nemo \\ никто

      Воздушные кружева аккуратно облегают бронзовые бедра и ягодицы, на которых по-хозяйски устроилась ладонь мужчины. Поясница податливо прогибается, Чону не стоит и малейших усилий заставить своего возлюбленного показаться во всей красе. Раскрасневшееся от желания лицо плотно прижато к подушке, а губы распахнуты в преддверии удовольствия. Лоскуты ткани, так прелестно украшающие и без того сексуальное тело, стягиваются под гнетом жилистых пальцев, оставляя супруга совершенно обнаженным.       — Тебе оно не понравилось? — слышится слегка разочарованный голос с нотами удивления.       Тэхен знает о Чонгуке все. В том числе и то, что перед сексом мужчина любит долго любоваться своей бестией, взглядом смакуя каждый изгиб тела, облаченный в красивую, пусть и ненужную в данный момент тряпку. Он любит, когда Ким наряжается специально для него в столь откровенные наряды, заставляя после снимать их с себя без помощи рук, игриво посматривая на это представление сверху вниз. Сейчас же Чон на удивление быстро решил расправиться с единственным препятствием, что не может пройти мимо внимания юноши.       — Понравилось, золотце, — руки тут же скользнули по мягким ягодицам, раздвигая их в стороны. — но ты действительно отвлек меня от важных дел, с которыми мне надо расправиться к вечеру.       — Мне это воспринимать как: «Скажи спасибо, что я уделяю тебе пару минут своего дорогого времени?» — Тэхен хмыкает демонстративно, играет на крепких нервах мужчины, что уже давно привык к подобным выходкам и колким словам. Он научился пресекать подобное поведение своего мужа, который порой заигрывается, не видя граней.       Чон ладонями скользит выше, оглаживая спину и сжимая тонкую талию, склоняется над белесой головушкой, с огромной нежностью оставляя поцелуй на приятно пахнущей макушке. Аромат, исходящий от человека дурит, манит, заставляет испытывать невозможные чувства, которых — Чонгук думал — лишен.       — Это значит, что сейчас тебя трахнут быстро и грубо, Чон Тэхен.       Как же непривычно слышать свое имя рядом с фамилией, которую он остерегался когда-то. Вспоминая былые годы, Тэхен самому себе удивляется. Удивляется и жизни, что поступила с ним так неразумно! Он в браке с Чонгуком, главой клана, который так яро внушал страх мальчишке, заставлял от одного лишь воспоминания его взгляда закрываться в комнате под возгласы отца об очередном мероприятии. Судьба действительно та еще чертовка, потому что с тем самым человеком Тэ теперь делит постель и учится готовить вкусные сырники, как из отменного ресторана. Хочется стараться самому, несмотря на наличие личных поваров. Хочется удивлять Чонгука, радовать, вдохновлять и слушать приятную похвалу.       Так может один лишь Немо: за секунды раззадорить главу клана, заставить забыть о рабочей документации, которой он занимался совсем недавно. Тэхен имеет огромное влияние на мужчину, что внушает страх всему чертовому городу одной лишь громогласной фамилией.       Он забрал юношу в дождливый день с лестницы клуба, снял с него ошейник шлюхи. Сделал своей личной, наивно полагая, что всего-лишь поиграется и легко оставит, так же, как и нашел. Избавить Кима от пожизненного клейма, от Немо, под маской которого он скрывался будучи в борделе, было для Чона не сложной задачей. Он помог вспомнить юнцу, кто он такой, кем является на самом деле, какую корону он должен носить.       Теперь они в браке. Чонгук трахает умелую и послушную задницу, что греет их постель, а Тэхен любуется новыми украшениями, что блестят дорогим золотом на острых ключицах. В особняке царит идиллия двух людей, что нашли отдушину и покой друг в друге. Оба научились жить с демонами, что скрываются внутри партнера, обуздали их, нашли управу на любой рык.       