Любовь, магия и сумеречные талисманы

Карета ехала медленно. Колёса мерно постукивали по брусчатому камню мостовой, сердце в ритм не попадало, путало и сбивало ещё некоторое время назад решительный настрой Алекса. Он незаметно сжимал кулаки и бездумно пялился в окно. Хиро с тревогой поглядывал на супруга, но ничего не говорил. Наоки и Ева, ехавшие с ними, тоже молчали. Все понимали, что Алекс собирается прощаться с отцом. Пусть Лукас Грей и представлял из себя лишь подобие человека, а по сути являлся настоящим чудовищем, повинным в невообразимых злодеяниях, пусть сам Алекс уже давно не испытывал к родителю никаких тёплых чувств и неоднократно страдал по его воле, тем не менее этот мужчина оставался его родным отцом, который его вырастил. И как бы там ни было, если покопаться в воспоминаниях Алекса, наверняка можно было бы отыскать в них и что-то хорошее: моменты, когда отец проявлял ласку и заботу, возможно, они веселились и дурачились, читали детские книжки и играли в «кто съест больше бананов» на скорость. Может быть… Алекс об этом никому не рассказывал, предпочитая не вспоминать, а спрашивать у него никто не решался, даже Хиро. Остановившись у чёрных железных ворот, кучер спрыгнул с ко́злов и отворил дверку кареты. Четверо вышли. Из кареты сопровождения вылезли ещё шестеро — гвардейцы, призванные то ли защищать Советника с его спутниками, то ли следить за ещё не помилованными Хиро и Алексом. Наоки подошёл к контрольно-пропускному пункту и просунул в окошко документы. Ворота тут же открыли. Заходить в мрачное здание тюрьмы не хотелось: и у Хиро, и у Алекса, и у Наоки с этим местом были связаны далеко не самые радужные воспоминания. Даже Ева, которая оказалась тут впервые, чутко улавливая общее настроение, немного нервничала. Однако Алекс упрямо свёл брови и сделал шаг вперёд, за ним последовали остальные. В глубине души он и сам не понимал, зачем ему нужно идти туда? Что они могут сказать друг другу? Между ними всё давно предельно ясно. Но что-то скребло на душе, требовало этой последней встречи перед казнью. Алексу совершенно точно не хотелось смотреть на него сверху вниз, в качестве победителя, хоть по сути он им и являлся. Даже после всего случившегося прийти и вылить на отца весь накопленный за долгие года гнев желания почему-то не возникало. Неужели это жалость? Алекс тряхнул головой, отбрасывая эту мысль, и уверенно потянул ручку двери. Их пропустили внутрь и провели по длинному, с множеством дверей коридору к кабинету с табличкой «Комната для свиданий». — Пойти с тобой? — тихо спросил Хиро, пристально посмотрев в глаза. — Не стоит. Я сам, — так же тихо ответил Алекс и зашёл один. Здесь он раньше не бывал, с этим местом его не связывали никакие неприятные воспоминания. Это на руку. Большое помещение без окон было перегорожено металлической решёткой, за ней располагались узкие клетушки, напротив каждой стояло по стулу. В одной из них сидел облачённый в серую робу отец. Он спокойно смотрел на сына, выглядел здоровым: видимых ран на теле не было; волосы собраны в высокий пучок, впрочем, как и всегда; на шее и левом запястье — антимагические кандалы. Наверняка такие же окольцовывали его пояс и лодыжки, прямо как АСД, только они были выполнены из гибкой зачарованной стали и не просто лишали человека возможности использовать магию, а при длительном ношении ещё и угнетали все процессы жизнедеятельности организма. Но отец не страдал — такие процессы если уже и начались, то пока протекали для него незаметно. Да и какой смысл был об этом переживать? Завтра в десять утра его и ещё нескольких человек: предателей и особо отличившихся вражеских генералов — казнят через обезглавливание. Алекс присел на стул. К удивлению, как только он зашёл в эту комнату, его сердце успокоилось, а по всему телу