Спшл1992

То, что идея катастрофически плохая Гарри знает с самого начала. Друзей не следовало втягивать. Но хотя бы их удалось отправить обратно... Может и выйдет забрать камень. Честно говоря, он сам не знает, что будет потом. Как вынести добычу. Что говорить, если поймают. Сначала надо бы выжить. Квиррел выплясывает перед зеркалом и взахлёб беседует с собственной поехавшей крышей. Заавадит? Или сначала будет пытать? Он же вроде бы служит Тому. Отдаст ему камень, если найдёт? Может так даже лучше. Хотя... Не то чтобы Поттер всерьёз собирался подохнуть в подземке, добывая подарок волшебному врагу. Он усиленно несёт какую-то ахинею, нащупывая в кармане невесть откуда взявшийся кристалл. А ведь Том говорил, что ничего ценного там быть не может. Как раз после того, как вскрыл Гринготс якобы в поисках Философского камня. И под шумок вынес золота из каждого хранилища понемногу. Небольшой суммы никто не хватился, а помноженная на двадцать восемь, она стала не такой уж небольшой... Бежать, как назло, некуда. Пространство открытое. Заклятие везде достанет. Но Гарри честно пытается рвануть вверх по ступеням. Профессор кидается следом, истошно вопя: "Отдай камень!!" Не то что-то знает, не то просто воспринял само отступление как признание вины. К этому не привыкать.... Поттер выворачивается из рук в последний момент. Но, по закону подлости, метнуться приходится в противоположную от выхода сторону. Плохо. Совсем плохо. Попробовать проскочить? Ему почти удаётся. Взрослые неповоротливы и слишком быстро забывают себя в детстве. Но магия может то, чего не могут рефлексы тела. Гарри тащит заклинанием назад. Руки Квиррела сжимаются на горле. Он по старой памяти старается пнуть, укусить, поцарапать. Ответить хоть каким-то ущербом. Никогда не срабатывало, но пытаться никогда не переставал. Всё равно терять нечего. Пальцы с шеи исчезают внезапно. Мальчик-который-выжил отчаянно моргает, хватая ртом воздух. И не сразу понимает, что не только в глазах темнело от нехватки кислорода. Сумрак густеет и тяжелеет. Свечи едва теплятся, уступая непреодолимой тьме. Магия швыряет профессора о каменный пол с такой силой, что слышен хруст костей. Он даже заорать не может, только жалобно хрипит и поскуливает. Высокая фигура в мантии с капюшоном делает неестественно плавный шаг в сторону невезучего учителя. Резко оглядывается на мальчика-который-выжил. И вдруг совершенно по-маггловски заезжает Квиррелу ногой в лицо. С неожиданной даже в контексте ситуации яростью. - Квиринус... Какая буква в моем приказе "не лезть" прозвучала для тебя непонятно? - тон у Тёмного Лорда спокойный и почти ласковый. Но разбитое лицо искажается паническим ужасом. Мужчина на полу тщетно пытается отползти - не то кости сломаны, не то страх мешает двигаться. Он мычит и всхлипывает, неотрывно глядя на воплощенное разрушение пред собой. Оправдаться не смог бы, даже будь у него доводы - выбитые зубы изрезали язык. Риддл снова быстро окидывает взглядом взъерошенный, грязный комок на ступенях. Цел. Отделался ссадинами. [Везучий мелкий засранец.] - Легилиментис! Квиррел воет и корчится, пытаясь закрыть расквашенное лицо руками. Взлом сознания может превзойти мучительностью любой круциатус. Было бы желание. А желание есть. Ох, как есть.. Безмозглые тормоза, по недоразумению зовущие себя учителями, ещё даже не на подходе к подземелью. Хотя двое потрёпанных малолеток уже вывалились под ноги кому-то из взрослых. Для волшебника (а не убогого подобия) наблюдать за пространством магией не проблема. Нелепейшая ловушка. Создать таким образом реальный философский камень невозможно. А вот напитать рядовой артефакт кровью и магией малолетних дурней - вполне. Не слишком разумно и чересчур трудоёмко. Но, если по тупости вбили себе в головы, что мелкий Поттер - великий волшебник, превзошедший силой самого Тёмного Лорда... Есть что повыяснять. - Я же говорил, - Риддл медленно обходит жертву по кругу. Голос у него стальной и холодный. С едва уловимыми шипящими нотками, - не тянуть руки к тому, что касается меня. Видимо тебе просто не нужны руки. Зеленое пламя нарочито медленно ползёт по кончикам пальцев жертвы. Пожирая фалангу за фалангой. Спасти Квиррела невозможно. А вот продлить мучения - запросто. Кошмар магической Британии ощеривается безумным, счастливым оскалом. Вопли горящего заживо профессора придушивает магическая удавка. Совсем слегка. Это, по сути, не нужно. Невербальные заглушающие легли на стены с первым же шагом в подземелье. Но... Риддл оскаливается ещё шире, оборачиваясь к напророченному врагу: - Смотри. Нравится? - А? - почти неслышно сипит мальчик-который-выжил. Не сводя авадовые блюдца с волшебного врага. Очки треснувшие и заляпанные. Как только не потерял? От одного их вида хочется потереть глаза. Ощущения внутри связи смешанные. Не то чтобы Избранному всерьез жалко едва не порешившего его препода. Скорее сам вид пыток неприятен. Но это идёт фоном. Блеклой, ноющей как ушиб тенью. Потому что все сознание до краёв заполнено другим. Тем, от чего на секунду забытый Квиррел вспыхивает адским пламенем целиком. Огонь издаёт нелепое "пуфф", а незадачливый преподаватель осыпается кучкой пепла. Поттер, впрочем, даже не переводит на него взгляд. {Том, ты себя в зеркале видел??!!} Мысль такая громкая, что кажется, будто вслух. Наполненная совсем не детским, болезненным до возмущения восторгом. {Как можно быть таким... Таким...} Риддл даже на упомянутое зеркало оглядывается. Отражение как отражение. Вот он. Вот пепел. А вот лохматое чучело. Хлопает дурными гляделками. Ничего необы... Еиналеж. Соплохвост его дери!! Темнейший из волшебников резко выдыхает, заново накидывая сигнальные и заглушающие. И начинает орать на Избранного так, что посеребрённое стекло жалобно дребезжит. Почему-то на непосредственного виновника событий надлежащего впечатления это не производит. Точнее, Гарри, конечно, пытается подать знак, что сожалеет о содеянном. Вот только перебить матерящегося Риддла ещё никому не удавалось. А изображать раскаяние внутри связи он не умеет. Поскольку не ощущает его от слова совсем. Разве что перед покойным Квиррелом неловко. С момента, когда Том вломился в подземелье, Поттер жадно глазеет на него. Такого, каким впервые увидел в свой одиннадцатый день рождения почти год назад. Кровавая бездна под ресницами. Мантия в пол. Сила, заполняющая все пространство. И внезапная, безумная ярость. Только сейчас Том уже не измученный десятилетним развоплощением. Красивый до паники. До пересохшего горла и трясущихся рук. Пугающий. Сказочный. Таких не бывает. Наверное, он всё-таки мерещится. Ну и ладно. Лишь бы не исчез. Лишь бы не проснуться в чулане. Или даже в Хогвартсе, но без него. - Ты меня вообще слушаешь?! - рявкает воплощение зла, метнувшись ближе к адресату витееватой матерной тирады, повествующей о нецелесообразности недавних рисков. Гарри вслепую шарит в кармане, достаёт красную стекляшку и протягивает обеими руками: - Ага. Вот. Я. Подарок. Тебе. Слова не складываются. Чудом выжившее пугало неловко встаёт со ступеньки и подходит вплотную к внезапно замолчавшему Риддлу. Кристалл разваливается в ладонях. Треснул в драке. Поттер опускает глаза, но руки не убирает. Кошмар магической Британии пару секунд будто не может вдохнуть. Садится - почти падает - на пол прямо где стоял. И обессиленно утыкается лбом мелкой