Спшл1992

Обживать развалюху на предстоящий месяц не то чтобы трудно, но муторно. Что-то постоянно валится, отсутствие нужных вещей обнаруживается в ненужный момент. В довершение Риддл внезапно возвращается спустя пару часов после ухода, хотя планировал собирать информацию до ночи. Гарри даже подскакивает от распахнутой магией двери. Почему-то мелькает мысль, что темнейший из волшебников передумал. И сейчас прикажет собираться обратно к Дурслям. Идею он отгоняет как бредовую. Лорд зла должен бы убить, а не выгонять, правда? Впрочем, свежие фобии тут же вытесняются внезапно абсурдным зрелищем. Кошмар магической Британии стоит на пороге с каким-то контуженным видом. За спиной у него льёт дождь. А в руках некий клубок. Который он осторожно опускает на пол, где клубок шевелится, стремительно увеличиваясь в размерах, после снятия заклинания. Тот-кого-нельзя-называть встречается с напророченным врагом глазами и до странного безэмоциональным (или попросту заебавшимся) тоном сообщает: - Я змею на помойке нашёл. Это определённо не то, что должен говорить темнейший из волшебников. Гарри честно старается не ржать. Но когда величайший злодей магической Британии скидывает промокшие ботинки, шипя "суканахуй в лужу наступил" и достаёт из кармана мантии дохлую крысу, Поттер попросту взрывается хохотом. - Чего ржёшь бля? Она боится живого корма! Она же из маггловского зоопарка, - возмущённо бурчит Риддл. Но в интонациях читается тщательно подавляемый смех. [...зоопарка...] Пока Том скидывает мантию и закрывает дверь, убирая заклинанием воду, Гарри скатывается с дивана навстречу внезапной питомице. Ну конечно. Императорский удав. Змея из того самого террариума. Она радостно шипит и тыкается носом мальчишке в щеку. Поттер бережно стряхивает капли воды с гладкой чешуи. Удав блаженно укладывает тяжёлую голову ему на колени. - Ты не добралась до Бразилии? - спрашивает Гарри, успев осознать всю глупость своего вопроса ещё до того, как заканчивает произносить слова. - Это ты её что ли тогда выпустил? - неверяще уточняет Риддл. И, не дожидаясь ответа, закатывает глаза: - Блять, у меня змея и ребёнок. Я на такую пенсию не подписывался. - Как мы её назовём? - Избранный не то чтобы спрашивает, а скорее думает вслух, почесывая чешуйчатую морду. Но Кошмар магической Британии отвечает как само собой разумеющееся: - Нагайна. На секунду хмурится, вспомнив, что мелкий напророченный враг знает чуть меньше чем ничего, и поясняет: - Это в честь маледиктуса времен Первой Магической. Кажется, магглы их зовут перевертышами. Это когда оборотень рождается в человеческой форме, но основной является звериная. И он понемногу в нее эволюционирует. Магглы дикие, поэтому это часто считают проклятием. Ну и волшебники, знаешь, тоже тупые... Та Нагайна вроде бы погибла где-то на просторах нынешней Америки. Больше маледиктусов не находили. Вообще-то Гарри любопытно услышать подробнее. Но сейчас он вдруг обращает внимание на другое: - Слушай, а чего она зеленеет?Испачкалась? Поднимает голову и совершенно по-дурацки добавляет: - И чего ты делал на маггловской помойке? Пару секунд Риддл неизвестно зачем пытается сохранить серьёзное выражение лица. Правда, учитывая ситуацию, смысла в этом не много. И все-таки начинает ржать. Хотя Избранный успевает немного испугаться, что обидел волшебного врага тупыми расспросами. - Не на маггловской. Она смогла доползти до "Котла". И там её кто-то пустил в Косой. Она же не знает мир за пределами террариума. Только то, что слышала из разговоров посетителей и персонала. Вот и ползла, полагаясь на инстинкты. Туда, где, как ей казалось, ощущалось что-то родное. А она же с примесью крови фамильяров в каком-то поколении. В некотором смысле, у неё есть волшебная генетика. Поэтому её повело магией. Ну а дальше... Ну она и в маггловском-то городе испугалась. А в Косом и вовсе запаниковала. Там же все незнакомое. - А зелёная почему? - совершенно по-дурацкий повторяет Гарри. - Адаптируется к пространству. - Риддл отвечает с таким видом, будто сам факт пояснений доставляет ему какое-то странное удовольствие, - По меркам фамильяра она ещё маленькая. Ей расти и расти. Ну и цвет меняет с детского окраса на взрослый. Он фыркает в ответ на какие-то свои мысли, переводит взгляд со змеи на малолетнего врага и обратно, и на долю секунды по лицу темнейшего из волшебников пробегает тень гримасы, подозрительно напоминающей улыбку. ******************* Риддл приходит и уходит по своим темнолордовским делам без привязки ко времени суток. Не то чтоб Гарри это мешает. Даже наоборот. Воспоминания о статичном распорядке дня у Дурслей до сих пор вызывают смесь отвращения, тоски и