разлилось холодное умиротворение — выработанный годами рефлекс для общения с отцом тет-а-тет, помогающий скрывать истинные эмоции, а на деле лишь защитная маска, сдерживающая рвущиеся изнутри проклятья, но не сегодня. Сегодня эта маска вписалась как нельзя органичнее. Он молчал и разглядывал усыпанное мелкими, пока ещё едва заметными морщинками лицо отца, чуть поплывший овал; мозолистую загорелую кисть руки с крупными, выделяющимися суставами. Алекс не был на него похож, но почему-то именно сейчас он заметил — у отца узкий, как у него самого, чуть выпирающий вперёд подбородок, из-за чего в детстве все лекари вечно проверяли прикус Алекса. Возможно, были ещё какие-то сходства? Разрез глаз? Форма губ? Скулы? Да, возможно, скулы — выпуклые, острые. Алекс исследовал его лицо, понимая, что это в последний раз. Зачем-то хотел запомнить, хотя раньше такого желания у него никогда не возникало. Смотреть прямо теперь было не страшно, но непривычно, и он смотрел — и видел то, чего не замечал никогда до этого. Враждебный демонический образ, от которого всегда хотелось отвезти взгляд, разбился на простые, вполне себе человеческие составляющие: лоб, глаза, нос, губы, уши, шея. Только отчего же там, внутри этого человека, однажды появилось тёмное нечто? Оно же не могло родиться вместе с ним. — Ты пришёл, чтобы помолчать? — раздался сиплый голос отца. Алекс вздохнул и, не отводя взгляда, ответил: — Почему нет? Разве между нами есть хоть какие-то недосказанности? Наши отношения мы давно прояснили, если не словами, то поступками. — Хм, — вяло усмехнулся Лукас Грей. — А как же сказать мне, что я во всём был неправ и теперь поплатился, что я — чудовище, монстр, нелюдь, испортивший тебе всю жизнь, что меня покарают сначала люди, а потом род, что я после смерти воплощусь в какое-нибудь самое жалкое и ничтожное создание, обречённое жрать падаль и прятаться от хищников? — Если ты этого так хочешь, можешь считать, что я тебе это сказал, — безразлично пожал плечами Алекс. — Так даже не интересно, — хмыкнул отец. — А я и не желаю тебя развлекать. Склонив голову набок, мужчина близоруко прищурился и неожиданно сказал: — Красивая коса. Алекс поблагодарил за комплимент и снова замолчал. Он действительно не знал, что нужно говорить. Вероятно, стоило уйти, но его всё ещё что-то здесь держало. Разглядывая сына, Лукас Грей цокнул, поднялся со стула и, повернувшись к Алексу спиной, произнёс: — Ладно, не желаешь ничего говорить — не говори. Скажу я. Хочу, чтобы ты знал, я всё ещё считаю, что действовал правильно. Если ты рассчитывал услышать моё раскаяние — не услышишь. Да, я где-то просчитался, может быть, в тебе, может — в себе. Ошибся и понесу за это ответственность… — Он поднял взгляд к потолку и, поправив обруч на шее, продолжил: — Я проиграл, это так… Проиграл, а ты выиграл. Вы выиграли. Теперь всё кончено. — Потом он снова повернулся к сыну и посмотрел ему в глаза: — И знаешь? Я им всё рассказал, с тебя снимут все обвинения, и не потому что это был мой долг, как отца, а потому что теперь нет смысла скрывать что-либо. Живи, Алекс. У меня не получилось добиться желаемого. Кто знает, может быть, получится у тебя. Алекс не ожидал такой искренности от отца. Он вообще сейчас был сам на себя не похож. Вся его желчь, надменность, высокомерие куда-то испарились. Он просто стоял и говорил то, что думал. Алексу даже показалось, что в последних словах отца сквозило что-то смутно напоминающее заботу. Или не показалось? Парень тоже встал и, погладив своё левое плечо, ответил: — Я никогда не хотел власти, отец. В отличие от тебя, мне было достаточно просто жить спокойной, мирной жизнью в кругу дорогих моему сердцу людей. Я знаю, что ты считаешь такую позицию наивной и даже детской, возможно, так оно и есть и я никогда не был предназначен