nemo \\ никто

      Тэхен вваливается в особняк с раскрасневшимся от гнева и слез лицом. Он не смог взять себя в руки — разревелся прямо в такси, когда ехал по чертовой дороге, что ведет к Чон Чонгуку под крыло. Принимая салфетки от вежливого водителя, Ким пытался переварить их диалог по телефону, кончившийся на угрожающей ноте. Темные пышные ресницы дрожат, губы плотно сжаты от обиды, юноша снимает обувь и позволяет прислуге снять с него верхнюю одежду.       — Теплая ванна набрана для вас, — вежливо поклонившись, лепечет девушка.       — Приказ Чонгука?       — Да, господин.       Тэхен матерится себе под нос, не в силах понять этого мужчину. Угрожает приковать его к батарее и использовать в качестве заложника, если он не будет послушным, после — обустраивает всеми благами, заставляя работниц скакать перед ним на цыпочках, словно он второй хозяин здесь. Чон Чонгук невыносим. Непонятен Тэхену.       Ким проходит в ванную комнату. И все же мужчина знает, что может расслабить тело, пережившее стресс. Теплая вода хорошо влияет на нервы, обволакивая уставшее за день нежное тело. Бархатистая кожа цвета злата покрывается мурашками, а веки подрагивают от наслаждения. Возможно, это именно то, что нужно сейчас Тэхену — хорошенько отдохнуть и все обдумать. Запах ароматных масел и мягкой пены дарят ощущение покоя и уюта.       Если отпустить сегодняшнюю ситуацию и на минуту забыть о ней — становится куда лучше от осознания, что парню, в целом, ничего не угрожает. Только если Чон Чонгук не замыслил играть в холодно-горячо по отношению к Киму.       Вернувшись в свою спальню, Тэхен замирает на пороге, обнаруживая на заправленной шелковым пледом кровати парочку бумажных брендовых пакетов.       Юноша с выгнутой бровью оглядывает сие чудо, не осмеливаясь подойти к поднесениям в его честь. А когда все же решается — в аккуратных пальцах вертится одна из красивых коробочек. Один пакет наполнен косметикой. Во втором же Тэхен обнаруживает по истине красивый вечерний наряд, состоящий из облегающих на бедрах и расширяющихся ближе к щиколоткам брюк и черной полупрозрачной блузы с прелестными стразами, что отражаются в его удивленных глазах. Все как и говорил Чонгук: тебя будет ждать подарок.       Значит, и на ужин они поедут.       Все это чудесно, однако, Тэхен хмыкает, узрев черную открытку и пару строк, которые тут же бросаются в глаза, стоит раскрыть сложенный вдвое картон.       «Ты не порадовал меня своим поведением, но порадуй дивным обликом. Знаю, как тебе нравится делать макияж. Развлекайся»       Изящные пальцы со всем презрением сжимают бумагу, откидывая за спину.       Тэхен обязательно развлечется.       Но только не в компании Чона.       Шаловливые руки тянутся к косметике, аккуратно распаковывают ее, а игривый блеск в глазах так и говорит о потерях нервных клеток мужчины. Сегодня Ким не оставит его без веселья. Обязательно заставит побегать за ним. Кто такой Ким Тэхен, чтобы сидеть на жопе ровно и ждать прихода Чонгука? Юноша поступит куда веселее. Настолько, что — он уже чувствует — как получит широкими ладонями по заднице, как только до него доберется хозяин особняка.       А пока что он красит губы ярко-красной помадой, подводит брови, изгаляется над ресницами, стараясь их сделать как можно пышнее.       Наряд сидит на нем слишком великолепно, чтобы посетить в нем один лишь ресторан.       Кожа сияет от ровного тона и хайлайтера. Тэхен крутится перед зеркалом, довольный до небольших впадинок на щеках. Улыбка до ушей красит парня. Счастливым его сделал Чонгук, вдохновив на очень глупое действие, о котором Ким возможно пожалеет в ближайшем будущем. Но пока что он вкладывает ногу в туфли на каблуке, пальцами волосы приводит в более целесообразный вид, и выходит из комнаты, предвкушая эту многообещающую ночь.       Такси уносит молодого человека прочь из особняка, прямиком в город, где он планирует оторваться на полную катушку.       Эта ночь обещает быть веселой.

—

