Вверх дном

Вот и всё. Гарри знал: это было верным поступком. Даже, когда перед глазами возникла зеленая вспышка, несущаяся прямо в него в явным намерением убить; даже, когда он ощущал стук и предательское дрожание своего сердца; даже, когда Хагрид, обвитый в цепи, навалился вперед и закричал пронзительное:"ГАРРИ!" Гарри знал: это не зря. Когда он распахнул глаза в следующее мгновение, леса и Хагрида уже не было. Гарри лежал в темном, холодном помещении. Он раньше никогда не задумывался о смерти. Даже сейчас в, казалось бы, подходящий для этого момент, он оттягивал мысли о ней до последнего. Но факт оставался фактом. Он мертв. Это место не могло быть ничем иным, как забвением или чем-то подобным. Или — это заставило его кровь похолодеть и резко принять вертикальное положение — он мог выжить и находиться у Волан-де-морта. Какого же было его удивление, когда Гарри понял: он в Хогвартсе. Это была комната, содержащая несколько кроватей. Присмотревшись, Гарри увидел шевеление в них и затаил дыхание. Недоумение заставило его нервно сомкнуть края одеяла. Что это значит? Это бред? Фантазия его отчаяния? Почему он, Гарри, не умер? Следующее, что заставило его совсем впасть в непонимание, это фигура в одной из кроватей ближе к нему, в которой, перевернувшись, спал... Малфой.

.....

