𝐅𝐀𝐓𝐄: 𒆜Дети Подземелья 𒆜

☆

And I declare that I who was hunted so far

Have now become the hunter

__________________________________________________ За два часа, проведённые со старшими из TXT, Рики узнал не мало подробностей о личной деятельности Джея на протяжении тех двух лет, что он провёл в Холлаксо, как Ангел. Они вспоминали, как увидели его впервые, когда он уже пришёл в знакомый ему подвал, к Хисыну, зная, что его спящий находится именно там — зная, что покойная душа необъяснимыми силами мистической связи обязательно возьмёт заблудшую под своё крыло. Среди Engi он выглядел своим, и доверие TXT ему долго зарабатывать не пришлось. Начиналось всё с фундаментального вступления в состав LOSS: спустя столько лет, появившемуся в городе в новом теле и в новом статусе, ему нужна была точка опоры. Ангелы приходят в Холлаксо, зная, зачем они здесь, вот и Джей с первого дня знал, что выведет Чонвона к солнцу так же, как вышел сам, но реальные обстоятельства окатили его ледяной водой. Хисын сразу объяснил, что Дороги жизни больше нет, от сообществ не осталось и слухов, а LOSS исключали возможность иную, чем война с высшими. Ему понадобилось время, чтобы принять новые условия игры, а дальше строить на их основе реалистичный план, осторожно внедрять его первые пункты в ежедневное взаимодействие с этим миром. Прийдя в надежде быстро одержать победу и забрать своё, в итоге он задержался в жутком городе, стал важной фигурой в совете боевых Ангелов, а главное: увидел давно потерянных близких людей вместе, и целью стало нечто большее, чем вызволение Чонвона, — это была и его болезнь, его привязка к прошлому, его шанс во всём разобраться. Вот только наложившиеся друг на друга обстоятельства запутали его ещё больше. Но теперь, казалось, свет разлился в нем изнутри, ему словно оставалось отгадать всего пару слов в этом жизне-решающем ребусе. Енджун дёрнулся от неожиданно громкого звукового сигнала рации в кармане его псевдо-кожаной куртки, и Субин с Рики устремили оживлённые взгляды в его сторону. — Енджун, связь. — прокряхтел динамик. — Есть связь! — ответил сипящей рации будто обругал за свой испуг. — Я иду…открывайте… И трое подскочили, собирая силы, чтобы сдвинуть бетонную панель. Старшие, плотно обхватив обеими руками два угла, приподняли один край и Рики подхватил его посередине; толкаясь ногами в землю, они откинули плиту и поставили вертикально, уперев о стену. Пока парни востанавливали дыхание, стряхивали напряжение с рук и жаловались на боль в пояснице и коленях, из-под земли начал разгораться свет от электрического фонаря Джея, сопровождаемый хрустом и чавканьем ботинок. В его скорых шагах безошибочно считывалась энергия, трое ожидавших искренне надеялись, что Джей выйдет к ним с хорошими новостями. Видеть его удрученного стало мучительно уже для всех вокруг. И их надежды оправдались, потому что Джей вылетел из колодца, как будто держался не за хлипенькую лестницу, а взбежал по стене на четырех конечностях. Но всё же Рики с Субином подхватили его под руки, чтобы поскорее целиком вытянуть наверх. — Вы не поверите! — восторженно восклицал Джей с юношеским запалом, — Это точно чудо! — О-о-о, ты выглядишь счастливым, — радовался за товарища Субин, попутно стряхивая с его плеч и макушки нападавший со сводов тонелей грунт. — В какие только чудеса не поверишь в этом проклятом городе, — усмехался Енджун, разминающий поясницу. Он машинально перенял улыбку товарища и вся привычная тяжесть спала с его лица. Заинтригованный Рики прилип к нему внимательным взглядом и следил за каждым движением, как большой кот, ожидающий лакомства. А Джей понимал, что это важно парню, поэтому без сомнений передал в его руки карту в свёртке, которую тот принял как драгоценный артефакт, хотя ещё не знал толком, с чем имеет дело. — Я разверну? — Да, посмотри, — Джей хитро вздёрнул брови, взглядом указывая на свёрток: тогда ему захотелось разделить свою радость с Рики. А пока парень шуршал бумажной картой, пытался разобраться в обозначениях и понять, что за схемы на ней изображены, Джей расказал про общение с Ангелом и тайны, которые она ему поведала; при этом старался сдерживать восторг в голосе, одноко пораженные лица Субина и Енджуна разогревали его внутреннее торжество ещё больше. — Сорьёзно?! — воскликнул Рики, оторвавшись от карты, и посмотрел на Джея со светом в глазах, как будто все страхи тогда испарились из головы мальчишки. Но, к сожалению или к счастью, он не смог бы почувствовать того, что ощущал Чонсон — окрыление, смешанное с опустошающей усталостью. Он отдал этому два года и теперь находился в странном состоянии — за шаг до успеха, с огромным богажом боли и сомнений за спиной. Это всё предстояло забыть, как будто тех сотен изнуряющих дней поиска и сражений с высшими не было, чтобы сосредоточиться на том, что нужно было делать, не медля.

