nemo \\ никто

      Тэхен — чертов Иуда. Предать собственную семью, переметнуться на сторону врага — подобно смерти. С (почти) трезвым осознанием, что его могут убить в любой момент, не помешали парню вновь ступить на порог особняка Чон Чонгука. Он изрядно пьян, до ужаса замерз, сидев под дождем у клуба. Так и сидел бы, потягивал сигарету, дожидаясь звонка от «любимейшего» сутенера, что сообщит Киму о новой работенке. Нет же, мужчина объявился в его несчастной жизни снова, не имея никакого желания отпускать столь сладкий кусок малополезной плоти из своей пасти. Чонгук знает, чего хочет. Он никогда не терпел провалов в отношении своих влечений.       И сейчас мужчина за плечи придерживает парня, что тело ему свое продал пару месяцев назад, пока работники стягивают с него обувь и шубу.       «Подготовьте для него сменную одежду, горячий чай и ванную», — именно такой приказ отдает злейший враг клана Тэхена.       Чонгуку бы пулю поскорей всадить в его дурную головушку, избавиться. Но вместо этого он самостоятельно переодевает Кима в сухую одежду, заботится о том, чтобы на утро рядом с кроватью стоял графин воды и таблетка от головной боли.       — Ты уже позвонил моему отцу? — в пьяной полудреме бурчит Ким, кутаясь в одеяло, пока мужчина закрывает плотные шторы панорамного окна. Тэхен пластом лежит в мягкой кровати, наслаждается теплом и уютом, неожиданно ощущая безопасность в логове своего врага.       — Для какой цели мне ему звонить, позволь поинтересоваться? — с легкой нотой брезгливости вылетает из уст Чонгука. Ему противен даже обыкновенный диалог об этом человеке. Ким Мунджо — не тот, о ком хочется сейчас говорить.       — Сказать, что ты меня похитил. Шантажировать его. Не знаю! — последнее Тэхен выдает куда громче. Гнев наполняет его сосуды, когда вспоминает, что собственное семейство лишь радо будет, если от младшего сына и мокрого места не останется. Даже родная мать не заступится за него.       — Я тебя не похищал: ты сам сел в мою машину. Я лишь… ненавязчиво подтолкнул тебя, — Чон хмыкает довольно, смотря на расслабленное лицо парня, что уже глаза не может держать открытыми. — Поговорим утром за завтраком, а сейчас отдыхай.       И Тэхен отдыхает. Проваливается в мертвый сон, наполненный жуткими кошмарами, беспокойствами, противными лицами клиентов и оскорблениями в свой адрес. Ночь выходит тревожной, парень с несколько раз просыпается, тяжело дыша от начавшейся тахикардии, но быстро засыпает вновь после пары глотков прохладной воды, что стояла рядом с кроватью. Он не чувствует себя безопасно в этом особняке, тем не менее, всем сердцем не желал бы вернуться в родительский дом.       Там хуже.       Там бьют, не любят, оскорбляют.       А здесь, рядом с Чон Чонгуком… Быть может, будет все то же самое, быть может — хуже, но Тэхен не хочет думать об этом, заранее пугать себя.       Первая ночь выдается несладкой. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ       Первое, что делает Ким, проснувшись в новом месте — озирается по сторонам, вспоминая события прошлой ночи. Драка с отцом, клуб, алкоголь, желание исчезнуть из этого мира… А потом Чон Чонгук, что так заботливо усаживает его в свой автомобиль после многообещающего диалога.       «Неужели гордость и мораль семьи, что так к тебе относятся, дороже твоего благополучия?»       «Люди с гордостью не идут работать в сферу проституции, господин Чон».       «Тем не менее, ее можно очистить и превратить в золотой слиток».       «И вы будете тем самым «кто-то», кто займется этим?»       «Если попросишь — буду».       Тэхен мычит беспомощно, лицо ладонями закрывает, зарываясь в одеяло. Он снова в этом особняке. Не в роли шлюхи, конечно, которой заплатили баснословные деньги, но легче от этого не становится вообще. Какой черт его потянул согласиться и поверить завуалированным словам врага, да еще и на пьяную голову?! От алкоголя одни проблемы — эту истину Ким открывает для себя лишь сейчас, когда он находится в полной заднице.       