Начинается долгая ночь. Широкая ладонь оглаживает упругую ягодицу, которая успела уже порозоветь от ревущих шлепков. Только Чонгук может действительно удовлетворить бестию, столь аппетитно разлегшуюся под ним. Только он поистине утолит голод демона, живущего внутри Тэхена. Чон устраивается между изящных ног, осматривает силуэт крепкой мужской талии, любуется прелестью и всех богов благодарит за то, что этот человек достался именно ему.       — Не медли, — слышится хриплое снизу, и тут же мужчина чувствует, как Тэхен приподнимается, ладонью нажимает на лопатки, запрещает воплотить задуманное в жизнь.       Юноша слишком раскомандовался в последнее время. Надо приструнить. Вернуть его на место с небес. Немым жестом Чонгук показывает младшему, что сегодня вовсе не он ведет игру, на которую самостоятельно оторвал его от важных дел. Взгляд темных глаз оглядывает кружевную ткань, лежащую на расстоянии вытянутой руки. Губы растягиваются в усмешке от осознания, что Тэхен планировал наслаждаться Чоном долго. Каково же было разочарование! Однако теперь просит не медлить, побыстрее вставить в его дырку член, заполнить его хоть чем-нибудь, чтобы избавиться от тянущего чувства внизу живота.       Тэхен изнывает, несмотря на совершенно маленькое количество ласк со стороны мужчины. Абсолютная нимфомания поселилась внутри, стоило ему переспать с Чонгуком еще когда он скрывался под маской обычной шлюхи со звучащим имечком. Голос Чона, взгляд его строгих глаз, на дне которых плещется абсолютная нежность, его грубые ладони и вовлеченность в Тэхена — все это влияет как афродизиак на парня.       Он ощущал лишь животную дикость в свою сторону, беспросветное желание собственного удовлетворения от людей, что пользовались его телом, кидая бабки в лицо за покорность и хороший рот. Чон Чонгук не мог остаться серой массой среди всех клиентов, которых обслуживал Немо. Чонгук, несмотря на все свои грехи и руки, по локоть измазанные в крови, оказался самым любящим и уважающим обычную шлюху, что сам посадил к себе в машину и увез из того клуба.       Рука мужчины опускается на чужой возбужденный член, он чувствует, как активно выделяется предэкулят, пачкает подушечки пальцев, которыми Чон ласкает нежную и покрасневшую головку органа. Тэхен становится покладистым в одно мгновение ока. Затыкает свою игривую строптивость, отдаваясь в руки того, кто ведет эту игру. Другая рука ложится на собственный член, не позволяет терять возбуждение, а сладкие звуки, что издает супруг, лишь подыгрывают ощущениям, накрывающих обоих.       Конечно Чонгук убирает руку от члена парня в самый неподходящий момент. Намеренно, резко, так, чтобы до мурашек по гибкому позвоночнику. Разочарованные хныки служат для его ушей настоящим блаженством, точно так же, как и резкий утробный стон, что неконтролируемо вырвался из уст, стоило мужчине заполнить податливое тело. Запястья юноши заводят назад, скрещивают и сжимают, заставляя почувствовать дискомфорт в плечах.       — Любимая сладость, — слышится Тэхену хриплое рычание, а в ответ лишь стоны, заглушаемые подушкой.       Толчки резкие, размашистые, совсем не щадящие юношу, которому, возможно, мало даже этого. Бестия Чон Чонгука любит выводить его из себя, только бы ощутить ту ярость, что обязательно почувствуется в постели.       — Обожаю, — ладони громким шлепком ложатся на упругие половинки, алый след оставляют. Фигуристое тело вздрагивает, взгляд цепляется за пальцы, что сильнее начинают сжимать подушку. Язык проходится по тонкой раковине уха, продолжает дразнить своего мальчика, позволяя познавать новые ощущения, открывать для себя новые грани удовольствия.       Тэхен до ужаса чувствительный. Член скользит внутри, ласкает нежные стенки, заставляет простату становиться твердой. С каждым толчком все новые и новые разряды легкого тока бегут по телу юноши, руки которого тянут назад и сжимают на пояснице, сковывая все движения. Стан блестит от солоноватого пота, что на языке сладким нектаром отражается, побуждая внутри ярое желание вновь опробовать своего мужа везде. Вспомнить, какие прелестные изгибы таятся на ключицах, на тонких пальцах, на ложбинке груди.       