***

Джей и Рики вернулись домой в предвкушении рассказать новость, которая должна была, по их мнению, окончательно убедить Чонвона и Сону бросить революцию и поберечь себя, ведь это больше не теории, не мечты, казавшиеся инфантильными. Однако все четверо, включая Сонхуна и Джейка, выслушали рассказ о поразительных открытиях Джея с каменными лицами. Даже вещественные доказательства ввиде карты и компаса не вызвали позитивных эмоций. Ангел был энергетически выжат, он ждал от них энтузиазма, или по крайней мере удивления, но никак не пустые безразличные лица. Воодушевление от открывшихся возможностей тут же осело горькой обидой в его лёгких. Снова это мерзкое чувство, будто долбишся до крови на руках в закрытую дверь пустого дома, а в ответ тишина. Но он опять вытирал разбитые костяшки о плащовку, отходя в сторону, и надеялся, что со следующей попытки ему откроют. Рики была важна лишь реакция Сону, но и его она ввела в растерянность. Парень не понимал, как ещё он может переубедить его. После тяжелых многозначительных вздохов, Джей и Рики прошли в зал, заполонённый тишиной. Рики сел на диван рядом с Сону, который приследовал его от двери неоднозначным взглядом. — Зачем ты пошёл? — осуждающе шепнул, чтобы это осталось между ними. — Чтобы ты поверил. — отвечал обычным тоном, не собираясь шифроваться перед остальными. Сону сжато вздохнул, глядя в потолок. — Я поверил тебе, когда ты сказал, что останешься, если… — Но у тебя ещё есть шанс спастись до начала войны! — вспылил Рики, не сдерживая голоса, чем обратил на себя внимание остальных пяти красноречивых взглядов. Сону же посмотрел на него оторопело, даже с долей испуга. Оба сердца стучали натянуто, оба разума пытались достучаться друг до друга, но не были способны понять. К их счастью, старшие оставили этот диалог без комментариев. Прошло ещё с десяток минут тишины, пока все не вернулись в своё «обычное» состояние, которое сейчас оказалось маской для обострившихся эмоций. Джей мысленно повторял слова Катарины, чтобы себя успокоить, заставлял себя сосредоточиться на главном, не поддаваться порыву держать всех под контролем. Ему нужно было время с Чонвоном, чтобы заглянуть в его душу без подстреканий со стороны. Он знал, что Чонвон хочет освободиться, знал, что он устал от войны с самим собой и обществом. Ему лишь нужно было признаться в этом самому себе. — Не хотите рассказать Джею, где вы были сегодня? Без него и даже без Енджуна. — со строгостью в голосе, Хисын решил подтолкнуть парней к диалогу со старшим, которой всё ещё должен оставаться для них авторитетной фигурой в команде, даже, если теперь он передавал ответственность в их руки. — Мы что, в детском саду? — огрызнулся Джейк. — Ничего особенно, Джей-хён, всего лишь подожгли осиное гнездо, — сардонически отвечал Сону, даже не глядя в сторону старшего. — Помолчи, Сону-я… — недовольно пробасил Сонхун. — А ты меня не затыкай! — набросился он в ответ с горящими злостью глазами. Сонхун возмутился его фамильярности, но стиснул зубы, не собираясь влезать в спор, потому что знал — разозлённый Сону словно пороховая бочка, одно лишнее слово, и он взорвётся, забыв о границах. Его пыл умерила лишь холодная ладонь Рики, обхватившая запястье, как будто младший собирался удержать Сону от участия в драке. — Рассказывайте. — односложно приказал Джей тем тоном, который сжимал сердца младших в раскаянии, даже, если они не признавали своей вины. Он встал из-за стола, оперевшись о его край, и скрестил руки на груди, ожидающим взглядом обводя всю группировку. Хисын сидел рядом, так же недовольно наблюдал за происходящим, но не собирался никого стыдить либо выгораживать. — Сону уже сказал, — отмахнулся от объяснения Джейк. Чонсон остановил взгляд на своём подопечном. Тот гипнотический взгляд, которому Чонвон обычно не мог противостоять, однако в этот раз он не отводил глаз, и Джей почти физически почувствовал, как его стрелы отразились мощным сопротивлением. — Военное общежитие. — ровным голосом гордо проговорил Чонвон, всё так же смотря в глаза Ангелу. Джей медленно закивал головой, поджав губы. — Значит, военное общежитие…подожгли…что ж, молодцы. Его двусмысленную реакцию каждый считал по-своему. Джей не собирался их отчитывать, он начинал по-настоящему истощаться от роли спасителя, хотя его сердце всё так же болело в страхе за безопасность парней. Он продолжал каждую секунду переживать за то, что может произойти дальше, но хладнокровно напоминал себе, что не всё в его власти. И если загруженная всем лучшим оружием охрана, колючая проволка, камеры и внимательные глаза военных на каждом углу для его людей не преграда, чтобы поджечь жилой дом на военной базе, вряд ли он мог остановить их своими нравоучениями об осторожности. — А ещё напиздили пушек. — с гордостью добавил Сону, доставая из бокового кармана широких брюк новый пистолет под утрированные вздохи Джейка и Сонхуна. Он хвастовски покрутил его в руке возле лица Рики, ожидая его реакции, и младший не смог сдержать любопытства, хотя старался быть на стороне Джея и не поддерживать бунтовской настрой Сону. А он вёл себя нагловато, кичился сеюминутным торжеством над высшими — перенимал манеру TXT и безумной парочки, ведь внутренне давно приписал себя к ним — безнадёжным. Рики это раздражало, но лисьи глаза, горящие пламенем, приковывали, растрясая его сознание. Он не мог быть на чьей-то стороне, он хотел, чтобы всё было «правильно», но у Сону свои правила, отступать от которых он не собирался. Ночью искушающий лис прижимался к мальчику, как будто никаких недопониманий не было, опять нарочно игнорировал давящую атмосферу и желание Рики его спасти и целовал в шею, покусывая. Вечно притворялся, что всё хорошо, сгрызал осколки своей разбитой души и запивал алкоголем или ядовитым нектаром любви.

***

Как бы отношение Рики к Чонсону не менялось вместе с отношением к Джею из его снов, он приходил в Инсам ради того, чтобы разобраться в связи миров, и надеялся получить больше ответов от Доктора Пака и, возможно, от Чонвона — надеялся, что тот будет с ним честнее. Рики начинал сопоставлять сны и реальность; галюцинации, красной нитью пронизывающие его сознание в обоих измерениях, побуждали разобраться в настоящей позиции Сону. Чего он на самом деле хотел? Был ли его шаг во тьму ошибкой или всё же его выбором? В момент, когда Джей оставил парней наедине, Рики не стал медлить и сразу завёл разговор на тему сновидений. — Дже… — на секунду замялся, — Доктор Пак сказал мне, что я тебе снился… — Да, пару раз с того дня, как он нас познакомил, — буднично ответил Чонвон, запуская руку в пачку с крекерами. Закинул в рот сразу несколько, похрустел ими, пока Рики настороженно подбирал слова для следующего вопроса, и протянул упаковку с лакомством в сторону парня, — Будешь? Рики не стал отказываться и набрал горсть хлебных фигурок, чем, возможно, установил чуть более тесный контакт с Чонвоном. Взаимное похрустывание незаметно вызывало большее доверие. — И ничего странного ты в этих снах не заметил? — Знаешь, Рики, а ведь до тебя только мне доктор Пак позволял называть его Джеем, — ответил невпопад, словно проигнорировав вопрос Рики, чем ненадолго сбил того с цепочки мыслей. — И даже Сону… — Нет. Ему он не предлагал. Сону всегда был отстранён ото всех, и Джею он тоже не верил. Как думаешь, какого пытаться спасти такого пациента? Рики молниеносно поднял холодный взгляд на Чонвона, чей голос потерял беспечный тон и звучал теперь укоризненно. Это тут же вернуло на место пропость скептичности между ними. — Он никогда не отрицал того, что не здоров, но постоянно как будто пытался успокоить всех, убеждал, что всё хорошо. Мне казалось, что у него есть план. — Какой ещё план?! Почему ты вообще так просто рассуждаешь о том, что чувствовал Сону?! — Потому что я видел то, что он тщательно скрывал от тебя. — осадил парня старший. На мгновение Рики почувствовал, что совсем не знал настоящего Сону, что оказался тот, кто был к нему намного ближе. Кто знал его в обоих мирах, кто был с ним бок о бок в борьбе за жизнь. — И почему же… он так хотел умереть? — деревянным языком произнёс Рики, очень чётко понимая, что не хочет этого слышать. — Он не хотел умирать. Он не смог больше жить в страхе осуждения и одиночества. Прыгнуть с крыши оказалось не так страшно. — Чонвон замолчал, меланхолично вздохнув, но решил объяснить чуть больше, чтобы избавиться от этого пристального взгляда, — Он жил снами последние годы, и скрыто надеялся, что ты тоже окажешься там вместе с ним. Чтобы признаться тебе во всём. Но ты не пришел, пока он не прыгнул. Он потерял надежду дважды, а ты же знаешь, что она умирает последней. Дальше ничего не остаётся. Рики сжал челюсть и кулаки, разрывая короткими ногтями кожу на ладонях, глазами будто просил Чонвона сказать, что всё это неправда. Его опять распирало жгучее сожаление, чувство вины, за то, что был так далеко от самого близкого человека из-за таких же жалких страхов. Он не находил себе места, шатаясь и дергаясь в попытке сдержать порывы заорать во всё горло от злости к самому себе. — А что насчёт снов… — попытался сменить тему Чонвон, — раньше они снились мне часто, яркие, пугающие. Но я уже перестал помнить их такими по утрам. Я верю, что скоро Холлаксо отпустит меня насовсем.

