•<Глава 8>•
31 октября 2024 г., 17:41
☆
You couldn't save me, but you can't let me go,
oh, no
I can crave you, but you don't need to know
Did I take it too far?
__________________________________________________
В квартире до сих пор было смертельно тихо, когда Рики проснулся, словно после взрыва прошлым вечером вместе с Джеем уснул или затаился весь город. Сону лежал лицом к нему, его длинные ресницы трепетали от движения век — он уже не спал. Вероятно, о чем-то бесконечно думал. Рики молча смотрел на него, не шевелясь. Хотелось прикоснуться к алым прядям, убрать за ухо, очертив подушечками пальцев его контур, но Рики дождался, когда Сону откроет глаза, сонно моргая. Напряжение на его лице размыло, как следы на песчаном берегу, мягкой улыбкой. Присутствие Рики рядом согревало, несмотря на затаившиеся опасения. В темноте старший разглядел его сосредоточенный взгляд и почувствовал необходимость сохранить молчание, дабы не сбить с мысли. — Сону… — начал Рики хрипловатым голосом, что вибрацией отдавался в груди. — М? — отозвался Сону еле слышно, не тревожа тишину. А медовый взгляд его бегал по лицу напротив нетерпеливо. Он бы подался вперёд, утонув в тепле большого тела, коснулся бы его губ, дразня, чтобы избавить от тяготящих мыслей и себя и Рики, но уже понял, что для младшего важны слова, оголяющие правду. Даже если они сделают больнее. Поэтому ждал. А Рики собирался с мыслями, почти не моргая, смотрел во вниманиюшие глаза Сону. — Если твоя тысяча дней настанет раньше нашей победы, я останусь. С тобой. Янтарные глаза округлились то ли в удивлении, то ли в страхе. Больше было похоже на второе. Сону не ожидал этого услышать. Тогда, в бреду опьяняющей высоты, жгущей трахею сигареты и мягкости чужих губ, он спросил это на эмоциях, забыв про обещание, данное себе в день спасения Рики. Он обещал не привязывать его к себе и не привязываться самому, осознавая чудовищно маленькую вероятность спастись вместе. Он бы взял от этих отношений максимум, с надеждой на лучшее проводив того в мир, что ещё ему пренадлежит. Но топерь… Твёрдость в голосе Рики убеждала, что говорил он искренне. И это было его решение. Сону кротко улыбнулся — в глазах всё ещё читалось сметение, а сердце разогналось до неконтролируемой дрожи в руках, — но оставил его признание без ответа, потому что горло болезненно пережало от количества слов, что он мог бы сказать, и ни одно не отразило бы его чувства в полной мере. «Он готов пожертвовать своей жизнью, своей свободой, ради того, чтобы остаться со мной… Не думал, что кто-то может так любить… Меня.» — подумал Сону, смотря сквозь широкие зрачки Рики в самую душу. «Страшно» — вот, что почувствовал Сону, осознав их с Рики связь. Страшно, к чему это может привести их обоих в конце.***
Фаза быстрого сна — портал между реальностями для Чонсона. Его мозг замедлялся, готовясь уснуть, а его разум готовился к пробуждению, проэцировал Джею «сны», воспоминания из реальности, опыт, опадающий осадком обрывочных идей в сознание альтернативное. В Холлаксо он всё время задавался вопросами, ответы на которые в реальности становились абсолютно очевидными. Если бы только связь была сильнее, но он не мог управлять собой во сне. Его вопросы могли лишь остаться туманным отпечатком в глубинном сознании, а здравомыслящий мозг мог собрать из них пазл. И, кажется, у него получилось. Дым. Вода. Свет. Сон в подземелье наградил не только затянувшимися ранами, но и той самой проэкцией. Лист бумаги, исписанный схемами. Дым. Вода. Свет. Дым ватной пробкой затыкает часть неба, откуда свет попадал в город, но не только он приходил извне, — вода и по сей день попадает в подземелье сквозь скалистые стены, принося с собой…Солнце