1992. начало октября. "Да что с тобой такое?" — Малфой казался искренне расстроенным и задетым. Впрочем, Гарри это мало волновало. Он лишь ускорил шаг, пытаясь подавить раздражение. Его зубы сжались. Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, уйди. Малфой не уходил. Это вызвало ещё большую волну раздражения. Гарри уже готов был открыть рот, чтобы сказать что-то резкое, как вдруг..."Ай!" Это было закономерностью. Обязательно должно было закончиться именно так, именно здесь. Столкновение и резкая боль сбили рой пессимистичных мыслей Гарри, которые только усилились, стоило ему оправиться от боли и протянуть руку мальчишке, который упал, чисто машинально. На него смотрели пронзительные обиженные и негодующие синие глаза. Мгновение ничего не происходило. Гарри ощущал себя дураком с протянутой рукой, наблюдая за тем, как рыжий парнишка медленно переводит взгляд с его руки и на его лицо, нахмурившись и гордо задрав подбородок, прежде чем встать самому. "Предатель крови, неудачник и грязнокровка." — бросил позади манерный и растянутый голос Малфоя, который плохо скрывал своё недавнее недовольство. Гарри смутно понимал, что он опять решил отыграться. В конце концов он сунул руку в карман своей мантии, продолжая пялится на лицо напротив. "Пошли к чёрту." — произнес Рон Уизли. Драко тут же повеселел: он обожал то, что Рон не мог ответить ему также остроумно, как он сам:"Я смотрю, ты понабрался этой грязи у своей мамаши, Уизли?" Смотря на то, как лицо Рона становится бордовым, а Гермиона позади в панике придерживает его за рукав, Гарри больше всего на свете хотел ударить Малфоя по лицу. "Рон, идём. Уходим. Не связывайся с ним." "Послушай свою Грязнокровку, Уизли." "...о...отстань от него!" — это был Невилл. Он весь побледнел, испуганно уставившись на Малфоя. Его разве что не трясло. Малфой ухмыльнулся, уже готовясь отвечать ему, но у Гарри закончилось терпение, он раздражённо выдал:"Оставь их. Бесполезное занятие." И направился мимо, толкая Рона плечом. Как могло так всё поменяться? Гарри ускорил шаг, снуя между студентами, пока Малфой кричал что-то позади него. Наконец, ему надоело: он был явно оскорблен, и он отстал, уходя в другую сторону. Гарри знал, что поступал глупо. Но ничего не мог с собой поделать — его воротило от Малфоя, от Слизерина. От всей его новообретенной жизни. Это было даже смешно, учитывая то, что он готовился умереть, ненавидя этот факт, но выжил, чтобы просто стать... Гарри поднял лицо на зеркало туалета для мальчиков, в который он пришел, и его взгляд зацепился за зелёный галстук, который мозолил ему глаза. Да. Он стал Слизеринцем. Либо он проснулся в себе, который был Слизеринцем...это было сложно понять. В то утро, когда Гарри пришёл в себя, он ещё долго, до самого пробуждения пялился на лежащих мальчишек – Малфоя, Крэбба, Гойла, Нотта и Забини. Он не понимал, что делает здесь. Это были извращённые игры его рассудка? Или Волан-де-морт наслал на него галлюцинации? Дальше – лучше. Когда слизеринские парни проснулись, а свет в их комнате включился одним из них, Гарри наконец заметил, что все они были....маленькими. Они были детьми. И Гарри тоже был ребёнком. Что за ирония судьбы? Как могло так быть? В тот день Гарри вышел в одной пижаме, не обращая внимания на их вопросы, и простоял до ночи в совятне, смотря на живую, но не особо довольную и дружелюбную Буклю. Затем, его нашла профессор Макгонагалл, и наказала на пару десятков баллов. После этого он не общался ни с кем, что, видимо, было странным — Малфой обижался, Крэбб и Гойл хмуро смотрели на него. Только Забини и Нотт не обращали внимание на это. Хуже всего было то, что его друзья — те, с которыми он прошел огонь и воду, и бесконечные битвы на выживание, они не узнавали его. По какой-то причине, тот Гарри, который был здесь, поступил на Слизерин, и сдружился с Малфоем, задирая их. Они видели в нем очередного Слизеринца, а может, даже хуже — Гарри не знал это. Как так получилось? Что произошло с ним здесь, в этом мире? Был ли это сон? Эти вопросы постоянно занимали его ум в течение всей недели, которую он провёл здесь. Понимая, что опаздывает на урок, хотя, это было смехотворно — недавно была война, он видел смерти и видел своих друзей бесчисленное количество раз в опасности, и его странным образом волновала его успеваемость? — Гарри оторвался от раковины и ушёл, бросая последний взгляд на галстук. "Слишком поздно, мистер Поттер. Снимаю двадцать баллов со Слизерина." Теперь Гарри не смотрел в глаза Снейпа. Он знал, что тот был легилиментом. А окклюментом, особенно сейчас, Гарри был дрянным, стоило признать. Было странно попасть на его урок ещё раз. После всех воспоминаний, что он видел, Гарри зауважал этого человека. Он был жертвой. Спасителем. Храбрецом, который защищал, скрытно, Гарри от напастей. Он умер по его вине, и Гарри знал, что никогда этого не забудет. Тем не менее, сейчас, наблюдая со стороны за ним, Гарри вспоминал то, за что его ненавидел: издёвки над учениками и мелочная придирчивость, доходящая до унижения. Даже сейчас, когда он в его собственном факультете, Снейпа это не останавливало. Он всё ещё видел в нём, Гарри, его отца, который злостно украл у Снейпа Лили. "Садитесь с Уизли, Поттер." Это был единственный предмет, где он не сидел со своими новообретенными одногруппниками, потому что Снейп давал понять ему всякий раз, что он не Слизеринец. Это было приятно. Судя по раздражённому взгляду Рона, который опять остался один на уроке зельеварения (Гермиона постоянно помогала Невиллу), это не приносило удовольствия. Он каждый раз оставался один на уроке зельеварения, и Гарри всегда назначали ему в пару. Гарри не знал, как вёл себя прошлый Гарри с ним, но, видимо, скверно. Они занялись зельем. Каким-то образом Рон не изменился. И Гарри интуитивно знал, что ему не нравилось. Они всегда разделяли обязанности — то, что не нравилось Рону, переходило Гарри, а то, что не нравилось Гарри, переходило Рону. Поэтому он тут же приступил к нарезке сушенных пауков. Лишь тогда, когда он почувствовал взгляд на себе, он поднял лицо. На него странно смотрел Рон. Некоторое время непонимающе уставившись на него, Гарри обратил внимание на недоуменные взгляды слизеринцев. Он делал что-то не то? Эти взгляды периодически подсказывали ему, что он вёл себя не так, как прежде, но так как он не знал наверняка, как он вёл себя прежде, то ничего не предпринимал. Это всегда злило Гарри, и он, чувствуя раздражение, произнёс:"Что?" Рон, кажется, выходящий из своих мыслей, лишь вздрогнул, чтобы опалить Гарри нехарактерным недовольным взглядом и отвернуться. Он взял на себя нарезание имбирного корня, что получалось у него в основном аккуратно и тщательно. Остаток урока они провели в молчании, неловко сталкиваясь плечами время от времени. Как же Гарри не хватало присутствие его друзей.