      Яркие огни отражаются в лисьих игривых глазах, что прикрыты, а ресницы порой трепещут, разглядывая смазанные силуэты людей, что вокруг него находятся. Тэхену не требуется много алкоголя, чтобы почувствовать себя хорошо.       Чтобы не вспоминать о том, как Чон Чонгук его спустил сегодня с небес на землю.       Чтобы забыть, зачем он вообще приехал в это место, в котором крутилась вся его прошлая жизнь.       А прошлая ли?       Тэхену уж с несколько дней не звонит сутенер, не требует ехать к очередному клиенту. Значит, он в курсе произошедшего. Никто не захочет связываться с Чонгуком и молвить ему лишнее слово. Ким под крылом клана Чон, и как бы прискорбно это не звучало, в данный момент это единственное место, где парень может находиться. Через боль, скрываемую тихим воем в такси, через страх, что люди Гука его убьют из ненадобности лишней туши рядом.       Через осознание, что он — никто. Что он — Немо, и место его в постели Чона, где он отныне должен будет ждать своего благоверного.       Смех Тэхена пропадает в оглушающей музыке. Смех этот служит многослойной маской веселья за коей скрывается один разбитый вдребезги сын могущественного клана. Ему ничего более не остается, кроме как забыться в сладких коктейлях, что попадают в организм через тонкую трубочку, щедро измазанную в сахаре.       Тэхену нравится забываться в алкоголе.       Нравится чувствовать, как невесомое тело кое-как движется по танцполу, плечами сталкиваясь с точно такими же оболтусами, пришедшими повеселиться, чтобы на утро снова собирать себя по кусочкам для выхода в жестокую реальность.       Тэхена устраивает быть среди этой клоунады. Строить из себя рокового мужчину, держа тех, кто заинтересовался в нем, на расстоянии вытянутой руки. Ему нравится издеваться игриво, вскидывая брови в демонстративном удивлении на ощущение рук на своей талии, медленно спускающимися к упругим ягодицам, что упрятаны в шикарные штаны клеш, подаренные ему одним жестоким, но невероятно сексуальным мужчиной. Взгляд которого неожиданно виднеется напротив, всего в паре метров, что упорно сокращаются.       Ким зажат в руках пьяного вдрызг парня, он ничуть не противится чужим и незнакомым ладоням, наслаждающимися его аппетитными формами. Он тонет в черных глазах, где отражается его пьяное выражение лица, довольная улыбка и по классике смазанная на краешке губ красная помада.       Чонгук вплотную становится к расслабленному в чужих объятьях парню. Ему нет дела до пьяного незнакомца, что решил позариться на… его временного гостя и личную головную боль.       — Второй час ночи, Тэхен. Ты обещал вернуться к ужину.       — И я вернулся.       — Открыл подарки и использовал их вовсе не по назначению, — Чонгук пальцы к переносице прикладывает, выдыхая.       Он отчитывает мальчишку посреди клуба. Ожидает услышать в ответ что-то логичное, что-то вразумительное, но до его ушей доносится лишь пьяный смех Тэхена, который скидывает с себя чужие руки и к мужчине тянется, сжимая его предплечья, мышцы на коих облегает белая рубашка.       — Ты хоть когда-нибудь снимаешь эту официальную одежду?       Ким хмурится в недовольстве. В голове мысли скачут от одного к другому: от осознания, что Чонгук только что поймал его за хвост, до желания увидеть мужчину в другой одежде, более домашней. Как Чонгук выглядит, когда только просыпается?       — Тебе она не нравится?       Устрашающий глава клана разговаривает с Тэхеном, как с маленьким ребенком, держит ровный тон, но усмехается, наблюдая, как парень губы дует, всерьез раздумывая над его вопросом. Чонгук тем временем руки укладывает на его талию, стоит парню самую малость пошатнуться. Он к себе прижимает свой золотой слиток, крепкой хваткой держит, позволяя себе чуть поиграться с ним, любуясь таким расслабленным выражением лица младшего.       — Нравится. Тебе идет. Но ты же не носишь только ее?       Чонгук головой отрицательно качает.       — Хочешь переодеть меня сам? — Тэхен, не медля, кивает, поднимая взгляд на мужчину, кожа которого светится в прожекторах клуба. Зрелище необычное. Чон никак не вяжется с этим местом. — Тогда тебе стоит вернуться домой. Идем?       