Джей проснулся от холода исходящего изнутри. Это было озарение. Он поднял своё ноющее тело, опиревшись на руки за спиной и сидел на диване неподвижно в полной тишине и почти полной темноте, осмысливал собственное послание. Вокруг облезлые стены — в темноте выглядят даже эстетично, телевизорная коробка, что обречена в Холлаксо на верную гибель за ненадобностью, и тумбочка, которая, судя по виду, должна бы хранить забытых жуков в спичечном коробке. Только вот жуков здесь больше не водится. Чонсон впервые с возвращения ощутил себя здесь настолько по-настоящему. И всё же он часть города, а город навсегда останется частью него. Может поэтому так мучительна мысль оставить его… Оставить таким. Мужчина слез с дивана, стараясь не разбудить Чонвона, из тумбочки достал коробку, из коробки рисунок озера и, хромая, протопал босыми ногами в кухню, даже не отдав себе отчёт в том, что передвигается без костылей. — Хи… Хисын… Хён… Ой! — Джей отпрянул, когда получилось разбудить старшего, и тот в испуге уставился на него круглыми глазами. — Джей, ты чего…что-то случилось? — он моргал медленно, пытался разбудить мозг. — Я всё понял, — приблизившись, прошептал Джей голосом безумца. Но Хисыну не привыкать. Он распознавал в этом явные признаки переломных мыслей. — Что понял? — самый непосредственный вопрос прозвучал хрипловатым голосом, пока Хисын усаживался в своём кресле поудобнее, освобождая место у края для Джея. Они вели себя как дети, разрабатывающие план похищения конфет с высокой кухонной полки, а на деле Чонсон делился с Хисыном теорией устройства мира и планом спасения жизней. Так всегда было раньше. Когда они были младше, когда ещё были вдвоём. И Хисын наслаждался болью от триггеров прошлого. В темноте полузаброшенной многоэтажки, в тесноте раскладного кресла Джей рассказывал ему свой сон, с юношеским воодушевлением делился надеждой на будущее. Именно с ним делился.☆
They say don't open old wounds
But you're still brand new
And all the flames you said you ran through
You got a little more to prove
They say don't open old wounds
But I want to
☆
— Помнишь, я говорил, что выход связан с водопроводом во взорванных зданиях? — Помню… — С водопроводом, который брал свое начало в уничтоженной ТЭЦ. Именно поэтому Ангелы указали на неё. Когда она ещё работала, вода оттуда поступала в дома, которые остались на снабжении. Они избавились от домов и отключили станцию, но трубы, ведущие наверх, по-прежнему оставались… в стене… — Может и остаются до сих пор, — Хисын среагировал быстро, заметив помрачневшие глаза Джея, и остановил его обнадеживающей мыслью. — …Может. Я выясню это. Старший поддерживающе закивал, его всё ещё сонные оленьи глаза смотрели на Чонсона…восхищенно? вдохновлённо новым глотком идей. — А вот это… — Джей развернул рисунок, спрятанный в ладонях, смотря на него уже совершенно другими глазами, и отдал его Хисыну. — Вода…понимаешь? Через озеро лежал путь к искуплению. Вот так выглядел город раньше… Хисын представил Холлаксо таким, как на карандашном наброске: чистые улицы, маленькие дома, построенные вокруг водоёма, город хорошо освещённый, с теплицами и собственными заводами на окраинах вместо свалок. А солнце впадает водопадом света в озеро-партал. — …они построили башню на месте озера. Сгорают в лучах украденного солнца… Вот настоящие безнадёжные! — с озарением произнёс Ангел, в чьих глазах вновь сияла жизнь. — Я уверен, солнце отвечает им лишь жестокостью. Минуты эмоционального всплеска поутихли, оба вернулись в прежнее отстранённое состояние, однако Хисын кончиками пальцев чувствовал, как нарастает напряжение перед грозой. Ни Джей ни Хисын той ночью больше не спали, а когда проснулись остальные, Джей не смог скрыться от пытливых расспросов о зогадочном «хлопке», о том, как сам он с ним связан. И Ангел рассказал про взрыв. Умолчав однако про то, что был внутри злосчастной стены, что порывался вернуться в эпицентр, что разрушенные на его глазах надежды лешили здравомыслия. Как и про то, что причиной всему стала информация о выходе, дошедшая до высших, что первородный Ангел, сбежав от военных, переломанный, жестоко поколеченный пытками, но сохранивший молчание, сквозь муки нес свои последние слова никому иному, как Джею...