***

Рики стало понятно, что Чонвона Джей умело держит на дистанции от его нездоровых снов, то есть и от города. Поэтому протест Чонвона из Холлаксо — только отражение симптомов отмены в реальности. Но почему тогда Джей позволил Сону утонуть в своих кошмарах? День подходил к своему завершению. Чонсон закончил работу с документацией, забрал Рики из тридцатой палаты, пожелав Чонвону спокойной ночи, и поспешил покинуть Инсам. Рики шел за ним, словно ледяная глыба, хлопая дверьми, выходящими к лестнице. Чонсон чувствовал разряды тока, что опять источал Рики и видел по выражению его лица, что очаредного эмоционального разговора ему не избежать. Они вышли за территорию больницы, по пути к парковке доктор поджог сигарету и попросил подождать, пока он докурит. Рики отказался ждать в машине, поэтому мёрз рядом, качаясь на краю бордюра. Температура воздуха заметно падала и, выходя на улицу в бомбере поверх футболки, Рики съёживался, пряча обветренные руки в карманах. Ещё неделя и, вероятно, пойдёт первый снег. Сону всегда любил первый снег… А теперь стал на него похож. Мгновение, и снежинка на ладони тает, оставляя прощальную слезу, что холодит кожу. А Рики опять вымораживал гнев и непринятие. То, что сказал Чонвон, подкрепило его чувство вины, от которого хотелось непременно избавиться, скинуть со своих плеч на чужие. —Вы пришли за Чонвоном, но не за Сону. Почему? — врезался в Джея словами без предисловий. А тот снова отразил их хладнокровно. Выпустил дым через сжатые зубы и растоптал окурок. —Я бы не смог. — твёрдо отвечал доктор, не отводя вгзляда от сверлящих его глаз. — Я думал, ты станешь его Ангелом. Но ты так и не сказал ему самого важного. — Его ангелом?! Я…? — Да. Даже если бы я попытался, Сону бы мне не поверил. Ангела извне и душу связывает любовь и доверие. Только так. — Но если бы не выход, разве мои слова не были бы бесполезны? —Нет, Рики, он не полез бы на крышу. Холлаксо — такая же симуляция, как и вся наша жизнь. Город подчиняется только образу, которым мы сами наделяем его в своей голове, и никогда не затягивает насильно. А те, кто истинно любят — всегда находят выход. — Джей поджал губы и отвернулся, скрывая свои эмоции от парня. Ему стало не по себе от того, что город опять так ярко отражается в их разговоре. А глаза Рики стали в недоумении метаться после его слов, как и мысли в пульсирующей голове. Лицо его обмякло, злоба сменилась ужасным озарением: он мог его остановить. Всего тремя словами, которыми боялся убить их дружбу, мог спасти ему жизнь. Чонсон понимал, что эта правда резанёт по Рики слишком сильно. Но не было смысла продолжать врать. Шаг Сону не был его ошибкой или выбором, это было стечение обстоятельств, в которых все трое просчитались. — Я должен был сказать тебе об это раньше. — признался Джей, и Рики не показалось, что его голос дрогнул. — Мне жаль… Мужчина всё ещё не поворачивался в сторону Рики и только зажал рот ладонью, гася всхлипы в сжатом горле. Рики смотрел на него, не мограя. Старался понять его слова и поверить его сожалению. Когда Джей обратился к нему лицом, Рики увидел боевого Ангела LOSS, а не Доктора Пак Чонсона. Увидел того, кого глубоко мучают сожаления и желание всё исправить. — Скажи то, что должен был, хотя бы сейчас. Может…это убедит его последовать за тобой. — Джей тяжело сглотнул, от этих слов пересохло горло, до того ненормальным всё это ощущалось. Словно он разговаривал уже не с настоящим Рики, а с тем, живущим в Холлаксо, к которому парень стал ближе, чем к реальной жизни.

