Дневной свет

      Когда Запретный лес перестал вспыхивать время от времени, а до хижины Хагрида — доноситься рычание и крики, как будто бы всё вокруг становится более жизнерадостным. Блэк отошел от школы, чтобы дети не заметили его с сигаретой во рту. Зажечь ее казалось заманчивой идеей. Насладившись ветром и ясным небом, Сириус сжигает сигарету и возвращается в Хогвартс. Новый день означает новые впечатления. От Святочного бала точно будет уйма впечатлений.              Снейп скрывается в темном углу и тяжело взирает оттуда на все, что попадется на глаза, пока Макгонагалл вещает о Святочном бале. Два факультета смешались между собой по обеим сторонам от профессора трансфигурации, Снейп с радостью бы оставил оба факультета под ее крыло и ушел как можно дальше, но, к сожалению, как декану ему необходимо было присутствовать.       — Как джентельмен приглашает даму потанцевать с ним? — громко спрашивает Минерва у всех присутствующих мужчин.       Мужчины немужественно втягивают голову в плечи и что-то бубнят себе под нос.       — Не желаете станцевать со мной, миледи?       Снейп слышит голос над ухом, приторно насмешливый. Он знает, кто это, не оборачивается, так как рискует столкнуться со своим персональным несчастьем нос к носу.       — Правильно, спасибо, мистер Блэк! — Макгонагалл принимает это с восторгом. — А что отвечает дама?        Почему-то все ждут ответа именно от Снейпа. Он отвечает низким голосом:       — Только через мой труп.       По залу пробегает смех, стихший от властного движения руки Макгонагалл. Когда профессор предлагает всем разделиться на пары и попробовать первые движения, Снейп чувствует за своей спиной смешок.       — Просто мечтаю увидеть, как Паркинсон станцует с Гойлом. О, а вот и веселье. Смотри, она наступает ему на ноги.       Снейп находит глазами свою студентку, она и правда намеренно путается в ногах и корчит рожи. Гойлу это, кажется, не сильно мешает, у него очень сосредоточенный вид, будто он думает, где потерял пончик во время обеда.       — Мистер Долгопупс, у вас неплохо получается, — хвалит Макгонагалл Невилла, когда проходит мимо его пары с Эмили Тейлор. На лице Невилла мелькает улыбка, но он все еще сосредоточен на том, чтобы не наступать своей партнерше на ноги.       Сириус наклоняется и снова шепчет на ухо профессору зельеварения. От этого по шее пробегают мурашки.       — Кажется, твои студенты знают гораздо больше, чем позволяют себе показать.       Однажды Лили сказал придерживаться тактики «игнорируй, и он просто уйдет» еще несколько секунд, это как с задирами в школе — если не давать им повода и не отвечать на подколки, рано или поздно они переключатся на другую цель, которая им ответит. К сожалению, Снейп не был тем, кто игнорировал издевательства, поэтому и сейчас не стал:       — Во многих семьях чистокровных волшебников обучают с детства манерам и танцам.       Блэк кривится.       — Да уж. Великий и ужасный консервативный строй, тысячи ложек во время обеда, учеба танцев по вечерам субботы, каллиграфия, пение, театральное искусство по будням, и все это сопровождается поркой за неправильно выставленную пятку, локоть или понурый нос над партой. Не удивительно, что у детей такие кислые лица, и я бы не стал возвращаться к этой дрессировке. — Сириус улыбнулся. — Кстати говоря, я умею очень много вещей, Снейп.       — Ничего удивительного, впрочем, команду «сидеть» и «место» ты усвоил плохо.       — Грешен, признаю.       После получаса танцев студенты начинают чувствовать себя немного лучше. Подключились абсолютно все, даже те, у которых не хватило пары, собственно, поэтому Блейз Забини танцует с Роном Уизли. Гермиона и Гарри посмеиваются над другом, пока разучивают танец сами, до тех пор, пока Гермиона не переключается на технику танца Гарри. Забини с улыбкой вещает «раз, и два, и раз, и два», пока ведет своего партнера в разные стороны и иногда закручивает. У него выходит великолепно, он собран и знает, что делает, в отличие от Рона, который только успевает следить за ногами.       Паркинсон и Малфой не заняты делом. Так как они отлично знают все движения и — так совпало — что они в паре. Поэтому слизеринцы сидят в сторонке и ехидно комментируют очередную пару. Теодора Нотта поставили с гриффиндоркой Парвати Патил, чему оба недовольны, поэтому всю технику танца пускают наутек. Панси надоедает на это смотреть, она пихает Нотта, сама берет шокированную таким поворотом гриффиндорку под руку и поясницу, после чего под счет начинает вести. Слизеринцы пускают ехидные замечания на эту тему, пока Паркинсон не велит им заткнуться нахрен, высказавшись об отсутствии таланта и навыков. Парвати удивлена, но кажется в какой-то момент даже улыбается, потому что Паркинсон намного уверенней Нотта, как партнерше ей не нужно особо ничего делать, её просто ведут.       — Расслабься и получай удовольствие, Патил, — грубо говорит Панси, так как гриффиндорка отжала ей всю руку своей хваткой. — В танце ты принимаешь, а не перенимаешь инициативу.       — Ну прямо пацан в юбке, Паркинсон, — усмехается Маклаген. — Научишь меня паре движений сегодня вечером?       — Только во взрослых снах, Маклагген.       — Патил можно, а мне нельзя?       — Ты тупой или в башне гриффиндора на входе голову отбил? — продолжая не глядя шагать назад и в бок, рычит Паркинсон. — Ты кроме как вместо лампы в углу гостиной ни на что не годишься, даже за пол часа пару движений не выучишь.       — До такой девчонки еще допрыгнуть надо, — усмехается Финниган. — Забей, Кормак.       — Мисс Паркинсон, очень хорошо, — говорит подошедшая профессор Макгонагалл, и только после этого Панси отходит к своим и скрещивает на груди руки. — Теперь разделитесь на пары и попробуем станцевать вместе под музыку.       Блэк воспрял духом. Он подхватывает Снейпа под предплечье и ведет к свободной площади. Снейп предсказуемо сопротивляется.       — Нет.       — Не умеешь танцевать?       — Умению придают слишком много значения. Танец — всего лишь последовательное движение руками и ногами, достаточно простого запоминания.       — Ну так продемонстрируй, как хорошо ты подготовился к уроку, — язвительно отвечает Блэк, тянет за руку и кладет бледную ладонь на свое плечо, а другой рукой крепко держит Снейпа за поясницу, пока тот сопротивляется.       Снейп вздыхает и злобно смотрит в серые глаза, не делая и попытки повторять за танцевальным ритмом. Он тихо шипит:       — Шлюхи в барах перестали брать у тебя деньги, Блэк? Что ты ко мне пристал?       — Ты никогда не брал моих денег, — отвечает Блэк с ухмылочкой, Снейп отвечает точно такой же. — И вообще-то ты сам крутишься у меня под носом. Что ты здесь делаешь? Не припомню, чтобы тебе нравились подобные мероприятия. Дамблдор заставил в качестве наказания участвовать во время вступительного танца?       — Я не занимаюсь такими глупостями.       — Предложу ему тебе в пару Грюма. Вот это будет веселье.       — Кажется, тебе уже весело.       Снейп несильно бьет локтем по недавно зажившей ране, и Блэк морщится, а его ухмылка наполовину стирается.       — Бьешь по больному. Как всегда, Снейп, гнусная ты сволочь.       — Именно поэтому я хорош в своем деле, Блэк.       — Только поэтому?       Снейп бледнеет, когда видит в мыслях человека напротив столько непристойностей, сколько знают только дворовые проститутки. Руки уже готовы оттолкнуть от себя гриффиндорца, но тут начинает играть мелодия пластинки, она раздается через граммофон и заглушает окончательно шепот волшебников. Блэк делает шаг назад и тянет за собой Снейпа, тот неуклюже перебирает ногами и быстро подстраивается под танец, пока никто не видит его замешательства. Студенты поглядывают на них из-за плеча своего напарника. Снейп решает убить Блэка немного позже, сейчас он уже не может прекратить это безобразие, не потеряв лица, поэтому выполняет все движения с наученной четкостью.       — Тебя кто-то учил? — спрашивает Блэк удивленным тоном без улыбки. Он действительно поражен тем, что Снейп за ним поспевает.       Снейп отрешенно смотрит ему через плечо, когда вопрос настигает его сознания, он думает о других вещах.       — Школа.       — В чистокровных семьях учат танцевать, но ты же вроде не чистокровный. Люциус Малфой тебя научил?       — С чего такой интерес, Блэк?       Блэк пожимает плечами.       — Это простой вопрос. С тебя убудет, если ответишь на него?       — Кажется, ты слишком много о себе возомнил, — с ядовитой улыбкой отвечает Снейп.       Макгонагалл задает темп и ритм хлопками ладоней, и в какой-то момент Снейп и Сириус тоже следуют им. В их исполнение танец действительно выглядит танцем, а не жалкой попыткой держать ноги подальше от ног напарника.       Сириус на какое-то время задумался, кто еще мог быть настолько близок или вообще при каких обстоятельствах Снейп мог научиться танцевать, но быстро решил, что думать об этом утомительно. Танец продолжался, партнеры отделились друг от друга и пошли по кругу, только коснувшись ладонями в центре.       — Тогда поговорим о другом.       Снейп вздохнул.       — Ты мешаешь.       — Не споткнуться?       — Думать. Очень советую попробовать.       — О чем можно думать во время танца?       — О сущности вещей в художественных произведениях.       — О-о. А я как дурак думаю, что надеть на бал через неделю.       — Это действительно так важно, — с раздражением заметил Снейп.       — Не у всех в гардеробе один черный цвет.       — Видимо, поэтому твоя голова настолько забита чепухой.       Музыка сменяется, волшебники начинают чувствовать себя пободрее. Студенты уже не следуют правильной техники после целой пары обучения, и просто кривляются. Многие из них танцуют вдвоем и веселятся, другие выстроились в круг. Сириус широко улыбается и рывком притягивает к себе мужчину за руку, Снейп подхватывает ритм. Это какой-то абсолютно бессмысленный танец из прошлого, который Северус заучивал с Регулусом. Они стукались каблуками и раскручивали друг друга насколько возможно, после чего не могли нормально ходить. У взрослых нет проблем с тем чтобы каждый шаг поражал наблюдающих за ними, поэтому мужчины на удивление гармонично умудряются исполнять движения танца в то время как никогда не являлись друг другу партнерами. Когда музыка заканчивается, останавливаются и волшебники. Снейп зачесывает назад волосы и отходит в сторону, чтобы перевести дыхание. Профессор Макгонагалл подходит, чтобы похвалить их обоих.       — Очень впечатляет, — говорит она с приятной улыбкой. — Вам двоим нужно открывать Святочный бал.       — Очень смешно, Минерва.       — А кто здесь шутит? — с туманной улыбкой отвечает Макгонагал и уходит к студентам. Гриффиндорцы активно обсуждают первый день тренировок, заранее радуясь первым успехам. Уже завтра они снова будут путаться в ногах, забывать движения и очередность, а потом наступит момент, когда придется танцевать всем вместе, и можно вообще забыть об успехах.       Блэк выглядит утомлённым, и Снейп не совсем понимает, что тому причина.       — Макгонагалл мне все уши прожужжала об этом.       — Ну конечно.       — Серьезно. Минерва на балу танцует по обычаю с директором, поэтому профессор предложила нам открыть бал вместе. Впрочем, профессор также сомневается, что ты согласишься.       Для Снейпа это звучало как вызов. Вообще-то, для них обоих. Вспоминаются старые школьные привычки, когда они оба соперничали, доводили до белого каления и никогда не пропускали мимо ушей какой-нибудь глупый вызов. Потому что они не могли друг другу проиграть. Сейчас Снейп не видит в этом абсолютно никакого смысла, наверное, это называется взросление.       После недель тренировок наступил вечер Святочного бала. Блэк принимал участие в украшении зала, запускал фейерверки в потолок, пускал вихри из снежинок. Ему доставляет удовольствие быть в самом центре подготовки к празднику. Старосты и волонтеры помогали, Сириус знатно их посмешил, дирижируя палочкой, отбивая ритм каблуками на столе, пока тот накрывался вслед за его движениями, и распевая под все это песни. Танец закончился эффектно — падением со стола.       Все учителя приоделись по случаю, даже Сириус в своем плотном графике умудрился где-то добыть темно-фиолетовый пиджак поверх жилета с серебряными часами и белоснежную рубашку. Волосы он кое-как расчесал, уложив на одну сторону. Красавец из рода Блэк, ничего не скажешь.       — Прекрасно выглядите, Сириус, — похвалил Дамблдор и отсалютовал хрустальным бокалом.       Вместе с директором пришла Макгонагалл в своей праздничной ярко-зеленой мантии, и Сириус галантно поцеловал тыльную сторону ее ладони.       — Не так прекрасно, как ваша спутница, директор.       Минерва пригладила пальцами идеальный пучок волос, зардевшись от смущения.       — Благодарю, Сириус. Вы сегодня один?       — К сожалению, всех прелестных дам уже забрал директор, а за меня не переживайте.       — Вам трудно отказать, верно? — с улыбкой говорит Минерва.       — Я надеюсь, что еще не потерял навык, — отвечает Сириус задумчиво поднимает глаза к потолку.       Дамблдор делает глоток, разглядывая гостей.       — Уверен, вас уже заждались.       — Да, пойду подговорю одного…одну красавицу станцевать со мной.       — Не танцуйте со студентами, мистер Блэк, — вполовину строго, вполовину шутливо говорит Минерва, когда Сириус уже собирается уходить. Блэк подмигивает ей и скрывается среди студентов.       Первый танец участников Турнира состоялся, Сириус наблюдал за Гарри из центра, над головами студентов его было хорошо видно. Он и себя помнит в его возрасте, все эти неуклюжие движения, взгляды, улыбки. Девочки красивые, милые, уверенные в себе, в отличие от мальчишек — немного глупых и неуверенных. Блэк смотрит на Крама. Есть и такие. Ловко он завоевал сердце их умняшки.       