Дневной свет

      Снейп влетает в дом, наспех баррикадируется чарами и остервенело стаскивает рукав на левой руке. Резкие движения, при чем с мешающей в правой руке палочкой, не приводят ни к какому результату, кроме помятого рукава и рубашки. Снейп останавливается и делает несколько вдохов. И только в эти несколько секунд передышки замечает, насколько сильно его трясет. Практически до зубовного скрежета.       Он вернулся! Вернулся!       От одного этого крика всё внутри похолодело. Когда Снейп подбегал к двум подросткам, один из которых уже мертв, то знал, что это значит. В конце что-то пошло не так, последних двое участников не выкинуло из лабиринта, когда один из них коснулся кубка. Они просто исчезли. А потом один из них вернулся мертвым, а другой — выжившим из ума. Поттера оттащили от тела Седрика Диггори с большим трудом, понадобилось трое человек. Он захлебывался слезами, кричал и вырывался, а его слова напоминали бред сумасшедшего:       — Воландеморт вернулся! Он вернулся и убил Седрика! Это был он, это правда!       Это правда. Темная магия впиталась в кожу, через рубцы Темная метка выглядела не так, как раньше, но это она. Змея, выползающая из черепа, угрожающе шипит на Снейпа. Темная метка снова ожила, а это значит, что и Воландеморт тоже.       Какое-то время Снейп пребывает в раздумьях в центре комнаты. Он садится в кресло и смотрит на огонь, затем вскакивает и ходит от одной стены к другой чтобы снова застыть в центре, уставившись в непроглядную тьму, куда не добирался свет от единственной свечи. Ему казалось с каждым проблеском сознания, что тьма вокруг сгущается, будто бы нарочно загоняя в центр. А потом сожмет его и растворит. Турнир окончен. Дамблдор собирает в своем кабинете преподавателей, и Снейп просто не может не прийти. Он стоит на пороге, когда Альбус уже говорит с остальными. Разговор долгий, и в нем нет речей о надежде, о светлом или о победах. Глубокий и серьезный голос директора убедил всех, хоть и без явных свидетельств о зарождающейся катастрофе, что опасность близка и нужно быть готовым ко всему. А после остается только Северус. Лицо Дамблдора посерело, стоило ему увидеть метку, но он не был удивлен. Дамблдор состоит из лимонных долек, могущественной магии и надежды, и в нем все еще горела надежда, что Темная метка не ожила.       После короткого разговора Снейп идет по коридорам Хогварста — сейчас пустым и темным, обдумывая информацию, которую получил от директора. Некоторые портреты до сих не спят, новости их тоже встревожили, поэтому они тихо переговариваются между собой, создавая мистический — пугающий — шепот вокруг проходящих мимо волшебников. В начале Снейп подумал, что он слышит голоса у себя в голове. Может быть это начало его кончины, может — магия Темного лорда. Темная метка не просто покоится на руке и время от времени причиняет боль, возвещая о том, что хозяин хочет видеть своего раба. Она пожирает изнутри, проникает в мозг, как вирус. Заражает тьмой кровь, иначе Воландеморту не удалось бы убить своих подчиненных на расстоянии. Перед смертью волшебник терпит сильнейшую агонию, потому что магия Воландеморта вскипает в нем, медленно разрушает плоть и кости и в конце концов оставляет лежать на земле обездвиженного, беспомощного, но все еще живого, запертого в собственном сознании, пока боль не добирается до мозга.       — У меня есть просьба, — сказал Снейп, стоя в кабинете Дамблдора. Старик выглядел неважно. Министерство докучает его своей беспросветной тупостью и нежеланием видеть дальше своего носа. — Блэк не должен об этом узнать.       Снейп толкает дверь в поместье Блэков, не замечая, что та не должна быть открыта. Он проходит мимо камина не глядя.       — Он состоит в Ордене Феникса, — растеряно ответил директор.       — Тогда об этом вообще никто не должен знать, — ответил тогда Снейп, немного выйдя из себя. Вся ярость уходила на то, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Пальцы левой руки вцепились в подлокотник. Когда Снейп уходит, директор смотрит на него с сожалением. Но жалеть долго ему нельзя.       