***

Джей проснулся от холода, открыл глаза и понял, что Чонвон завернулся во всю длину одеяла, сдвинувшись на самый край дивана, спиной к нему. Даже во сне отстранялся, оборачиваясь в кокон оглушающих мыслей. И Джей, подрагивая, всмотрелся в цифры на длинной изящной шее — 901. Бесцельно, пока глаза не начали сохнуть, и слёзы не потекли на подушку. Джей потянулся холодной рукой к его шее, погладил ладонью, словно пытаясь стереть цифры, просветившиеся морозно-синим между его пальцев. Чонвон задрожал, но не проснулся, и Джей убрал руку; смирившись с холодом, продолжил лежать с закрытыми глазами, хотя знал, что уже не уснёт. Утро ознаменовалось воем пронзительной сигнальной сирены и рёвом моторов под окном. Пустошь совсем рядом, а значит увидеть, как погибает в руках военных очаредной отважный искатель, не сумевший удрать, или как отгружают в кузова пикап-ов добытый и отбранный у повязанных товар — не удивительное дело, хотя и леденящее кровь от близости и непредсказуемости противника. Однако ДжейХуны, проглатив страх на завтрак, уже рвались в бой с разработанным в ночи собственным планом. — Ну что, сегодня снова повеселимся? — воодушевлённо завёл разговор Сонхун, потирая руки. — О-о, да! Сегодня, Хисын-хён, нам нужен завтрак героев, — заявил Джейк, вальяжно рассевшись на стуле, что несколько раз занудно проскулил под ним. — С какой радости? — шутливым тоном уточнил Хисын, с интересом взглянув на обоих, пока расставлял тарелки на столе. — Сегодня мы испытаем новое оружие на его бывших владельцах! — О, как… — вздёрнув брови, прокомментировал Джей, вошедшиий в кухню вслед за Сону, — Енджун не сообщал мне о сегодняшней миссии. — А Енджун ещё о ней не знает, — объяснил Сонхун с заговорческой ухмылкой. — но он нас обязательно поддержит. — Будьте добры, поведайте, что вы намудрили. — уже нахмурившись, просил лидер недовольный их лихой самоуверенностью. — Мы добьём военную базу… раз уж начали, и перехватим пути снабжения, — напустив серьезность, ответил Джейк по-командирски уверенным голосом. Чонсон пораженно хмыкнул — что-то между усмешкой и началом астматического приступа, — смотря на парней слегка порицающе. К этому моменту в кухню подтянулись и Рики с Чонвоном, заняли свои места за столом и навострили уши. — Интересно… — Джей медленно закивал головой, опустив глаза в пол, — и как вы собираетесь уничтожить военную базу? — сел за стол напротив парочки, сжал напряженные руки в замок и взглянул на них пытливо. Джейк без сомнений был готов ему объяснить: — Всю систему наблюдения Хюнин отключил ещё вчера, к тому же, провода нормально так поплавило, так что остаётся разобраться с охраной… — Ее сегодня будет в разы больше, — перебил Джей. — …Р-разумеется, — постарался ответить, не теряя серьёзность, — мы подключим людей из совета. — И тогда LOSS обязательно об этом узнают. — А мы и не собираемся скрываться. — отразил Сонхун. — и если придётся отвечать перед ними за свои действия, мы ответим. — Отвечать придётся мне' за ваши действия. — вздохнул смиренно, потому что возразить по правде было не на что. ДжейкХунов останавливать в борьбе он не собирался, уже достаточно верил в них, пускай и не любил их напыщенность в делах, требующих, по его мнению, хладнокровности и досканального расчета. — Вы только договоритесь между собой, кто за главного, и чьи указания нам слушать, — издевательски обратился Сону к Джейку с Сонхуном. — А кого ты бы слушался, Сону? — в ответ ехидничал Джейк, обхватив седящего рядом парня за плечи, на что тот отпрянул, неприязненно скосив лицо. — Честно, вы последние, кого я бы хотел слушаться. Серьёзно… — За что ты так груб со своими хёнами? — протянул наигранно обиженный Сонхун. — Вам, спящие, вообще-то лучше туда не суваться, вчера уже наигрались… — сбил игривый тон Джей. — Вчера была только разминка, — дерзко заявил Сону. — Сегодня они будут готовы к атаке. Вам может не повезти снова, — убеждал Ангел, смотря на Сону и Рики, потому что Чонвон сидел рядом. И если Рики был в утреннем замешательстве, слушая все эти внезапные заявления, то Чонвон явно придерживался позиции Сону. Хотя до сих пор он молчал, Чонсон нутром чувствовал, какой эмоцианальный отпор исходил от него. — Может нам и вовсе отказаться от революции? Вдруг нам не повезёт. — Чонвон обычно не высказывался резко, но этим утром его негодование вырвалось вместе с ядовитым тоном в голосе. — Вы снова хотите затеять спор? — Джей вдруг повысил голос, резко обернувшись к Чонвону: эти слова фактически были адресованы только ему, — На кой черт я вас тогда спасаю?! …если вы идёте против меня. — последнюю фразу пробормотал для себя, набирая воздуха в лёгкие, чтобы успокоиться. — А что изменилось? — задал Чонвон риторический вопрос, — Почему мы вдруг должны остановиться? Если ты раскопаешь этот…волшебный выход до взрыва, заберёшь меня и Рики к солнцу, чудесно. Но а если нет? Чего нам ждать и на что надеяться? Джей не мог однозначно ответить на эти вопросы. Его запреты больше основывались на чувствах, чем на рациональности. Он боялся, что одно не верное решение может перечеркнуть будущее его любимого человека. Парень на больничной койке уже слезал с антидепрессантов, но его внутренний мир бунтовал, не веря в то, что может быть иначе. — За два года я наконец-то так близко к тому, чтобы увести тебя отсюда, а ты рвёшься под пули…когда осталось так немного, чтобы ты вызд!..вышел из Холлаксо живым. — он запнулся, и по пищеводу прошёл кипяток. Ангел анализировал обе параллели, но рассказывать подсознанию Чонвона о жизни было бы опасно из-за дубликации знаний. Джей слишком боялся, что сны вернутся к нему, что Чонвон потеряет границы реальностей так же, как Рики. Ненавистное старшему молчание поглотило эту дискуссию и не дало поставить окончательную точку. Джей начинал чувствовать свою моральную слабость перед заражёнными лихорадочной идеей умами, начинал чувствовать, что его слова просто растворяются в воздухе, не имея абсолютно никакого значения и влияния. Он научил себя быть сдержанным и твёрдым, когда дело касалось жизненно важных вещей, но в последнее время эмоции перевешивали, плана больше не было, только отчаянная, стихийная борьба за время, за любовь. Джей с силой сжимал челюсть и руки, отчего венки выступали на его шее и предплечьях. — Я запрещаю вам. Ясно? — сквозь стиснутые зубы говорил трём спящим, потеряв смысл что-либо объясняьть, убеждать, — Я запрещаю вам в этом участвовать. — А я-то здесь при чем? — Сону, ты всё ещё можешь вернуться к жизни, не стоит ей рисковать, — наставлял Хисын тоже уставший слышать его сопротивление. — Да хватит меня спасать! — протестовал парень, у которого огонь давно горел не только в алых прядях, но и в душе. — Сону, прошу, послушай Джей-хёна, — уговаривал Рики, обхватывая его ладонь, сжатую в кулак. — Да что ты понимаешь?! — грубо выдернул руку из его пальцев, стрельнув разъярённым взглядом. И Рики начинал не на шутку злиться от такого поведения Сону, которое он не мог себе объяснить иначе, как демонстративный отказ от помощи Ангела. Пока Рики раздраженно разминал шею и терпел мерзкие накаты гнева на любимого человека, Джей ясно осознавал, что Сону ставил точку в своём существовании в верхнем мире, от этого по затылку у него пробежала холодная дрожь. — Вы отлично показали себя вчера…каждый по-своему, — тихо вклинился Сонхун, — возможно, вам и правда стоит поберечь себя сегодня, — неожиданно для покетз в этот раз Сонхун встал на сторону Джея в вопросе их безопасности. И Джейк согласно закивал. — Вы прикалываетесь… — нервно усмехнулся Сону. И Джей почувствовал, как Чонвон рядом насупился, шумно вздыхая. Эти двое уже явно всё для себя решили и собирались идти наперекор.