Участники заканчивают танцевать, и Сириус хлопает вместе со всеми. Следующий танец будет уже для всех желающих. Директора выводит профессора Макгонагалл в общий круг, за ними начинают высыпаться остальные. Блэк ловит себя на мысли, что рад бы потанцевать со своей фавориткой — бутылкой, а потом смеется с этого. Никто этого не замечает, поскольку все сейчас веселятся.       Ближе к ночи учителя расходятся, оставляя детей один на один с собственными тараканами. Макгонагалл почему-то полагается в вопросе «проследите, чтобы они не сделали глупостей» на Блэка. Сириус краем глаза уловил мелькнувший в толпе черный сюртук и пошел в противоположную сторону, где собралась основная масса студентов. Профессор Макгонагалл заметила смену направления, чему Сириус рад не был, почему-то. Он ожидал лекций или предостережений, как будто Блэк еще один ученик, и надеялся, что на этом все закончится.       — Могу я попросить вас присмотреть за детьми, Сириус? — Макгонагалл доверительно кладет ладонь поверх предплечья Блэка.       Сириус слегка ошеломлен, но вежливо улыбается.       — Да. Да, конечно.       Минерва различает проблему в тоне голоса.       — Я учу своих студентов выражать свою точку зрения, какой бы она ни была.       — Я не слишком подхожу для присмотра за детьми, судя по мнению большинства.       Сириус видит, что профессор трансфигурации его поняла, и прямо сейчас она пристально смотрит на точку в пространстве, за словами следует пауза.       — Большинство считали, что вы способны на убийство и предательство. К тому же, если бы я не верила, что вы справитесь, то не попросила бы.       — Вы просто не хотите отгонять друг от друга озабоченных подростков до конца вечера, — усмехается Блэк.       — Директор Дамблдор спустил на них профессора Снейпа. — Сириус видит, что профессору трансфигурации от этого весело, и его настроение становится чуть лучше.       Выражение лица ведьмы меняется, всегда стянутые в строгую линию губы трогает улыбка у самого края. Макгонагалл уходит, а Сириус уже не так уверенно подходит к краю толпы студентов и какое-то время расфокусировано наблюдает за конвульсивным танцем солиста группы. Постепенно всеобщее веселье на грани потери самоконтроля захватывает и Блэка, он не замечает, как оказывается в толпе и пританцовывает вместе со всеми.       Блэк возвращается по пустым коридорам в последнем часу дня. После безумного рока, устроенного на остаток вечера, тишина кажется непривычной. Когда Снейп вылетает из-за угла, Блэк вздрагивает и кладет руку в центр груди.       — Ты чего тут носишься без единого звука? Чему только Невыразимцев учат.       — Было время отбоя, — слишком резко отвечает Снейп. Блэк вскидывает брови, удивляясь натянутому напряжению между ними.       — Если ты бежишь разогнать студентов, то я уже это сделал, — отвечает Блэк, махнув рукой за спину, а потом складывает руки в карманы брюк. — С полчаса назад.       — И все полчаса добирался до этого места?       Блэка веселит эта подозрительность, о которой Снейп, скорее всего, даже не подозревает. Издержки прошлой профессии. Снейп наставляет волшебную палочку с люмосом на кончике так, будто устраивает допрос.       — Ждал там тебя.       — И зачем же? Впрочем, не важно.       Снейп собирается обойти Сириуса, не по широкой дуге, как обычно, потому что стоит слишком близко, и Блэк хватает его за предплечье, когда мужчина с ним равняется.       — Вообще-то, я думал, кто бы мог потанцевать со мной. Так как танцевать со студентками это преступление…       — То твой иссохший алкогольной зависимостью мозг предположил, что я — наиболее приемлемый вариант, чтобы воплотить свои извращенные желания.       Блэк вскидывает брови.       — Во-первых, я не пьян, во-вторых, там была мадам Спраут, поэтому с чего бы тебе думать, что ты лучший вариант? Хотя насчет последней части ты угадал.       Снейпа выдергивает руку, а Блэк ему позволяет. В этот вечер ему скорее всего даже не понадобится ни виски, ни зелья, чтобы уснуть. Танцы, музыка, всеобщее веселье — отголоски удовольствия приятно отзывались в теле.       — Ладно. Не хочешь как хочешь.       Насвистывая себе под нос, Блэк, подпрыгивая на месте, направился к своей комнате.

＊＊＊

      Во втором испытании Блэка окатывает водой, и он мучается до самого конца, а после идет к Помфри вместе с остальными пострадавшими, залечить рану, пропитавшуюся озерной водой. Снейп к тому моменту куда-то исчезает. Вечно пропадает неожиданно и под самый конец. Когда Сириус возвращается в школу, специально отрывается от общей массы студентов. Как он и ожидал, отсутствие некоторых осталось незамеченным, и несколько пар решили пойти в поле. Если бы не дурное предчувствие, которое начало преследовать Блэка практически сразу после утра на следующий день после Святочного бала, он бы просто следил за детьми и ни во что не вмешивался, а еще больше времени уделял крестнику. Так оно и было. Гарри был слишком легким для подростка своих лет, и крестный спокойно держал его на своем плече после победы во втором испытании, пока гриффиндорцы не перехватили своего победителя. У толпы головорезов тащить мальчика получилось куда ловчее.       Сириус отделился от беснующихся львов и увидел вдалеке тройку черных мантий.       — Эй!       Хаффлпавцы в компании гриффиндорца. Ну надо же.       — Возвращайтесь в школу вместе со всеми! — кричит Блэк так, чтобы не только та сумасшедшая троица его слышала. Учителей этот крик тоже привлек.       Студенты надули губы и нехотя вернулись в строй. Блэк проследил, чтобы никто больше не вышел из потока. Наверняка они и кто-то еще собирались поискать пугало из страшилок. Легенды о Тыквоголовом разлетелись по школе со скоростью света, особенно после новости, что Сириуса ранили во время первого испытания. Эта новость скорее всего разлетелась от гриффиндорцев, все-таки Блэк захаживал к ним время от времени и показывал рубец от незажитой раны на боку, а те сразу и подумали, что это Тыквоголовый его ранил. Блэк отрицать не стал, а зря, и придумывать шутку про то что он пытался прогнать Тыквоголового из сада тоже не стоило. Остается только радоваться, что никто не воспринял легенду про Тыквоголового всерьез, пусть дети думают, что это только злой дух.       Уже в Большом зале учителя о чем-то беседуют, не принимаясь за еду. Блэк приходит поздно, когда вся еда на столах, студенты начинают потихоньку задавать вопросы о том, почему их не пускают. Сириус чувствует неладное в этом веселье, останавливается около гриффиндорцев, находит крестника и рыжую макушку, и наклоняется между ними.       — М-м, а на преподавательском столе нет эклеров. — Блэк успевает выхватить эклер, прежде чем замечает бледность Гарри. — Что случилось?       Гарри наклоняется ближе к крестному, озираясь по сторонам.       — Мистера Крауча убили, — говорит он шепотом.       Сириус перестает жевать. Тут же перед глазами возникает образ министерского чиновника в овраге, с остекленевшими глазами и длинными порезами поперек груди и шеи.       — В Хогвартсе?       — В Запретном лесу, — говорит Рон с другой стороны, и Сириус поворачивается к нему. — Гарри нашел его тело. Как Грозный глаз Грюм мог этого допустить?       — Не знаю, — бормочет Сириус. Потом поворачивается к Гарри. — Ты в порядке?       — Нормально. — Сириус ему не верит. У парня большие глаза, как будто он призрака в первый раз увидел, а еще полнейшее смятение на лице. — Придешь после отбоя? Я хочу поговорить.       — Нет проблем, малыш. А где ваша подруга?       Тут же мальчики синхронно отворачиваются друг от друга.       — Кто знает. Наверное, гуляет с Крамом. — Последние слова Рон намеренно коверкает.       — Плохое сейчас время, чтобы разгуливать по одному, а тем более в компании чужаков.       Кстати, о разгуливании в одиночестве. Ремус в последнем письме перед полнолунием недвусмысленно дал понять о роли Каркарова во всей это истории. Надо будет спросить у него, — подумал Сириус. Друг не писал уже несколько дней, а Блэк обычно либо навещает его, либо дожидается письма. Возможно Люпин все еще где-то прячется и не может получать письма.       Сириус закидывает на тарелку всё, до чего может дотянуться. Еда помогает заглушать желание курить, хотя от желания выпить это не спасает. Он съедает все с таким остервенением, что преподаватели стали на него оборачиваться, а Хагрид даже предложил платок размером с полотенце для рук. После того как с ужином было покончено, Блэк уходит в свои покои, чтобы написать письмо Люпину. Вместо того чтобы излагать вопросы и опасения на бумаге (с учетом того факта, что ее могут прочесть лишние глаза), Блэк приглашает его в Хогвартс сегодня или завтра. После того как сова улетает, нужно время чтобы спуститься из птичника. Опять же, на свежем морозном воздухе Блэк думает о сигарете, вредные привычки слишком плотно въелись ему под кожу.       Гриффиндорцы один за другим покидают гостиную, поэтому мужчина застает Гарри одного перед камином. Крестник вертит в руках перо, склонившись над пустым листом бумаги. То ли хочет написать письмо, то ли домашнее задание. В любом случае, у него ничего не выходит, и это выглядит скорее как попытка занять руки прежде чем Блэк придет. Когда Сириус приобнимает крестника за плечи, Гарри откидывает лист бумаги и перо, забывая о них мгновенно. Видимо, и правда просто время тратил попусту. Сириуса немного успокаивает то, что мальчик выглядит здоровее. Не бодрее, но у него пропала из глаз эта безуминка, здравый рассудок снова у руля.       — Итак. Можешь рассказать мне, что произошло? Что ты видел?       Блэк всегда действовал осторожно в разговоре с детьми…просто потому что никогда не знал, как с ними общаться. По ощущениям, он и сам совсем недавно был ребенком и прекрасно помнил, насколько дети возраста крестника не любят раскрывать накипевшее, а душа Гарри это вообще потемки.       — Ты не разговаривал с другими учителями?       — Они сказали, что Крауча убили Авадой. — И версия с Тыквоголовым автоматически отпала.       — Ты видел, как это произошло?       — Нет, я пришел, а он был…мертв. Там был Грозный глаз.       Блэк нахмурился. При упоминании Грюма ему всегда было не по себе. Там, где Грюм, всегда что-то случается.       — Он тебе что-нибудь сказал?       — Нет… Я видел воспоминания, то есть… Помнишь, я рассказывал тебе про сны?       — Ты видел какого-то человека. Это был Крауч?       — Крауч-младший. Директор Дамблдор показал мне воспоминания. Каркаров его выдал, Барти Крауча-младшего, это он был в моем сне… Он разговаривал с Петтигрю…       К концу голос Гарри становится совсем тихим.       — Это только сны. Они не смогут причинить тебе вреда.       — Что насчет реальных людей? Петтигрю реален, Каркаров, Барти Крауч. Они что-то замышляют, Сириус…       — Я знаю, но ты не должен выяснять, что именно. Ни Петтигрю, ни Крауч-младший не смогут сюда проникнуть, а под наблюдением Каркаров не представляет угрозы. Если даже не он убил мистера Крауча, Грозный глаз его арестует просто для галочки.       Гарри молча смотрел себе под ноги. Сириус решил сгладить углы.       — Я думаю, это мог быть Тыквоголовый.       — Пугало из страшилок?       — Он ненастоящее пугало. То есть, он человек и Пожиратель смерти.       Гарри поворачивает голову к крестному, выражение обиды заменяется волнением.       — Это он тебя поранил.       — Не совсем, я сам на стену напоролся. Скорее, это я его ранил. Он убежал в лес, истекая кровью. Тыквоголовый проник в Хогвартс, вот только я пока не знаю зачем. Возможно, это он убил Барти Крауча.       В чем Блэк не был уверен даже на восемьдесят процентов. Показания не сходятся. Тыквоголовый атаковал клинками на ногах, палочки при нем было, раз он ей не пользовался. Он мог и украсть палочку, а чтобы не заподозрили его, убить Авадой. Тогда почему нет следов лезвий на земле, Сириус бы сразу понял, что там был Тыквоголовый. Но Гарри это знать не обязательно… Ребенок и так обижается, что его домыслы не воспринимают всерьез.       — Скоро третье испытание, мне надо подготовится.       — Конечно. Постарайся выспаться и ни о чем не думать. Эй.       Гарри поднимается на ноги, когда Блэк его останавливает. Сам он сидит вразвалку, и в тот момент как Гарри на него смотрит, превращается в Бродягу. Крестник улыбается и гладит черную густую шерсть на спине, потом чешет длинные уши и треплет морду. Сириус притворяется собакой и, как говорил Джеймс, куда милее в этой форме. Быть милой собакой не так уж трудно, Джейми.       Блэк преданно, как настоящий пес, смотрит на Гарри щенячьими глазами, пока он, не переставая хихикать, закрывает свои. Они умещаются на одной кровати, хотя и для собаки здесь тесновато, но Блэк позволил мальчику закинуть на себя ноги и руки, обнять, как подушку, сам уложил морду рядом. По ощущениям, Гарри уснул через час, а может чуть раньше. С Бродягой он всегда засыпал безмятежно и быстро, в доме Дурслей было тоже самое.       Когда Гарри засыпает, Блэк пережидает некоторое время и осторожно выбирается. Прыгает на пол, открывает носом дверь и выходит. По лестницам из башни он спускается в таком виде, Бродяга куда незаметнее и тише, к тому же можно ни с кем не вести светских бесед. В школе Сириус использовал этот облик, чтобы молча наблюдать за друзьями, которым приходилось выкручиваться. Он изображал из себя милого щеночка и на него не обращали внимания или еще лучше — тискали, обнимали и не приписывали грешки, все шишки падали на Джеймса. В этот раз большинство учителей прекрасно знают, кого из себя представляет анимагическая форма Блэка, поэтому Сириус им только кивал собачье мордой и шел восвояси. Есть в этом какие-то плюсы помимо шерсти лютой зимой и постоянных обнимашек.       