Стянув свою тушу с мягкой постели, Тэхен ступает босыми ногами ближе к выходу из спальни, дверь аккуратно открывает, разглядывая уже знакомый коридор. В голове теплится хитроумный план о побеге, но осознание, что он в одной рубашке и спортивных брюках чуть выше щиколотки, в то время как за окном промозглый дождь льет, подсказывают ему, что план этот провальный. Ким понятия не имеет, куда работники Чона дели его верхнюю одежду, а выскакивать на улицу в таком виде — занятия не столь блистательное.       — Уже проснулся, птенчик?       Ну конечно. О каком еще побеге ты думал, Тэхен? За тобой всегда отныне по пятам будут следовать. Особенно в стенах этого дома. Он оборачивается и почти носом утыкается в чужую широкую грудь. Ким не сразу заприметил, что его спальня находится прямо напротив кабинета мужчины.       Кабинета, в котором они потрахались в прошлый раз.       На лице Чона легкая усмешка красуется. Он оглядывает своего дражайшего гостя с ног до головы, словно оценивая его видок с утра пораньше, рукой тянется к подбородку Тэхена, но рука тут же замирает, стоит парню сделать шаг назад в нежелании лишних прикосновений. Мужчина не настаивает. Убирает ладонь в карман брюк, выпрямляясь.       — Ты плохо смыл макияж вчера. Помада все еще присутствует на краях губ, — констатирует факт, не сводя очей с помятого лица Кима. — Проголодался? Я как раз спускаюсь на завтрак. Идем, птенчик, обсудим все за столом.       Тэхен, после сказанного, лихорадочно начинает тереть уста, пока Чонгук впереди идет. И вновь он предстал перед мужчиной в самом унизительном виде! Сначала в роли горделивой проститутки, теперь в еще не проснувшемся состоянии, с остатками косметики на лице и испуганными глазами. И, кажется, этот раз далеко не последний.       Обширное помещение встречает обоих продолговатым столом, на коем виднеются несколько блюд, а вокруг хлопочут работники, составляя еще и пару графинов с напитками. Пожелав «приятного аппетита», их оставляют наедине. Они сидят друг напротив друга, Ким не может сбросить с плеч накопившееся напряжение перед Чон Чонгуком, взглядом уставился в тарелку, где остывает рулетный омлет.       Тяжело собрать все свои мысли воедино. Мужчина упоминал, что они поговорят за завтраком, но теперь, когда Тэхен может спокойно начать задавать свои вопросы, язык присох к небу. Он и правда сам пошел за Чонгуком, сам пересек порог особняка и лег в постель главы другого клана. Во всех смыслах.       — Если ты не ешь омлет, можешь попробовать салаты, или я попрошу заварить тебе чай, — первым подает голос мужчина, разрезая ловкими движениями яичный рулет.       Он взгляда на Тэхена не поднимает, не хочет еще больше смущать, чувствуя, что и так каждая мышца его тела находится в напряжении. Парень молчит. Даже не кивает. Но через некоторое время все же берет в руки столовые приборы и, проведя ножом по тарелке и отрезав себе небольшой кусочек, отправляет его в рот, медленно пережевывая. Не ходить же весь день голодным из-за этой нелепой ситуации, — эта мысль одерживает победу в светлой головушке Кима.       — Зачем я тебе нужен? — наконец задает вопрос, поглядывая на старшего из-под отросшей челки.       — Ты мне не нужен, Тэхен.       — Тогда зачем ты нашел меня? — упрямится, брови красивые хмурит, а Чонгук лишь головой качает, как разочарованный поступком ребенка отец.       — Я тебя не искал. Просто проезжал мимо, увидел опечаленного и опьяненного тебя и решил, что так больше не может продолжаться. Отвергни ты мое вчерашнее предложение — я бы тебя более не побеспокоил.       — Ложь!       Тэхен повышает голос, с каждым мигом страх заменяется гневом, он каждую клеточку его тела заполняет. Ему надоело терпеть весь этот пиздец, коим наполнена вся его гребаная жизнь. Отец избивает, ему приходится жить в тени старшего брата и мириться с мыслью, что он просто ошибка природы, потому что родился позже Сокджина. Ким почти смирился с ситуацией, торговлей телом, сутенером, под коим приходится работать, лишь бы иметь хоть какие-то личные деньги на случай, если отец в очередной раз решит арестовать его семейные счета.       