***

У Джея почти не было сомнений, что TXT поддержат авантюру безумной парочки, ведь, вероятнее всего, они сами замышляли то же самое. А спонтанность точно не то, что могло их напугать. Пока в квартире разошлась суета подготовки, Джей метался от категоричного отказа в помощи этим всезнающим упрямцам, до судорожного страха. Он задавался вопросом, что такие завления могли значить для их сознания в реальности, и склонялся лишь к тому, что эту стадию — отрицание, отчетливо переходящее в гнев — нужно просто перетерпеть, не оставляя попыток укоренить в их головах новую схему будущего. А ещё Ангел мысленно разделял это состояние с Рики, когда слышал, как в их с Сону комнате спор набирал обороты. Рики в силу опыта не оставлял попытки выломать запертую дверь, чем выбешивал Сону до ультрозвуковых нот в его крике, до грохота летящих в младшего вещей. И сам чувствовал такую же боль, только от непонимания. Сомнений становилось всё меньше — Рики должен был оказаться здесь, но не таким образом. Он Ангел Сону по предписанию судьбы, но страхи сломали эту линию, обрекли обоих на страдания. Сону вылетел в зал, бормоча проклятия себе под нос, Рики вышел следом бледный и сразу поплёлся к Джею. Старший считывал то, как колошматило парня, и понимал, что тот идёт к нему не жаловаться, а за твёрдым словом понимающего человека. Рики собирался отдавать силы в дорогу к солнцу, но и отпустить Сону с бешеной головой, безумным взглядом и трясущимися в желании убивать руками не мог. Он шел за разрешением и напутствием. — Я не знаю, что мне с ним делать… — Будь рядом. — однозначно отвечал Джей и одновременно давал согласие на участие в миссии вместе с Сону. — Говори с ним честно, и будем надеяться, что он притормозит. — Хорошо. А Чонвон… — Я разберусь, — успокоил Джей, хотя пока понятия не имел, как ему разбираться с Чонвоном, который тоже плевать хотел на его запреты. Engi собрались как всегда быстро, но в этот раз тщательнее. Благо, кроме пушек в их распоряжении теперь были военные бронежилеты, значительно повышающие уверенность. Пятеро уже толпились в коридоре, затягивая шнурки берцев, и сердце Джея кололо при каждом сокращении: он видел целеустремлённость в глазах Чонвона, убежденного в том, что его борьба только начинается. Джей много раз с ног до головы и обратно рассмотрел его экипировку, досканально проверил, что всё, необходимое для его защищённости, на месте. Но как бы он не убеждал себя, что эта жуткая симуляция не даст ему погибнуть за шаг до выздоровления, всё равно не смог сдержать порыв мнительного любящего сердца. — Чонвон, тебе лучше остаться, — встревоженный Джей необдуманно резким движением схватил Чонвона за запястье, когда тот уже собирался выйти за порог. Парень обернулся, выстрелив в него жестким взглядом, затем опустил глаза к держащей его руке и поднял обратно к лицу старшего, без слов прося отпустить. Потому что лишь взглядом он мог говорить с ним фамильярно и грубо. — Я Engi! — гордо заявил парень, — не дай моему аккумулятору сдохнуть, — и выкрутил руку из крепкой хватки, тут же ринувшись к лестнице, чтобы не отстать от остальных. Джей остался смотреть в грязный коридор через открытую входную дверь, сжимая кулаки от злости. Хисын подошёл сзади, аккуратно коснувшись его плеча, будто боялся, что его ударит током или обожжет. — Ты не пойдёшь за ними? — Нет. — он развернулся резким движением, чем напугал Хисына, — Я должен проложить новую дорогу до подземной реки. — в его голосе был слышен гнев, как и в громких быстрых шагах в сторону зала. Старший продрог от тошнотворной паники. Никогда ещё Джей не был так котегоричен, особенно, если дело касалось защиты спящих. Он метнулся на кухню, схватил со стола телефон и набрал Сонхуна. Хисын кусал губы и царапал кожу вокруг ногтей пока ждал соединения. Наконец на том конце спокойным тоном прозвучал бархатный голос, который мужчина тут же перебил. — Делайте, что хотите, но не дайте спящим участвовать в нападении! — со скрипящей целюстью прошипел в трубку Хисын, минуя лишние в данный момент слова вежливости. — О-о…есть, капитан. — ответил Сонхун скомканно; теми, словами, которыми обычно отвечал Джею. Вероятно, чтобы у остальных, кто слышал его, не возникло лишних вопросов о том, кто и зачем звонит. Хисын вздёрнулся, когда сзади по коридору пронесся Джей, уже одетый в свою амуницию, и сбросил звонок. Ангел агрессивно пихал всё необходимое для спуска в катакомбы в холщевый мешок с двумя лямками, благодаря которым его можно было нести на плечах, и Хисын остановился на расстоянии, смотря на него и думая, как поступить в такой ситуации, ведь Джей точно не будет спокоен, думая о том, что может случиться с его сбежавшими детьми на внеплановой миссии. — Я пойду за ними. Джей резко выпрямился, вгляделся в старшего замученными глазами; как будто хотел что-то сказать, но только вздохнул глубоко и два раза кивнул с закрытыми глазами, прежде чем закинуть мешок на спину и тоже удалиться из дома. Хисын надеялся, что это действительно могло хоть немного успокоить Чонсона, но, судя по его реакции, эта мысль просто не смогла выразиться в словах. Хисын быстро собрал себе снаряжение из заначек каждого Engi, навесил на плечо украденное ружьё, проверив наличие патронов, и пешим ходом направился по следам от колёс серого Део Рейсера. Мужчина шел в спешке и по привычке оглядывался по сторонам, но фигура чуть выше него, в обносках и с замотанным тканью лицом вышла из переулка поперёк его движению. Хисын продрог от испуга и остановился, как вкопанный. Не пришлось долго гадать, чтобы понять, что он столкнулся с Ангелом LOSS. Из-за спины покрытого человека вышел ещё один в широких штанах, как будто из пропитанной дымом парашютной ткани, тоже скрывающий шею и нижнюю часть лица широкими бинтами. — О…Хисын? — прозвучал низкий женский голос от первого советника, и светло-голубые глаза смерили его оценивающим взглядом. Хисын не узнал в нём известного ему Ангела, но оно было и не удивительно. Гораздо меньше революционеров лично знали LOSS, чем количество Ангелов, поимённо знавших членов группировок. — Приветствую, советник. — робко поздоровался, делая небольшие шаги назад. — Не буду спрашивать, куда ты идёшь, — с пренебрежительной насмешкой выдала женщина, и Хисын неконтролируемо скривился, от этого неуважительного комментария. Знай он, что среди Ангелов есть такие бестактные, лучше соврал бы, что работает на высших ради еды. И хотя ему хотелось возразить, лучше и безопаснее было промолчать, оставив Ангелов думать ошибочно, что он и сделал. — А мы как раз собираемся заглянуть на огонёк, поболтать с Чонсоном, — поделился второй низенький Ангел с осипшим голосом, — он же дома? Хисын опешил и завис на пару