Он станет гребаным шпионом. Будет рисковать своей шкурой ради людей, которых ненавидит; ради мира, который втоптал его в грязь, вытер ноги и выбросил в грязный переулок — одного. Хотя если Снейп умрет, никто даже не узнает об этом.       Умру? Нет, Он не даст мне умереть. Если я не сделаю того, что Он от меня требует, я проживу долгие годы в плену и агонии. Он не даст мне умереть…       Снейп останавливается посреди комнаты, внезапно обретая разум. До этого момента его интересовал только шум в голове, сейчас он откладывает мысли в сторону и прислушивается.       Он здесь не один. Кричера тоже нет, и это странно. Вальпурга не раздирает глотку из своего портрета, охранные заклинания не действуют.       Северус медленно смыкает пальцы на волшебной палочке, пока глаза блуждают по комнате. Впереди ничего, значит сзади. Кто бы не находился сейчас рядом, он позволил Снейпу обернуться, и только после этого дал о себе знать. Снейп этого не замечает сразу…проблеск во тьме. Когда незнакомец показывает себя, сталь блестит от плывущей следом свечи. Вначале Северус думает, что это зеркало, до тех пор, пока из тени не раздается голос:       — Ты тоже чувствуешь это?..       Дрожащий, тихий голос. Его обладатель от чего-то сдерживается: ни то от слез, ни то от гневного крика или истерии.       Одни и те же печальные мысли о собственной нескорой смерти под пытками отходят ненадолго на второй план, но все еще звучат в голове эхом: он не даст мне умереть.       Снейп поднимает палочку на уровень глаз, целясь в незнакомца.       — Метка…ожила. И Темный лорд тоже, — спокойно продолжает человек, будто не видит перед собой заклинания, готового сорваться с волшебной палочки. В его голосе Снейпу чудится что-то знакомое, будто раньше он мог его слышать, но никак не может припомнить, где.       — Выйди на свет, — приказывает Северус.       — Я не могу, — с усилием выговаривает человек.       — Почему?       — Слишком больно. К тому же, я не уверен, что ты не воспользуешься Непростительным, когда увидишь это.       — Но тебе придется. Я не знаю, кто ты.       — Ты очень хорошо меня знаешь, Снейп.       Северус щурится. Не от слов человека со знакомым тоном, а от шевеления тени за его спиной. Прежде, чем он успевает ответить, прежде чем успевает предупредить, свет снова отражается от чего-то металлического и одновременно со стороны лестницы выскакивает большой черный пес. Разинув пасть, он набрасывается на незнакомца, а тот оборачивается, но не может защититься, поэтому пес валит его на пол спиной, скаля клыки в лицо.       — Блэк, стой!       Сириус разевает пасть и прикусывает шею, но его жертва даже не двигается. Когда Снейп приближается с волшебной палочкой, Блэк отходит в сторону, и они оба смотрят на лицо, не скрытое капюшоном. Еще достаточно молодое лицо, но усталое и худое. У этого мужчины черные спутанные волосы почти до плеч…и наверняка серые глаза, как и у его брата, потому что даже если брать во внимание бледную кожу и болезненный вид, во внешности узнавались фамильные черты Блэков.       Первым подает голос Блэк, потому что Снейп даже вдохнуть не мог.       — И кто следующий? Вальпурга? Гриндевальд?       — Посмотри на ноги.       Сириус быстро отводит глаза от лица младшего брата, но в следующую секунду думает, что ему не стоило этого делать. От колен на обеих ногах и еще на целое предплечье дальше шли тонкие металлические лезвия, остро заточенные, как клинки. Ко всему прочему, левое бедро наспех замотали бинтами, уже вымокшими в крови, и она продолжает скапливаться под ногами.       — Зашибись.       Сириус ставит одну руку на бок, а другой накрывает рот. Снейп взмахивает палочкой, и тело Регулуса понимается в воздух.       — Что ты делаешь? Куда ты его несешь?       — Наверх. Надо спрятать его, пока кто-нибудь из ордена или из министерства сюда не явился, — отвечает Снейп голосом, который звучит как предсмертный приговор.       Больше Сириус ничего не говорит вплоть до момента, пока тело Регулуса не ложится на его собственную запыленную постель. Он ходит туда-сюда, пока Снейп водит палочкой над телом, а затем смотрит на клинки.       — Давай снимем с него эти ходули, пока он не причинил кому-нибудь вред.       — Это ты на него набросился первым.       — Пока он не набросился на тебя или на меня.       — Он не хотел набрасываться.       — Он вломился в этот дом и говорил с тобой, с чего ты взял, что… Ах да, ты же легилемент, черт тебя забрал.       Снейп не стал говорить, что Регулус еще со школы умел защищать сознание, но он был уверен, что Регул не причинит никакого вреда. Если бы хотел, то сделал бы это еще когда Снейп стоял к нему спиной.       После того как оба немного успокаиваются, Снейп перевязывает заново открытую рану на бедре. Волшебники садятся перед кроватью и, сложив руки на груди, смотрят на Регулуса.       — Как он выжил? Я видел выжженный портрет на древе, — говорит Блэк, не отрывая глаз от лица.       — Как он умер.       — Что?       — Спрашиваю, как он умер?       — А это важно? Сейчас-то он жив… К неожиданности.       Сириус долго смотрит на младшего брата, которого считал мертвым и который сейчас выглядит как мертвец. Воспоминания из детства поросли плесенью, но запахи, звуки, эмоции остались. Сириус ненавидел свою семью. Он ненавидит ее сейчас и не скрывает этого.       Блэк больше не был намерен это терпеть. Он поднимается со стула и молча выходит из комнаты. Снейп минуту не двигается, а затем наклоняется вперед и закатывает рукав поношенной куртки на предплечье.       — Даже не думал, что вы подружитесь.       Снейп замирает и смотрит исподлобья. Регулус не спит и кажется, даже не собирался. Капюшон и тьма скрыли лицо Регулуса, однако сейчас на него падает достаточно света. Регулус выглядит так, будто не спал много дней и в шаге от безумия, белки глаз почти полностью исказились до багрового цвета.       — Кто ты такой? — спрашивает Снейп без эмоций.       — Я, конечно, сейчас сам на себя не похож, но ты знаешь, кто я такой.       — Ты не Регулус. Он мертв.       — Ты не мог видеть, как я умирал. Инферналы. — Серая радужка глаза мелькает вверх, на потолок. — Пришлось отрезать мои ноги, чтобы спасти жизнь. Не такая уж и большая цена, верно?       — Не похоже, что ты счастлив.       — Ты тоже.       Мышцы на лице Регулуса сводит, как будто ему больно… Ну да, должно быть, из-за раны так и есть.       — Но я рад тебя видеть. И разговаривать, — продолжает шепотом Регулус, и его глаза начинают закрываться.       Внизу происходит бедлам. Из камина сыпятся гриффиндорцы, Молли целует Сириуса, говорит о его бледности, после чего кидается заниматься любимым делом, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных…мыслей. Предстоит серьезный разговор, но Молли, как всегда, не собирается просто сидеть и ждать. Другие гости также не обошли хозяина дома стороной, хоть и были чуть сдержанней.       Снейп прислушивается. Никто подниматься сюда не собирается. Скорее всего Сириус скажет им что-нибудь, чтобы они этого не делали.       — Почему сейчас?       — Всё равно я умру в ближайшие пару дней. Темная метка всё еще на моей руке, а ты знаешь, что происходит с предателями.       Снейп снова чувствует тошноту, она преследовала его еще от кабинета Дамблдора.       — Тебе не было ни до кого дела до сего момента. Ты убил людей в министерстве и заключенных в Азкабане, убил Корвака, а теперь пришел сюда умирать. В этом нет никакого смысла.       — Я…Сев, послушай меня.       Снейп посмотрел сверху-вниз, вздернув подбородок. Регулус помнит этот взгляд со школы, но тогда он не был таким впечатляющим, тогда его не пробирал холод до самых костей от этого взгляда, однако что тогда, что сейчас он не отводит глаз.       — Отвечай на вопросы.       — Хорошо.       — Ты устроил резню в Азкабане?       — Да.       — А потом ты убил мракоборцев в министерстве?       Коула. Других. Тех, кто пытался остановить или просто оказался не в то время, не в том месте.       — Да. Я не хотел….последнее. Первое тоже, но там всё сложнее.       — Расскажи, что случилось.       — Я не помню. Всё, начиная с того момента, как меня вытащили из озера и заканчивая днем, когда пришлось сбегать из министерства.       Обливэйт. Или Империус.       — Озеро?       