Теперь объявился Чон Чонгук, который — Тэхен уверен — откровенно смеялся над ним в ночь, когда он приехал к нему в роли мальчика по вызову. Ворвался в его жизнь вновь и не желает говорить для какой цели. Парня бесит эта неизвестность, бесит страх незнания собственного следующего дня, того, чего ему стоит ожидать: любезно предложенную чашку чая или пулю в лоб прямо за столом, потому что надоел и Чонгуку.       — Теперь я здесь, — Ким выдыхает, старается успокоиться, понимая, что выходить из себя сейчас не время. Слишком рискованно, — сижу с тобой, завтракаю. Что дальше?       — Я представляю, какие у тебя в голове мысли, Тэхен. Понимаю, почему ты обеспокоен. Наши кланы враждуют уже несколько поколений, — Чонгук спокоен, холоден как никогда, словно перед ним не сидит упрямый мальчишка, которого он может приструнить одним своим строгим взором. Он откладывает приборы, пальцы сцепляет, наконец подняв взгляд на дражайшего гостя. — Но, повторюсь, я не желаю тебе зла.       — Почему?       Меж бровей мужчины виднеется складка. Он выдыхает, усмехается, словно в голове крутится очень многообещающий ответ на очевидный вопрос Тэхена, который он не осмелится озвучить в лицо и так разбитому парнишке.       «Потому что ты — никто».       Чонгуку нечего взять с парня, что сидит перед ним, как побитая собака.       — Потому что ты хорош в постели. Считай, что пребываешь здесь на правах моего любовника, если тебе так легче.       У Кима начинает дергаться глаз, в то время как Чонгук преспокойно продолжает завтрак. Он зовет прислугу, просит подать две чашки чая и принести Тэхену десерт.       — Я не люблю сладкое, — чеканит безэмоционально, все еще пытаясь переварить сказанное мужчиной.       — Да? А несколько лет назад, на приеме господина Ынхо, ты уплетал пирожные одно за другим, — припоминает Чонгук события многолетней давности. День, когда они встретились впервые. Когда он смилостивился над глупым подростком. Когда Тэхен решил, что более не выйдет ни на одно мероприятие, потому что боится того, с кем сейчас милейше завтракает чертовым омлетом.       — Многое поменялось с того времени, — невзначай бросает Ким, а сам локоть сжимает, вспоминая минувшие годы.       Тогда он еще не видел неприязни и брезгливости во взгляде отца. Тогда он заботился о нем, предостерегал и опасался чего-то страшного, что может случиться с его сыновьями. Тогда Тэхена, кажется, любили в семье и даже заботились.       — Согласен. Ты стал только краше.       Чонгук усмехается весело. Ему смешно видеть с каждой своей неосторожно брошенной фразой все большее и большее удивление во взгляде напротив. Он еще сильнее запутал Кима, однако вряд ли теперь Тэхен решится вновь поднять тему прошедшего разговора. Чона откровенно бесит, что парень видит в нем озлобленного черта, у которого нет ни сердца, ни души, ни милосердия. Сложно будет объяснить и уверить в обратном: как ни крути, их кланы враждуют. Неудивительно, что юноша боится Чонгука ровно так же, как и не проснуться на следующее утро в этом особняке.       Мужчина просто желает помочь Тэхену, который явно не заслуживает получать алеющие кровоподтеки от собственного отца. Он помнит этот озлобленный взгляд несколько лет назад: тогда юноша его не боялся, был готов с кулаками наброситься без разборов, кто такой этот ваш Чон Чонгук. Тогда в нем бурлила горячая кровь клана, бесстрашие, осознание своей возможной безнаказанности за неаккуратные слова. Теперь же и следа не осталось от бывалого Ким Тэхена, который заставил мужчину еще не раз вспоминать его персону. Мальчишку нагло затушил собственный отец. Запугал, заставил страдать, запретил жить той жизнью, которой он хочет.       Чонгуку искренне жаль мальчишку, что вынужден трястись перед каждой мелкой сошкой, ублюдком-клиентом, который в душе не ебет, в кого он вставляет свой жалкий отросток. Мужчина хочет поднять его на ноги, заставить вспомнить, что у него, Ким Тэхена, имеется авторитет. И никого не волнует, что он второй сын, который ничего не наследует.       Не унаследует от отца — Чонгук обязательно сделает так, чтобы весь мир узнал о том, как же на самом деле этот мальчишка может сиять.       Тэхен будет сверкать самым ярким бриллиантом в руках Чона, который поможет ему отряхнуться от грязи, в которой его топили несколько лет.