Сириус сворачивает в подземелья. На этот раз ему действительно нужно поговорить со Снейпом, если он на месте, иначе придется идти к Дамблдору. На ступеньках Блэк слышит стук каблуков и дожидается, пока свет люмоса коснется его, и шаг остановится. Он видит светлые блики в черных глазах и вспоминает, как в том же месте сверкали зеленые огоньки. А потом они отошли на задний план, и оказалось, что у Снейпа глаза глубокого темно-шоколадного цвета, настолько темного, что если не наклониться слишком близко, этого можно не заметить. А если сделать это, можно провалиться.       — Нужно поговорить.       Снейп вздыхает.       — И за что мне такое несчастье, Блэк? Почему бы тебе не поговорить с директором, а меня оставить в покое.       — А ты куда-то спешишь? Собрание Пожирателей смерти уже началось?       — Есть что-то забавное в том, как кролик пытается уличить лису во лжи.       — Всего лишь хочу быть уверен, что ты не сбежишь.       — И это я слышу от того, кто прячется от проблем. Как давно ты трезв, Блэк?       — Я на пути к рекорду. Эй, Дамблдор тебе что-нибудь говорил о Барти Крауче?       У Снейпа пустой взгляд, когда он смотрит. Стоит Блэку поднять вопрос о Крауче, зельевар оборачивается, смотрит во тьму за своей спиной, будто там спит дракон и громкие звуки могут его разбудить.       — Здесь не место это обсуждать, идем.       Волшебники покидают подземелья и останавливаются, когда еще не появляются портреты, но коридоры пустые и освещенные.       — Что рассказал Поттер?       — А ты что-то знаешь?       — Знаю, — практически перебивает Снейп.       — Гарри рассказал мне о снах. А тебе — Дамблдор?       — Аластор Грюм знает больше, но помалкивает.       — Ну конечно. В Хогвартсе слишком много Пожирателей смерти, он раскроет свои тайны только в могиле, и то придется постараться.       — С приездом Грюма в Хогвартсе должно было стать спокойней. Во всяком случае, даже Каркаров не стремится слишком много болтать в этих стенах.       Глаза Сириус становятся больше.       — Думаешь, Грюм здесь не для того чтобы проследить за ходом Турнира?       — Грюм всегда себе на уме. Но здесь и сейчас он прошляпил убийцу, под его носом убили министерского чиновника, и где? В Хогвартсе. Сомневаюсь, что он тут не замешан. Слишком уж терпелив.       — Сны Гарри могут быть реальными?       Снейп отвлекается от своих размышлений.       — Обычные сны нет. С Поттером все куда сложнее.       — Но они причинят ему вред?       Снейп долго не отвечает.       — Я не знаю, Сириус.       Всё это время Снейп смотрел ему в глаза, у него это особая привычка, хоть, как он и говорил, не нужно смотреть в глаза, чтобы увидеть мысли. В последний раз они смотрели вот так друг на друга после Святочного бала. У Снейпа были какие-то свои подозрения, а Сириус никогда не боялся смотреть в лицо опасности.       В начале Блэк думает, что это наваждение. Он бы обвинил во всем заклинание, или зелье, или нужный момент, если бы не знал, что это его проклятье. Снейп — его проклятье, пожизненное, болезнь, которая убьет его.       В конце Сириус уже не думает, это слишком, когда есть запахи (почти незаметный — запах леса), звуки (резкое хватание воздуха ртом от неожиданности), вкус (морозный, чистый, как лед). Снейп замирает, будто впервые кого-то целует, а Блэк не делает никаких движений более того, что уже сделал: наклонился и накрыл чужие губы своими. Руки очень трудно держать по швам, но он это делает, иначе Снейп уже давно бы ударил в него заклинанием. Поцелуй — можно, касания — запрещено.       Едва заметный отклик следует не сразу. Блэк всегда грешил нетерпением, и сейчас не исключение.       — Где можно тебя трогать?       — Шея, — следует незамедлительный ответ в губы. Дыхание смешивается, и вместе с этим Блэк не дожидается пока терпение волшебника лопнет и накрывает шею и часть волос руками. Так намного легче целовать, чем Блэк и пользуется, пока Северус не начинает задыхаться. И даже тогда Сириус целует уголок губ, потом проникает пальцами под воротник и посасывает кожу на освободившемся месте.       — Не оставляй их на видном месте, — шипит Снейп. Несмотря на протест, он наклоняет голову и позволяет спуститься вниз к ключицам. Одежда застегнута так плотно, что даже для освобождения части шеи приходится позлиться.       Блэк полностью теряет терпение, когда Снейп поддается ему, и срывает несколько пуговиц. Северус хватает анимага за руки, чтобы тот не смел продолжать портить одежду посреди коридора.       — Если бы ты не избавлялся от засосов под одеждой, я бы не оставлял их на видном месте, — бубнит Сириуса и иллюстрирует свое возмущение укусом у основания шеи. — Ты бесил меня весь месяц.       Блэк не намерен останавливаться, но когда он тянет Снейпа за пояс брюк, одной рукой держит за поясницу, а другой недвусмысленно водит рядом с пуговицами (блять, их слишком много), Северус шлепает его по рукам и контакт полностью теряется. Сириус тянется за ускользающими губами, однако и это ему не удается.       — Трахаться в коридоре даже для тебя слишком.       — Я хочу тебя. — Взгляд Снейпа меняется. — Думаешь, у меня кишка тонка взять тебя в коридоре?       — Ты берешься за вызов, как за брошенную кость. Кишка не тонка, однако мозгов маловато, — отвечает волшебник, опуская глаза на губы Блэка.       Сириус берет обе руки в свои и кладет на плечи. Снейп таким раскладом недоволен, разница в росте его раздражает, однако возмутиться времени нет. По незначительным изменениям в выражении лица Блэка, напряжению в плечах и скользнувшему в сторону зрачку Северус догадывается, что чувствительный слух анимага уловил какие-то посторонние звуки. Снейп моментально оказывается в нескольких метрах дальше. В коридор выходит профессор Макгонагалл. Она останавливается, как только видит волшебников.       — Северус, Сириус! Надеюсь, вы оба повзрослели со школы и не станете устраивать драку посреди коридора.       Вы почти правы, профессор, разве что в слове «непотребства» пять ошибок.       Блэк обаятельно улыбается, как всегда, когда намеревается выйти сухим из воды.       — Мы просто болтали.       Весьма убедительная ложь для наивной пятикурсницы. Если Минерва и приняла ее, то не показала виду.       — Надеюсь, что так, — строго говорит Минерва. — Северус, мадам Помфри хотела тебя видеть. Не мог бы ты поторопиться? Она чем-то взволнована.       — Я немедленно пойду в медицинское крыло, — тянет Снейп и, не бросая взгляда на Блэка, широким шагом уходит.       — Сириус, я видела профессора Люпина несколько минут назад.       — О. Спасибо.       — Не за что. — Макгонагалл осторожно добавляет: — Стоит ли мне знать, что вы делали рядом с подземельями?       — Нет. То есть, мы правда просто говорили. Барти Крауч.       Строгость уступает место отстраненной серьезности. Блэк выдыхает у себя в голове и спешит распрощаться с профессором.       