бестолочи в солнечное сплетение. - Если б с тобой что-нибудь... Кого мне тогда убивать на дуэли после твоего выпуска?? - голос почти не дрожит. Почти убедительно сочится ехидством. Но осколки Том всё-таки забирает. Добавить тут, в сущности, нечего. Гарри бездумно пропускает сквозь пальцы волнистые чёрные пряди. Ощущение пространства-времени распадается на атомы. Кажется, что так было всегда. Должно было быть. И всегда будет. Сигнальные чары срабатывают спустя не то пару секунд, не то пару вечностей. Риддл вскакивает на ноги, плюясь бессвязными матюгами. Где-то по краю сознания Поттера пробегает короткое, но отчётливое желание испробовать на приближающихся взрослых аваду. - Значит так, - Том быстро впихивает Гарри в руки часть осколков, забирая только один, - это отдашь им. Скажешь, мол, ничего не помню толком, Квиррел душил, а потом вспыхнул. Примут за шоковый магический выброс. На вопросы пока не отвечай, делай вид, что тебе совсем хуево. Ночью приду к тебе в больничное крыло и объясню как действовать дальше. Риддл коротко, нервно усмехается на одну сторону и добавляет: - Заодно сам придумаю, чего врать. Когда бестолковое стадо преподавателей вламывается в подземелье, Гарри даже не приходится особо стараться, чтобы изобразить невменяемость. Все мысли занимает темнейший из волшебников. Холодные руки, бережно, несмотря на злость, забирающие из ладони развалившийся кристалл. Чёрный шёлк под пальцами. Беснующаяся, почти физически ощутимая тёмная магия. Тома под дезиллюминационными он не видит. Но ощущает слишком отчётливо. Северус закатывает глаза и беззвучно матерится. Краем сознания Поттер ему почти сочувствует. Почему-то никто из учителей ни на секунду не сомневается в функциональности ловушек, которые умудрились обойти трое первокурсников. Директор же так и не появляется. Пожалуй, оно и к лучшему. К радости Гарри посетителей довольно быстро разогоняет мадам Помфри. Гасит свечи и строго наказывает спать. Рон, впрочем, и так дрыхнет без задних ног в противоположном конце палаты. Заглушающие и сигнальные не ощущаются. Но Поттер всё равно узнает эту магию. Нет, засечь не выйдет. Но от неё становится спокойнее. Напряжение исчезает, будто удалось глубоко вдохнуть холодный ночной воздух. И начинает ощутимо клонить в сон. Гарри встряхивает головой и усиленно трёт глаза. Засыпать он не намерен. Точно не пока Том здесь. И так мало времени проводят вместе. А отоспаться можно потом. - Хоть бы для приличия сделал вид, что боишься меня. - сердито бурчит воплощение зла, появляясь тенью из пустоты. Поттер предупреждающе кивает на кровать за ширмой. Но Риддл только отмахивается: - Рыжий тупень не проснётся. Его Помфри заклинанием вырубила. Мальчик-который-выжил отодвигается к краю кровати, освобождая место для волшебного врага. А тот вдруг бешено шипит: - Ты чего лыбишься, а?! Весело тебе?!! А если б ты там сдох?! Если б я не смог прийти вовремя?!! Сказать на это катастрофически нечего. Риддл дергано сжимает и разжимает кулаки, стряхивая бегущие по пальцам искры. А Поттер отрешенно залипает на размытые (очки-то на тумбочке) алые огоньки на призрачно-белой коже. Сказочный. Где-то в глубине сознания вдруг отчётливо оформляется мысль, что за весь год Том ни разу на него не замахнулся. Даже когда орал до хрипоты, прошибал кулаком столешницу или в бешенстве разносил магическим всплеском комнату. Кошмар магической Британии, конечно, слышит. По лицу пробегает судорога, будто не получается одновременно скривиться, улыбнуться и сжать зубы. Он встряхивает головой, устраивается на кровати рядом, каждым движением излучая недовольство. И злобно, но очень тихо шипит, хлопая себя по колену: - Ложись блять, пока живой. Гарри радостно плюхается, обнимает бедро волшебного врага, прижимаясь крепче и зачем-то отвечает: - Не, ну ты ж меня до совершеннолетия не убьёшь. - Пока Я живой!!!! - рявкает темнейший из волшебников, едва не срываясь на истерический хохот. Магия все ещё расползается искрами. Они пробегают по коже, слегка покалывая. Так умиротворяюще, что понимание происходящего уплывает без остатка. Риддл все ещё бурчит бессвязные, хитровыстроенные ругательства. Но искрящиеся колдовством пальцы слишком бережно вплетаются во взъерошенное воронье гнездо. Видимо это день озарений Избранного, потому что следом сразу приходит мысль, что Том никогда не орал то самое "а ну иди сюда". Вряд ли кто-то, кроме них двоих, понимает... Холодная ладонь проходится по затылку, шее и спине до поясницы. Говорить, в сущности, ничего не требуется. - Слушай, а ты про моих родителей чего-нибудь помнишь? Риддл даже слегка вскидывается от неожиданности. Впрочем, раслабляется почти сразу. Ладонь ложится на костлявую спину между лопаток. Непроизвольно прислушиваясь к сердцебиению. Рассказы о Поттерах всегда вызывали двоякое ощущение. Вроде и согревала мысль о том, что, оказывается, были чудесные родители, и есть место в этом мире, а вроде и... Не то недоговаривают, не то приукрашивают. Красиво. Уютно. Но. Не по-настоящему. А с врагом не так. Враг расскажет как есть. Можно было и раньше спросить. Том бы не разозлился. Вот только... Что-то беспокоило всё это время. И стало понятным именно сейчас. В зеркале он видел семью Поттеров. Несколько поколений родных. Без Эвансов, за вычетом Лили, а значит и без Дурслей. Только волшебную родню. Интересно, чтобы сказал бы на это Дамблдор? Обвинил бы крестраж? Гарри тихонько хмыкает. Важнее другое. Не было объятий и нежностей, которые он в изобилии наблюдал на Кингс-кросс. Только подтверждение - они существовали на самом деле и признавали его за своего. А вот с камнем картинка была не в пример живее - слишком хотел принести волшебному врагу. Удивить. Порадовать. Достать что-то особенное. И потом. После Квиррела. В зеркале были они двое. Взбешенный Том. Замызганный Гарри. Раздолбанный, алый кристалл. Скрывать нет смысла. А желания тем более. Значит говорить можно обо всём. - Не то чтобы я прямо много помню... - отвечает Риддл после довольно долгого и почему-то умиротворяющего молчания, - Но что помню, то расскажу. Должно быть неловко или хотя бы тоскливо. Но вместо этого спокойно. Уже пережили вместе десять лет кошмаров. Отняли друг у друга всё без остатка. Хуже не будет. - Честно говоря, я наглухо не помню из-за чего так выбесился незадолго до Хэллоуина. То есть... Ну как бы пророчество - это же хуйня. Банальный политический ход. Даже не особо мне во вред. Светлые, по сути, официально заявили, что на семнадцать лет залягут на дно. До тех пор, пока Избранный не вырастет. Мне норм было. Подыгрывал, это да. Ну так на то она и политика. Клоунада недоделанная. Ну чё далеко ходить. О том, что я - борец за чистоту крови - сам полукровка, не знал только слепо-глухо-тупой. Дамблдор всем распиздел. И ничё. Проканало. И тут бы проканало. Я вообще-т думал просто ляпнуть мелкому метку, и всё на этом. И то не в детстве, а уже незадолго до совершеннолетия. Нагнать драмы и всё такое. Как обычно. Надо-то было всего-навсего выяснить на кого они ставку делать будут. А в конце октября меня вдруг замкнуло. Даже мыслей не помню. Только ощущения. И те смутно. Такие, знаешь... Как будто мир на башку рухнул. И азарт смертника... Типа, вот я щас сделаю ещё хуже. Конец света вечеринкой покажется... И ещё... Знаешь, как будто особо паскудно наебали. Типа, вот оно - всё, что