—

      Тэхен не допивает горький чай, коим хотелось плеваться от мерзкого вкуса. Нет, чай-то может и был вкусным, но без сахара его воспринимать парень не может, а рука не осмелилась потянуться к сахарнице и отсыпать себе в чашку пару ложек. Черт же его за язык потянул сказать, что он не любит сладкое! Любит! Еще как, блин, любит! Киму просто хотелось сказать Чонгуку что-то на зло.       Вот только Чону ни горячо ни холодно от его слов, а Тэхен теперь лишил себя всего сладкого в этом доме. Парень безнадежен, когда его что-то или кто-то раздражает.       Он падает на заправленную кровать лицом вниз, мычит и почти хнычет от сложившейся ситуации, не зная, над чем больше сокрушаться: над глупостью своей лжи про сладкое или над словами Чонгука.       «Потому что ты хорош в постели. Считай, что пребываешь здесь на правах моего любовника, если тебе так легче» — слова продолжают звенеть в голове оглушающим колоколом.       Неужто он правда чем-то впечатлил Чона в тот вечер? Или у него все настолько плохо в личной жизни? Каков бы ответ ни был, Киму его узнать не суждено.       Молодой человек, собрав силы в кулак, направляется в ванную комнату. Надо умыться тщательнее, принять душ и освежиться после вчерашнего. И сегодняшнего — чего греха таить. Остатки макияжа в виде еле заметных темных пятен туши под глазами заставляет Тэхена нервно вздохнуть. Надо переставать пить. Черт знает, в какую из подобных попоек перед глазами появится Чон Чонгук.       — Господин Ким, — стоит парню выйти из ванной комнаты, как в комнату слышится тихий стук. Открыв дверь, он видит перед собой девушку с тугим хвостом на затылке, которая протягивает ему бумажную карточку и сложенный комплект одежды. — Это вам от господина Чона. Он только что уехал, попросил передать.       Ким тупит взгляд на шелковую одежду кремового оттенка с черной кромкой на вороте и рукавах, принимает все переданное и благодарит тихо работницу, вновь оставаясь наедине с собой в комнате. Он разворачивает записку, сложенную вдвое, пробегаясь по тексту глазами и усмехается.       «У меня не было домашней одежды, подходящей тебе по размеру, потому я решил купить новую. Прими как благодарность за компанию за завтраком, мне было приятно вести с тобой беседу, пусть диалог выдался и не столь внятным. Ты не узник в этом доме, птенчик. Захочешь — уходи. Но знай, что в таком случае я не приму тебя обратно».       Тэхен сжимает несчастный лист бумаги, складывает его вновь вдвое, лишь бы не видеть написанные слова. Однако глаза натыкаются на небольшое завершение сей записки уже на другой стороне.       «Подумай хорошенько, прежде чем уходить: ты правда готов вернуться туда, где тебя избивают и вынуждают зарабатывать деньги столь унизительным способом?»       Блядство.       Тэхен челюсть сжимает, зубами скрипит, не в силах совладать с собственной злостью, записку рвет, по комнате раскидывая несчастные клочки. Конечно его тут никто не держит! Просто дают вспомнить все, что ему удалось пережить за эти годы жизни с родителями, которые его, блядь, ненавидят. Ким выдыхает через нос, переносицу мнет пальцами, пытаясь успокоиться. Как бы он ни был зол на Чона, нельзя принимать поспешные решения. Мужчина показал ему это своим каллиграфическим почерком, прямо указал, что стоит Тэхену принять решение вернуться в прошлую жизнь — Чонгук его держать не будет. Но и помогать более не будет.       Стоит ли этот шанс принимать за подарок судьбы?       Шанс, когда тебе руку помощи протягивает страшнейший враг, у коего способы расправы жестче, чем у сицилийской мафии.       