В гостиной его комнат уже кто-то сидит и подбрасывает дров в камин. Блэк зачесывает назад волосы и узнает гостя по старым ботинкам.       — Луни. Быстро же ты, а иногда и неделями не дозовешься.       Сириус закрывает дверь и, улыбаясь, плюхается в соседнее кресло. Только потом замечает, что Люпин не сказал ни слова. Друг очень бледный, почти прозрачный, взгляд застывший, лицо какое-то…растерянное.       — Тяжелое полнолуние?       Ремус открывает рот, отводит глаза, а потом кивает. У Сириуса поднимаются брови.       — Ты как будто Воландеморта увидел.       Шутка в последнее время актуальная, но в топе смешных на минус последнем месте.       — Ты писал, что что-то серьезное. Хотел мне о чем-нибудь рассказать?       — Да. — Блэк замялся и свернул от темы. — Полнолуние нормально прошло? Зелье Снейпа действует?       — Что? О, да… Северус дал мне все инструкции, даже великодушно повторил несколько раз.       — Ясно, — говорит Сириус. — Если он что-то выкинет, скажи мне, я поговорю с ним…       — Не надо. В смысле, мы же не в школе, что он может сделать?       — Вот именно, что не в школе, — растерянно-медленно отвечает Блэк. — Снейп десять лет работал в отделе Тайн и может создавать собственные яды, а потом убить кого-нибудь из нас, подстроив под несчастный случай.       — Вряд ли… А он может?       — Пф. Ну конечно.       — Снейп давал какой-нибудь напиток? Из рук.       — Да, мы пьем кровь невинных первокурсников по воскресеньям. Если он меня не травил, это не значит, что он не может.       — Вообще-то это ты здесь параноик. Ты же не за этим меня позвал, верно?       Сириус ерзает в кресле и все-таки собирается с духом.       — Есть кое-что, что меня беспокоит. Летом Снейп попал под следствие.       Ремус подумал какое-то мгновение. Он ожидал не этого откровения, однако и эта информация была интересной.       — Как это случилось?       — Насколько я понял из рассказа Дамблдора, он искал артефакт…который помешает Воландеморту возродиться.       Ремус смотрит на свои колени. Думает он недолго и говорит тише, чем обычно:       — Почему Северус в это верит?       — Из-за Темной метки.       Блэк поднимает стакан на уровень глаз и смотрит на огневиски на дне.       — Которую ты срезал. О, боже.       — Именно.       Ремус не видел, что из себя представляет Темная метка и предплечье Снейпа. О том, что Снейп — Пожиратель смерти, он догадывался давно, обо всем остальном ему рассказал Сириус. Блэк не упоминал масштабы катастрофы, однако он «искромсал» Темную метку до неузнаваемости. Раны зажили, оставив шрамы поверх метки.       И если сейчас Темная метка на руке Снейпа выглядит так, как Люпин представляет, Воландеморт этого не простит.       Люпин вздыхает.       — Ты больше не делал ничего опрометчивого?       — Что бы я сделал? Достал Воландеморта из могилы и выкинул в озеро? — Сириус разводит руками в стороны.       — У тебя богатая фантазия. Так что ты сделал?       — Ну, я…я напился. Не так героически безрассудно, как ты хотел, — говорит Блэк, попутно закатывая глаза. — Потом прискакал Снейп обвинять меня во всех грехах.       — И Северус знать не знает, что ты заливаешь чувство вины алкоголем за то, что, возможно, подписал ему смертный приговор.       — Давай будем честны, он подписал себе смертный приговор задолго до этого.       — Тебе было бы проще думать, что не ты будешь виноват в его смерти, — Люпин откидывается на спинку кресла, — но это так.       — Да, я понял, спасибо.       Ремус и Сириус какое-то время цедят из стаканов, после чего Люпин спрашивает:       — Это всё, что ты хотел мне сказать?       — Я вообще-то думал, этот разговор затянется.       — Определенно затянется, если ты…не решишь мне сказать еще что-нибудь.       — Например? Если тебе так понравилась моя история про возможную вину за пытки и, вполне вероятно, смерть от пыток, то могу еще что-нибудь сделать Снейпу, чтобы тебе было повеселее.       — Серьезно, Сириус, я, по-твоему, не стою доверия? По-твоему, я не пойму тебя или осужу, или скажу, что ты мне не друг?       Сириус замер, как кролик перед хищником, испуганно раскрыв рот и нахмурив брови к медленно округлившимся глазам. Люпин перевел дыхание и уставился на Бродягу.       — О боже, ты видел нас со Снейпом.       Слова вылетают быстрее, чем Сириус успевает их понять, как будто Веритасерумом накачали. Люпин вдыхает через нос.       — У тебя есть что-нибудь выпить?       После того как гриффиндорцы выпили по бокалу, у Ремуса как-то быстро пропало желание задавать вопросы. Ему хватает и того, что он увидел.       — Гарри в курсе?       — В курсе ли четырнадцатилетний подросток, что я сплю с его преподавателем, которого он ненавидит? Вообще-то да, в курсе, я рассказал ему еще на втором курсе.       Люпина передергивает.       — Те подробности, что я увидел, определенно были лишними.       — Это даже не прелюдия.       — Сириус. Заткнись.       — Серьезно, как ты видишь наши отношения? — Сириус отставляет бокал, потому что ему и правда интересно.       — То, как я их вижу, я бы предпочел видеть только в анекдотах. Скажи лучше ты, что у вас за отношения.       Блэк пожимает плечами.       — Основанные на доверии и взаимопомощи.       — Вы в школе чуть не убили друг друга. А сейчас…ведете себя как пара оголодавших сексуально озабоченных подростков. У вас всё серьезно?       — Ты же сам сказал, что мы ведем себя как подростки, а у подростков никогда ничего не бывает серьезно.       Люпин прямо сейчас становится серьезным. Он недостаточно пьян, чтобы увести разговор в шутку, поэтому Сириус подливает ему полный стакан, но Ремус не пьет.       — Ты вроде как был за. «Не стою доверия», «не пойму», «осужу».       — Мужчина или женщина, это неважно. Я бы даже не задумывался, если бы ты встречался с Хагридом.       — Мерлин, ну и фантазия у тебя. О чем тут еще думать?       — О том, к чему всё приведет. Это ведь Снейп.       — И что с ним?       — Он — другое дело. Совсем другое.       — Говори прямо, Луни.       Ремус покусал нижнюю губу, уставившись на Сириуса.       — В случае со Снейпом простая интрижка для вас обоих закончится очень и очень плохо. Самое удивительное, что ты знаешь об этом, и всё равно продолжаешь эти отношения. Вспомни, что случается каждый раз, как ты позволяешь себе влезть в авантюру.       — У нас всё хорошо, Ремус. Мы оба взрослые мальчики и как-нибудь разберемся.       По лицу Ремуса Блэк понимает, что друг очень сомневается в том, что они сами со всем разберутся. И это с одной стороны злило. Сириусу не нужен чей-то контроль и уж точно не нужны советы по поводу отношений, это то, что он никогда не мог терпеть и всегда шел поперек чужого мнения. Люпин не сказал ничего нового, даже не сказал, что против их отношений. Только, что они не приведут ни к чему хорошему.       