секунд, подбирая слова. — А-а-а…вообще-то нет. Он… — ёщё пару секунд, чтобы решить, что подозрительнее: «ушёл один, не знаю куда» или «с группировкой на мисии, о которой вам пока не известно». — Он с Енджуном. — А-а… — с сомнением протянула женщина. — То есть, ему уже лучше? Он давно не появлялся в совете, а вы сейчас действуете активнее всего… — имела ввиду Engi, которые в паре с TXT наделали шуму за время болезни Джея, — и ни одного отчёта… — А чем он занят…с Енджуном? — не менее подозрительно уточнил низкорослый советник. И тут Хисын понял, что попал в тупик. Что бы он не придумал дальше, ложь станет очевидна, а вопросов к не причастному Джею станет в разы больше уже через несколько часов, когда под руководством Енджуна две группировки и ещё десятки народных борцов ворвутся на территорию военной базы. — Кажется, это должно быть вам очевидно… — собравшись с мыслями, Хисын решил отвечать за Джея гордо и не тушеваться. — борется за наш город. — Надо же! — напыщенно прыснула советница, — Почему я не удивлена, что очаредная миссия проворачивается втихую. Это пренебрежение договором ангельского совета уже переходит границы! — Хисыну были видны лишь ее глаза, но в них ярко читалась неприязнь к Чонсону, распространённая среди LOSS коллективно, — Ответь честно, Ли Хисын, ты должен знать, Джею есть, что скрывать от совета? От волнения у Хисына щемило грудь, но он больше не спускал с лица маску спокойной уверенности, пока выслушивал недовольства Ангела. — Уже нечего. — ответил твёрдым голосом. — Уже? — Я не собираюсь влезать в ваши дела, и…мне нужно идти, Минхо не любит ждать, — поддержал легегду и более не собирался оставаться на внезапном допросе по среди улицы, поэтому, вежливо попрощавшись поклоном головы, спешно удалился. Отойдя на несколько метров, уловил отголоски ядовитых переговоров за своей спиной но, не сбавляя скорости, продолжил путь. Чтобы не выдать себя, маршрут пришлось изменить, что значительно его удлинило, поэтому, скрывшись от глаз Ангелов, Хисын перешёл на бег — боялся, что и так потерял слишком много времени. Но боялся зря, потому что Engi только пересеклись с товарищами на Гелике, и в восьмером парни сконфуженно наблюдали драмму между Сону и Рики, которая разгорелась ещё в дороге. Рики понимал, что от этой перестрелки он Сону не удержит, но не унимался в попытках поговорить и внушить старшему потерянный страх за его жизнь. Молодые и эмоциональные, они переходили на спор из принцыпа, даже когда адекватные частицы разума уговаривали прекратить. Рики старался держать себя в руках, злился тихо, и от этого преувеличенное чувство непонятости преобразилось в разряды тока, разгулявшиеся по его телу, от чего он дёргался, хрустел пальцами и каждую минуту заглядывал в глаза Сону, надеясь найти в них хоть каплю сомнения в своей правоте. А тот раздраженно закатывал глаза и шипел в ответ, пока не потерял терпение. Как только Джейк затормозил, Сону вылетел из авто, предворительно вытолкав рукоядью автомата Рики, сидевшего у двери, и направился к Гелендвагену с заявлением, что дальше в одной машине с ним не поедет. Особо не объясняя, Сону впихнулся четвёртым на заднее сиденье и захлопнул дверь. А Рики остался стоять на улице, с глухой обидой смотря в тонированое дверное окно. Но долго тесниться не стали — понимающие и спонтанные Кай с Тэхёном были не против таких перестановок, и очень за поехать в компании друзей Джейкхунов и «братишки» Чонвона, так что быстро освободили место младшим Engi и довольные пересели в Рейсер, по пути приглашая Рики занять их место рядом с Сону. В этот раз младший заткнул свою гордость, понимая, что вариантов у него особо не остаётся, — в их машину он уже не поместится — и потянулся к двери. — Погоди секунду… — шепнул Бомгю из приоткрытого окна, видя, что Рики безуспешно дергает ручку, — он заблокировал дверь. Рики уловил возмущеннные вопли Сону, в очаредной раз удивился высоте его голоса, когда дело доходило до скандалов, и тому, с каким упортсвом старший отвергал его. — Запрыгивай, — дал добро Бомгю после щелчка замка, и с новой попытки у Рики получилось открыть дверь. Тогда ему стала ясна причина криков — Субин держал Сону, обхватив со спины, и прижимал его руки к груди. Ему не приходилось особо применять к младшему силу, несмотря на то, что Ким извивался, как дикая кошка, — из-за разницы в габаритах и в коэффициенте силы. Через пару минут Сону уже ехал молча между двух скал, с силой сжимая руками стоящий между ног автомат, и не реагировал на колено, жмущееся к его, ради хоть малейшего тактильного контакта, на прилипший к нему взгляд исподлобья, жгущий щеку и висок. И хотя Рики рядом раздражал его нервные окончания своей цепкой энергией, Сону чувствовал к нему намного больше, чем злость. Он осознавал своё бессилие, присутствие Рики в его жизни начинало бесить, потому что всё пошло не по плану, а он уже не мог избавить дорогого человека от страданий из-за себя. Сону желал отдаться его отчаянной любви, и так боялся убить, привязав к себе красными нитями судьбы. Но вряд ли ему было бы легче знать, что они оба давно уже ими повязаны. Молча они боролись с разрушительными мыслями, чтобы сконцентрироваться на задаче и не дать эмоциям подвергнуть их опасности. Банды собирали подмогу почти по всему городу, поднимали за собой полк воинственно настроенных людей, всех, кто остался жив и был трезв. Рики видел их глаза, они леденили кожу, яркие глаза на потускневших лицах. Люди шли в бой с чем было, — не все имели огнестрельное оружие, хотя оно и распространялось в городе по кровавым рекам свободно, — топоры, ножи, рукодельные бомбы и то, чем смогли снабдить LOSS, тоже шло в ход. Двигались группами, но разрозненно, чтобы не создавать видимость организованного наступления, ведь потруля на улицах значительно прибавилось. И с ним разбирались по ходу. Договорились атаковать с разных сторон, поочерёдно. Первый удар нанесут пассажиры Гелендвагена, в идеале — тихо обезвредив охрану; пока не поднялась тревога, проникнут на территорию и начнут открытый огонь с большей частью собранной армии, остальные пятеро по согласованному плану атакуют «со спины» с небольшой задержкой, для эффекта неожиданности. В теории звучало как сокрушительная миссия, в реальности уже пахнуло кровью и похором. Колёса скребли каменистую землю, тошнотворное чувство наступающей опасности скручивало внутренние органы Рики. Хотя революционеры в одной с ним машине выглядели бесстрашными, они чувствовали то же самое, но уже умели заткнуть рефлексы и были готовы стрелять с холодной головой. Рики же был готов идти за Сону, куда бы его эта дорога в тот час не завела. Лишь бы не остаться в одиночку по другую сторону жизни. — Кинем