Член выходит из разогретой задницы, парню снова хочется выть и всеми силами показывать свое недовольство Чонгуку, который, в свою очередь, переворачивает его на спину, заставляя посмотреть в свои темные, как смоль, глаза. В них ненасытность плещется. И пусть он утверждал, что трахнет его на скорую руку — обещание свое не сдержал.       Хочется еще.       Дольше.       Слаще.       Грубее, до кровоподтеков на телах.       Чон входит под новым углом, лично наблюдает, как уста любимого распахиваются, испуская очевидный стон наслаждения. Смотреть на выражение лица Тэхена, пока он его трахает — слишком незабываемо. На висках виднеется испарина, которую мужчина тут же сцеловывает, спускаясь к любимым губам. Он прикусывает нежную кожу, оттягивает, играется ровно до того момента, пока их языки не сталкиваются друг с другом. Чонгук поглощает каждый звук, исходящий от парня, чувствует мимолетные вибрации губ и ловит настоящую эйфорию от этого ощущения.       На него смотрят иссиня-черные глаза, глубоко в душу проникают, не позволяют отвлечься на что-то иное. Тэхен способен сожрать мужчину с потрохами своим чертовым взглядом, который порой страшнее адского пламени горит, стоит Чону сказать пару резких фраз.       Когда-то мужчина влюбился именно в этот взор, полный злобы и ненависти по отношению к нему. Он помнит первую встречу с младшим наследником клана. Помнит, как мальчишка оскорбил его прилюдно по собственной глупости. Просто потому что не знал, кто стоит перед ним. Чонгук помнит и боязливый взгляд при следующей встрече. Тэхен тогда восстал перед ним в совершенно ином лице. Тогда он уже не был высокомерным сыном одного из могущественных кланов. В то время он уже был Немо. Шлюхой, желающей отойти от дел нелюбимого отца ради горделивой независимости.       Чонгук влюблялся в разного Тэхена. Каждую его чертову личность, каждую маску, уродливо натянутую на лицо, лелеял и берег, чтобы вместе с ним, рука об руку, освобождаться. Показал юноше, кем на самом деле он является. Бережливо воссадил на трон, за руку поддерживая с искренним восхищением. Его мальчик теперь сияет, словно самый драгоценный изумруд, переливаясь отблеском на солнце.       Тэхен по-настоящему счастлив рядом с Чоном.       — Тебе правда понравилось белье?       Пытать старшего до последнего и выманивать ответ, о котором думается — в стиле хитрого провокатора, лежащего по левую сторону от Чонгука. Он незамедлительно получает мягкий поцелуй в висок, а в ответ мужчина слышит довольное мычание.       — Правда, сладость.       — Правда-правда?       — Правда-правда.       — Значит ли это, что мне стоит купить еще подобных прелестей?       Заискивающий взгляд поднимается на Чона, из груди рвется тихий смех от этого вопроса. Тэхен тянется за бельем, которое лежит совсем рядом, рассматривает ткань так, словно видит впервые, и перед мужчиной раскачивает из стороны в сторону, показывая, о чем конкретно идет речь.       — Если это делает тебя счастливым — покупай, — бархатистый голос, который Чонгук может позволить себе только рядом с супругом, пробуждает на спине Тэхена приятные мурашки.       — А тебя это сделает счастливым, Чонгук?       Голос становится тише на пару тонов. Юноша взбирается на крепкое тело, вальяжно усаживается на мускулистые бедра, наслаждаясь видом, что раскрывается перед ним. Чонгук поддается. Складывает руки за головой, глядит на свою бестию с вызовом, с не хитрым вопросом на дне глаз: «Что же ты норовишь сделать?»       — Счастливым меня делаешь только сам ты, Чон Тэхен, — полушепотом озвучивает искренние слова, что идут из глубины души.       