бессильной злости. Быть один он привык. Но быть одному среди троих агрессивно настроенных магглов и быть предоставленным самому себе в волшебной развалюхе волшебного врага - это оооочень большая разница. Внезапная свобода идти куда угодно и делать что угодно ощущается одновременно шокирующе и привычно. А ещё здесь есть Хэдвиг. И Нагайна. Которой сова бойко таскает задушенных крыс. И есть связь. Том не скрывает когда вернётся, а Гарри пулей летит с прогулки, чтобы встретить волшебного врага. В конце концов, к школе надо готовиться. Времени вместе и так не много. Несомненно. Дело только в этом. Сутки без него тянутся... Нет, не тоскливо, но как-то пусто. Поэтому, когда темнейший из волшебников появляется посреди комнаты, Гарри непроизвольно расплывается в улыбке от уха до уха. Он не глядя бросает мантию в кресло и, едва заметно пошатываясь, скидывает ботинки. Ничего удивительного. Сутки мотался по своим злодейский делам без перерыва. На предложение сделать чай только кивает с каким-то сиплым звуком, призванным означать согласие.      Когда Поттер возвращается в комнату с дымящейся чашкой в руках, Кошмар Магической Британии неудобно лежит на диване, закрыв глаза. Напряжен как перетянутая струна. Скулы выделяются слишком резко на бледной коже. Под глазами снова серые тени усталости. Палочку в держатель так и не убрал. Рука, до побелевших костяшек сжимающая белесый тис, неловко свешивается с края дивана. Гарри не знает откуда он это знает, но знает: темнейший из волшебников не умеет расслабляться. В нормальном состоянии он может себя заставить. Но в измотанном настороженность травленного зверя берет верх. Должно бы быть страшно. Он же всё-таки взрослый. Может и отпиздить, как взрослые обычно делают, когда им плохо. Но вместо этого почему-то только грустно.      Гарри ставит чашку, накидывая стазиз, как учил Том, и подходит вплотную к дивану. Нет, его волшебный враг не спит. Просто не осталось сил реагировать. Он осторожно укрывает плечи Риддла краем пледа со спинки дивана. Тот не вздрагивает и даже не напрягается сильнее. Только странно застывает, непроизвольно задерживая дыхание. Внутри связи бегут обрывки бессвязных мыслей о нападении, поверх которых измотанно плавает вполне осознанное "идиотизм блять, он совсем пиздюк, и вообще ничего не замышляет". Пару слишком долгих секунд Гарри молча стоит рядом, вглядываясь в нити шрамиков, покрывающих костяшки сетью почти незаметных, стекольных трещин. Мысль посещает внезапно. Не то чтобы это хорошая идея. Но что видел по маггловскому телевизору, то видел. Других все равно нет. Он втискивается на диван вплотную к ручке и хлопает себя по коленям: - Ложись ко мне. Он не смог бы выразить это словами, но суть идеи в том, что пока Риддл спит, он покараулит. Это конечно бредятина. Толку от него чуть меньше, чем никакого. Вот только опасность внутри обвешанного защитами дома для Риддла с его нечеловеческими боевыми инстинктами - не меньшая бредятина. Дело в привычке. А против привычки годятся любые глупости. - Тебе тяжело будет. - почти неслышно сипит Том. Гарри только мотает головой: - Неа. Не будет. Ложись. Спорить или отшучиваться, честно говоря, сил нет. Послать нахуй или проигнорировать... Непонятно, что хуже. И, в любом случае, это не то как следует обращаться с пиздюком, которого через несколько лет все равно убьешь. Усилие, необходимое, чтобы переместиться на пять дюймов в сторону, кажется почти пыточным. В том, как тёплая ладонь неловко ложится на висок, есть что-то до странного знакомое. - Можно?.. Мелкий Поттер звучит так пришибленно, будто просит как минимум подарить ему все оставшиеся крестражи. Хотя кому они, к фестралам, вообще всрались?.. Том почти беззвучно хрипит что-то утвердительное. Тёплые пальцы осторожно зарываются в шелковистые волны. Не пугливо, а не по возрасту бережно. Нет, Риддл не засыпает. Но, неожиданно для себя, погружается в какое-то расслабленное подобие полудремы. Надо бы убрать палочку в держатель, но для этого придётся пошевелиться. Двигаться совершенно не хочется. А ещё это слишком сильно напоминает Хогвартс. Сходства никакого и ни в чем, но... Откидываться затылком на прогретые солнцем камни ощущалось совершенно так же. Накрывал такой же необъяснимый покой. Когда-то он думал, что дело только в контрасте Хога с блядским приютом. Но больше это нигде не возвращалось. Откуда вообще эти воспоминания? Они же должны были остаться ещё в...дневнике? Да, точно. В дневнике. Зачем был дневник?.. Забыть? Да. Точно. Забыть. Что?.. Придётся найти и вернуть. Не из любопытства, разумеется, а потому что там должен быть максимальный запас магии и памяти. Ну и...пожалуй...из любопытства тоже.