Подвал той ночью встретил Адама разрухой, и он сознательно остался умирать в одиночестве и грызущем сожалении, потому что идти куда-то был уже не способен. Лиён нашёл изнеможденное тело на ступенях в поздемную темноту, когда, благо, Ангел ещё оставался в сознании. Но Адам сказал не всё, что должен был. Не успел. Не хватило сил. С каждой каплей крови, оставленной на улице города, утекала его жизнь, и такие необходимые слова. Джей не был готов открыть всю правду в тот момент, но всё-таки крайне осторожно коснулся взаимосвязи взрывов с убитыми Ангелами и его с ними общей тайны. Скомканный рассказ с множеством пробелов поселил только большую смуту. Младшим стало очевидно, что долгие годы Джей вел опасную деятельность в тайне ото всех. Доверие пошатнулось, было не ясно, насколько глубоко придётся утонуть в океане недосказанности, когда правда наконец раскроется. А по спине Хисына и Джейка проливался холод от напряжения. Этот момент настал бы, никто не предпологал, что так неожиданно. — Я обязательно всё расскажу…только…не сейчас. — пообещал Ангел, свесив голову под шестью хмурыми взглядами. Парни смиренно разошлись с недоверием в сжатых лицах. А если точнее, Хисын вытолкал тех из комнаты, пока, несмотря на обещание Джея, на него не обрушился шквал вопросов, что свёл бы того с ума. Хисын всегда предчувствовал реакцию младших, ведь знал их почти столько же, сколько помнил себя в этой дыре. За дверью разнёсся отчетливый шепот, в нем было и непонимание и шок и злоба, которая вылилась в сотрясающие стены хлопки дверей. Джейк и Сонхун тут же исчезли из квартиры, вероятно, рванули к TXT в надежде, что Енджун раскроет больше деталей об их с Джеем поездке к северной стене. Чонвон остался, хотя и его охватил холод недоверия. Он пока не злился на Джея за недосказанность, но не мог так просто принять то, что за их спинами старший в одиночку решал вопросы, стоившие Ангелам жизни и приведшие к взрыву северной стены. Затаившись в молчаливом напряжении, он просто ждал, когда его картина мира перевернётся с ног на голову, как только вся правда будет озвучена. Сону, не нашедший себе места в душной квартире с пульсирующим из-за стены источником его тревоги, утащил Рики на башню. А сам Рики в то время сгорал изнутри — его догадки всё же имели основание. В квартире опять настала тишина, только теперь настолько острая, что о воздух можно было нечаянно порезаться. Джей выглядел куда более живым этим утром, однако ещё нужно было время, чтобы вернуть контроль над сознанием. Он, в вельветовой рубашке, что так подходила его возрасту и состоянию, сидел на кухне и стучал ангельским компасом о стол, сам того не замечая. Опять и опять прокручивал, то, что должен сказать, в чем должен признаться. Хисын, чьи шаги Джей различал из тысячи, медленно прошел по коридору и остановился на пороге в кухню, точно у Ангела за спиной. — Чонсон… — позвал Ли, обращая на себя внимание мужчины. Так он называл его крайне редко, только если сказать собирался что-то крайне серьёзное, — Ты же понимаешь, что рассказать всё придётся сейчас. Дальше тянуть нельзя, тебе перестанут верить. — Я должен убедиться, что не дам ложные надежды. Хисын вздохнул с тяжестью в груди, хотя и понимал мысли Ангела. Он подошёл к нему, положив ладонь на опущенные зажатые плечи. — Джей, ты стоишь в шаге от развязки, что тебя удерживает? — Остальные люди, за судьбы которых я несу ответственность. — А они знают об этом? — риторический вопрос, на который Хисын не ждал ответа. Его и не последовало, Джей только громко и раздраженно выдохнул. — Не бери на себя слишком много, Джей, — сломаешься сам и поломаешь жизни тех, кого ещё можешь спасти. Чонсон с силой стал тереть глаза, всё больше сворачиваясь в клубок тревог и сомнений. Хисын сел рядом, терпеливо вглядываясь в дерганную мимику мужчины — знал, что ожидать стоит честности. — Хи, понимаешь… — его губы задёргались, — Я совершил ошибки, которые не могу себе простить. Я упустил тебя. И не спас Сону. А тот утянул за собой Рики. И я не знаю, смогу ли им теперь помочь… — он, измождённый мыслями, смотрел на старшего воспалёнными глазами, словно сам молил о помощи. Или прощении. — Ты ещё можешь попытаться. Хватит мучить себя прошлым, обрати внимание на то, что