здесь, дальше пешком, — решил Енджун и завернул под арку в плотное переплетение улиц между нависающими «картонными» многоэтажками. Он припарковал автомобиль в глубине узкого переулка, затолкав его носом в гору мусора, крышей под надстроенный балкон. Двери не открылись бы здесь даже на половину, поэтому протискиваться стали по очереди. Сначала Бомгю выбирался, не давая открыть Рики заднюю дверь, а Субин боролся с цепляющимся за свод полотка автоматом, согнувшись в три погибли, потом, наконец выбравшись, захлопнул дверь перед носом Сону, а Енджун быстро выскочил в пространство между стеной и машиной, пока обе задние двери охранялись товарищами, и заблокировал автомобиль нажатием кнопки на ключе. Младшие, в недоумении прилипшие к окнам, не сразу поняли в чем дело, пока не стали дёргать ручки и не убедились, что намеренно заперты в машине. — Эй!.. — Сону вцепился в дверь, растерянно наблюдая за старшими снаружи. Субин застенчиво сложил ладони в извиняющимся жесте, слегка склонив голову, Енджун похлопал его по плечу, прося освободить дорогу и поспешить, а сам послал воздушный поцелуй и пришлёпнул его ладонью к черному снаружи стеклу, заставив Сону дёрнутся. А Бомгю с другой стороны, надышав на стекло, выводил «ЖИВИТЕ» задом на перёд, которое Рики, тем не менее, распознал, пока надпись не испарилась. — Вы, блять, серьёзно?! Откройте!..Черт! — Сону с удивительной для Рики силой ударил кулаком по стеклу, после чего, захлёбываясь в проклятьях, стал колотить по двери ногами, видимо, надеясь ее выбить…или просто не в состоянии сдерживать свой гнев. Пока Сону истерил, У Рики в груди разгоралась тёплая благодарность старшим. Не за своё освобождение от перестрелки — он не за себя боялся — за отстранение обезумевшего в своей принципиальности Сону. Ему чудилось, он был более готов гордо умереть в бою, чем совершить моральный выбор и ещё хоть день мучиться от вины перед Рики, которого нехотя хоронил рядом с собой в двойной могиле. «Ты жил мной и, наверное, решишь умереть вместе со мной.» — напуганный голос разбудил Рики, наполнив голову туманным эхом. Он разомкнул веки: из медовых глаз на подушку текли слёзы. — Я этого не хочу. — умоляюще. Рики хотел протянуть руку, чтобы вытереть слезы и пообещать, что они оба будут жить, но с виска по щеке и лбу поползли красные капли, словно краска цвета бургунди стекла с волос, оставив их бледно-розовыми. Он отдёрнул руку. — Я именно этого и хочу, — продолжил туманный голос раскаянно. По-настоящему Рики проснулся резко, будто его ударили электро-шоком, но Сону в то утро рядом не обнаружил. Эта недавняя галюцинация давала ответ на вопрос, что за план был у Сону из верхнего мира, который не думал, на что обрекает свою душу. А она тогда билась, запертая в клетке на колёсах. И, лишь спустя время, Сону осознавал, каким чудовищным был его вопрос на башне. Теперь он этого не хотел, а боялся. Парень совсем слетел с катушек, когда, замахнувшись автоматом, чуть было не выбил окно рукоядью. Но Рики успел его остановить — схватился за дуло и с силой дёрнул в обратную сторону, из-за чего Сону завалился на него спиной. Рики использовал его секундную растерянность, чтобы скинуть отобранное оружие под сиденье и обвить хёна руками, крепко сжав оба запястья. Сону оказался в смирительной рубашке объятий, лишённых нежности — потому что он дёргался и истерил, несколько раз ударил Рики по челюсти затылком, а тот терпеливо держал его, прижимая спиной к себе, пока необдуманным порывом не укусил старшего за ухо, чем заставил запищать от неожиданости и наконец успокоиться. Сону запыхался, и Рики чувствовал каждый его глубокий и частый вздох, видел, что по щекам потекли единичные слёзы. — Зачем… — озлобленно прошипел. Смысла отвечать не было, Сону возразил бы на любой ответ, поэтому Рики ослабил хват и потянулся поцеловать его в щеку, но, оказалось, старший лишь переводил дух и ждал момента, чтобы с остервинением вырваться. Хотя бы потому что от избытка эмоций огонь горел под его кожей. Однако, Рики среагивал быстро, и его пальцы снова сомкнулись железом на изящных запястьях, на этот раз заломив руки Сону за спиной и прижав того грудью к сиденью. — Сону, успокойся! Я не хочу делать тебе больно. — Рики постепенно сбавлял силу, но не упускал возможности уловить недолгий момент своей доминации над старшим, стыдливо наслаждался контролем. — …и не кричи, пожалуйста, нас могут найти те, кто не должен. — Угу, — тихо промычал Сону, так же уцепившись за эти секунды под давлением Рики: они переключили его внимание и остановили эмоцианальный шторм. Парень отпустил руки хёна, ожидая от него уязвлённого молчания, объяснений его поведения или хотя бы злобные обвинения в заговоре, который не Рики устраивал; но никак не порывистый поцелуй. В нём мешались гнев, обида, страх, вера, не обретшая словесную форму, и страстное желание. Все эмоции, вскипавшие в Сону со вчерашнего вечера, не нашли выход в смертоносной перестрелке, зато ураганом снесли Рики, оставив его губы искусанными до металлического привкуса на языках. — Черт… Сону-хён, ты тот ещё зубастый лис… — Чтобы знал, с кем имеешь дело, — на его лице появилась та нахальная, малость безумная улыбка, которую Рики видел на башне, улыбка, дающая ясно понять его намерение. Улыбка, с которой Сону сбегал от реальности. Они оба понимали, что, вероятно, пожалеют об этом, но остановиться было уже невозможно. Они поговорят позже, и неважно, к чему придут, ведь тогда хотелось лишь погасить негатив в горячих чувствах. Адреналин в крови разжигал огонь в сознании, а может и воздух в этой прокуренной машине был пропитан взбалмашной энергетикой TXT, в частности Бомгю и Енджуна, которые уединялись в ней неоднократно, но что-то точно отобрало тогда у парней чувство окружающей опасности и способность адекватно мыслить. Сону тонул в необходимости высвободить хотя бы часть смешаных, клокочащих в груди чувств, а Рики, к счастью старшего, наконец поддался его соблазнениям. Хотя сложно не поддаться, когда тебе не оставляют выбора. Сону избавился от трёхцветной ветровки и тесного бронежилета, затем решительно стянул его и с Рики. И какой бы болезненной не была привязанность Рики к Сону, мальчика сводили с ума его округлые бёдра, которые так хотелось крепко обхватить обеими руками; что он с удовольствием и сделал, когда старший без капли стеснения, упираясь руками в сиденье по сторонам от шеи Рики, перекинул ногу и уселся на его худых коленях. Такой страстный, скандальный и такой желанный, он приятной тяжестью и теплом разливался по телу Рики от паха до кончиков пальцев, отбирая дыхание. Рики вжимался пальцами в сильные ягодицы, а губами в мягкую кожу на шее, от чего Сону жался грудью к его и дышал