Вверх дном

1991, 1 сентября. Перед поездом толпился народ, и Рон, раздраженный общей суматохой, с вспотевшими ладонями от волнения, заторопился в вагон. Где-то позади прощались близнецы с Джинни, но Рон этого не слышал. Он поднялся в вагон, потягивая за собой ручку чемодана и дернулся, стоило его спине столкнутся с кем-то. Этим кем-то оказался щуплый на вид мальчишка. Его изумрудные глаза недовольно уставились на Рона, будто Рон отжал у него денег. Он был надет в новую стильную черную мантию, о которой Рон мог только мечтать. Взгляд мальчика высокомерно и холодно — даже слишком, это казалось немного жутким — прошелся по Рону, прежде чем мальчик скривил губы и отвернулся. Это расстроило Рона. Напомнило ещё раз о том, насколько он беден. Ощущая, как стыд затапливает его с головой, он поспешил по коридору вагона, желая больше никому не попадаться на глаза. Неужели всё настолько предрешено? Он, Рон, останется без друзей, потому что ничем особенно и не блещет. Его братья гораздо лучше его. У него нет собственных вещей: они все старые. Ему также придется бороться с троллями. Он, Рон, не сможет, и его отправят домой. Представляя себе всё больше и больше жутких и ужасных исходов, Рон неожиданно застыл. Вагон дёрнулся, испустил пронзительный свист и начал свой путь. Большинство детей уже заняли места, и перед Роном открывалась неприятная перспектива: он должен был найти пустой вагон. Либо же...вдруг его выгонят? Посмотрят также высокомерно, как и тот мальчик, что пронёсся мимо Рона? Нет, Рон такого не хотел, но он не знал, что делать. «Не будь же трусом» — разозлившись на себя, подумал Рон. И распахнул первую же дверь от него. Это оказалось купэ. Пустое, к ужасу и облегчению Рона. Две скамейки и окно. Недалеко послышался смех. Но Рон был слишком робок, чтобы попроситься туда. Неужели так будет складываться его школьная жизнь? Делать было нечего, пришлось заходить. Рон нехотя зашел, закрывая за собой дверь и сел на скамейку. Всё, что он слышал в тишине: стучание колёс, более громкий смех детей, шаги за дверью — заставляло его чувствовать одиночество куда более явно. В конце концов, это ничем не отличалось от «Норы». Много людей, много смеха, но каждый занят своим делом. Даже Джинни предпочла бы компанию близнецов больше, чем его. Слыша неприятное урчание живота и звук проезжающей тележки, Рон отвернулся и открыл пакет с бутербродами. Взял один из них и надкусил. До чего же они были невкусные. Мама делала их впопыхах. Через некоторое время грустных мыслей и наблюдения за пейзажем, Рона вскоре сморило в сон. Ему приснилось, как тролль бьёт его по голове, и Рону говорят с плохо скрываемым разочарованием, что он не достоин Хогвартса. Он долго ворочался: было холодно, особенно в его тонком свитере, ему постоянно мерещились постукивания в дверь, вопрос, вновь и вновь возникающий во сне:"Вы не видели мою жабу?". "Вы не видели мою жабу, Мистер Уизли? Мою жабу? Нет? Что ж...вы исключены, Мистер Уизли." Проснулся он от шума со стороны двери, и приоткрыл глаза. Его дверь придерживал пухлый мальчик, на лице которого застыл испуг. Ещё мгновение, и дверь более уверенно распахнула девочка. Судя по её строгому лицу, она была крайне чем-то недовольна. Что им было нужно? Зачем они разбудили Рона? Рон нахмурился, и приподнялся, с неудовольствием отмечая, как належал один бок. "Чего вам?" "Ты не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Ты её видел или нет?" — спросила незнакомая девочка начальственным тоном. Да они издеваются! Рон почувствовал, как разочарование от этого дня нарастает в нем, и раздраженно ответил:"Даже если так, что с того? Ты разбудила меня! Ты думаешь, я буду тебе помогать после этого?" Девочка с густыми каштановыми волосами прищурилась и задрала подбородок:"Пойдем от этого хама, Невилл." "Ну и пожалуйста! Валите!" — почему-то это сильно обидело Рона, и он настолько разозлился, что схватил первую попавшуюся вещь и швырнул её в дверь. Это оказался пакет с едой. Зазнайка застыла, кажется, не сразу реагируя, на помощь пришёл случай: поезд затрясся, видимо из-за какой-то непредвиденной причины, и дверь хлопнула прямо перед ней, спасая её от грозного броска пакета с бутербродами. Рон услышал её всхлип, какие-то отдаленные слова, по видимости пухлого мальчика. Прилив вины и жалости поднялся в нём, но он отвернулся на другой бок и заставил себя закрыть глаза. Она сама виновата, — подумал он, но что-то внутри него не желало успокаиваться. Остаток пути он провёл, пялясь в одну точку в мрачной тишине полупустого вагона. Лишь пакет напоминал о себе время от времени, тихо шурша.