должен сделать сейчас. Джей уронил голову, истерически усмехнувшись. И это было согласие, это было облегчение. Он доверял Хисыну больше, чем себе. С тошнотворной дрожью в теле, с пронизывающим желанием разрыдаться, с преследующим страхом ошибиться снова или опоздать, он всё равно только ему верил. — Мне всё время кажется, будто ты скрываешь намного больше, чем я знаю. — Я всего лишь помогаю тебе распутать клубок собственных душевных ран. Я уверен, там, наверху, ты здраво мыслишь, а все твои сомнения остались жить здесь. Это и мешат. Это было правдой, однако сознание Джея в Холлаксо и в реальности связывала почти полная уверенность в том, что спасать Сону слишком поздно. Поэтому подготовка революции могла подарить надежду на искупление вины, и не только перед ним. Он не мог позволить себе, после всего, что случилось, просто забрать Чонвона и уйти; он пообещал себе, что не бросит тех, кого «приручил». Возможно, Джей стал даже больше, чем боевым ангелом LOSS. Он стал проводником, наставником для своих парней. Раздался стук в дверь. Три коротких уверенных удара, что щедро осыпали спины осколками мыслей. Джей и Хисын вскочили из-за стола, но Чонвон среагировал быстрее, подбежал и приложился щекой к двери, заглядывая в глазок. — Это Харрис! — Харрис? — настороженно уточнил Хисын. — Черт... — выругался Джей и поспешил подойти к двери, хотя быстро передвигаться было ещё проблематично. Старший пропустил его, оставшись тенью стоять в глубине коридора. LOSS никогда не приходили "в гости" к революционерам, стараясь не оставлять следов связи с группировками. Но Джей сразу понял, зачем боевой Ангел здесь. Взрыв стены не мог не вызвать у LOSS вопросов. Как и Джей подозрительно долго не появлявшийся в совете. Он распахнул дверь, на пороге стоял высокий мужчина в тонком, местами рваном пончо, шея и голова его были повязаны плотной тканью, но часть повязки, закрывающая лицо, была заранее спущена, чтобы его узнали. — Харрис. — Здравствуй, Джей. Как здоровье? — Как видишь, уже на своих двоих стою. Мужчина в амуниции окинул его взглядом и одобрительно покачал головой. — Я войду? — Конечно. Харрис прошёл в квартиру, не разуваясь, Джей запер за ним дверь, попутно перебирая варианты ответа на возможные вопросы сослуживца. — Здравствуй, Хисын, Чонвон. — мужчина уважительно кивнул головой в сторону каждого. — У вас всё в порядке? — Да...собираемся с силами, — успокоил его Хисын. Чонвон кивнул в подтверждение. Харрис заинтересованно осматривал квартиру, направляясь в гостиную. Трое её жителей плелись следом напряженно. — А где остальные? Снова устраивают шумиху в закаулках? И ваш новенький спящий тоже в этом участвует? — звучало с предвзятым осуждением, и Джей предположил, что его старшие бойцы многое из содеянного под управлением Енджуна до него не донесли. — Я был не в кондиции последнюю неделю. Их возглавлял Енджун. — Вот именно, — он резко развернулся, выстрелив в Джея строгим взглядом, — твои спящие в руках Енджуна. Ты взял ответственность за... — Я не мог запереть их дома. — отразил претензии каменным тоном. — Engi — двигатель, оставь его без движения, и аккумулятор сдохнет. Харрис машинально отпрянул от Джея, скосив лицо в осуждении. — Для LOSS безопасность изначально была превыше всего. — Ты же не за нравоучениями здесь, в чем был вопрос, Харрис? — вырулил Джей с любимой для Ангелов темы. — В том, что и Engi, и TXT, вероятно замешаны во взрыве северной стены. Джея окатило холодом от такого заявления, Хисын и Чонвон застыли в растерянности за его спиной. — Ты знаешь об этом? — О взрыве? — Смотришь на меня так, как будто знаешь. — язвительно вздёрнул бровь, переходя на провокацию. — Джей спал, когда мы услышали грохот, — встрял Хисын, надеясь выгородить его. — и все Engi находились в этой квартире. — Тебе, Хисын, сложно не верить. Но чем можно доказать твои слова? — Откуда вообще такие теории? — вспылил Джей, неосознанно повысив голос, — Зачем по вашему моим людям участвовать во взрыве стены? — Мы знаем, что стену уничтожили высшие. Но если ты ещё не забыл, LOSS тоже