Точно.       Ким до непозволительного легко утонул в крепких руках, в глазах, что смотрят на него до боязливого спокойно. Он вовсе забыл, где находится, что сейчас происходит. Чонгук слишком умиротворен для того, кто обнаружил свою добычу, которая ослушалась его.       Тэхен сжимается весь, взгляд опускает, не в силах более смотреть в два черных омута, пожирающих его без остатка.       — Не хочу. Ты меня обидишь. Уже обидел.       — Знаю, птенчик, — мужчина наклоняется к младшему, носом по бронзовой шее проходится, вдыхая аромат Тэхеновой кожи, не украшенной никаким до вульгарного резким парфюмом. — Знаю. Поэтому хотел извиниться сегодня за свою грубость, хорошо провести с тобой вечер, чтобы ты отдохнул и расслабился. А ты взял и…       — Сделал все по-своему, — заканчивает за Чонгука, не противясь приятным действиям, что творит с ним глава устрашающего клана.       Чон кивает, усмехаясь довольно. Умный мальчик.       — Верно. Заставил меня мчаться за тобой через весь город, поднимать все свои связи, чтобы узнать, где ты находишься.       — Ты говорил, что если я уйду — ты не будешь возвращаться за мной и уговаривать вернуться, — припоминает Ким, чувствуя как хватка на талии становится до больного сильнее. — Так почему, Чонгук? Зачем ты со мной нянчишься?       И правда, Чонгук, зачем ты носишься за этим парнем с поздним пубертатом?       Своих проблем навалом, но ты решил взвесить на свои плечи еще одну прелестную бестию, коей в удовольствие играть на твоих нервах, словно на личной арфе.       В глазах коей ты безвозвратно тонешь.       Совсем скоро Чонгука будет уже не спасти от страшнейшей участи, что настигает каждого в этой жизни.       — Захотелось, — слишком черство вылетает с совсем недавно расслабленных уст. Взгляд Чона меняется. Тэхен влез в то место души, которое еще закрыто для его любопытного носа. — А теперь соизволь выйти со мной из этого душного клуба, сесть в мою машину и вернуться туда, где тебе место.       Прелестные очи Кима расширяются в полном неверии.       Неужели Чонгук отвезет его обратно в отчий дом?       Все недавние моменты, заставляющие сердца обоих трепетать, рушатся. Их не существует для Тэхена, у которого в голове застревает мысль о том, что он доигрался. Мама всегда говорила, что играть с огнем — опасно. Настал момент обжечься по-крупному. Обжечься вновь из-за своего скверного характера и желания делать, что душа велит.       — Ты вернешь меня отцу?       Чонгук хмурится. Ничего не отвечает. Что говорить несносному перепившему парню? Даже если мужчина начнёт отрицать — Тэхен примет это за обман. Он выдыхает, просит у высших сил дать ему еще каплю выдержки, подхватывает младшего под бедра и, закинув на плечо, выносит из клуба. Вести диалоги бесполезно. Остается только наслаждаться недовольными воплями и слабыми ударами по спине, которые, к слову, быстро прекращаются.       До Кима немедля доходит: никто его на землю не поставит, с какой сильной уверенностью он не утверждай о том, что в состоянии идти сам. Никто его более не послушает. Особенно в таком состоянии.       В машине гробовая тишина.       Чонгук не хочет разряжать ее музыкой из магнитолы.       Тэхен же предпочитает больше не открывать свой поганый рот.       Ким не знает, чего пытался добиться своей пубертатной выходкой. Чтобы жестокий глава клана Чон побегал за ним по всему городу? Обратить на себя внимание?       Самое смешное, что совсем недавно, у парня колени тряслись при одном лишь упоминании Чон Чонгука, который вырезает целые семьи тех, кто предал его. Он с лица стирает целый род собственными руками, в крови умывается. Тэхену всегда стоило держать это в голове. В особенности прежде, чем трахать ему мозг своими глупыми выходками. Сейчас же ему будто жизнь и не дорога вовсе. Поводить за нос Чонгука за резкие слова? Конечно, дайте два!       — А может и правильно это все: мне дан был шанс — я его успешно проебал, — рассуждает тихо юноша, пальчиками выводя на стекле понятные лишь ему одному символы. — Сейчас отец увидит, кто меня привез, тут же пустит пулю мне в голову, как только поблагодарит тебя за возвращение блудного сына.       Чонгук продолжает молчать, челюсть лишь сжимает, на коей желваки мышц напрягаются. Правда ли его отец в состоянии так поступить со своим ребенком? Взглядом окидывает уставшего от удачной прогулки Тэхена. У него яркий румянец на лице виднеется от выпитого алкоголя и нахождения в душном помещении. Ресницы трепещут, глаза борются со сном, и носом клюет, не дает себе окончательно сгинуть в крепком сне. Чонгук сбавляет скорость, пока исподтишка поглядывает на это сокровище.       Он не злится на выходки Кима. Никогда не злился на него. Почему — сам в неизвестность впадает, стоит задуматься об этом парадоксе. Подчиненные одним своим нелепым выражением лица могут сделать из него настоящего Дьявола, завидев которого, пожалеешь о своем рождении на свет. Чонгука легко разозлить и вывести из себя, заставить схватиться за оружие и палить, куда глаза глядят.       Но это не работает с Тэхеном.       С Тэхеном, который пару месяцев назад объявился в его жизни уже не в роли шального подростка, коему все нипочем, а рослым парнем в очень многообещающем наряде. В роли дорогой, но чересчур горделивой шлюхи.       Несмотря на все свои деяния, Чон не считает себя озлобленным на весь мир человеком. Он правду говорил парню: у него есть сердце, он умеет сострадать, если этого заслуживают. Но то, что Чонгук испытывает по отношению к Тэхену — куда больше, чем обычная жалость. Да, ему определенно жаль младшего сына своего врага, но так же личность Тэхена вызывает чувства, от коих у Чонгука душа трепещет.       Раздумывая над сегодняшним подарком, он не доверился в выборе своим помощникам: сам все тщательно выбирал, думая, какая одежда ему больше к лицу, какой оттенок помады Кима порадует больше всего. В каком ресторане он хотел бы провести вечер? До исполнения последнего дело не дошло.       Чонгук разочарован этим фактом, но не настолько, чтобы срываться на человеке, который милейше сопит в его машине. И не важно, что он пот со лба вытирал, объезжая третье заведение, в котором мог бы быть Тэхен. Чонгук… просто разучился злиться, будучи рядом с парнем. Приобрел навык сажать всех своих демонов на цепи, в ряд выстраиваться и по команде петь серенады, лишь бы отвлечь и не допустить более такой страшной ошибки, как произошла сегодня днем.       Слыша, как голос Кима дрожит от накативших слез, как он упорно сглатывает их, не позволяя себе разреветься прямо во время телефонного разговора, у Чонгука сжималось сердце. Он не позволит больше и так страдающему от семейных проблем парню, испытывать боль еще и от несдержанности Чона.       Звук гравия под колесами паркующейся машины заставляет Тэхена сонно приоткрыть глаза. Он потягивается умиротворенно, но стоит ему поймать на себе внимательный взгляд Чонгука, тут же тушуется.       — Выспался?       Прошло лишь сорок минут от поездки, но парень выглядит куда лучше, чем на выходе из клуба.       — Поспал бы еще. Сколько время?       — Почти три часа ночи.       Тэхен моргает медленно, будто силится вспомнить то, на чем остановился их разговор, пока мужчина обходит машину, дверь открывает и руку подает. И тут до Кима доходит.       Чонгук вновь его привез к себе домой, а не к отцу.       — Почему? — изумленный взгляд темных очей мгновенно устремляется на точеное и как всегда серьезное лицо. Однако сейчас Чонгук выглядит еще и уставшим.       — Что — почему? — преспокойно выходит, а все потому, что Чону известно, какой вопрос сейчас задаст Тэхен.       — Ты говорил, что отвезешь меня к отцу. Так почему я снова здесь?       «Я такого не говорил. Ты сам себе это выдумал» — думается мужчине, он усмехается при взгляде на сонное лицо младшего. Тэхен не понимает ситуацию, в его глазах виднеется множество вопросов, он ищет очередной подвох, коих на самом деле никогда не было.       — Потому что твое место — рядом со мной.       