nemo \\ никто

      Тэхен за долгое время наконец чувствует себя лучше. Нет той тревожности, что преследовала его раньше, нет вечного чувства опасности в груди, которое вечно грело юношу в родительском доме. Чувство свободы и осознания, что тобой кто-то дорожит и любит — действительно отражается на людях. Тэхен ощутил любовь мужчины, своего спасителя, вырвавшего его из лап отца-тирана, не принимающего сына таким, какой он есть.       Теперь Ким радует одного лишь Чонгука своими нарядами, кружится перед ним в очередной короткой юбке, в которой он вряд ли выйдет в люди, получает комплименты, наслаждаясь крепкими руками на своей талии, что притягивают его к себе для страстного поцелуя, с которого начинается жаркий вечер. Тэхен начал наконец-то жить счастливую жизнь, будучи не запертым в золотой клетке, что на самом деле была пустой ржавчиной.       Когда сон с первыми лучами солнца начинает уходить, проясняя голову юноши для нового дня, его ладонь уже инстинктивно начинает искать Чонгука на второй половине кровати. Мужчины нет. Он уже сорок минут как покинул особняк, оставив Тэхена одного с остывающим нежным поцелуем на щеке. Киму же остается лишь в разочаровании выдохнуть и поморщиться от ярких лучей, слепящих глаза. Молодой человек с радостью еще раз окунулся бы в сладкие грезы, пока в дверь настойчиво не начнут стучать работницы и зазывать на завтрак. Однако телефонный звонок заставляет Тэхена раскрыть глаза и потянуться к мобильному, который лежит на прикроватной тумбе.       — Да? — мурчаще-охрипшим ото сна голосом отвечает Ким, даже не взглянув на контакт, что побеспокоил его.       Он уверен, что это Чонгук. Лишь он может ему звонить — более юноша никому не нужен вот уже несколько недель.       — Тэхен, — слышется гнусоватое по ту сторону трубки, а мозг начинает активнее работать, когда приходит осознание, что за человек ему позвонил. — Наконец-то ты ответил на звонок, — человек выдыхает шумно, словно от облегчения. — Что случилось? Где ты находишься? Ты не появлялся дома уже так давно. Знаешь, как я волновался, Тэхен?       Ким медленно принимает сидячее положение, одеяло к груди подтягивает, слушая голос Сокджина, что подрагивает от волнения. Под конец он начинает говорить тише, будто слезы подступают к горлу старшего брата. Джин явно боится, что младший, не захотев его слушать, сбросит вызов, обрезав последнюю отчаянную попытку мужчины дозвониться до него, найти потерянную связь. Тэхен же молчит, не в силах подобрать слов. Он не ожидал вот так просто наткнуться на брата, лишь по ошибке ответив на номер. Все это время юноша избегал всех звонков от отца, матери, и даже старшего брата, который явно волнуется и любит его сильнее родителей.       — У меня все хорошо, Джин, — коротким ответом очерчивает линию между ними, что существовала уже давно по желанию Тэхена. — Не стоит переживать. И не беспокой меня больше.       Молодой человек убирает телефон от уха, собираясь закончить диалог, который явно не приведет ни к чему хорошему, но настырный голос из мобильного, становящийся громче, заставляет его помедлить.       — Нет, подожди, только не бросай трубку! — Джин делает небольшую паузу, следит, не закончен ли звонок, на связи ли еще брат. — Я… Я хочу встретиться с тобой. В последний раз. Если уж ты решил, что больше не вернешься, я хотел бы нормально попрощаться с тобой, Тэхен. Ты же знаешь, как сильно я дорожу тобой, несмотря на отношение отца.       Тэхен губы поджимает, ресницы начинают трепетать, а к горлу поступают предательские слезы. Конечно он не забыл, как Сокджин волновался о нем и переживал каждый раз, когда младший попадал под руку отца или не возвращался домой после очередной ссоры. Однако он всегда держал Джина на расстоянии от себя. Из-за зависти. Из-за того, что вся любовь родителей достается именно ему, потому что он — старший, он — истинный наследник клана после отца. Тэхен не может это принять и по сей день. Не может смириться, что его окунают в грязь лишь потому, что он второй сын, потому что он младше.       К нему лишь один Сокджин относился бережно, со всей братской любовью, старался утешить Тэхена, но и не забывал оправдывать отца. Он всегда старался держаться на нейтральной стороне, но был единственным, кто не осуждал младшего за его пристрастия.       — Через три часа. Напиши адрес, куда подъехать, — чеканит Тэхен, сбрасывая звонок и тяжело выдыхая.       Он должен дать Сокджину попрощаться. Знает, что он искренне желает его увидеть, обнять, пусть и в последний раз. Брату можно доверять. Нельзя сказать, что Тэхен тоже соскучился по нему. Но он желает поблагодарить хотя бы за его любовь и поддержку, которую он получал от Джина, будучи в родительском доме. Увидеться и попрощаться с родным братом на хорошей ноте — сейчас в приоритете для Кима, который, получив адрес, встает с кровати, начиная собираться на это мероприятие. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤКофейня наполнена посетителями. Все по канону выходного дня. Он видит знакомую макушку, выкрашенную в карамельный светлый оттенок и со спины подходит к брату, усаживаясь напротив. В глазах старшего виднеется удивление и явная радость от того, что Тэхен действительно пришел увидеться с ним. Внимательный взор разглядывает юношу, а после на лице Джина замечается спокойствие. Понял, что Тэхен и вправду не страдает, не скитается где-то без крыши над головой.       — Я заказал латте с ореховым сиропом. Все как ты любишь, — говорит старший, когда официант опускает перед ними два напитка.       — Спасибо, — Ким натягивает легкую улыбку, губами обхватывая трубочку, делает глоток молочного кофе.       — Ну так… и с кем же тебя свела судьба? — медлит, но все же озвучивает Сокджин, смело предполагая, что Тэхена явно кто-то взял под свое крыло.       — У меня появился хороший друг.       Пальцы нервно сжимают стакан с латте, а зубы прикусывают тонкую кожу губ. Друг. У Тэхена действительно есть друг, который желает убить отца и положить конец его собственному клану. Этот друг заставил подняться с колен, разглядеть в себе не только младшего сына, что вынужден в грязи купаться, но и слиток дражайшего золота. Чонгук научил Тэхена уважать себя, несмотря на все оскорбления и унижения отца. Он сделал невозможное, приведя Кима в порядок после таких ужасных событий, как побег из родного дома и работы в борделе.       — Просто друг? — на полных губах брата появляется теплая улыбка, словно у любящей матери, от которой сын пытается скрыть свою первую влюбленность. — Это правда хороший друг, если он помогает тебе в трудной ситуации. Знаешь, отец, он…       — Не хочу говорить о нем, — тут же отсекает Тэхен, стоит Джину заговорить о мужчине, подарившему так много гематом и комплексов.       — Он сожалеет о содеянном, — все же договаривает Сокджин, растирая пальцы на своих руках. Видит, как сильно не нравится брату говорить о родителе, но ничего не может с собой поделать. — Он правда хочет, чтобы ты вернулся домой, Тэхен!       — Не хочет. Не сожалеет.       Младший Ким выдыхает. Во взгляде читается гнев и смирение, что давно пришло к нему по отношению к отцу и поведению старшего брата, который все еще лелеет свою прихоть о адекватной и крепкой семье, где все друг друга любят. Но этому, к счастью или сожалению, никогда не сбыться. Только если мать родит еще одного отпрыска и его по каким-то причинам действительно будут любить и не относиться так, как относились к Тэхену.       Сокджин на твердость младшего лишь головой качает в отрицании, смотрит на него нервно и за руки крепко берет, в желании переубедить бедного братишку, что тонет в ненависти к родителям.       — Я видел, Тэхен. Я видел его сожалеющий о произошедшем взгляд. В глазах у отца было настоящее отчаяние, когда он понял, что ты уже не вернешься, настоящий испуг от мысли, что ты мог погибнуть!       — Фальшь.       — Это правда!       — Ложь! — вновь твердит Ким, переходит на крик и встает со стула, отдергивая свои руки из теплых ладоней брата, что продолжали цепляться за него.       — Нет же, Тэхен! — брови Сокджина изгибаются в молящем выражении, он тоже поднимается, словно собрался бросаться в погоню за непутевым младшим братом. — Тебе надо было видеть, как сильно отец обрадовался, когда я сказал, что с тобой все хорошо, и ты даже согласился встретиться со мной!       До Тэхена не сразу доходит озвученное. Он замирает, в мыслях перебирая слова старшего, а когда осознает, губы его приоткрываются в желании возмутиться, но он не может произнести и звука. Животный страх скручивает все внутренности, а конечности словно немеют. Юноша не в силах и шага сделать назад, чтобы броситься из этого места, куда глаза глядят, лишь бы как можно дальше.       — Он… Ты… Ты сказал отцу, что мы встретимся сегодня? — тихо, почти шепотом спрашивает, боясь пошевелиться.       — Да, но не говорил адрес. Не переживай, он не приедет сюда.       Сокджин говорил что-то еще, но младшему было уже глубоко все равно. Инстинкт самосохранения подсказывал ему бежать. Бежать и звонить Чонгуку. Мужчина не знает, куда Тэхен сегодня направился. Он не рассказал ему ни о звонке брата, ни о встрече, хотя стоило бы. Быть может, Чон отговорил бы его от столь опасного поступка: намекнул, что это все не просто так. Чонгук точно должен был понять, догадаться, что тут что-то не чисто, что за Тэхеном опасность следует по пятам в лице его собственного отца.        «Не бойся своего врага, Тэхен. Бойся своего отца. Он быстрее тебе шею свернет, узнав, где ты теперь живешь».       Чонгук был абсолютно прав.       Стоит юноше ступить шаг на улицу, он носом сталкивается с мощной грудью мужчины в черном деловом костюме. Крепкая рука ложится на его плечо, удерживает, чтобы Тэхен не свалился с ног. Он голову поднимает, глаза широко распахиваются, а изо рта вырывается визг паники, который пресекает все та же ладонь, закрывая ему половину лица, чтобы юнец не наводил лишнего шума.       — Простите, господин Ким, но таков приказ вашего отца.       Один из личной свиты главы клана Ким четким ударом усмиряет сопротивляющееся тело.       Последнее, что слышит Тэхен — крики Сокджина, чтобы отпустили его, извинения, слова о том, что он к этому не причастен.       Последнее, о чем Тэхен думает — это Чонгук, которому хочется позвонить, услышать его голос и попросить о помощи. А еще лучше, проснуться в его объятиях и понять, что весь сегодняшний ужас был лишь ночным кошмаром.

—

      Конечно Сокджин не хотел, чтобы все так обернулось. Очнувшись, именно эта мысль первой появляется в голове Тэхена. А еще твердая уверенность в том, что их отец — блестящий манипулятор, который умудрился воспользоваться доверием любимого сына и по горячим следам выйти на след второго, несчастной пропажи, что теперь сидит со связанными руками и мычит от боли.       Тугие веревки травмируют нежную кожу, глаза слезятся, а в голове настоящая каша после потери сознания. Тэхен слышит шаги и тяжелое, сиплое дыхание за спиной. Он голову приподнимает, моргает, пытаясь сфокусировать зрение хоть на каком-то предмете в комнате. Однако помещение, в котором он находится, совершенно пустое. Один лишь бетон вокруг и горящая лампочка у него над головой дает хоть какое-то освещение.       — Я все ждал, когда же ты нагуляешься, — слышется знакомый тембр голоса, что побуждает табун мурашек бежать по телу. — Но ты оказался неугомонной блядью, который не просто подставлял свой зад кому попало, но и решил связаться с моим главным врагом. Неблагодарная тварь!       Последнее мужчина выплевывает на повышенных и более гневных тонах, желая показать, насколько же сильно ему противно иметь такого сына.        — Не понимаю, о чем ты говоришь, — тихо выдает Тэхен, зная, что бесполезно отпираться.       Раз уж Мунджо бросает подобные фразы, значит, он уверен в своей правоте. Значит, следил за младшим сыном, знал, чем он занимается и с кем проводит время. У кого живет и под чьим крылом нашел пристанище. Мозолистая рука звонкой оплеухой проходится по лицу юноши. Тэхен не издает ни звука. Глаза жмурит от боли, приоткрывает аккуратно, поглядывая на отца из-под отросшей челки, которую сейчас убрать не может с лица из-за связанных рук.       Мужчина нервно ходит вокруг сына, который переметнулся на сторону главного врага, сигарету прикуривает и наконец останавливается напротив.       — Что ты ему выдал?       Голос, твердый как сталь, заставляет Тэхена поежиться.       — Ничего.       — Еще раз повторяю…       — Я не наследую клан. Я мало что знал о твоих делах, отец. Что я бы мог ему выдать? Где у нас расположен черный ход из особняка? — невесело хмыкает Тэхен, но тут же ему прилетает еще один удар, на этот раз кулак бьет под подбородок.       Стул падает назад вместе с юношей, что ударяется еще и головой об бетон.       — Не язви мне! До тебя еще не дошло, в каком ты положении? Ты — блядский предатель! Ты сошка Чон Чонгука, того, кто по щелчку пальцев может твою собственную семью перерезать!       Тэхен чувствует теплый прилив на затылке. Инстинктивно хочется дотронуться рукой до рассеченной головы. Взгляд становится мутным, юношу одолевает головокружение. Однако горькая усмешка лишь шире становится. Плевать ему на эту чертову семью, в которой одни бесы водятся.       — Забавно. Ты впервые признал, что кто-то способен разрушить наш клан. Неужели почувствовал опасность, что дышит тебе в спину?       Смерть Мунджо не за горами. Она близко, по пятам ходит за мужчиной, который до скрежета зубов бесится, видя, что Тэхен продолжает веселиться от ситуации. На юношу же напало настоящее отчаяние. Ему страшно. Ему больно. Хочется сбежать как можно дальше, но он не в состоянии. Все, что он может, дразнить Смерть, что в любой момент явится и за его душой. Стоит лишь еще немного нажать на отца, на его гордость и самолюбие, чтобы он достал пушку и разнес мозги собственного сына по холодному бетонному залу.       Чонгук сейчас на работе. Понятия, наверное, не имеет, что сейчас творится с его возлюбленным, в какую жестокую переделку судьбы он попал. Тэхен будет жалеть об этом всю свою жизнь, если ему еще позволят прожить хотя бы несчастные сутки. Стоило быть осторожней и предусматрительней. Не надо было идти на встречу с Сокджином, пусть старший и не хотел, чтобы нечто подобное произошло. Отец хитер. Он воспользовался наследником, зная, как сильно Джин дорожит младшим братом, что он-то явно сможет уговорить Тэхена самостоятельно вылезти из своей норы.       Он глаза прикрывает, пытаясь забыть о боли, что сковала все его тело.       Железная дверь, ведущая в заброшенное помещение, недалеко от дома клана Ким, с дребезжащим шумом закрывается. Мунджо решил на какое-то время сохранить сыну жизнь. Он ничего не ответил на слова Тэхена. Промолчал, ощутив болезненный укол, ударивший по его тщеславию.

—

      Пальцы шустро стучат по клавиатуре, в то время как из принтера выходит плотная стопка бумаг на подписание. Мобильный раздается в вибрации очередного звонка. Чонгук устало снимает очки, двумя пальцами разминая переносицу, на которой остались красноватые следы от оправы, и берет в руки телефон, коротко переговариваясь с одним из сотрудников. Тело мучится в желании завалиться на несчастный диван в офисе и доспать еще пару часов. Хорошо было бы остаться на это время с Тэхеном, но подчиненные не дают покоя. Множество встреч с коллегами, с другими кланами, заключение договора о защите и крышевании, разбирательства в очередных убийствах. Чонгук морщится от усталости, лишь при одном взгляде на сегодняшний план встреч.       Тишина помещения разрывается в нескольких стуках по двери, а после разрешения войти появляется секретарь.       — Господин, глава клана Тэн, Тэн Миен, уже ожидает вас внизу.       — Проводи его в мой кабинет. И подай две чашки кофе, пожалуйста, — монотонным голосом выдает Чон, снова цепляя на лицо очки и прикрывая рабочий ноутбук.       С бумажной работой на какое-то время покончено.       Спустя несколько минут на кофейном столике покоятся две чашки с напитками, а двое мужчин дожидаются, пока подчиненный Чона покинет кабинет, чтобы наедине обсудить насущные дела сотрудничества.       — Полагаю, — начинает Чонгук, смотря на Миена расслабленным взором. — ты явился из-за Мунджо. Про вас даже в газетах статьи накатали.       Чонгук, как и положено самому бесстрашному главе клана, ведет себя более, чем спокойно, переходя сразу к делу. Лишь прочитав строки в газете, он ожидал, что совсем скоро Тэн навестит его по этому поводу. Начало концу одного из самых крупных кланов уже положено. Пора объединить усилия, чтобы свергнуть сумасшедшего старика с престола и не дать подняться его отпрыскам.       — Ты как всегда проницателен, — усмехается мужчина лет сорока.       Густые брови делают взгляд угрожающим, несмотря на то, что голос его вполне весел. Местами седая щетина смело говорит о его возрасте и давнем сроке на месте главы клана. Клан Тэн существует давно. Он не противник Чонгуку, но мужчина глубоко уважает отца Миена, который погиб десять лет тому назад. Когда Чон был еще малолетним подростком, ему удалось познакомиться с мужчиной, что в последствии оставил глубокий след на его личности и дальнейших целях в роли главы крупнейшего клана.       