имеет доступ к сети камер в городе. — он стал медленными шагами прохаживаться по гостиной, бросая на Джея взгляды исподлобья, — И черный Гелендваген без номеров, съезжающий на северную трассу как раз перед взрывом, мы видели. Джея на секунду передёрнуло от страха, но он тут же вспомнил, что на той части трассы, где они с Енджуном остановились после первого взрыва, камер испокон века не было. А возле домов все они контролируются Каем. Так что увидеть реальных пассажиров Гелендвагена без номеров, LOSS не должны были. — Что члены группировок делали у северной стены, так близко к топке, без ведома Ангелов? И зачем высшим понадобилось её взрывать? Мне кажется, ты можешь знать ответы на эти вопросы. — Тебе кажется, Харрис. — Джей не сдержал грубого тона при ответе, когда его, гарантированно не виновных, людей подозревали. — Хисын уже сказал, все Engi были дома во время взрыва, а TXT всё ещё не на столько отбитые, чтобы наступать на высших в одиночку. Могу ручаться, их присутствие на северной трассе во время взрыва — всего лишь совпадение. А для чего высшие уничтожили стену, мы выясним. — Очень надеюсь. Это не выглядит, как простое желание избавиться от остатков ангельских построек. — Харрис карикатурно взглянул на потемневшие со временем наручные часы и решительно направился обратно к входной двери, сотрясая помещение стуком ботинок. Остановился возле Джея, тяжело похлопав того по плечу. — А ещё надеюсь, что мы всё-таки можем тебе доверять. Лицо Джея скривило от лжи, когда Харрис оказался за его спиной. Чонвон и Хисын метнулись в разные стороны, пропуская гостя к выходу. — Берегите себя, — просил их Ангел, выходя за порог. Хисын запер за ним дверь, и снова напряженное молчание заполнило квартиру. Мерзкое ощущение отчуждённости окутало Чонвона. Он прекрасно понял, что Джей врал. Всегда врал; Engi, LOSS и главное — ему. Эта мысль только больше накалилась после визита Харриса. Его маяк в чёрном небе постепенно гас, грозя обернуться обманкой и сбить с правильного пути. Он ушёл подальше, оставшись на едине с беснующимися эмоциями, и слышал из-за стены приглушённые голоса. — Они продолжат копать под меня, пока не поймут, что их так настораживает. — Ты же не признаешься? — спрашивал Хисын, уверенный в его ответе. — Нет. Точно нет, пока у меня не будет весомых доказательств, иначе они повяжут мне руки.***
Сону без страха повис грудью на перилах, как в прошлый раз, только вот теперь он не был таким расслабленным. Рики с расстояния чувствовал, как его мысли вьются вокруг ядовитыми змеями. Он почти беззвучно подошёл, оставив между ними безопасное расстояние. — Сону… — Ты знал что-то! — рявкнул вместо ответа старший, своими огненно-янтарными глазами впившись в голову Рики с остротой сюрикена. — Эти…твои вопросы! Откуда ты знал? Рики в ответ смотрел на него с не меньшей жесткостью. Молчал, потому что не стал бы говорить о том, что бессовестно подслушивал разговоры старших. — Я ничего не знал, это были лишь надежды. Внутреннее чувство, что всё не так просто, как мне рассказали в первый день. По началу он инстинктивно встал в позицию защиты, но потом понял — всё, во что так долго и твёрдо верил Сону, было одномоментно стерто о грубую наждачку. Понимание того, сколько времени они жили во лжи делало больно каждому, и, пока эмоции не улягутся, вряд ли кому-то удастся понять, почему Джей поступил именно так. — Чему мне, чёрт возьми, верить, а чему нет?! Может и ты не тот, кем кажешься. Всё пошло по наклонной с твоего появления! — И Сону не пытался обвинить Рики во всех бедах, ведь объективно понимал, что тот не имеет никакого отношения к произошедшим недавно событиям, он говорил о собственных чувствах. Появление в подземелье Рики в первую очередь изменило самого Сону. Рики стойко выдержал напор злости, что источал старший, не пытаясь спорить, а спустя время заметил, как он стих, сожалея о вылитом на младшего негативе, потому что злился вовсе не на Рики или не на Джея… Он всей душой ненавидел высших и их режим, злило само обстоятельство его пребывания в городе и фактическое