сущности никогда.       После того, как Сонхун всё же успокоился, они оба прилегли, пожелали друг другу спокойной ночи, поцеловав друг друга в лоб, а затем провалились в мир грёз и царство Морфея.