＊＊＊

      Люпин собирается уходить после завтрака. Сириус с гудящей головой идет его провожать, перед этим они сталкиваются с Гарри. Некоторые преподавателя останавливаются поприветствовать Ремуса, в их числе нет Снейпа, и Сириус чертовски сильно хочет, чтобы они до последнего не встречались. От Снейпа трудно что-то скрыть, а значит это просто оттягивание неизбежного. Ну лучше поздно, чем сейчас.       — Северус! Доброе утро!       Ремус машет зельевару, а Блэк вздрагивает и делает шаг, чтобы спрятаться за спиной Хагрида. Люпин осознал, что натворил, только через несколько секунд, и его улыбка стала немного неестественной. Но Снейп уже знает. Он быстро бледнеет, а потом еще быстрее скрывается в Большом зале. Люпин виновато смотрит на Сириуса.       — Ну, удачи.       — Спасибо, дружище, — прошипел Сириус.       Вместе с детьми они пошли к Хагриду, как только пришло время занятий. С ними собралась еще толпа студентов, и такая же толпа что-то делала в поле, между школой и хижиной лесника.       — Кажется, там что-то происходит?       — Нет, кажется, кому-то сейчас попадет вместо нас.       Северус снял мантию, и видеть его в сюртуке настолько непривычно, что на какой-то момент Сириус забыл, что ниже по ступенькам студенты что-то затеяли. Снейп вооружается палочкой и спускается по каменным ступенькам. Блэк и Люпин не видят смысла в помощи, поэтому наблюдают со стороны, как профессор зельеварения делает резкий взмах рукой, и двое студентов в центре круга из школьных мантий разлетаются друг от друга. Они уже достаточно потрепаны, у одного заплыл глаз, а другой поправляет съехавшую с плеча мантию.       — Двадцать баллов с Гриффиндора, — рявкает он раздраженно скорее себе, чем им.       Сириус говорит:       — Похоже, у него сегодня хорошее настроение.       Ремус так не думает, и в тот же момент Снейп добавляет:       — С каждого.       — Сомневаюсь.       — Что они говорят? — спрашивает Гарри. Сириус прислушивается.       — Один говорит, что тот второй крадет у него конфеты по ночам.       Рон, который доедал в это время кекс, выпучил на них глаза.       — Какая глупость. Вот детишки.       Гермиона и Гарри смотрят на него.       — А. Думаю, второй выдавал себя за Тыквоголового и пугал своих соседей по комнате, воруя конфеты, а сейчас правда раскрылась.       — Кажется, кто-то наслушался ужастиков.       Гермиона не разделяет веселья Рона.       — Из-за таких хулиганов у старост вечно проблемы. И кстати из-за ужастиков тоже.       — А по-моему весело, — усмехается Уизли.       — Тебе весело забивать первокурсникам головы, — недовольно бубнит Грейнджер. — Это ведь ты рассказал Колину и Питеру про человека, который ворует конфеты. А они рассказали второкурсникам, и теперь двое из них из-за этого подрались.       — Ладно тебе, это ведь не я виноват. Я же не кидаюсь на однокурсников из-за конфет.       — Просто пока еще никто не пробовал отбирать у тебя еду.       — Кажется, мы всем курсом запугивали слизеринцев. Помнишь, Луни?       Ремус отвечает с кислым выражением лица:       — Конечно, помню. Я был старостой, а ты и Джеймс доставляли слишком много проблем. Я был почти рад, что Снейп вас вышвырнул.       — Профессор Снейп? — спрашивает троица одновременно.       Сириус вспоминает, как это было. Это была идея Сириуса подколоть слизеринцев с младшего курса, Джеймс тогда еще не встречался с Лили, они были маленькими авантюристами. Поэтому они взяли мантию-невидимку Джеймса и отправились в подземелья. Тогда они весь месяц пугали младшекурсников ужастиками про слепого завхоза, которого заменил Филч, якобы он умер в подземельях. Старый завхоз случайно провалился под пол в западном крыле, а так как в подземельях редко бывает народ, никто не слышал, как он звал на помощь. Он стал слепым, потому что от голода вырвал себе глаза и съел их, и теперь он утаскивает студентов в место, где умер, и съедает их глаза.       Сириус и Джеймс изуродовали свою старую одежду так, чтобы она была похожа на одежду человека, застрявшего на необитаемом острове; разукрасили лица, будто по их щекам течет кровь из глаз, сделали кожу бледнее, а ногти выкрасили в черный, и отправились в подземелья поздно ночью. Им не составило труда до этой ночи выяснить, кто сильнее всего напуган от страшилок, поэтому они нашли комнаты второкурсников. После того как все общежитие проснулось от их криков, Сириус и Джеймс не могли остановить смех. Под мантией невидимкой их никто не видел. Они так долго смеялись, что не заметили, как к ним кто-то приблизился.       — Это был призрак завхоза?! — спрашивает Рон с кексом во рту.       Сириус широко улыбается и поднимает брови.       — В каком-то смысле.       Это был Кровавый барон. Он безглазый, и он подобрался слишком близко, Сириус и Джеймс этого не ожидали и подумали, что это призрак слепого завхоза. Они с криками выбежали из подземелий, а оказалось, что это Снейп подговорил призрака факультета напугать шутников.       Сириус рассказывал эту историю, облокотившись на плечи Гарри, поэтому сейчас чувствует предплечьями, как тот смеется.       — Я так и не понял, как Снейп это сделал.       — Очень просто, Блэк.       Вся компания оборачивается. Снейп заправляет манжеты, он спрятал палочку в рукаве сюртука.       — Включил голову. А ты, видимо, нет, когда думал, что твои шалости сойдут тебе с рук.       — Я возмущен. Со мной был Джеймс, а ты винишь только меня.       — Это была твоя идея.       — Не доказано. И не лезь в мою голову.       — Мне и не нужно.       — И что ты мне сделаешь? Баллы уже не снять, я не в школе.       Снейп неприятно усмехается.       — Это ты не в школе, но ты все еще на факультете гриффиндор.       Рот Сириуса открывается для потока возмущения, но Люпин встает между ними.       — Господа, давайте не будем.       — Он первый начал, — говорит Сириус.       — А ты перестань подкидывать Северусу идеи, — грозит Люпин. — И вести себя как пятиклашка.       — Ну Ремус…       Люпин молча смиряет его взглядом. Снейп фыркает и идет к школе. Гарри, Рон и Гермиона замечают, что студенты разошлись, пострадавшие, видимо, отправились к мадам Помфри.       — Ремус, — Люпин смотрит на Поттера, — ты был старостой?       — Старостой факультета, да. А Лили и Джеймс были старостами школы.       