бессилие в решении своей судьбы. — В любом случае, сейчас это уже не имеет для меня значения, — мысли в слух, брошенные с высоты сорок седьмого этажа, возможно, ради самоуспокоения. — Что не имеет.? — Есть выход или его нет, моя тысяча дней настала уже давно, — Сону сказал это то ли с безразличием, то ли со смирением. Таким жестоким по отношению к Рики, забирающим у него надежду. В глазах у парня помутнело и липкая галюцинация, связывающая с реальностью, вновь настигла его. Розовые пряди, так неестественно блестящие в отсутствии солнечного света, алые капли, лениво стекающие по бледной коже лица, уставшие глаза и эта улыбка, врезающаяся в грудь холодным лезвием ножа. — Моя тысяча дней уже настала, Рики, не пытайся меня спасти. Ты уже ничего не исправишь. — ласково говорил ему голос розововолосого мальчика, что будто хотел его этим успокоить, однако слова делали только в разы больнее. Рики вцепился в ржавый металл ограждения, и не мог не то, что двигаться, но даже вдохнуть ему не удавалось, словно при параличе. «Как ты можешь так поступить со своей жизнью! Как ты можешь поступить так со мной!» — Хотелось крикнуть в ответ, но слова обиды только разлились физической болью по телу. Белая вспышка и он всё на том же месте, вцепившийся в перила до скрипа костяшек. Рики пронизывал холод от ветра, Сону напротив был снова Сону из города смерти. Он пытливо смотрел на парня, в непонимании сдвинув брови. — Рики? Всё нормально? — М… — Ты смотрел на меня так, будто я держу пушку у твоего виска. — сообщил с некоторой претензией. — Я…просто пытаюсь понять… "Понять, что всё это значит. И что мне с этим делать." — закончил Рики у себя в голове, отходя от пугающего вкида его сознания. — Я тоже… — вздохнул дерганно, перенимая состояние младшего, для которого не требовалось словестного объяснения. Неизвестность исхода и растущая привязанность заставляли сердца болезненно сжиматься в ожидании будущего, что пугало больше с каждым днём.***
В это время Джейк за рулём ржавого Рейсера слушал пыхтение Сонхуна: ни то ругательства, ни то усмешки. — И как тебе удалось молчать столько лет? — язвительно начал Пак. — Ладно Джей, я просто думал, он скрытный чел, который не хочет посвещать нас в дела LOSS, но твоё странное поведение порядком стало напрягать меня последний год. Теперь ясно, что за постоянные мигрени тебя мучили. Это совесть! — Говоришь, как дед. — хмуро ответил Джейк, не сводя глаз с пустой дороги. — Кто ещё из нас дед? Не я кряхчу по утрам, вставая с кровати… А ты не переводи тему! Почему только Хисыну и тебе Джей доверял свои планы? — Правильнее сказать — только Хисыну. Сколько я не пытался узнать, про его дела, он никогда со мной не делился. — Правда? — искренне удивился Сонхун. — Но ты же знал, что он мутит какое-то дело с Ангелами. — Да, я знал, что он ищет выход для младших. Он ради этого сюда и вер… — Джей запнулся на полуслове, будто у него в одну секунду онемел язык. — …пришёл. — произнёс он почти шепотом, стараясь сохранить ровность голоса. Он быстро глянул на Сонхуна, почувствовав, как по щеке пробежал холод от подозрительного взгляда парня, и столкнулся с его каменной физиономией. — Ты сказал, не то, что подумал. Ты снова мне не договариваешь. — Да. — признался, не желая больше строить непреступную стену лжи, когда она стала столь очевидна. — Да…но есть вещи, Сонхун, которые он должен рассказать нам сам. Я не могу нарушить обещание. — Что за тупая принципиальность, Джейк? — не выдержав, Хун перешёл на повышенный тон и развернулся корпусом к парню, напирая энергетически, — Ты не служебный пёс, чтобы выполнять все указания Джея. У тебя что, собственной воли нет!? — Молчать — это моя воля! — ударил руками по рулю, а голос приобрёл скандальные ноты. — Почему!? Ты не доверяешь мне? — Дело не в этом... — А в чем, блять?! — Я не могу сказать! Успокойся уже. — от напряжения весь сжался и разогнал машину до опасных на разбитой и тёмной дороге ста двадцати километров в час. — Ты же понимаешь, что я всё равно выпытаю правду у Енджуна, но сам будешь молчать до последнего