хотел, а хрен тебе. Никогда твоим не будет. Гарри молчит, но прижимается крепче. И думает, что, кажется, понимает. Похожее отчаяние накрывало, когда Вернон жег письма. Хотя сравнивать неведомую катастрофу темнейшего из волшебников со своими школьными печальками стыдно. - Ничё не стыдно, - скомканно бурчит Риддл, накрывая щеку рукой, - ты именно это и чувствовал. Так и призвал меня... Поттер не отвечает вслух. Только осторожно касается костяшек, вжимаясь лицом в холодную ладонь. - Ну собственно... Найти было делом техники. Знаешь... Они вот все трепались про заклятье доверия... А толку-то? Тайна, которую знают минимум пять человек... Какая это нахуй тайна? А что ещё смешнее: ну ok, допустим я сам дом не вижу. Но, если я знаю где он, что мне мешает снести район? Или подкараулить любого из дружочков и наложить империус. Замочить чужими руками. Вариантов дохулион был на самом деле. Мне, так сказать, повезло. Первым Петтигрю подвернулся. Раскололся тут же. Но... Бля. Я правда не знаю... Не помню чего меня понесло... Поттеры... Не они первые, не они последние. С кем только ни дрался... Джеймс... Я его вроде помню. Смелый, дурной пацан. По меркам Хога сильный. Объективно... Ну бля, ну кто научил бы его воевать? Даже авроров учат только давить количеством. Я раньше думал, что Министерство специально не готовит настоящих бойцов. Чтобы их не скинули силой, если что. А нет... Просто реально отупели. Пиздец блять... Так вот про Джеймса. Магическое ядро светлое, а по натуре тёмный. Ему вообще насрать было: тёмные, светлые... Непредвзятый, надёжный и жестокий по приколу. Может и поладил бы с моими дебилами. Ну в смысле с Пожирателями. Но бля ещё по мелкости бесанулся на Вальбургу. А вместе с ней - на всех тёмных чистокровок. Правда она сама виновата: старшего своего травила. Другана Джеймса. Рег из-за их семейного пиздеца на каникулах не вылезал из пожирательской лабы. И Барти такой же был. Тож блять круциатусом было не выгнать. Дома-то хуево. И Сев. Развели блять детский сад. Ну то есть я с ними не откровенничал, - вдруг тушуется вселенское зло, - спонтанная легилименция, всё такое. Гарри хмыкает, честно пытаясь покоситься на волшебного врага, но не стряхнуть руку. От себя не уйдёшь, как бы фляга ни протекала. Риддлу и правда нравилось возиться с дурнопомешанными, сложными подростками. Хоть он последние полвека и норовил заавадить любого, кто допускал подобную мысль. Но Мальчику-который-выжил можно. Он уже ловил аваду дурной башкой. Тёмный Лорд, конечно же, опять слышит. Сердито сопит и ёрзает, но руки не убирает: - Я тебя щас подушкой ёбну. Лежи и страдай. Мы о трагичных вещах разговариваем. Страдать не получается категорически. Не то потому, что "смертельные раны не болят", не то потому, что глубоко внутри слезы давно выплаканы, больнее уже не будет. И все это на двоих. С единственным родным врагом. - А Лили... Ну так она вообще Певерелл. Из ветки сквибов. Они и сами забыли о своём происхождении. Спутались с магглами, но кровь-то не обманешь. Кстати, с Джеймсом она очень дальняя родня. Это Сев раскопал. Берёг секрет больше своей шкуры. Был уверен, что его окллюменционные щиты надёжны. Ну а мне смысл его выдавать? Вернула Певереллов эволюция - и на том спасибо. У нас и так каждый волшебник на счету. - Что всё-таки с тобой тогда случилось?.. - шёпотом спрашивает Мальчик-который-выжил. Тёмный Лорд давится словами и пару секунд не может ответить. С ним. Случилось. Не "за что убил". А что С НИМ. Хочется протереть глаза, в которые вдруг будто горячего песка насыпали, и рявкнуть на мелкого. Но вместо этого он честно отвечает: - Да не помню я. Вспомню - скажу. И бля... - Риддл бесцельно