Глаза Гермионы становятся больше.       — Ого.       — Ты удивлена из-за Джеймса? Я, в общем-то, могу тебя понять, но Джеймс хоть и влипал в неприятности, был одним из лучших на курсе.       — Самым умным у нас был Лунатик, — оскалившись, говорит Сириус. — И самым праведным.       — Если бы ты не ленился и больше времени уделял учебе, а не Снейпу, тоже бы стал старостой.       Эти слова вылетели прежде, чем Люпин успел обдумать их двойной смысл. Но, кажется, дети ничего не поняли.       — Вы много дрались с профессором Снейпом?       Или не все. Гермиона улыбается Сириусу, и ему чудится какой-то подвох в ее вопросе.       — Мы друг друга бесили, скажем так. А вообще, Ремус имел ввиду, что я предпочитал подкалывать однокурсников, чем учиться. Учиться не так весело, мне не хотелось тратить на это время.       — Придерживаюсь той же политики. — За это Рональд получает суровый взгляд от своей подруги.       — Кажется, вы опаздывает на урок.       Пока дети спускаются к хижине Хагрида, взрослые наблюдают за ними со своими мыслями. Сириус чертовски скучает по тем временам, когда сам вот так же шел в компании друзей, в красной мантии, и всё, о чем он думал, это как скоро нужно сдать домашку по рунам, где провести вечер, чтобы не делать ее, и как в очередной раз подколоть слизеринцев.       — Знаешь, — внезапно говорит Ремус, — твои пакости были направлены чаще всего на Снейпа.       — Потому что он был занозой в заднице. Он и сейчас такой. — Сириус пожимает плечами и не видит улыбку Люпина.       — Вам стоило сойтись еще в школе, в таком случае.       Сириус серьезно задумывается об этом.       — Да. Наверное, ты прав.       — Ха?       — Что? Иногда и я могу это признать. Но знаешь, сейчас Снейп в сто раз сексуальней…       — Ну всё.       — Эй, постой. Ты куда?       — Подальше от тебя.       

＊＊＊

      Третий этап экзамена проходил в лабиринте. Сириус успел встретится с Гарри еще раз, прежде чем его и других участников отправили на старт. Третий этап Турнира напомнил ему, что скоро все закончится… И это вызывало тревогу. Пока что больше ничего не произошло, с Гарри, во всяком случае, и Сириус надеется, что весь удар он примет на себя. Но пока Гарри в лабиринте, он и пальцем пошевелить не сможет. Черт.       Гремит выстрел, и участники один за другим скрываются в зловещем коридоре. Блэку стало не по себе от того, что он потерял Гарри из виду. Первое время он только пытается обуревать нахлынувшую волну испуга и желание броситься следом, и только потом понимает, что время идет. Ни Гарри, ни Крам, ни Делакур еще не появились. Блэк отстукивает дробь носком ботинка. Нет, сидеть тут тоже не вариант. Люди вокруг шепчутся и делают ставки на победителя. Ни у кого не возникает ощущения, будто что-то идет не так.       Рядом кто-то приземляется. Сириус поначалу этого не замечает, пока ему не протягивают сливочное пиво. Блэк вспоминает имя вечно улыбающегося мужчины… Амос, да, кажется, Амос, отец Седрика Диггори. Гарри рассказывал, что он и Седрик сдружились, возможно, и его отец не такой и плохой человек. Работает в министерстве, в каком-то там отделе… Что-то с популяцией.       — Волнуетесь за сына? — от его понимающего тона подташнивает. — Понимаю. Мой Седрик такой умный и храбрый, и сильный волшебник, полагаю. Но мы ведь отцы, всегда волнуемся за своих детей.       Сириус кивает и улыбается из вежливости.       — Они сильные.       — Гарри не думает становится мракоборцем, а? Седрик хочет пойти по моим стопам, но думаю, на самом деле ему хочется порадовать старика.       — Гарри раздумывает над своим будущем. Времени еще много, верно?       — Верно, верно. В таком деле торопиться не стоит, это ведь дети. Им еще столько всего придется пережить, они сто раз успеют поменять мнение о людях и профессиях…       — Вы так думаете?       — А?       — Думаете, им придется столько… Они столкнуться с чем-то, с чем придется бороться?       — Да, душа детей изменчива и гибка, может в следующем году им понравится травология. — Лицо у Амоса перестало быть таким жизнерадостным, будто мысль о том, что его сыну вдруг понравятся растения, его ужасает. — Но в целом, что нам, старикам, остается? Поддержать их в выборе, подтолкнуть на правильный путь.       Блэк задумывается.       — Быть мракоборцем с одной стороны не самая удачная профессия, вы так не думаете?       — Если взглянуть на Грозного глаза, то, пожалуй, с вами соглашусь, дорогой Сириус.       Блэк находит глазами Грюма. Тот делает отрывистые глотки из фляги… Разве раньше он столько пил? Это уже не первый раз. Диггори отвлекает Сириус пустой болтовней, и тот забывает поймать мысль за хвост. Он даже расслабляется на какое-то мгновение. Ровно до момента, когда из воздуха вылетают двое юношей. И Блэк, и Амос Диггори вскакивают на ноги, только в отличие от последнего, Блэк не настроен аплодировать. Поначалу ему хочется и он даже улыбается, но затем улыбка медленно пропадает с лица. Снейп встречается с ним глазами. У Блэка сердце опускается в пятки, он видит в Снейпе тоже самое, что сам чувствует. Случилась какая-то катастрофа.       Сириус вздрагивает и срывается к Гарри. Мальчик хватается за Седрика и кричит, надрывая голос как обезумевший. Блэк разбирает слова не сразу. Гарри отталкивает помощь и не собирается уходить от Седрика…мертвого. Сириус не может сказать старшему Диггори слов утешения, отец Седрика от горя теряет рассудок, когда Гарри удается оттащить от тела. Блэк мысленно сочувствует ему.       — Где Снейп? — рычит Блэк, когда к ним подходит Дамблдор и Макгонагалл. Оба в шоке, но директор мыслит более трезво.       — Я не знаю, он только что был здесь.       Сириус озирается по сторонам. Вокруг полно народу, преподаватели пытаются увести студентов, отец Седрика обнимает мальчика и рыдает на его груди… Потом Блэк ищет Грозного глаза. В лабиринте что-то произошло, и нужно немедленно выяснить что, но мракоборца тоже рядом не оказалось. Блэк перестает вертеться и замирает на месте. Директор тревожно смотрит на него, потому что понимает, что Блэк сейчас почти в том же состоянии, что и старший Диггори.       — Где Гарри? — отрывисто спрашивает Сириус, внезапно поняв одну вещь. Он не может найти Гарри. Он его потерял! — Это Грозный глаз убил Барти Крауча. Он увел Гарри, надо найди Грюма!