Регулус пытается вспомнить, Снейп понимает это по непрерывно вращающейся радужке.       — Как ты оказался в Азкабане? — продолжает Снейп.       — Не знаю.       — Кто-то был рядом с тобой?       — Не помню.       — Кто дал тебе протезы?       — Мне откуда знать, я не помню, — рычит Регулус. Его терпение иссякает с каждой секундой, с того момента как возрастает боль.       Они оба долго молчат, после чего Регулус тихо говорит:       — Я не хотел их убивать. Я был не в себе.       — А сейчас ты в себе? Ты вообще Регулус?       — Я Регулус Блэк, младший сын Вальпурги Блэк, когда мне было четырнадцать, мой брат сбежал из дома, и моя мать выжгла его портрет на семейном древе, а меня заставила пройти через ад, возлагая на меня большие надежды. После выпуска из школы, я… Темный лорд… Эта метка… Она была рада. А я пошел к тебе. Ты держал меня за руку, но не мог утешить.       — Это не доказательство.       — Твой отец умер, когда тебе было восемнадцать, сразу после того как умерла мать. Ты ее любил, но она тоже была заложницей обстоятельств. После того как мы закончили школу, после того как Темный лорд выжег клеймо на моей руке, я вдруг понял, что натворил. Что натворила моя мать и моя семья. Я нашел…что-то. С этим как-то связано озеро. Это важно. Я умер в озере, но не помню, как там оказался.       Северус тяжелым взглядом буравит давнего друга и не произносит ни слова. На его лице нет сожаления или злости, ничто не указывает на недоверие или растерянность. Снейп принимает эту историю как факт, как данность; анализирует, ищет дыры, но дыр нет. То, что Регулус жив, и есть самая большая дыра во всей истории, самая крупная нестыковка.       — Мне жаль того мракоборца…он был еще молод, и он к тебе привязался. Я просто хотел уйти.       Думать о Коуле оказалось больно. Вот кто настоящая жертва обстоятельств.       — Зачем ты пришел за мной?       — Потому что у меня дыра в памяти, зачем же еще.       Северус молчит долгое время. Регулус так долго говорил, что его голос стал хриплым и опустился до шепота. Он лежит неподвижно и время от времени поглядывает на Снейпа. После того как он выговорился, и Снейп перестал задавать вопросы, Регулус устало прикрыл веки и откинулся на подушку. Пока он не двигался, боль его не тревожила и давала о себе знать где-то в отголосках сознания. Тишина впервые за много лет вконец усыпила мужчину, и он задремал. Он не заметил, как Снейп вышел, забрав с собой «ходули».       На кухне Молли уже расставила тарелки и ставила закуски, еды как всегда на целую толпу голодных ртов, по-другому миссис Уизли не умела. Снейп остался стоять у подножья лестницы, где его никто не видит, пока в стороне царит шумиха. Тонкс строит рожи на потеху Люпину, не считая этого, среди всей компании царит мрачное молчание, даже веселье Тонкс и торопливость Молли кажутся наигранными, чтобы не молчать. Если замолчать, всё становится куда хуже. Снейп отстраненно наблюдает за этим, пока через камин в дом на площадь Гриммо не приходит директор Дамблдор.       — Сириус, прошу, присаживайся, — предлагает Дамблдор, и только тогда Снейп обращает внимание на анимага. Блэк за все время приготовления ужина стоял в другой конце комнаты и мелкими глотками выпивал огневиски из бокала. Рядом стояла полупустая бутылка, сам он не вступал в разговоры и буравил пространство перед собой точно таким же взглядом, что и Снейп.       — Можем начинать? — спрашивает Кингсли Шеклбот, и несмотря на то что говорил он тихо, будто на похоронах, его голос разнесся над всеми прочими.       — Обождем минуту, — медленно произносит Дамблдор и коротко улыбается.       — Не заставляй нас ждать, Снейп, — чуть громче, чем нужно, произносит Блэк, садясь за стол по главе. Рядом с ним неизменно плывет по воздуху бутылка огневиски и наполовину полный бокал. Видимо заколдовал их так, чтобы бокал наполнялся сам собой.       Северус выходит на свет и идет вдоль стола к противоположному концу. Стул подъехал из гостиной и образовал пустующее место по правую руку от директора Дамблдора.       — Теперь мы все собрались, — со вздохом сообщает директор. — Молли приготовила чудесный ужин. Давайте насладимся едой, а затем поговорим о насущных делах.       