из-за тупого обещания. Дотошный душнила. — Какая разница, что было сто лет назад? Я же рассказал тебе, что слышал про выход от Адама. Если всё это правда, и LOSS об этом узнают, то план революции может пойти по наклонной. А ты прицепился к моему обещанию. Сонхун вздохнул с крайним раздражением, но сделал паузу в попытках выпытать у Джейка "страшную тайну" — он почему-то оставался верным Чонсону, даже зная о том, сколько всего тот оставлял за закрытыми дверьми. Но единственное, что Сонхуну стало понятно: Джейк все это время знал о выходе и о том, что, если день икс наступит и заветный план Джея вступит в действие, их иллюзия единства в момент разрушится, а кривая истории Engi получит новое ответвление. Возможно — предположил Хун — Джейк действительно боялся последствий распространения этой тайны, и все эти годы жил в скрытой надежде, что план так и не свершится, поэтому в тот момент начал паниковать. Они ещё какое-то время ехали в тишине, которая ни сколько не ослабляла градус напряжения, зато возвращала к воспоминаниям, которые теперь прочной цепью связывались с настоящим. — Джейк… — Да? — Ты сказал, что Джей пришёл, чтобы найти выход...откуда он знал о нём? — Я не знаю! — упорно сопротивлялся. — Врешь! — Я просто случайно обо всём узнал, но Хисын решил, что эта информация опасна для нас. — Да здесь все вокруг опасно! От какой эинформации ты пытаешься меня отгородить? Если этот выход существует, какое отношение он имеет к нам? — Сонхуну не давал покоя тот факт, что Джейк располагал знаниями, которые от него решили скрыть, даже если это было действительно опасно и даже если Джеюн получил эту информацию случайно. — Уже никакого. — грубо отбивался от расспросов, хотя чувствовал, что скоро Сонхун сам докопается до ответа. — Верно...верно. УЖЕ никакого. Но когда-то имел? Пак не сводил с Джейка пытливого взгляда, и если бы второй не был за рулём, то он обязательно крепко взялся бы за его плечи или запястья, чтобы не дать уйти от контакта. Но тогда мог удержать его внимание только энергетически. Сопоставлял факты в уме и заставлял сердце Джейка ускорить темп от сгущающегося напряжения. — Когда вы с Хисыном нашли меня, вы уже знали о выходе? — спросил спокойно, решив поменять тактику и попытаться расшифровать реакцию на более конкретный вопрос. Джейк непроизвольно сжал ладони на холодном руле, и тени от выпуклых вен поплыли по коже его рук. Он понимал, к чему клонит Сонхун, он понимал, что тот обо всём догадывается. — Знали. — ответил сквозь зубы. — Потому что Джей тогда смог уйти, верно? Джейк молчал крайне громко, отказываясь отвечать, от его взгляда, кажется, могло бы треснуть лобовое стекло. — Можешь не отвечать на это. Но объясни, почему ты не сказал мне, ведь я ещё мог выжить? Джейк продолжал молчать, но теперь не от нежелания рассказывать то, в чём должен был признаться Джей, а от горячего чувства вины, что разлилось по его телу внезапно. Это правда — они знали. Но скрыли. Джейк попал в Холлаксо с ровной сияющей тысячей на шее. Не частый случай — неумышленное или вынужденное самоубийство. И самое страшное — он сразу понял, почему так произошло. Случайная смерть «наградила» последними обрывками памяти. Джейк знал точно, чем убил себя. Героиновый передоз. Но ещё он знал наверняка, почему Сонхун оказался в городе смерти вслед за ним…если быть точнее, вместе с ним. Джейк помнит по сей день лицо Сонхуна, залитое слезами, что падали на его щеки и шею, прожигая лавой, глаза в бреду, источающие животный страх, его вопли… Сонхун не вызвал скорую: потому что сам был не в сознании, потому что их общажная комната была напичкана порошком и таблетками. Джейк умер на его руках и они оба оказались в городе суицида одновременно. Один — мгновенно, второй — неизбежно. — Почему, Джейк? — голос Сонхуна вырвал старшего из тяжёлых воспоминаний. Он говорил удивительно спокойно, без тени претензий. Очевидно, осознавая, что теперь уже некого винить. — Мы боялись, что тебя убьют. — Только поэтому? — Нет. — Ты молчал столько времени…почему? — Продолжал давить Сонхун. —