нарочито откровенно у виска, попутно изучая руками рельефные плечи Рики. От наростающей пульсации, Сону подался бёдрами вперёд, случайно задев стояк Рики своим. Двум возбуждённым телам ни к чему рациональное мышление, рамки приличия стерались напрочь царящей ночью, так что мысль раздеть и взять Сону во время мисии, в чужой машине, пахнущей порохом, в то неопределённое время, когда ее хозяева заперли их на едине, не представлялась тогда Рики чем-то безрассудным, и он скользнул руками под рубашку Сону. Однако, его тут же схватили за запястья несопоставимо с внешним видом сильные руки. Сону приподнялся, чтобы установить зрительный контакт и, закусив губу, направил руки младшего ниже, намекая уделить внимание выпирающему из джинс члену. И Рики послушал, хотя перед этим заметил мимолётную тревогу в глазах Сону. Он, слегка нажимая, положил ладонь между его ног, сразу получив реакцию в виде тихого воздушного стона. Сону потянулся за поцелуем, пахом вжимаясь сильнее в изящную ладонь. И всё же, Рики не давало покоя количество лишней одежды и эти чертовы пуговицы на рубашке Сону, так что он сделал вторую попытку избавиться от нее, и вновь, старший останавливил его, не разрывая поцелуй. Тогда, отстранившись, Рики бесцеремонно задрал край рубашки, чтобы открыть доступ к ширинке джинс Сону, но взгляд упал на красные неоднородные полосы на его животе. Он замер в растерянности, а Сону нервно отдёрнул рубашку вниз и упал лбом Рики на плечо, прижав скрещенные руки к животу. Ёщё пару секунд Рики напуганно держал руки в воздухе, затем осторожно коснулся спины Сону и, не получив отвержения, обнял его, обхватывая поясницу одной рукой и шею второй. Сону молчал. Виновато прятал глаза и молчал, вынуждая Рики начать разъяснять ситуацию первым. — Сону, всё в порядке?.. — Я не хотел, чтобы ты это увидел. — шептал дрожащим голосом куда-то в шею. — Прости, мне показалось, ты играешь… — Не стоит извиняться, ты не мог знать… — он сел ровно, снова доверчиво смотря в глаза. Только теперь с нескрываемой тяжестью. —Сними с меня рубашку, раз уж начал. — Только если тебя это не ранит. — Рики не спешил, осмотрительно вернув руки на безопасную территорию, на колени. — Никто не ранит меня больше, чем я сам. Конечно, Рики понимал, о чем говорил Сону, понимал, что за полосы растянулись на нежной коже. Медлил и мешкался, несколько раз заглядывал в глаза за бессловестным разрешением. Возбуждение сошло на нет, а вместо этого трепет теплился под рёбрами, и Рики не спеша начал расстёгивать рубашку, стараясь сдерживать истинные эмоции. Когда вельветовая ткань упала с плеч и свет из окна лёг на бледный торс, Рики увидел грудь и живот изрисованные красными шрамами. Будто нежное тело замотали колючей проволокой и затянули так, что при каждом вздохе кожа рвалась под острым металлом. — Почему ты это сделал.? — расстерянно шёптал, потому что голос отбирали подступающие шоковые слёзы. — Я не знаю, зачем он это делал. — с болью в сжатом горле из Сону вырвались отчаянные слова обвинений, — Это делал не я, а тот Сону, — он указал пальцем вверх, — который каким-то чудом до сих пор жив. И, как видишь, очень хочет избавиться от этой жизни. Иногда я просыпался от жгучей боли и уже знал — он снова решил приблизить себя к смерти, а меня к тысячи дней… Рики скользил взглядом по отдельным, самым ярким шрамам, видя словно в тумане, как лезвие рвало кожу по контурам рёбер, лучами вдоль косых мышц, словно старась нарисовать картину кровью на холсте в виде живого тела. Слёзы сожаления копились на веках, и он с нежностью начал покрывать поцелуями его грудь и шею, надеясь, что чудом красные полосы исчезнут под его губами. Рики спускался поцелуями ниже, приподнимая Сону под ягодицы, чтобы дотянуться почти до линии джинс, где на тонкой коже порезы расплылись больше похожие на растяжки, которым там точно не место. Прижимался лицом к горячему животу, чувствуя, как сокращаются в такт дыханию натянутые мышцы. Рики совершенно не пугал вид увечий, но пугал и разбивал сердце тот факт, что Сону вынужден терпеть эти издевательства от самого себя из иной жизни. Ему жалко обоих, и того Сону, который осознанно, или нет, уродовал своё тело из-за боли, которую хотел вырезать из души, снять словно кожу, потому что иначе никак — она впиталась в его днк, она отравила его мозг. Сону не сдержал всхлипов и позволил себе расплакаться от смеси нездоровых чувств. Он не понимал, как с таким благоговением Рики может прикасаться к нему, к его шрамам, как может с такой жаждой целовать его разорванную кожу, словно он принимал не просто его внешние изъяны, но и его изувеченную душу. Конечно, он хотел, чтобы Рики остался с ним, чтобы любил его так, как не мог любить в жизни. Хотел сердцем и боялся разумом. И повторял себе один и тот же вопрос: «Неужели ради этой любви мы оба должны были оказаться здесь?». — Почему?! Почему он так хочет умереть?! Неужели жизнь, за которую я борюсь, того не стоит? — надрывисто скулил Сону, будто молил Рики об ответе. На вопрос, который мучил и его. — Она стоит всего… — напомнил его же слова, —…Наверное, у него были…причины. — внутренний голос с жуткой интонацией перебивал: «У него был план!», «У него был план!». Рики зажмурился, грубо прогоняя в своих мыслях этот голос. Боялся, что за ним наступит галюцинация. — Я знаю, ты здесь из-за меня. Ты пришёл за мной, как Джей пришёл за Хисыном, и должен будешь уйти, как ушёл он. — Нет, Сону, я не брошу тебя! Сону горько усмехнулся, уставший от наивного героизма. — Я справлюсь, — он мягко обхватил ладонями лицо Рики, — я перерожусь и буду жить снова. «Если выживу на войне» — добавил про себя. Сону пытался убедить Рики в том, что всё будет хорошо, но эта мысль совершенно точно его не успокаивала — переродиться он сможет только в другом теле и другом временном отрезке. В груди клокотало и резало горло от сожаления. Сону понимал, что в любых возможных исходах, они не смогут выжить оба. — Ты можешь не слушать Джея, участвовать в миссиях, но, прошу…уходи со мной. Я верю, что мы успеем. — А я нет. — выровнив дыхание, Сону опять говорил ровно, опять глотал осколки. — Это бесполезно, зачем ты уговариваешь меня? — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты выжил! — Рики внезапно повысил голос, ухватив Сону за плечи, как будто собирался растрясти, чтобы до него наконец дошли эти слова. — Ты должен был стать моим Ангелом, я знаю. Но ты опоздал. Ты сам увяз в этой тресине из-за любви ко мне. — Я хочу это исправить! Сону, прошу, мы должны спастись вместе! Что же станет с ним, когда такая слепая вера разлетится пеплом на фоне ясного неба? Нет, Сону был уверен, что в любых возможных исходах, они оба не смогут выжить.

В этом воплащении.