Никто возражать не стал, но когда все приступают к еде, над столом повисает гнетущая тишина, за исключением звона посуды. Со временем это угнетение проникло каждому в головы. После того как все наелись, первым говорит Кингсли.       — С тех пор как Воландеморт возродился, в министерстве пропало несколько человек. Мне известно только о приближенных, в отделах этажами ниже возможно тоже кто-то исчез.       — Приближенные Воландеморта, — предлагает Тонкс.       — Или их жертвы, — следом говорит Люпин, и они сталкиваются мрачными взглядами.       Кингсли смотрит на свои сцепленные руки.       — Похищать людей в таких количествах слишком глупо даже для Пожирателей смерти. Скорее всего беженцы. Те, на кого гнев Воландеморта обрушится первым.       — Людей похищали и раньше. — Все замолкают, когда говорить начинает Снейп. — Сотрудница отдела Тайн, ее похитили несколько лет назад.       — Вы уверены, что в этом замешаны Пожиратели смерти, профессор Снейп?       Снейп смотрит исподлобья на Шеклбота. Его взгляд красноречиво заклинает страшную кару любому, кто усомниться в его словах.       — Проверьте тех, кто еще остался в министерстве. У того, кто похищает людей, высокий пост и преувеличенно высокое мнение о самом себе.       Артур тихо и невесело усмехается.       — Круг слишком большой.       Кингсли молча и серьезно кивает на слова Снейпа. Даже если он не слишком уверен в том, что среди них такой подлый человек, он не может не воспринимать Снейпа всерьез.       — Я постараюсь выяснить, кто похищен, а кому требуется арест. Однако, в министерстве творится полная неразбериха, и если оставить все внимание на жертвах, то Пожиратели смерти заполонят всё министерство.       — Похищенная, о которой говорил Снейп, я могу этим заняться. Через нее найду нужного человека, — подает голос Тонкс.       — Ты мне нужна в разведке, Дора.       Тонкс хмурится.       — Кто будет следующим, Кингсли? Если позволить им дальше думать, что они могут делать всё, что хотят, кто-нибудь еще пострадает.       Шеклбот открывает рот, однако Артур прерывает и его, и готовую к нападению Тонкс.       — Я аккуратно расспрошу о…пропавшей. Так, чтобы об этом никто не узнал. Я не оперативник, и ни у кого не возникнет вопросов.       Кингсли кивает, и следом за этим Тонкс успокаивается. Молли кладет ладони на плечи мужа.       — Будь осторожен, дорогой.       — Я буду, Молли.       Кингсли считает вопрос исчерпывающим и моментально переходит к другому.       — Что насчет дополнительной защиты школы, Альбус?              Когда портрет Вальпурги Блэк начинает кричать, Сириус сжимает зубы до такой силы, что слышен их скрип. Члены Ордена потихоньку исчезают в камине, и все еще пребывавшая в гостиной Тонкс это комментирует:       — Старая дура опять раскричалась.       Сириус видит краем глаза тень, Снейпа в помещение нет и через камин он не переходил, значит где-то в доме. И наверняка теперь не уйдет. Блэк идет следом, перехватывая со стола нож. Из-за криков Вальпурги плохо слышно, как вспыхивает камин, Сириус втыкает в портрет нож на уровне горла и это на какое-то время затыкает женщину.       Снейп шагает к камину последним.       — Он что-то сказал? — спрашивает Блэк тоном как звук от натянутой струны.       Снейп замедляется.       — Если он и будет разговаривать, то только с тобой, — объясняет Блэк.       — Это касается тебя примерно на том же уровня, что и кого-либо другого, не знавшего Регулуса.       — Он убивал людей.       — Скучаешь по товарищам по камере?       — Когда у него сработает триггер на то, чтобы убить меня? — рычит Блэк. — Или тебя? Или всех, кто сюда захаживает? Молли, Артура, детей. Есть еще мракоборцы, которых он так же перебил, — скороговоркой выговорил Блэк, практически перейдя на крик. — Не забывай о том, что он Пожиратель смерти.       — Регулус сейчас может навредить только тараканам, поселившимся в этом доме, и то если случайно упадет на них, не сумев сохранить равновесие. Он не посмеет пойти к Темному лорду, Блэк, за предательство следует только два варианта и оба ведут к смерти.       — Ты не знаешь, было ли это предательством. Ты даже не знаешь, говорит ли он правду.       — Я знаю, что ради твоей веры он должен умереть. В борьбе против Темного лорда погибло тринадцать человек двенадцать лет назад, ты мог умереть в Азкабане, ты видел, как умерли Поттеры, и ты знаешь, что Регулус тоже умер, не смей притворяться, что это не так!       — В борьбе против таких, как он разница, — прорычал Блэк, — между добром и злом в том, что зло убивает людей без оправданных причин. Корвак хотел убить тебя, потому что ему нравится убивать, Воландеморт убивает магглов, потому что ему нравится поливать себя кровью простых людей. Много наших друзей погибло, потому что они не могли играть по тем же правилам, что и они все, что и Регулус, скольких он убьет еще таких же как Лили и Джеймс?       — Лили умерла только по твоей глупости, — шипит Снейп и готовится защищаться, потому что зверское выражение лица не оставляет сомнении о намерении Блэка напасть.       — Хватит! Достаточно! — кричит Люпин, внезапно появившийся из ниоткуда. Нет, он в коридоре за стенкой примерно с середины ссоры, и стоило упомянуть Лили и Джеймса, как он потерял терпение. — Что вы здесь устроили?       — Оборотень прибежал тебя защищать, Блэк, — протягивает Снейп, скосив глаза на Люпина. — И ведь еще со школы не надоело лизать Мародерам пятки.       Ремус успел сказать «я здесь причем?», но его голос потонул в синхронном рычании этих двоих.       Блэк замахивается волшебной палочкой и посылает заклятие в сторону зельевара. Снейп легко отбивает его в стену и посылает ответное заклинание, сбившее Сириуса с ног. Люпин вооружается. Не обращая на оборотня никакого внимания, Северус шипит:       — Ты лицемерный, эгоистичный подонок.       — Северус!       — А ты как был сальным ублюдком, так и остался, — смазывая ладонью кровь с лица, отвечает Блэк и поднимается на ноги.       — Я сказал ХВАТИТ!       Оба волшебника умолкают и смотрят в одну сторону. Там, где Люпин вцепился рукой в дверной проем, по стенам пошли трещины, деревянные опоры раскололись. Снейп опасается смотреть ему в глаза, зная, что увидит.       Несмотря на то что внимание враждующих сторон было направлено на оборотня, шум не прекращался. До какого-то момента… Вальпурга Блэк раскричалась в своем портрете, но в момент тишины резко умолкла, будто и ее кто-то остановил.       Выражение лица Ремуса на глазах из зверского становится его обычным, усталым, сейчас даже больше, чем прежде. Люпин дергает рукой, вырывая еще из стены, и на пол сыпется крошка. Поворачивает голову и замирает, пока рядом с ним не оказывается Сириус.       Регулус стоит на коленях у портрета, положив руку на раму, и смотрит на женщину пустыми глазами, когда как Вальпурга не знает, что делать. Глядя на потертый портрет казалось, что его создатель не позволил Вальпурге чувствовать что-то еще, кроме злости, поэтому сейчас ее черты лица не могут смягчиться. Но глаза…глаза другое. Художники всегда вкладывают в глаза весь свой замысел. Женщина смотрит на Регулуса как смотрит мать на ребенка, который пропал давным-давно. Кричер у подножья лестницы откровенно заливается слезами и что-то бубнит при этом себе под нос, вытирая морщины платком.       Сириус понимает не сразу, что Люпин уж подозрительно долго молчит и не двигается. Он наклоняется, чтобы посмотреть на лицо друга. Вытянутое от удивления. Для Ремуса спор Снейпа и Сириуса уже кажется не таким бредом.       — Что за хрень здесь происходит?       Блэк вдыхает.       — Хороший вопрос.       Прежде чем бы Снейп и Сириус снова сцепились, Люпин встает между ними, пресекая взгляды.       — Всё, раунд.       Когда Блэк вкратце рассказал всё, что знает, а Снейп дополнил красочными подробностями, все вчетвером они уселись за обеденный стол. Блэк один раз посмотрел на Снейпа, а затем принялся его игнорировать; Снейп хотел бы уйти, но не мог оставить Регулуса в компании гриффиндорцев, а Ремусу все еще требовалось кое в чем разобраться. Регулуса просто усадили за стол, уйти сам он в принципе мог, доползти на коленях, например, но вцепившийся в ноги домовик несколько мешал осуществить задуманное.       