....

Тем не менее, время шло, как и понимание того, что всё это может быть совсем не шуткой и не игрой воображения. Прошёл почти месяц. Гарри перестал поддерживать с кем-либо контакт. Малфой ходил, обиженный на него, и даже задирал его время от времени, но Гарри никак не реагировал. Гарри не приходил в большой зал, потому что ему было тошно там, и большую часть времени обшивался в Совятне — единственное место, по мимо башни Гриффиндора, где у него остались хорошие воспоминания. Ходить по замку Хогвартса было изматывающим занятием. Он был большим, холодным и хранил в себе все кровавые воспоминания и детали, о которых Гарри не хотел вспоминать. Гарри был в оцепенении. Он готовился умереть, но все же был жив. Слишком здоровый, чтобы выглядеть мертвым, но слишком усталый, чтобы выглядеть живым. Мгновения тянулись, будто Флобер червь, которого однажды показывал Хагрид. Хагрид. Гарри ведь даже не знал, как с ним общался тот Поттер, который был Слизеринцем. Последний раз Гарри видел его в цепях, отчаянного и измученного. Какой смысл в его жертве? Если всё вернулось обратно, но теперь стало ещё более безумно. Он пытался не думать об этом. Чтобы не сойти с ума, Гарри просто отдался рутине. Он не делал домашних заданий, и на самом деле, ему было плевать на это. Он должен быть мертв. Он — крестраж. Связывающий артефакт, который соединяет Волан-де-морта с миром. Об этом Гарри периодически вспоминал, чтобы потом отогнать мысли назад.

...

"Нужно только сварить оборотное зелье" — произнесла Гермиона. "Какое зелье?" — Рон поморщился. название было едва знакомым, но где он его слышал? Гермиона закатила глаза, и перевела взгляд теперь на Невилла, который густо покраснел. Кажется, он тоже не знал, что это за зелье. "О нем нам рассказывал на одном из уроков Снейп..." — начала она. И тут же была оборвана:"Делать тебе нечего, кроме как Снейпа слушать". Она продолжила:"Это такое снадобье, которое превращает одного человека в другого. Можно превратиться в кого-нибудь из Слизеринцев, и никто нас не узнает. Может, Малфой и выболтается или Поттер." Рон почувствовал определенное опасенье — что же будет с ними, если они навсегда останутся слизеринцами? Но взглянул в резко побледневшее лицо Невилла и понял: тот тоже боится. Затем посмотрел в уверенное лицо Гермионы и моргнул:"В чём...ээ-э...подвох?" Она надменно фыркнула, будто отрицала саму возможность подвоха и лишь властно произнесла:"Снейп говорил, что рецепт есть в книге "Сильнодействующие зелья". Она наверняка хранится в особой секции школьной библиотеки. Идея, которая зарождалась, тут же рухнула. Рон хмуро произнес: "Ну и как мы получим разрешение? Кто поверит, что книга нам нужна просто так? Любой дурак поймет, что мы хотим что-то такое сварить". "Можно сказать, что нас интересует теория составления зелий..." — не сдавалась Гермиона. "Ну да, проведешь наших профессоров, как же," — скепсису Рона не было предела:"разве уж найдется совсем идиот". "Я...я могу попросить бабушку..." — робко вставил Невилл. Рон и Гермиона повернулись теперь к нему. Невилл покраснел ещё больше. По скромному мнению Невилла, он сам редко оказывался полезным. Рон озадаченно оглядел его лицо. В нем отражалось сомнение. "Твоя бабушка тебе пришлёт книгу "Сильнодействующие зелья" с чёртовыми сильнодействующими зельями?" — медленно произнес Рон, словно боялся ослышаться собственных слов. "Не ругайся, Рон" — прошипела Гермиона. Рон проигнорировал её, все ещё смотря на Невилла. Невилл сглотнул:"Да".