Конечно же младший, что сидел на нем, мгновенно теряется, не ожидав услышать чего-то столь сокровенного и цепляющего. Тэхен тут же робеет, не в силах более сотворить задуманной пошлости, на совершение которой был полностью готов всего несколько секунд назад. Чон тянется к нежной щеке, фалангами пальцев, еле касаясь, оглаживает кожу супруга, одаряя неприхотливой лаской. Любимая бестия взгляд отводит, не может держать долгий зрительный контакт с ним. Мужчина выдыхает расслабленно, приподнимается на локтях и тянется за поцелуем сладких губ, что под легким напором тут же раскрываются.       — Ты, кажется, спешил закончить с какими-то важными делами.       — Они становятся не такими важными, когда ты превращаешься в смущающегося мальчишку передо мной.       Тэхен на слова Чона лишь хмыкает, глаза демонстративно закатывая. Поспорить с ним он не может точно так же, как и прогнать из их спальни.       — Тебе не идет роль Ромео.       На лице мужчины легкая улыбка мелькает, несмотря на отказ супруга от его ласковых слов. Тэхен сказал это из вредности — Чонгук это прекрасно понимает. Он принимает данную черту в его характере, любовно целуя в кончик носа. Тем не менее, юноша прав: у Чона на сегодня много дел, а он неправомерно задерживается в постели, хотя грозился совсем об ином. От мужа в комнате остается лишь приятный шлейф, напоминающий сознанию младшего, что теперь он никогда не останется в одиночестве. Оно может преследовать его мнимым холодом по спине, заставлять вспоминать прошлое, в котором ему приходилось ночевать в отдаленной комнате борделя, потому что вернуться домой юноша не мог.       Все это лишь в его воспоминаниях.       Отныне и навсегда.       Теперь за его спиной стоит Чон Чонгук, Тэхен носит его кольцо на пальце, фамилию в паспорте и имеет личную охрану, что не позволит и единому волоску упасть со светлой головы. Муж Чона под абсолютной защитой от всех недовольных этим браком. Лишь приближенные сквозь скрежет зубов согласились не препятствовать данному соглашению между главой сильнейшего клана и отпрыском Мунджо. За всех остальных Чонгук ручаться не может.       Именно поэтому даже банальная поездка по магазинам или встреча с друзьями сопровождается двумя джипами, в которых помимо самого Тэхена находится несколько охранников. Конечно первое время подобные перфомансы со стороны мужа воспринимались юношей, как палки в колеса. Множество брани и возмущения вылетало с алых губ. Чону оставалось лишь молча выслушивать и преспокойно объяснять супругу, что в данном случае на уступки он не пойдет, как бы сильно не любил.       Чонгук поступает так именно потому что любит Тэхена. Не желает повторения жестокого похищения собственным отцом и побоями от его рук.       Пусть Мунджо и давно гниет под землей, все прошедшие события могут повториться, стоит главе клана на минуту расслабиться. Он того не хочет.       — А ужинать в ресторан мы сегодня поедем?       Двери в кабинет с грохотом распахиваются, а помещение вновь наполняется звонким голосом младшего уже спустя полчаса после ухода Чона из спальни. Чонгук, не отрывая взгляда от ноутбука, медленно кивает.       — Поедем, душа моя.       Мужчина руку протягивает, приглашая Тэхена к себе на колени, а тот с превеликим удовольствием усаживается, норовя снова отвлечь мужа от работы.       — А цветы купим?       — Купим.       — А к Сокджину поедем?       — В следующем месяце — может быть.       Вновь у Тэхена не получилось заговорить зубы мужчине, лишь бы получить разрешение на поездку к брату. Как бы он ни старался — ничего не выходит. Чонгук не горит желанием подпускать Ким Сокджина к своему супругу, пусть младший и сам очень хочет увидеться с единственным родным человеком. Злоба на старшего ребенка семьи Ким все еще сидит в глотке. Именно он виноват в похищении Тэхена. Он виноват, что его любимому человеку причинили боль. Он беспрекословно слушался Мунджо и поддавался его манипуляциям.       