вертится, не находя себе места, - знаешь, я в воспоминаниях не особо отличаю что узнавал вживую, а что - просто легилименция. И... Вот так оно не вяжется. Точнее. Вроде вяжется. А мелочи иногда не сходятся. А, если подумать, то это и не мелочи вовсе. Он сжимает зубы, комкая одеяло свободной рукой: - То, что мои имбецилы нихуя не бойцы ты и так знаешь. Я их не для этого держал. От них деньги нужны были и связи. Ну и книги, артефакты, всё такое... Он мрачно хмыкает: - Да ты и сам видел. Точнее слышал. Сильнейшую группировку в раз повязал обычный отряд авроров. Я их и не брал с собой никуда на серьёзные вылазки. Только на всякую показуху. В основном на их же чистокровные разборки. Так вот... Если б я реально поверил в пророчество, то за обоими пиздюками пошёл бы сам. Этим долбоебам ни одну важную задачу доверить нельзя. Ну за вычетом оплаты счетов. Точнее... Нет, даже не так. Я бы вообще не допустил, чтоб кто-то узнал о моих реальных планах. Но тогда... Мне как-то до того похуй было... Это даже не как если знаешь, что уже пиздец и ничего не исправить. Хуже. Кароч. Вообще, есть вариианты где пособирать данные. Если раскопать оставшиеся кресстражи, должны и воспоминания вернуться. Ну не на пустом же месте такая хуйня. - А мы с тобой оба, значит, Певереллы? - вдруг спрашивает Гарри. Том кивает, не сразу учуяв подвох. Сказки они ещё в рождественские каникулы читали. - Ну как бы немножко да. Дальняя родня по этой линии. Вернее, и по этой тоже. - Моим родителям пожениться это не помешало... - глубокомысленно изрекает мальчик-который-выжил. Разгон хаоса неловкости в ошпаренных мыслях темнейшего из волшебников ощущается буквально физически. Даже магия, до этого укутывавшая густой, но бережной и мягкой волной, мечется по телу кусучими, щекотными искрами. - Так. Завались! - не слишком искренне возмущается Риддл, - Мне вообще уже почти семьдесят. Сердце может не выдержать. - Не почти семьдесят, а почти годик! - радостно уличает Поттер. Это вызов... Риддл пакостно скалится: - Ну раз так, то ты, как старший, нас и укладывай. Он показушно съезжает по спинке кровати, закидывая ногу на ногу. С Гарри слетает всякий сон. Он переползает выше и опирается волшебному врагу на грудь, улыбаясь во все 40 зубов: - Могу даже колыбельную спеть. Я в кино видел. До колыбельной, впрочем, не доходит. Потому что из-за ширмы высовывается заспанная, рыжая башка. Слегка лунатящий спросонья Уизли стоит на кровати и тупо вертит головой по сторонам, созерцая больничное крыло. Фокусирует взгляд на разлегшемся на неизвестном мужике друге. Роняет сразу одеяло с плеч и челюсть на пол. И, явно готовясь заорать, с паникой в голосе, вопрошает: - Гарри? КТО ЭТО?????? - Это Том, - с парадоксальным спокойствием, как душевнобольному, поясняет мальчик-который-выжил, - а ты, Рон, спишь. Тебе всё снится. Ложись обратно. - Ээээээ... - не то чтобы рыжик верит, но ситуация слишком сюрреалистичная, чтобы происходить наяву. Поттер же продолжает гнуть свою линию: обхватывает ладонями лицо из последних сил старающегося не ржать Риддла и поворачивает в сторону Рона: - Ну вот посмотри на него. Разве он настоящий? Таких красивых не бывает. - Ага. - с явным облегчением соглашается рыжик. Устраивается в одеяле и, судя по копошащимся звукам, переворачивается на другой бок. Магия беззвучно отодвигает ширму. Невербальные обливиэйт и сонное вырубают мелкого Уизли уже до утра. - Помфри блять дура старая. Заклятие сна и то не может сделать стабильным. - бурчит Риддл сквозь хохот. Сгребает Избранного в охапку и накрывает краем своей мантии вместо сбитого одеяла. Гарри сопит в грудь волшебного врага и очень хочет, чтобы утро не наступало подольше.