***

"Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке?" — большой великан возвышался над множеством маленьких детей, среди которых был Рон. Некий Гарри, к которому обращался великан, оказался тем щуплым мальчишкой, который одарил Рона высокомерным взглядом. Он сделал вид, будто не услышал великана и произнёс вполголоса что-то стоящему мальчику. Тот рассмеялся. Видимо, он нашёл себе дружков: белобрысый бледнолицый мальчик, который смеялся над его шутками. Два высоких и плотных мальчика с глупыми выражениями на лице, черноволосая девочка, которая стояла с ещё одной светловолосой девочкой. Великан, заметив такую реакцию, озадаченно нахмурился и произнёс уже более тихо:"Все за мной". Зашагали вслед за великаном. Рон искал мельком одиноких мальчиков или, на крайний случай девочек, хотя это было невероятно унизительно — дружить с девчонкой! Но было темно. Потом надо было сесть в лодки. Рон уже было с оптимизмом подумал, что найдет кого-то в лодке, но...на него хмуро смотрела та зазнайка и пухлый мальчик, потерявший жабу. Видимо, четвертого никого не было. Они отплыли. Девочка показательно на него не смотрела, разговаривая лишь с Невиллом, который испуганно таращился на Хогвартс. Рон старался не замечать их. Он также перевёл взгляд на возвышающийся большой замок, и не смел поверить в то, что он будет там учиться. Если он будет там учиться — тут же пропел ехидный голос, напоминающий Фреда, в его голове. Это заставило его опустить взгляд на воду и больше не смотреть на замок. Наконец, минуя туннель, они подплыли к берегу. Затем построились вслед за Хагридом. От волнения Рон не запоминал ни его слова, ни происходящее вокруг — всё стиралось, забывалось, он был совсем один, скоро будет тролль, и Рон станет безработным неаттестованным волшебником, который переедет к двоюродному брату его мамы, который занимался бухгалтерией, и тоже будет заниматься ей, потому что ему ничего не останется больше. Знал ли Рон бухгалтерию? Он ни разу не задавал вопросов о неё. Почему, ну почему Рон о ней ничего не знал? Может его выкинут и с бухгалтерии, толком не дав и шанса даже там? "Посмотрите на этого бедняка!" — услышал он насмешливый голос темноволосой девочки:" Он же сейчас описается от страха!" Рон уставился на девочку. Эта была та девочка, которая смеялась с Гарри и бледнолицым мальчиком. Бледнолицый мальчик расхохотался от её слов:"Одетый в тряпьё своих многочисленных братьев и рыжий. Да это же предатель крови Уизли!" Гарри, к панике Рона, тут же посмотрел на него. Судя по его расплывшейся ухмылке, он узнал его:"А я то думал" — медленно начал Гарри, и это показалось более увереннее, чем то, что произносили те мальчик и девочка:"Кто это так воняет? Когда я проходил мимо него. От запаха грязнокровок невозможно оттереться". Выдав эту убийственную фразу, он поправил свою мантию, пока три мальчика и две девочки залились громким смехом. Рон почувствовал, как краснеет: не то от злости, не то от стыда, не то от непонятно откуда взявшейся обиды на зеленоглазого мальчика. Ему было страшно. На него с насмешкой пялились остальные дети в ожидании того, что он ответит. Он обнаружил, что открывает и закрывает рот, как рыба, брошенная на берег. Что он мог им ответить? У него никогда не получалось говорить что-то остроумное и красноречивое, даже его братья-близнецы, Джинни и Перси потешались над ним за это! Но отвечать уже не было смысла: внезапно воздух прорезали истошные крики. Рон поспешно отвернулся, надеясь, что не показал свою слабость таким действием. Увидев, почему доносятся крики Рон широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. "А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его," — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха:"Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс..." "Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком..." Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил:"Эй, а вы что здесь делаете?" Никто не ответил. "Да это же новые ученики!" — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся:" Ждете отбора, я полагаю?" Несколько человек неуверенно кивнули. "Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй!" — продолжал улыбаться Проповедник:"Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился." Рон задумался. Может, ему действительно нужно в Пуффендуй? Его отец говорил, что там, в основном люди дружелюбные и милые. Может, они не станут смеяться над ним, Роном? "Идите отсюда," — произнес строгий голос:"церемония отбора сейчас начнется." Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. "Выстройтесь в шеренгу" — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам:" и идите за мной!"