для чего-то большего. Но знаешь, в последнее время я много думаю об этом всём и прихожу к выводу, что в чём-то всё же ты прав — и ради светлого будущего своего народа за власть действительно стоит бороться, но вопрос в методах борьбы. — Алекс покусал губу и, пронзительно посмотрев на отца, заключил: — И я уверен, кости — не слишком надёжный фундамент для строительства этого светлого будущего. — Вечноцветущий Бор — огромная страна, нельзя ей управлять так, как это делает слюнтяй Хуан Ли. Распустил знать, военные его ни в грош не ставят. Так ему даже передать престол некому: сын — тупица, дочь — самовлюблённая стерва, а все остальные родственники ведут праздный образ жизни, прожигая казённое бабло. — Отец употреблял привычные ему жёсткие слова, но говорил при этом мягко, как когда-то в глубоком детстве Алекса, терпеливо пытался достучаться до сына, объяснить, предостеречь от будущих ошибок. — Победить в войне недостаточно, нужно ещё не допустить, чтобы она повторилась. А она повторится. — Это уже не твоя забота, отец, — устало покачал головой Алекс. — Да, не моя, но могла бы быть моя, а потом твоя. Пойди ты за мной изначально, однажды эта страна стала бы принадлежать тебе. Ты стал бы хорошим Правителем, и никто никогда не посмел бы сделать тебе больно, ты был бы защищён. Тебя бы уважали и любили. Алекс печально усмехнулся. — И для этого ты делал больно мне? — Ты был мне нужен для осуществления моего плана. Ты оказался чрезвычайно талантливым ребёнком. Я должен был сделать из тебя воина, лучшего из всех, кого я знал. И у меня это получилось, сын. — В любом случае твой план бы не сработал. Мне было не суждено править, я бы погиб задолго до этого. — Алекс на секунду замолчал и добавил: — Я, пожалуй, пойду. Лукас Грей переменился в лице, глаза вспыхнули пониманием, это оглушило его — Алекс был полностью уверен в своих словах. — Откуда ты знаешь? — сдавленно выговорил он. — Я видел, — признался Алекс. Развернувшись, он направился к двери и, только когда дотронулся до ручки, услышал робкое: — Завтра придёшь смотреть? — Нет, — не оборачиваясь, отозвался Алекс и вышел из комнаты.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Вечером в дверь покоев Хиро постучали — парни в этот момент листали семейный альбом с чёрно-белыми рисунками. В основном это были картины из глубокого детства Хиро — мама часто приглашала в дом художников, тогда они ещё всей семьёй жили в загородном поместье. Оторвав взгляд от портрета мамы, запечатлённой за её любимым занятием — за вышиванием, и посмотрев на дверь, Хиро крикнул: — Пап, заходи. Наоки, радостно улыбаясь, появился в дверном проёме и, вытянув руку, продемонстрировал лист пергамента. Хиро и Алекс подскочили и уже спустя пару мгновений стояли и разглядывали увенчанный сургучным оттиском печати документ, являющейся не чем иным, как Приказом Правителя Вечноцветущего Бора. Текст, обрамлённый золотой фигурной рамочкой, содержал многочисленные ссылки на статуты и постановления — ни Хиро, ни Алекс читать это не стали, а скользнули взглядом ниже, где после слов «руководствуясь принципами справедливости и гуманности, в целях признания выдающихся заслуг в защите Родины, приказываю» значилось: «Помиловать обвиняемого Хиро Кимуру, 02.03.496 г.р., наградить высшей государственной наградой «Орден золотого лотоса» I степени. Помиловать обвиняемого Алекса Грея, 27.01.495 г.