Страшно до одури. Но лучше ли вернуться туда, где тебя преследуют одни унижения или испытать удачу, сыграв в русскую рулетку? Чонгук не признался в своих планах, однако Ким не сомневается, что те у него имеются на его счет. Чон Чонгук — глава крупного мафиозного клана, у него огромная ответственность перед своей семьей, перед теми, кто ходит под ним. Вряд ли он упустит шанс расправиться с главой клана Ким, узнать от Тэхена что-то, что поможет ему это сделать куда быстрее и эффективнее.       Парень выдыхает. Голова раскалывается от страшных мыслей и догадок.       От осознания, что если Чонгук захочет убить отца — Тэхен будет не против.       Он стягивает с себя рубашку, которая бесформенным полотном все это время висела на его теле, убирает шелковую пижаму в шкаф, раздумывая над тем, что было бы неплохо… прогуляться. Просто выйти на улицу, освежиться от холодной погоды, выпить кофе с пирожным в какой-нибудь кофейне. Но для начала надо вытрясти информацию из работников особняка, куда они дели его одежду. Труда это, к слову, не составляет. Киму сразу выносят его шубу, свитер и джинсы, в коих он вчера заявился в этот дом. Ткань приятно пахнет хлопковым кондиционером для белья. Сотрудница, заметив, что Тэхен заметил это, тут же отвечает на его немой вопрос:       — Господин Чон приказал постирать и отгладить все ваши вещи до сегодняшнего утра.       «Господин Чон, господин Чон!» — в мыслях передразнивает он девушку, но вслух лишь выдает слова благодарности, выпроваживает работницу из своей комнаты и одевается, покидая особняк.       Жить загородом — настоящее мучение для Тэхена. Его выматывает долгая дорога, транспорт, вечные заебы с ним. Тем не менее, всяко лучше, чем сидеть в четырех стенах и испытывать дискомфорт при любом выходе из комнаты, просто потому что ты тут на птичьих правах. Через час Ким наконец выходит из такси, что остановилось по адресу его любимой кофейни. Когда официант приносит излюбленное кремовое пирожное и чашку капучино, парень позволяет себе порадоваться и хоть немного отпустить эту неразбериху, творящуюся в его жизни.       Тэхен откусывает сладость, только тянется к чашке кофе, как на мобильном высвечивается звонок от незнакомого номера. Он глаза закатывает, тянется к салфетке и спешно пережевывает пирожное, проглатывая его. Смахнув зеленый значок вверх, Ким бодро отвечает:       — Да?       — О, птенчик, слышу ты приободрился. Лучше себя чувствуешь?       Ким вздыхает. Ну конечно. По всем канонам Чон уже добыл его номер, но его не соизволил предупредить об этом.       — Я и не чувствовал себя плохо, — язвит, делая глоток кофе.       — Как скажешь, как скажешь, — Тэхен слышит, как мужчина улыбается на его грубоватый ответ. Видимо, вывести Чон Чонгука — задача не из легких. Не то чтобы парень так рьяно пытается это сделать, но быть с ним милой душкой просто не за что, по его мнению. — Мне сказали, что ты покинул особняк. Все-таки принял решение вернуться домой?       — Я гуляю.       — Значит, я могу тебя ждать на ужин?       Голос в телефоне значительно приободрился. И все-таки Чон Чонгук странный тип.       — Я вернусь раньше, не беспокойся, — усмехается невесело, понимая, к чему клонит мужчина.       — Ты бы хотел поесть дома или я могу пригласить тебя в ресторан?       — Чонгук, — и вот снова старший начинает эту тему с подтекстом «мы же играем роль любовников». Тэхен прерывает одним четким именем главы клана, дает понять, что черту данного мотива проводит, не позволяя зайти куда-то дальше. — перестань. Я не буду кататься с тобой ни по каким ресторанам. Спать с тобой только под дулом пистолета буду. Ты сам себя хоть слышишь? Какие ужины в ресторанах — мы разным кланам принадлежим, если нас кто-то заметит, новостные ленты только и будут трубить об этом!       