***

"Поттер, Гарри!" — проревела шляпа. Тот самый надменный Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. "Она сказала Поттер?" "Тот самый Гарри Поттер?" Все с любопытством уставились на мальчика, уверенно восседающего с высокомерным выражением лица на стуле. Рон поморщился и застыл. Это было невозможно. Абсолютно невозможно! Как же так? Как же так, сам Гарри Поттер, книжки о котором ему читала мама в детстве, прилюдно оскорбил и унизил его, Рона? Казалось, это был конец всему: путь в Хогвартс, полный одиночества и страха; ссора с теми детьми из-за жабы; насмешки над ним новых однокурсников. Мало того, над ним насмехался сам Гарри Поттер — герой Рона, тот, на кого он равнялся. Хуже уже быть не может! Да. Рону было необходимо, просто необходимо в Пуффендуй. Может там у него будет хоть маленький шанс завести друзей? Он старался унять слёзы, которые так и норовили политься с его глаз. Рон больше ничего не слышал и опомнился только тогда, когда шляпа взревела: "Уизли, Рональд!" Ни на кого не смотря, он направился к помосту. Надел шляпу и... "Ещё один Уизли" — проворчала шляпа в его мыслях. Это было неприятное, сколькое ощущение, словно кто-то ворошит его внутренности в черепушке. Рон ощутил безнадёгу, тут же думая:"Да, но..." "Ступай же в Гриффиндор, за своими братьями" — произнесла она ему в мыслях, и через секунду взревела:"ГРИФФИНДОР". Послышались хлопки. Шляпу подняли. Рон уставился вперёд, на оставшихся детей, потом на стол Гриффиндора. Там сидели и улыбались его братья-близнецы, которые обожали дразнить его дома и насмехаться над ним. Там сидел Перси, который, когда не мог противостоять близнецам и Джинни, упрекал Рона в том, что он, Рон, малоразвит по сравнению с ним, Перси. Сидели те двое: надменная девочка и пухлощекий мальчик. Первая демонстративно отвернулась, пухлощекий мальчик обнимал найденную жабу. Он видел и других: двое мальчиков, которые сдружились друг с другом, сидя за Гриффиндорским столом, две девочки, ещё две девочки, которые уже нашли друг друга. И вдруг он понял: теперь он будет один всегда. Обсмеиваемый Гарри Поттером и его дружками, той надменной девочкой, он будет один. Потому что даже шляпе он был не интересен: всего лишь один из Уизли, который должен ступить следом за братьями. Ничем не отличающийся от других. Это осознание тонкой иглой окончательно и безвозвратно проткнуло весь пузырь из произошедших недавно событий, и Рон больше не сдержал слёз. Прикрываясь локтём, чтобы их не было видно, он сорвался со всех ног вперёд, под громкое аханье детей перед собой и побежал к дверям, чтобы покинуть Большой Зал. Он слышал знакомый смех Поттера и его дружков, слышал, как Макгонагалл строго кричит ему:"Мистер Уизли, вернитесь!", но ноги несли его дальше и дальше, пока он не обнаружил себя в каком-то из пустых помещений. Рон прошёл вперед, он почти ничего не видел. Слёзы застилали ему глаза. Он долго на что-то смотрел, обливаясь беззвучными рыданиями, пока не понял, что упал на колени перед пыльным зеркалом. Это было непросто зеркало: тот Рон, который сидел в зеркале, улыбался, хотя сам Рон мог бы поспорить, что не делал этого. Также, по мимо этого, он видел ясно, как день у себя, то есть, того Рона кубок победителя, значок старосты, такой же, как у Перси и значок капитана Квидичча. Вокруг него, стояли, улыбаясь, множество детей, и они что-то кричали, пока Рон довольно поднимал кубок. Сидя в пыльном и заброшенном классе, не отрываясь от своего отражения, Рон дрожащей рукой схватил отвалившуюся от старости ножку стула и ударил ей по нему. Зеркало потрескалось, но само изображение не проходило, и Рон от отчаяния заплакал уже во весь голос, пока его плечи содрогались. И он бил и бил, и бил по зеркалу, пока от него ничего не осталось, а затем пополз к стене, не обращая внимание на то, как его руки, почему-то окровавленные, заныли, и потом он прислонился спиной к стене и обнял свои колени. Рон не помнил сколько точно он плакал, один, в этом помещении, но довольно долго, пока не его, в конце концов не сморил сон.