Тэхен замирает, стоит ему вложить руку в ладонь мужчины, что помогает выйти из машины. И снова на лице красуется прелестное изумление, которое Чонгук без всякого стыда находит красивым. Вопросов больше не поступает. По приходу в дом, их снова окружает прислуга, помогают раздеться, спрашивают о желании трапезы или личных указаниях. У Кима от всего этого начинает болеть голова. Его отец не любил, когда в доме столько народу, потому ограничивался лишь парой человек. У Чонгука же их, кажется, с десяток здесь обитает, и у каждого своя личная обязанность.       — Ты не голоден? — поступает вопрос от мужчины, на что Тэхен лишь головой в отрицании качает. Если ему сейчас хоть кусок в горло залезет — он выблюет все содержимое желудка. — Ложись спать. Тебе стоит отдохнуть.       — А ты?       Ким язык прикусывает, не зная, как подобный, наполненный сущей глупостью вопрос, вообще слетел с его уст. Какое ему дело, чем сейчас будет заниматься Чонгук? Вопрос этот удивил не только его. Чон смотрит на него долгие пару секунд, взглядом сканируя с ног до головы, словно подозревая в чем-то.       — Надо разобраться с некоторыми документами. Потом лягу.       Мужчина поднимается на второй этаж первым, оставляя Тэхена наедине со своими мыслями. Точнее, почти наедине. Потому что как только могучая спина скрывается за поворотом и пропадает из поля зрения, сзади слышится приглушенный девичий смех, заставляющий Кима вздрогнуть от неожиданности и сию секунду обернуться. Девушка прикрывает улыбающиеся уста ладонью и с хитринкой переводит взгляд на Тэхена, выпрямляясь. Особа расслабленна, почувствовала себя куда свободней после ухода господина.       — Он не ляжет, — выдает работница, складывая руки на груди и обхватывая локти. — Господин Чон всегда засиживается до утра, а когда просит принести ему кофе в кабинет, часто можно услышать ворчание на работников, которые без него ничего решить не в состоянии. Подремлет, может, на диване пару часов, потом снова в офис рванет.       Плечами пожимает и, отвесив поклон в знак уважения Тэхену, желает ему доброй ночи и уходит, словно не выдавала секреты хозяина этого дома. Ким хмурится, взором буравит коридор, за которым скрылся Чонгук менее минуты назад и поднимается следом. Его кабинет находится прямо напротив спальни, это он выяснил сегодня утром. Рука ложится на дверную ручку, жмет на нее неуверенно, а когда парень выдыхает и заходит, оставаясь наедине с собой, на душе становится скверно от информации, в знаниях которой его заставила тлеть работающая здесь девица. Чонгук почти не отдыхает от работы, к тому же, носится за Тэхеном по всему городу.       Стыдно ли ему? Определенно, блядь, да.       В спальне выключен свет, лишь лунные лучи освещают раскрытые упаковки от подарков Чона, лежащих на заправленной кровати. Тэхен перекладывает все на небольшой столик у окна. Завтра выкинет весь этот опустевший от содержимого картон. А пока что он отправляется в душ.       Изнеможенный от горячих струй и чистоты теперь уже приятно пахнущего тела, Ким кутается в шелковый халат, который висел в шкафу, и спиной падает на кровать. Стоит отдохнуть. А завтра он обязательно поговорит с Чонгуком, извинится, и в следующий раз задумается прежде чем поступать так… подло и бездумно. Тэхен забирается под одеяло, глаза устало прикрывает, стараясь отпустить все тревожащие его мысли.       Но сон не идет. Не через полчаса и даже не через час.       Тэхен злится на свой мозг, на свое тело, что не желает отдохнуть после отрывного дня. Голова начинает болеть, а во рту появляется неприятная сухость. Он из графина наливает себе воды, делает пару глотков и вздрагивает, услышав из комнаты напротив глухой стук, словно бы что-то упало на пол. Или кто-то. Второе под большим вопросом — сильно Ким сомневается, что Чонгук бы свалился так мягко.       Парень воспринимает это как настоящий знак судьбы, чтобы подняться с постели, надеть тапочки и потревожить засидевшегося за работой господина Чона, которому сон, видимо, вовсе не нужен для поддержания нормальной жизнедеятельности.       