Ким слышит, как тяжело мужчина выдыхает в динамик. Так, словно Тэхен сказал что-то, что по-настоящему вывело Чона на злость. Глава клана по ту сторону кулаки сжимает, сидит за рабочим столом в офисе и одним взглядом приказывает секретарю, который вбежал в кабинет с кипой бумаг, заткнуться и даже не дышать. Чонгук искренне думал, что ясно дал понять парню одну простую вещь: либо он играет по его правилам, либо выметается из его особняка.       Нельзя с людьми по-хорошему, ей-богу.       — Спать со мной только под дулом пистолета… Птенчик, дорогуша, свет моих очей, — Чонгук глаза прикрывает, переносицу трет, думая, как бы лишнего не сказать, не напугать парня еще больше. Вот только будет ли от его снисхождения толк? Он, блядь, по-настоящему старался быть добрым, понимая, какой Тэхен чувствительный. — Я могу тебе это организовать. Ты не хочешь находиться в моем доме в роли любовника. Хорошо. Тогда в роли заложника, может, тебе легче будет?       Тэхен буравит взглядом полупустую чашку кофе, сглатывает, нервно ткань свитера мнет, понимая, что он раздраконил своего врага, с коим почти решил остаться, а не возвращаться в родительский дом.       — Это я тоже могу исполнить. Скручу тебя, привяжу к батарее в своей комнате и действительно попробую шантажировать твоего отца. Хоть и знаю, что ему до тебя дела, как до пробки из-под вина. Тэхен, ты — никто. Ты не наследник, ты даже не появлялся на мероприятиях последние лет семь! Правда думаешь, что тебя помнит пресса? Все трубят о Ким Сокджине, о его достижениях и догадках, когда же Мунджо назначит его в должность главы. А о тебе никто и не знает. Никто не помнит о мальчике, который когда-то мне прилюдно нагрубил.       У Тэхена душа осколками разбивается о кафель заведения. Шумно, мерзко, больно до слез. До желания выпилиться из этого мира к чертовой матери. Чонгук его убьет не физически. Он прикончил его только что своими едкими словами, что под кожу забрались, въелись, прижились подкоркой мозга.       По щекам слезы катятся, а губы дрожать начинают. У него действительно нет выбора. Он в самом деле никто. Сам же себе имечко подобающее выбрал, когда подписывал документы у сутенера. Немо — вторая личность Тэхена. Его страшное настоящее, тень, преследующая по пятам, которую Чонгук только что сделал в сто крат темнее и заметнее для самого Кима.       — Я не хотел тебе говорить все это, Тэхен, — продолжает Чонгук, но голос его заметно смягчается, будто его душу начало подъедать чувство вины за подобные слова. — Это было грубо и неправильно. Но теперь ты понимаешь, что у меня нет никаких злостных мотивов на твой счет. Я просто хочу тебе помочь, потому что я не такой ублюдок, как твой отец.       Тэхен продолжает молчать. Он откинулся на спинку мягкого стула и тянется за салфеткой, вытирая слезы и нос. Чонгук не сбрасывает, Ким слышит, как он шелестит рабочими бумагами, под нос бурча что-то об их необъятном количестве.       — Птенчик, не вынуждай меня исполнять свои угрозы, договорились? Поезжай домой и жди от меня подарок. Вечером мы хорошо проведем время.       Ким угукает, сам заканчивает звонок и шумно откидывает телефон на стол, заставляя людей мельком окинуть его взглядом.       Теперь Чон ясно дал понять, о чем он так упрямо молчал.       О том, что жизнь Тэхена не стоит и гроша.       Что, несмотря на принадлежность в крупному клану, он — никто.