р., наградить высшей государственной наградой «Орден золотого лотоса» I степени. Имеющиеся уголовные производства в отношении названных лиц прекратить. Настоящий Приказ вступает в силу немедленно». Оба парня словно дар речи потеряли. Они просто стояли и перечитывали раз за разом документ и не могли поверить своим глазам. Наоки, глядя на обескураженных парней, рассмеялся. — Неужели мне стоит объяснять? Подняв взгляд на отца, Хиро недоумевающе пробормотал: — Для нас и помилование было бы великой наградой, всё же мы оба не безгрешны. Особенно — я. Если Алекс — жертва преступления своего отца, то я прошёл против родины исключительно по своей воле. — Хиро! — не сдержавшись, Алекс пихнул его плечом. — Неужели ты считаешь, что ты виноват больше, чем я?! — Так всё, стоп! — Наоки грозно навис над ними и строго отчеканил: — Никто ни в чём не виноват. Вы оба заслуженно получите эти награды. Это решение принял сам Правитель. — Он покачал головой и добавил: — Вы убили несколько тысяч вражеских захватчиков. Никто не может сказать сколько, но многие тому были свидетелями. Вскидывали руку, и на землю падал добрый десяток. Стоит ли говорить, что это решило исход битвы? А Алекс, он… он вообще всех спас! Переминаясь с ноги на ногу, Хиро и Алекс разглядывали ковер на полу. Неожиданное признание их заслуг и отповедь отца заставили обоих смутиться. Однако и горечь в этой награде присутствовала — они убили несколько тысяч человек. Пусть врагов, но живых людей. Сказанные слова неотвратимо обрели форму. Но и жалеть убиенных врагов было глупо и неправильно. Ведь так? Из размышлений парней выдернула образовавшаяся за спиной отца Анет. Девушка кашлянула, обращая на себя внимание. Наоки ещё раз посмотрел на молодых героев и заключил: — Теперь вы можете свободно передвигаться по столице, но не забывайте, о чём мы с вами говорили. Завтра жду вас на завтрак, а сейчас у меня дела. — Затем он, обращаясь к Анет, улыбнулся: — Позаботься, пожалуйста, о них. — Конечно, господин Кимура. — Девушка зашла в покои, а отец, прикрыв за собой дверь, удалился. Пока юная целительница перевязывала Алексу руку, Хиро не смотрел, не мог смотреть. Несмотря на то, что Алекс давно не испытывал боли — рана почти зажила, — больно было Хиро, но он успокаивал себя тем, что Алексу помогут в Австралии, что надежда есть. Как они это сделают, было совершенно непонятно, но должен же быть у них какой-то способ. Если папиному знакомому вернули палец, почему не смогут вернуть руку Алексу? И ему совсем не хотелось думать о том, что палец и рука — это совсем не одно и то же. Когда Анет закончила с Алексом и осмотрела Хиро, у которого к этому моменту на месте ранения осталось лишь бледно-розовое пятнышко, она сообщила, что оба почти здоровы, но с интенсивными физическими тренировками следует повременить, а пользоваться магией нельзя ещё как минимум пять дней. — У вас обоих поразительная энергетическая система, она восстанавливается нереально быстро. Ничего не понимаю, — сказала она напоследок и, поставив на стол несколько баночек микстур, ушла. Алекс лежал на кровати в одних брюках, крутил в пальцах цепочку с защитным амулетом и отсутствующим взглядом смотрел куда-то в пустоту перед собой. Хиро присел рядом с ним, ласково, задевая соски, провёл ладонью по груди и животу, который чуть напрягся, демонстрируя сильные мышцы. Накрыв его ладонь своей, Алекс чуть привстал и, распахнув на муже незастёгнутую рубашку, дотронулся до розовой кожи на рёбрах. — Знаешь, я так тогда испугался. Кровь всё не останавливалась, а ты слабел на глазах. Хиро мягко улыбнулся и, взяв его за запястье, потянул на себя. — Может быть, меня спас твой оберег? — А меня — твой, — отозвался Алекс, целуя ключицу. — Только его больше нет. — Он был на левой руке? — Нет, на правой, но после событий в водонапорной башне он пропал. Не думаю, что его с меня сняли в лазарете, такие вещи никогда не трогают, — грустно сказал Алекс. — Значит, он выполнил своё предназначение, — со знанием дела заметил Хиро. — Да, вероятно. — Я тебе сделаю новый, — поглаживая мужа по голове, заявил Хиро и, отстранившись, встал. — Хиро, не нужно, не трогай свои волосы, — взмолился Алекс, уже зная, каким именно способом Хиро делает