За закрытой дверью виднеется полоска света, на которую Тэхен летит, как мотылек. Он учтиво стучится, а услышав безмятежное «Входи», запахивает полы халата и заходит в кабинет, оглядывая его так, словно впервые здесь. Мужчина стоит перед книжной стенкой, в его руках теплится папка с большим количеством документов. Судя по всему, именно она и оказалась на полу минуту назад.       — Почему ты не спишь? — Чонгук окидывает взглядом парня, у коего волосы в полном беспорядке от подушки.       — А ты?       — Я работаю.       — А мне не уснуть, — выходит тише обычного. Ким, потоптавшись на пороге, проходит вглубь кабинета, садится на обтянутый кожей диван, тот самый, на котором они впервые переспали.       — И что же ты предлагаешь?       Чонгук садится за рабочий стол, отставляет папку и, сложив пальцы, подбородок на них укладывает. Глазами обводит изящный силуэт, коему так идут тонкие дорогие ткани, подчеркивающие все прелести тела. Тэхен ногу на ногу закидывает, бровь слегка вздергивая.       — Предлагаю тебе отдохнуть.       — Тебе не спится, потому что меня рядом нет? — лицо парня тут же суровые черты приобретает, а Чонгук смеется тихо.       Тэхен не умеет казаться злым. Усмехается тихо, стоит ему услышать смех мужчины. Чон в приподнятом настроении.       — Ты сам сказал: мое место — рядом с тобой.       Теперь очередь Чонгука удивляться выходкам младшего и задаваться вопросом, мол, и что он имеет ввиду? К чему только что была брошена эта фраза? Пока в темных очах виднеется недоумение, Тэхен с интересом разглядывает свою ногтевую пластину, подмечая, что он давненько не был у мастера. Вот, надо кутикулу подрезать, заусенцы появились, а отросшая часть…       — Ну раз ты так норовишь напомнить об этом — подойди ко мне.       Чонгук ладонью по расставленным в стороны коленям хлопает, указывает Тэхену его место, как неумелому щенку. Бушует ли в Киме алкоголь — неизвестно, однако, он не противится ни капли: тут же поднимается со своего места, обходит рабочий стол мужчины и ягодицы устраивает на чужих бедрах. Там, где ему место. Он соскучился по сильным рукам на своем теле, по горячему дыханию, что ласкает шею, заставляя дрожать лишь от этих немудреных ласк.       Они не были так близко друг к другу с той самой ночи, когда расстались на пороге этого особняка. В роли врагов, «по ошибке» оказавшихся в одной постели. Соскучился ли Тэхен по ласке, что не сказывается давящей болью вины посреди грудины? По чувству, когда о его комфорте правда забоятся, а не норовят пошире раскрыть его половинки и посильнее натянуть на член.       По осознанию, что он тоже человек и достоин наслаждаться процессом.       По теплым медленным поцелуям — не лихорадочным, не спешным, когда хотят поскорее приступить к самому главному.       Чонгук целует его, потому что хочет целовать. Чонгук гладит, чтобы вызвать мурашки у Тэхена по всему телу, ощутить собственными пальцами то, как парню приятно от его прикосновений.       Ким пальцами зарывается в копну темных волос, вдыхает аромат дорогого парфюма, слабые нотки которого еще остались на белой рубашке мужчины, что тут же мнется под пальцами второй руки. Тэхену не страшно прижаться ближе к могучему телу главы клана Чон, не страшно выдать первый стон от слегка болезненного засоса, оставляемого Чонгуком на его кремовой коже.       — Я скучал, — первым молвит парень, глаза прикрывая и чувствуя настоящее расслабление, в котором так нуждалось его тело на протяжении всего этого времени.       Теперь словно все хорошо. Словно все так и должно быть. Теперь все на своих местах, а на душе слишком спокойно становится, несмотря на трудный для обоих день.       Оба помотали друг другу нервы. Оба устали греть обиды и непонимание друг на друга. Тэхену хочется раствориться в горячих руках, пальцы которых он целует в благодарности. Чонгук же его челюсть аккуратно сжимает, заставляя замереть для исполнения влажного поцелуя. Он слишком скучал по этим губам со вкусом алкоголя, что отвечают ему столь сладко и трепетно, со всем желанием.       — Я тоже скучал, птенчик.       