Миен же не смог превзойти своего отца. Клан Тэн сократился вдвое, занимает далеко не самую высокую нишу в их стране, но имеет право на существование и слышимость в обществе благодаря тесным связям с тремя кланами, что покровительствуют Чонгуку.       — Мунджо натворил делов за последний месяц. «Троица» точит на него зуб. Собственно, по их просьбе я и тут. Пора кончать с этим безумцем, пока дело не приняло куда более крутой оборот. Неизвестно, на какую дурь он еще способен.       — Знаю, знаю, — меланхолично выходит из уст Чонгука. Его пальцы тянутся к чашке кофе. Он делает глоток и молчит около минуты прежде чем продолжить диалог. — Какой у них план?       — Конечно стереть этот клан с лица страны! Что за вопросы, Чонгук? Это же тебе будет выгоднее из всех нас избавиться от этого клана и занять уже уверенное место главной власти!       Миен говорит все верно, но Чонгук губы поджимает. Он бы уже давно объединился с «Троицей» против Мунджо, перебил бы клан Ким, как мелких сошек, если бы не одно «но» в лице младшего сына, что поселился в его особняке и греет теперь его ложе, по утрам нежно целуя в припухшие от сладкого сна губы.       Чон предложил Тэхену обручиться, чтобы избавиться от последствий прессы, чтобы юноша не боялся ходить под его крылом, имея другую фамилию и принадлежность враждующему клану. Но они не обсуждали, как он посмотрит на убийство всего его семейства. Тэхен привязан к своему старшему брату, но не к родителям, которые всю жизнь терроризировали младшего. Быть может, Ким и спокойно примет этот поворот событий.       — Тебя гложет неуверенность из-за младшего отпрыска этого клана, — брезгливо чеканит Миен, а Чон в любопытстве глаза поднимает на мужчину. — Уже ходят слухи, что ты обзавелся блядью из этого клана. Как его там… Тэен или Тэхен. Многие давно списали его со счетов: он даже на мероприятиях не появляется. Гадают о его загадочной смерти. Но недавно начали поговаривать о твоей связи с ним. Неужели это правда?       — Правда.       Чонгук говорит уверенно, твердо дает понять без дальнейшего обсуждения младшего сына Ким, что он для Чонгука не просто какая-то блядь, а нечто большее. Миен замолчал, завидев непоколебимую сталь в глазах напротив. В горле тут же стало сухо. Мужчина полез не в свое дело, назвал Тэхена блядью и задел статус Чон Чонгука, что не терпит подобные выражения на своей территории.       В особенности о человеке, которому принадлежит его сердце.       — Значит, все серьезно? Подумать только! А говорят невесть что… — Миен ладонями отмахивается, жестом показывая, что это вовсе не он распространял подобные слухи о личной жизни Чона.       — Серьезно, — кивает мужчина, пальцами зачесывая волосы цвета воронова крыла назад. Он выпрямляется, озвучивая главное, волю, против которой никто не осмелится пойти: — Я собираюсь с ним обручиться. И все, что касается его семьи, перестанет касаться Ким Тэхена, который будет носить мою фамилию и иметь самое прямое отношение к моему клану. Это ясно?       Тэхен неприкосновенен.       На этом этапе Чону нужно всем своим союзникам показать, что Ким Тэхена трогать нельзя. Тот, кто хоть пальцем тронет последнего наследника после Сокджина — тут же умрет самой страшной смертью.       — Не боишься предательства? Он принадлежит второму главному клану нашей страны. У него может быть собственный план насчет построения власти.       Снова в Чоне пытаются посеять зерно сомнения, которое он уже вырывал, как надоедливый сорняк, желающий жить в его легких целую вечность. На этот раз все слова и догадки Миена Чонгук пресекает одним лишь взглядом, показывая, что разговор на тему личного закончен. Пора вернуться к диалогу, за которым сюда и явился глава Тэн. Однако только Чон возвращается к теме, как за дверью слышатся грузные быстрые шаги и дверь без стука отворяется, являя на пороге одного из телохранителей. Молодой человек тут же делает поклон и извиняется за столь срочный и бестактный визит.       — Прошу прощения, господин Чон, но это дело не терпит отлагательств и требует вашего прямого вмешательства, — лепечет телохранитель, пытаясь параллельно привести дыхание в порядок. — До нас дошло сообщение от второй группы охраны, что Ким Тэхена похитили.       