Прошло уже несколько месяцев с того инцидента. Раз в несколько дней Чон получает четкие доклады о передвижениях старшего брата Тэхена. Ничего подозрительного. Джин начал новую жизнь, как и обещал. Обычная работа официантом в ресторане корейской кухни, обычная квартира, обычные посиделки с коллегами после работы за банкой пива. Совершенно ничего, за что мужчина мог бы зацепиться, чтобы убрать последнюю занозу.       Лишь разочарованный взгляд мужа позволяет Сокджину жить в другой стране и наслаждаться спокойной жизнью. Недоверие к нему никуда не уходит, а беспокойство за Тэхена растет, несмотря на все предосторожности, которые Чон выполняет.       — А созвониться нам можно? — в словах читается надежда и ноты мольбы, от которых Чонгука в дрожь бросает. Не часто таким можно увидеть Тэхена, что зачастую наоборот язвит и грубит. — В последний раз я слышал его голос в прошлом месяце.       Мужчина взглядом окидывает часы, прикидывая мысленно, сколько сейчас времени в Америке, и кивает. Рука нежно оглаживает талию супруга, Чон словно извиняется за свои запреты и ограничения в общении мужа с родным братом.       — После ужина. А сейчас, сладость, позволь мне разобраться с рабочими задачами, чтобы я поскорее освободился для тебя.       Мягкие губы оставляют любовный поцелуй на виске младшего, что слишком удобно устроился на Чонгуке, именно потому юноша спускается с его колен под демонстративное сопение, показывая свое наигранное недовольство. Тэхен верит мужчине. Несмотря на его нелюбовь к Джину, которую видно невооруженным глазом, он знает, что под вечер муж даст разрешение. Да, будет присутствовать рядом во время диалога, но младшему это вовсе не мешает!       Вымаливать одобрение на обычный звонок брату — звучит действительно дико. Тэхен очень долгое время не мог с этим смириться. И сейчас не может. Однако, ни для кого не секрет, что манипуляция и крики с Чон Чонгуком не прокатят. Приходится подстраиваться, просить, быть хорошим мальчиком и надеяться, что таковым будет и Сокджин, который под прицелом двадцать четыре часа в сутки. Один неверный шаг — в голову молниеносно будет всажена пуля.       Пока супруг занят, младший находит себе развлечение в искусстве. Ему быстро наскучило тратить баснословные деньги в магазинах и кататься по дорогущим ресторанам, оставляя там длиннющие чеки с друзьями. Тэхену нравится уединяться с собой и своими мыслями — вот, какое небольшое открытие он сделал. За последний месяц в их спальне уже висят три готовые картины. Для выставки в галерее они не подойдут — хотя Чонгук успел предложить даже это, — но юноше они искренне нравятся.       Тэхен совершенно не разбирается в рисовании, но, как сказал муж, он нашел себя в стиле экспрессивной абстракции. Нежелание рисовать нечто определенное, по задумке, заставило юношу бесцельно водить кистью по холсту, капать густыми каплями акрила и обводить негеометрическими штрихами, наблюдая за смешиванием красок и новыми оттенками, которые он получает совершенно случайно. Картины незамысловатые, во время их создания Тэхен больше релаксирует, нежели думает о самом художестве, что может получиться по итогу.       Однако где-то Чонгук увидел силуэт птицы, где-то — нежные облака в розовых оттенках. Возможно, слишком уж резковатые, не воздушные, какими их привыкли видеть, но облака же! Юноша оспаривать не стал, молчал и улыбался, не видя совершенно никакой птицы на холсте. Что важнее — это маленькое хобби действительно нравится ему и приносит удовольствие.       Вот и сейчас Тэхен, держа в руках кисть, не заметил, как быстро пролетело время. Картину он сегодня не закончит, но процесс был все таким же увлекательным. На этот раз он попытался нарисовать нечто определенное. Лицо человека. Самое сложное, с чего можно было бы начать. Получилась скорее карикатура, нежели что-то действительно похожее на физиономию. От продолжения его останавливают руки, твердо ложащиеся на плечи. Он не услышал, как Чонгук зашел в комнату, в самый последний момент почувствовал освежающий запах геля для бритья.       — Не пришлось долго думать, где же ты, — голос, пропитанный еле уловимой усталостью, ласкает слух юноши приятным тембром.       — Не то чтобы я имею привычку бродить по другим этажам, — хмыкает, приподнимая уголки губ. Кончик кисти снова притрагивается к холсту, под легким напором руки завершая последние штрихи на сегодня.       Поцелуй приходится в висок, затем ниже — на скулу. Горячие губы, соприкасаясь с такой же горячей кожей супруга, заставляют тела обоих расслабиться в приятной неге, благодаря чувственной нежности.       — Ты выбрал ресторан, в который хотел бы съездить?       — Да. Мы там еще не были. Он расположен на крыше пентхауса «Тауэр-сити». Возможно, ты наслышан о нем.       Тэхен поднимается со стула, поворачивается к Чону и в заинтересованности выгибает бровь: лицо мужчины заметно напряглось после слов о местонахождении заведения, которое было выбрано. Он в задумчивости потирает подбородок и молчит ровно до тех пор, пока его не огревают прямым вопросом.       — Да, все в порядке, — выдает наконец Чон, слабо улыбаясь супругу. — Конечно я знаю это место. Этот ресторан принадлежит одному из моих партнеров.       — Ты бы хотел избежать встречи с ним? — Тэхену не трудно догадаться, почему у Гука имеется подобное желание. Однако, не мудрено, если предположение выйдет и вовсе ошибочным. — Мы можем без проблем поехать и в другое место, если…       — Все в порядке, прелесть, — прерывает мужчина. — Просто я давно его не видел. А зная эту личность, как только мы зайдем в здание — ему доложат об этом и он примчится составить нам компанию, если будет располагать свободное время.       Мужчина тяжело выдыхает. Этой встрече рано или поздно пришлось бы состояться. Присутствие Тэхена этому вовсе не помешает. Юноша складывает кисти, предпочитая, чтобы даже в творческом беспорядке у него царила чистота и все лежало на своих местах. Чонгук же по-прежнему топится в своих мыслях, отвлекаясь полноценно лишь на цельные вопросы супруга.       — В таком случае, я собираюсь?       — Да, золотце, собирайся. Буду ждать внизу.

***

      — Ну, Тэхен, как тебе живется с ним? — подкалывая устрашающего всю округу Чона, спрашивает Миен. Обоим было ясно с самого начала, что если «неожиданная» встреча и состоится, то она явно не будет приятной. Миен — скользкий и гадкий тип, пусть и скрывает свою личину, как может, под мнимой и никогда не угасающей на лице улыбкой. Даже перед сыном Мунджо, перед тем, кого они изначально должны были убить, лепит из себя заинтересованного в безопасной жизни Тэхена. — Чонгук, вообще-то, мягким не бывает, сколько я его знаю. Но надеюсь, с тобой он хотя бы старается!       — Миен, перестань, — чеканит Гук, откидываясь на спинку мягкого стула и притягивая к себе чашку кофе.       Как он и думал: стоило им появиться на пороге, уже через двадцать минут после прибытия на столе начали появляться дополнительные блюда в качестве комплимента от владельца. А после явился и тот самый владелец, с распростертыми объятиями и противной лыбой приветствуя дорогого партнера, с которым они когда-то расстреляли всю семью человека, сидящего напротив.       Ситуация была бы комичной, не будь она настолько грустной и отвратительной.       Тэхен не в курсе того, кем на самом деле является этот человек, а потому с равнодушием относится к его присутствию за этим столом. За все содеянное юноша простил своего мужа, который приложил свою руку к смерти нелюбимой семьи, но даже сам Тэхен не знает, какая будет реакция на другого человека, что стрелял в его кровных родственников.       — У нас все хорошо, спасибо за беспокойство, — отделываясь дежурными фразами благодарности, младший в отличие от Чонгука, который сухо поковырял стейк, не торопясь ужинает, пробуя большинство разных закусок, которые им принесли вместе с бутылкой красного сухого.       — Ну и славно, раз так! А у Сокджина как дела, не объявлялся?       Чашка кофе с шумом опускается на десертную тарелочку, привлекая внимание обоих к Чону. Тэхен не успел задать интересующий вопрос — подняв глаза и увидев, каким тяжелым взглядом его муж смотрит на своего знакомого — тут же захотелось не открывать рот вообще. Даже для очередной ложечки десерта.       — Миен, у нас не деловая встреча, а романтический ужин, — голосом, не требующего пререкательств, выдает мужчина, не сводя зрительного контакта со своего старого друга. — Если у тебя есть дело по работе — буду ждать тебя в офисе, а не за нашим столом.       Как Чонгук и ожидал: очень скоро диалог вышел совершенно не в то русло, которое позволено обсуждать при Тэхене. Под маской переживания за незнакомого человека, Миен пытался что-то разнюхать, либо вывести юношу на ненужные эмоции. Гук не хотел, чтобы этот вечер закончился очередным скандалом на фоне Джина.       — Ах, Чонгук, Чонгук! — демонстративно вздыхает мужчина, проводя рукой по своей слабо отросшей щетине и поднимаясь из-за стола, место за которым ему действительно не было отведено изначально. — Что ж, на днях позвоню. Хорошего вам времяпровождения, дорогие гости.       Спустя несколько минут тишины за столом, которая поселилась после ухода Миена, младший так и не проронил ни слова, пытаясь мысленно провести цепочку между этим незнакомым ему мужчиной, реакцией Гука, и братом. Чон же наоборот расслабился почти сразу и приступил к ужину, самостоятельно разлив вино по их бокалам.       — Какое дело он имеет к…       — Я не думаю, что этой темы стоит касаться за столь приятным вечером. Поговорим об этом позже, если захочешь. Хорошо, золотце?       И не поспоришь. Конечно Тэхен уже понял, что это будет не самый радужный разговор в его жизни. От того и не хочется теперь касаться этой темы вовсе. Скорее всего, он узнает очередной малоприятный факт, который напомнит ему о событиях прошлого.       — Здесь вкусное мясо, — вместо ответа юноша переводит тему, ножом проводя по плотному стейку и отправляя его в рот.       — Оно хорошо сочетается с вином.       Поддержание светского диалога быстро наскучивает им обоим. Тэхен к подобному не привык, а Чону этого по горло хватает на работе, где абсолютно со всеми нужно держать тошный официоз и вежливую улыбку. И только рядом со своим супругом мужчина может расслабиться, не надевая грозную гримасу. Побыть в личине смертного человека, у которого есть чувства, эмоции и желания. Тэхен ему дарит покой рядом с собой, заботу, нежность. Все это раньше для Чонгука было лишь мнимым сном. Не было человека, который так легко смог бы окружить его искренними чувствами и не смотреть на высокий статус.       Возможно, на это повлиял изначальный страх младшего. Когда Тэхен был совсем подростком — имя главы клана Чон вселяло в него страх, а не восхищение и желание обладать, как у большинства. Если это действительно так, в таком случае, мужчина совсем не жалеет, что когда-то Тэхен его боялся.       В какой-то момент юноша наблюдает, как Гук подталкивает свой телефон в его сторону.       — Ты хотел позвонить брату, — наблюдая за удивленным взглядом младшего, у которого выражение лица больше напоминает предновогоднюю радость от подарка у маленького ребенка, Чону становится некомфортно. Это всего-лишь звонок Джину.       И этот звонок сопоставим для Тэхена с новогодним сюрпризом, вот только Чонгуку этого, опять же, не понять. Каково это — услышать единственный родной голос спустя столько недель. Каково чувствовать бабочки в животе от тревоги за здоровье и тоске по человеку, который в нескольких тысяч километров от тебя.       