Чонгук ладонью по изящной спине проходится, носом вдыхает сдержанно, предотвращая резкие действия со своей стороны. Тэхен натерпелся за свою жизнь от клиентов, что клочками срывали с него одежду, явно пугали своим диким поведением. Чону хочется подарить парню спокойствие рядом с собой. Хочется медленно, любовно, со всем спокойствием, никуда не торопясь.       Но чужой возбужденный орган, уже упирающийся в его тело, велит действовать как можно скорее. Взгляд парня, в котором черти давно пляшут, доказывают это. Руки Тэхена берут Чонгуковы в свои, на ягодицы укладывают, подталкивая ускориться в своих действиях хоть немного. Он на крепких бедрах, облаченных в брюки, ерзать начинает, играется вновь, улыбаясь слишком уж довольно для того, кто хочет резко, грубо и прямо сейчас.       «Будь по-твоему» — вылетает тихое, но наполненное уверенностью и рвением, с уст мужчины.       Вместе с Тэхеном он поднимается с кресла, усаживает сладкие ягодицы прямо на рабочий стол, не щадя документы, что рискуют помяться под весом двух изголодавшихся тел. На лице парня широкая улыбка появляется, когда тяжелая рука, опустившаяся ему на шею, заставляет полностью улечься на лаковое деревянное покрытие. Голова вниз свисает, Ким глядит на закрытую дверь, что вверх ногами в его взгляде расположена, слышит как открывается ящик стола, заставляющий его посмотреть, что там Чонгук достает. Но при виде бутылька со смазкой Тэхен бровь выгибает.       — У тебя всегда на рабочем месте имеются такие штуки?       — Валяются запасы для особенных случаев, — довольно хмыкает мужчина, небрежно закидывая на грудь Кима еще и блестящий квадратик презерватива. Пояс халата давно развязан, Чонгук любуется прелестным бронзовым телом, которое все для него сегодняшней ночью. Но стоит поднять взгляд, как он натыкается на хмурость меж бровей.       — И часто ты трахаешь своих сотрудниц?       Чону ничего не остается, как опешить от шока.       Под «особенными случаями» он имел ввиду совсем не это.       — Меня не интересуют женщины, птенчик, — смеется Чонгук, выпрямляясь и оглаживая нежную грудь, пальцами проходится по бугоркам твердых сосков, сжимая один из них сильнее, чем требуется. Мужчина к уху Тэхена опускается, горячим шепотом обдавая чувствительное место: — Видел ли ты еще мужчин здесь, кроме себя?       Не видел, понимает Тэхен.       Однако молчит, не в силах еще придумать что-нибудь для многообещающей сцены, благодаря которой секс получится куда горячее.       — Хотя, учитывая, как ты сегодня обжимался с каким-то парнем в клубе… — начинает Чонгук, с ухмылкой поглядывая на младшего, на лице которого лишь на секунду можно было увидеть появившееся волнение за эту ситуацию. — Может и мне пойти развлечься с каким-нибудь горячим мексиканцем?       — Горячим мексиканцем? — давясь от смеха, выдает Тэхен, в удивлении вздергивая брови. — Тебя не представить рядом с горячим мексиканцем.       — Да? А с кем же ты можешь меня представить, дорогуша? — Чон щелкает крышечкой от смазки, щедро льет на свои пальцы, проникая в Кима сначала одним, ощупывая территорию, почти сразу второй добавляет.       Следит за сразу переменившемся выражением лица парня, у которого рот приоткрывается в немом стоне наслаждения. Тэхен ногами бедра Чонгука обхватывает, чувствует как вторая рука, не занятая его задницей, по груди разгуливает, гладит, сжимает чувствительные соски.       — Ни с кем, — выходит твердо. Парень уверен в этих словах.       — Ни с кем?       — Ни с кем, кроме себя.       — Будешь ревновать, если буду с кем-то другим? — без всякого стыда масло в огонь подливает, разводя пальцы внутри, вслушиваясь в ласкающие душу стоны.       — Буду. Буду пользоваться своим положением и избавляться от всех твоих потенциальных любовников. Можно?       Чонгук мычит лишь от представления ревнивого Тэхена. Злющего, как самая настоящая бестия. Ким не будет бить посуду и орать на всю кухню. Он будет убивать, если рядом с Чонгуком появится кто-то лишний.       — Тебе все можно, птенчик.       