Чонгук губы поджимает, тут же поднимается с дивана, забывая о Миене, которому придется ждать следующей назначенной встречи с главой клана Чон. Мужчина берет пиджак и вместе с доверительным лицом покидает кабинет, попросив сотрудницу проводить господина Тэн и назначить другую дату для их собеседования.       — Что произошло?       — Мало что известно, но по словам господина Ынхо, Ким Тэхена вывели прямо из ресторана, где он встречался с молодым человеком примерно его возраста. Есть запись с камеры видеонаблюдения. Это была охрана его семьи. Наши не стали вмешиваться без вашего прямого приказа под страхом развязать войну.       — Война уже началась, — Чонгук на ходу надевает пиджак и садится на пассажирское сиденье.       В голове творится настоящий штурм. Рано или поздно это должно было случиться. Сотрудник протягивает главе клана планшет, где ясно видно лицо Тэхена и того, с кем он пребывал на встрече. С Сокджином, значит. Чон хмурится, наблюдая как его возлюбленный выскакивает из-за стола, а старший хватается за его запястья, будто просит выслушать. Дальше — хуже. После назревающей ссоры виднеется, как юноша выбегает из заведения и тут же натыкается на охранников своей семьи, что после удара запихивают бессознательное тело в черную машину.       Чон выдыхает, глаза прикрывает и устало разминает виски, отдавая гаджет работнику.       — Проследили за машиной?       — Да, господин.       — Едем по тому адресу, куда отвезли Тэхена.       — Но, господин, а что если… — пытается прервать приказ Чона сотрудник не уверенным тоном.       — Без «если». Выполняй. С остальным я разберусь сам.       Мужчина всеми силами пытается сохранять спокойствие и самообладание. Сердце колотится бешено, словно птица в клетке. Неизвестно, что у Мунджо на уме. Неизвестно, пощадит он сына или в самом деле убьет при первом удобном случае. Тэхену незачем хранить жизнь, если он бы стал официальным предателем клана. Мунджо за это действие никто не осудил бы. Но все же Чонгук надеется на его благоразумие. Он должен понимать, что Тэхен не мог самостоятельно навязаться Чонгуку и запудрить такому, как он, мозги.       Чонгук открывает одним движением бутылку воды, делает пару больших глотков, пока машина идет на обгон иномарок, что сигналят им.       Часовая дорога кажется вечностью. Чон не верующией души человек, но сейчас, когда тот, кому он сердце свое в руки вложил, в опасности, мужчина готов пасть на колени перед всеми иконами мира. Лишь бы Тэхен его дождался. Лишь бы Тэхен не делал глупостей, заткнул свой острый, как меч, язык и дождался Чонгука.       Машина сворачивает на бездорожье. Виднеется одинокое здание, недалеко от основной трассы, что ведет прямо к порогу клана Ким. Чонгук взглядом обводит машины своих парней, которые уже давно заждались господина.       — Мы подъехали ближе сразу, как машины клана скрылись из виду. Они были здесь около часа. Ким Мунджо пребывал лично. Здание он покинул один, — докладывает Ынхо сразу, как только мужчина выходит из машины и быстрым шагом двигается к железной двери.       Не заперто.       Чонгук сглатывает как только дверь распахивается, впуская яркий солнечный свет в пустое пыльное помещение.       Взгляд натыкается на мертвенно-бледное бессознательное тело, привязанное к упавшему металлическому стулу. Мужчина взором цепляется за золотые пряди, закрывающие лицо юноши. Рот у него приоткрыт, а кровь под головой заставляет Чонгука в животном испуге унизительно броситься с места и упасть на колени перед младшим ребенком клана, который он ненавидит всей душой.       Он прислушивается к дыханию молодого человека, приподнимает его, развязывая тугой узел веревки пальцами, что не слушаются. Бесстрашного Чон Чонгука одолевает головокружение от шока и осознания потери человека, который вот-вот может умереть на его руках.       — Тэхен, — шепчет мужчина в неверии, дрожащими руками зачесывает золотые пряди назад, вглядывается в лицо, пытаясь разглядеть хоть каплю жизни на алебастровой коже.       Ресницы на безжизненном лице начинают трепетать и почти сразу юноша открывает глаза, хрипит тихо, не в состоянии уловить происходящее. Однако голос, знакомый сердцу, позволяет больше не страшиться ничего на свете. Даже смерти.