И Тэхен слышит сонный голос Джина, который тут же просыпается и более радостно и бодро интересуется его жизнью. Оживленный диалог длится около получаса. Когда юношу переполняет радость, он начинает активно жестикулировать и не смущается своего звонкого голоса и громкого смеха при посторонних, от чего другие столики начинают коситься на них. Чонгуку все равно. Его душу лишь греет такое яркое воодушевление, веющее от Тэхена лишь из-за обычного звонка.       Младший рассказывает о своем новом хобби, в котором нашел себя, делится успехами, тем, как Чон видит в его абстракции что-то, что не может увидеть никто более. Много расспрашивает Джина о его времяпровождении, работе, коллегах, интересуется сущими мелочами, словно пытается прочувствовать воздух, что окружает брата. А Чонгуку, что наблюдал за этим около получаса, признавать не хочется, но придется — он ревнует до чертиков.       — Сокджин передал: «И скажи своему вечно хмурому муженьку, чтобы почаще баловал тебя сладким!»       Даже неожиданно для себя мужчина с улыбкой прыскает, находя в этом нечто увеселительное.       — Надеюсь, ты ему объяснил, что будь твоя воля — ты бы и так питался одними сладостями.       — Не вижу в этом ничего плохого! — игриво отвечает Тэхен, наслаждаясь шоколадным брауни.       — Плохо будет не тебе, а твоим зубам и желудку.       Чонгук убирает телефон. Когда с ужином покончено, а у его золотца не слезает улыбка с лица, они отправляются домой.       После смерти родителей, отношения между братьями стали куда теплее и теснее, чем раньше. Действительно ли повлияло на это освобождение Джина из-под влияния отца, или же теперь братьям не за кого держаться, кроме как за друг друга — останется загадкой. Тем не менее, Чонгук лишь сегодня увидел в полной мере, насколько важно для Тэхена просто услышать брата и убедиться, что он здоров и все еще существует на свете.       Однако уже в машине, когда они подъезжали к дому, настроение супруга пошло на спад. Задумчивость и грусть тенью ложилась на красивое лицо от навязчивых дум, что этот диалог был слишком коротким для очередного месяца разлуки.       — Не обижайся на меня, золотце, — конечно это не могло пройти мимо взгляда мужчины, который по-прежнему чувствует вину за то, что ограничивает Тэхена за общение с родным братом. — Я бы хотел…       — Все в порядке, Чонгук, — обрывает мужчину уставший голос. — я просто надеюсь, что рано или поздно ты увидишь, что все в порядке. Что Сокджин начал жить своей жизнью и не собирается идти по стопам отца. Я понимаю твой мотив и не виню.       Сказанные слова, в которых ядом чувствуется разочарование, не дают покоя мужчине на протяжении всего вечера, который они проводят раздельно. И лишь глубоко ночью он чувствует, как Тэхен прижимается к нему. Все же не таит в себе обиды.       Утро вновь начинается с пустой постели: Чонгук уехал в офис, а на прикроватном столике виднеется уже привычная записка, что завтрак и кофе будет ждать на столе. Эта милая традиция с пожеланиями хорошего дня или какими-то напоминаниями пошла с инициативы Тэхена, который любит подобные милости. У Чона не было выбора: он тоже быстро подтянулся.       Юноша спускается не сразу, больше предпочитая сначала принять утренний душ и окончательно проснуться перед завтраком. Однако жалеет об этой привычке почти сразу, когда видит на столе не только ароматные сырники, но и букет белых лилий запечатанным конвертом под вазой, от которого веет загадкой. Сюрприз удался бы и без того, но стоило молодому человеку вскрыть бумагу, как в его руках оказываются билеты вместе с запиской.

«Знаю, как для тебя это важно. Я освободил график на следующей неделе. Надеюсь, я не помешаю вашим шумным разговорам»

      У Тэхена в груди распирает от неверия и ожидания этого дня.       Ради него Чонгук готов переступить даже через себя, лишь бы его муж был счастлив.