Чону слишком тяжело рядом с чертенком. Он никогда не мог подумать, что когда-нибудь с его уст слетит столь необдуманная фраза. Тэхену… можно все. Можно испытывать Чонгука, злить его, тревожить, отвлекая от работы своими намеками, заставлять носиться по городу в волнении. Можно лодыжками к себе сильнее прижимать, подначивая на сосредоточенность на сладком процессе.       Чон мычит от осознания, что вляпался по самые уши.       Все из-за парня, который однажды чуть было не опозорил его на мероприятии.       Чонгук языком широко мажет по бронзовой шее, кожу чувствительную прикусывает, ощущая как тело в ожидании неги напрягается. Смазка разогревается в горячем лоне, начинает пошло хлюпать внутри, а влажные поцелуи лишь подогревают возбуждение обоих. Пальцы заменяет член, входящий в Тэхена куда уверенней. Он растянут достаточно хорошо, чтобы более не медлить. Чтобы заставить Кима голову откинуть назад в бессилии, пока Чонгук сразу переходит на несдержанный темп, заставляя младшего скулить под собой, сжиматься от наслаждения и молить о пощаде.       Тэхен за время работы в борделе понабрался… всякого. Он воплощал в жизнь множество кинков своих клиентов, некоторых унижал, унижался и сам. Из его рта вылетало много непотребств и сейчас он в самой лучшей красе демонстрирует их Чонгуку, который не ожидал провести эту ночь со столь раскрепощенным парнем.       Ким привык трахаться именно так. Грязно, отрывно, не щадя собственное тело, и как бы мужчина не хотел позаботиться о его комфорте — о наслаждении он желает позаботиться куда больше. Хочет, чтобы Тэхен ощутил себя по-настоящему желанным, самым красивым и соблазнительным.       На теле Чона виднеются капли пота. Рубашка так и остается не снята, прилипает к крепким мышцам, что переливаются, когда мужчина за бедра Тэхена ближе к себе притягивает, снимает со стола, садится вновь на кресло.       Он сжимает прелестную талию, пока Ким окончательно избавляется от халата, что уже просто на руках висит, мешая сему процессу. Наконец-то он добрался до надоедливой одежды мужчины, из которой тот не вылезает даже во время секса. Тэхен матерится, расстегивая пуговицы дрожащими руками. Взор застелен дымкой усталости и возбуждения. Он двигается на крепких бедрах, стонет тихо, расслабленно наслаждаясь наполненностью внутри, пока белое одеяние наконец покидает тело Чонгука.       Ким наконец может насладиться крепкими мышцами под своими пальцами, целовать могучую шею, точно так же метить мужчину, чтобы все знали, что у него есть одна бестия-оторва, готовая любому свернуть шею. Тэхен смазано целует губы мужчины, пока тот сжимает его ягодицы и с силой на себя натягивает, не сдерживаясь и остервенело вбиваясь в его задницу, тараня затвердевшую простату, заставляя смазку вытекать и пачкать его брюки.       Плевать на одежду.       Плевать на рабочие документы.       У Чонгука перед глазами один лишь стонущий Тэхен, изящно выгибающийся в спине, когда он притягивает его для поцелуя на груди.       На улице начинает рассветать.       Использованный презерватив покоится на полу, в купе с раскиданной по кабинету одеждой. Ким млеет на чужих коленях, сопит тихо, греется в теплых объятьях сильных рук, наслаждаясь редкими поцелуями в плечо. И все же секс до чертиков выматывает. Настолько, что даже Чонгук не отказывается поспать, забив на работу на ближайшие пару часов.       Покрепче обхватив тело уставшего парня, мужчина поднимается на ноги. Оставляет бардак в кабинете, покидает его, слушая неразборчивое мычание Тэхена, что шею Чона крепче окольцовывает.       — Хочу в ресторан, вид которого открывается на реку Хан, — сонно бурчит Ким, прижимаясь щекой к груди мужчины, который смеется тихо, натягивая на них одеяло.       — Договорились, птенчик. Только веди себя хорошо, ладно?       Тэхен сжимается. Снова стыд одолевает его за сегодняшнюю ситуацию.       — Я больше так не буду, — хрипит, глаза приоткрывая. — А ты не говори мне… всякого неприятного.       — Хорошо, — усмехается Чон, прижимая к себе изнеможенное от секса тело.