Пока все сидят молча, Регулус прерывает тишину: вздыхает и смотрит под ноги.       — Хватит реветь, Кричер.       Домовик выглядит таким несчастным. Если забыть о том, что он довольно мерзкий, можно даже пожалеть в глубине души.       — Не понимаю. Ты давно пропал…и умер. Как ты выжил? — спрашивает Ремус у младшего Блэка.       Регулус отворачивается от него и бубнит себе под нос:       — Досадная случайность.       — Действительно, лучше и не назовешь. — Сириус облокачивается на свою ладонь.       — Что случилось?       — Лучше спроси у него.       Регулус игнорирует всех в комнате. Люпин замечает ту секунду, когда на лице Регулуса проступает эмоция. Будто ему сказали голыми руками порезать флоберчервей.       — Ясно, — со вздохом говорит Люпин. — Никто больше не в курсе?       — Нет.       — В таком случае, раз он остается здесь, тебе будет компания, Сириус.       Блэк от возмущения чуть не падает со стула.       — Чего?! Нет никакой компании, я не собираюсь с ним разговаривать.       — Очень жаль, потому что тебе придется, — с улыбкой отвечает Люпин и поднимается из-за стола. Снейп и Регулус наблюдают за ним, возможно, потрясенные тем, что Люпин сам решил этот вопрос в пользу Регулуса.       Возмущенный до того, что не может подобрать слов, Сириус идет следом за другом.       Регулус будто задержал дыхание, и в тот самый момент как Люпин выходит, выталкивает из легких весь кислород.       — Какого черта мой дом стал местом собрания полукровок и предателей крови? И что здесь делает этот…этот оборотень.       — Дамблдор сделал это поместье штаб-квартирой Ордена Феникса.       — Ордена чего?       — Орден против Пожирателей смерти.       Регулус странно смотрит на Снейпа.       — Ты сказал «против Пожирателей смерти»? То есть против тех, у кого есть Темная метка на предплечье, знаешь, как у тебя и у меня.       — Долго рассказывать.       — Ну так я никуда не тороплюсь.       — Кто сказал, что я собираюсь?       Регулус хмурится. А затем фыркает и отворачивается.       — Ты только что пал в моих глазах.       Снейп закатывает глаза.       — Не драматизируй.              — Ремми, ты хоть знаешь его?       — Так расскажи мне, Сириус, — говорит Люпин, когда Блэк тормозит его в коридоре.       — Он Пожиратель смерти. Тебе не кажется, что одного вполне достаточно?       — Я плохо знаю твоего брата, но я уверен, что если бы он хотел что-то сделать с нами, то знал наперед, что происходит в его доме. Регулус умный. И он не на темной стороне, раз пришел сюда. Дай ему шанс, Сириус, он твой брат.       — У меня нет семьи.       — А сейчас ты говоришь как сбежавший из дома шестнадцатилетний подросток. Может у тебя и не было настоящей семьи, она все еще может быть в будущем, теперь, когда твой брат здесь. Сириус, он может стать тебе братом. Если ты его узнаешь.       — Регул пошел по стопам моей семьи, и он против таких как ты, если ты еще не заметил. Если даже он не вернется к Воландеморту, он все еще остается сторонником идеи чистоты крови. Напомнить тебе, что чистокровные делают с полукровками и магглами? Или сколько их здесь собирается каждый день?       — Регулус привязан к этому дому, а нас больше. Если ему захочется покинуть дом или сжечь его, потому что он стал убежищем полукровок, ты против не будешь, полагаю.       Блэк еще немного попыхтел, но согласился с положением, мысленно. В качестве мира Ремус предлагает ему поменьше пить, и они вместе идут в «Три метлы» за сливочным пивом. Когда слышится хлопок двери, Регулус спускается на пол. На коленях он идет к лестнице, рядом причитает Кричер. Регулус его уже не слушает, задумавшись о чем-то своем. Для Снейпа это слишком похоже на то, что было в школе. Вместе с Регулусом вернулись запахи и ощущения, будто они еще дети и самое сложное, что им предстоит сделать завтра, это сдать эссе по зельеварению.       — Мне не нужна помощь, — хмуро сообщает Регулус, когда Снейп подхватывает его под локоть.       — А я и не предлагаю.       Регулус едва заметно куксится, но выбор у него не большой и сил тоже немного. Их обоих ждет тяжелый день.