обереги. Хиро широко улыбнулся. — Даже не думай меня останавливать. Страдальчески вздохнув, Алекс понял, что спорить бесполезно. Тем временем, покопавшись в комоде, Хиро выудил оттуда несколько шнурков, какие-то камушки и бусины, уселся за письменный стол, выложил всё это добро перед собой и взялся за ножницы. Как и в прошлый раз, он отделил от волос небольшую прядку и отрезал её под корень. Приблизившись, Алекс обнял его сзади и поцеловал в чёрную макушку. — Я тебя не заслуживаю, — трепетно прошептал он, наблюдая за действиями мужа. — Ещё как заслуживаешь, — заплетая прядку в тонкую тугую косичку, отозвался Хиро. — Меня мама научила делать такие обереги-браслеты. Тот, что был у тебя, — самый примитивный вариант, сейчас я смастерю красивый. Действительно, оберег получался очень интересный. Чёрная косичка, кожаные и шёлковые шнурки нескольких гармонично сочетающихся между собой оттенков сплетались в сложную, витиеватую цепь, бусины из дерева и камня нанизывались на шнурки в какой-то ведомой только Хиро последовательности. Придирчиво оценив взглядом свои старания, парень примерил длину на запястье Алекса и, скрепив всё крепким узлом, обрезал лишние хвостики шнурков. — Кто бы мог подумать, что ты так умеешь? Это прямо-таки работа мастера, — рассматривая красивый оберег, восхищённо заметил Алекс. — Ерунда. Это несложно, — улыбнулся Хиро. — А теперь я хочу, чтобы мы прогулялись. Как ты на это смотришь? — Я смотрю на это положительно. — Алекс засиял. — Что может быть лучше вечерней прогулки с любимым мужем? — Есть кое-что, но этим мы займёмся позже, — нисколько не смутившись, ответил Хиро и красноречиво поиграл бровями. Глядя на мужа, Алекс попытался не засмеяться, но всё же смешно хрюкнул и, смутившись, всё же захихикал.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Хиро остановил коня и спешился во дворе трёхэтажного многоквартирного дома. Уродливо обстриженные кусты можжевельника, ямы на дорожном покрытии, поломанные лавочки и выбитые стёкла говорили о том, что это место война не обошла стороной. — Есть у меня один друг, с которым я тебя очень хочу познакомить, — завил Хиро, протягивая руки к Алексу и помогая слезть с Вишенки. — Он организовал наш побег из страны, подготовил повозку и всё необходимое. — Мне кажется, ты его уже когда-то упоминал. Шейн, правильно? — Да, верно, — кивнул Хиро. — Только я не знаю, всё ли с ним в порядке. Шейна дома не оказалось. Поэтому парни отправились в трактир «Хмурый кенгуру» — Шейн когда-то давно там работал, а потом просто любил там выпивать, именно в этом месте они с Хиро и познакомились. Удача была на стороне Хиро. Шейн обнаружился у барной стойки. Он скучающе потягивал тёмный эль и о чём-то беседовал с барменом. Увидев старого друга, парень подскочил и под неодобрительным взглядом Алекса тут же повис на шее Хиро. — Как я рад тебя видеть, дружище. Ты про меня не забыл, — радостно воскликнул Шейн. Отстранившись и всё ещё удерживая друга за плечи, парень окинул его взглядом. — Жив-здоров, выглядишь, как всегда, отлично. — Я тоже рад, — немного стушевавшись, ответил Хиро. — Что с тобой случилось? — Только когда Шейн повернулся к Хиро лицом, стало видно, что под его глазом расцвёл огромный фиолетовый фингал, а кисть правой руки обмотана бинтами. — Фигня, — небрежно махнул пострадавшей рукой парень, — дядюшка Люй загонял меня в подвал вместе с матерью, когда пришли звёздные, но я-то мужик, как я мог отсиживаться с женщинами и детьми, если враг у ворот? — Глупо. Ты даже меч в руках никогда не держал, смысл было соваться? — нахмурился Хиро. — Ну так мне меч и не нужен, я бы палкой махал, — возмутился парень. Хиро театрально закатил глаза. С палкой против мечей — отличная идея. Потом Шейн вздохнул и добавил: — Но не пришлось, подоспели наши солдаты, всех гражданских разогнали и перебили врагов. — Ладно… Хорошо, что ты цел. Тем временем любопытный Шейн заглянул за спину Хиро, где в тени его широких плеч прятался Алекс. Глаза Шейна округлились, а Алекс смущённо потупил взор. — Михаэль? Это ты? — Шейн, чуть склонив голову, пытался заглянуть в глаза Алекса. Выглядело это так, словно он встретил старого знакомого и пытался убедиться, не ошибся ли он. Шейн поднял взгляд на Хиро и недоумевающе сказал: — Я думал, что ты придёшь со своим Алексом. Я бы хотел с ним наконец познакомиться. А с Михаэлем-то ты когда успел подружиться? Хиро сморгнул. — Шейн, это я, Алекс, — подал голос парень, заливаясь краской и всё так же пряча взгляд. — Но как же так? — Шейн решительно ничего не понимал и отчаянно пытался разглядеть лицо Алекса. Тот в конце концов посмотрел на парня и, вздохнув, объяснил: — Я тогда всем представлялся как Михаэль, но на самом деле моё имя Алекс. Я тебя тоже вспомнил, правда, не думал, что друг, о котором мне рассказывал Хиро, — это ты. Мало ли Шейнов живёт в Минори? — Вот оно что… поразительно, — пробормотал Шейн. — Так значит, вы на самом деле знакомы? — как-то рассеянно произнёс Хиро, а сам понял, что неожиданно заревновал Алекса к его прошлому. До сего момента он о нём слышал немного и только плохое, но ведь у Алекса были ещё и какие-то друзья, девушки. Да, девушки точно были, он об этом упоминал. — Так, давайте присядем куда-нибудь, нечего стоять на проходе. — Шейн, оправившись от первоначального удивления, засуетился и, шепнув бармену, чтобы им принесли напитки, потянул парней к свободному столику у окна. — Как вы познакомились? — поинтересовался Хиро. — И когда это было? — Ох, я расскажу. — Шейн поднял руку, останавливая уже открывшего рот Алекса. — Короче, есть у меня один приятель, Дави, мутный тип, если честно, но весёлый. Мы с ним любили побродить по ночной Минори, за вечер могли обойти не один кабак. Так вот, он и привёл однажды с собой Михаэля, то есть Алекса. А он, знаешь, был таким… ну как тебе сказать… с виду подросток, худой, хоть и длинный, лицо детское, но взгляд взрослый, вдумчивый. Я поэтому и запомнил его, хоть и виделись мы раза два-три. — Кажется, три. Я тогда только пару месяцев прожил в Минори, и мне не до гулянок было, — поправил его Алекс. Им принесли напитки, и Алекс вцепился в стакан с соком, как в спасительную соломинку, и присосался к трубочке. — Да, я помню ещё, что раньше ты пил вовсе не сок, — усмехнулся Шейн. — Я тогда диву давался, как можно так много пить и не пьянеть. — Я пьянел, просто не сильно, — пробурчал Алекс, нервно грызя ни в чём не повинную трубочку. Шейн посмотрел на Хиро и добавил: — Это было примерно в тот период, когда мы с тобой только познакомились. Хиро хотелось задать Шейну тысячу вопросов об Алексе: как он себя вёл, о чём говорил, видел ли он с Алексом когда-нибудь девушек, танцевал ли Алекс с кем-то, но Хиро отчаянно сдерживался. — Я, конечно, немного шокирован, что знаменитым Алексом Греем оказался не кто иной, как Михаэль. Вот ведь случается. Ну а тогда, когда ты принёс его на руках, я бы ни за что не смог его узнать… — Давай не будем, — останавливая его словесный поток, попросил Шейна Хиро. Тот уже и сам понял, что затронул больную тему, и поспешил исправиться. — Да, ты прав. Расскажи лучше, как вы всё это время жили, почему вернулись в столицу. И почему все вокруг твердят о том, что вы оба бессмертные маги? Это правда? — Ох, ну ладно… — И Хиро рассказал. Конечно, ему пришлось упустить некоторые события и детали, но Шейну врать не хотелось, поэтому в общих чертах картину он описал достоверно, а про бессмертие всё же отшутился. Во дворец они вернулись уже затемно, предварительно проводив до дома сильно захмелевшего Шейна. Уже лёжа в постели, поглаживая по спине Алекса, окончательно измотанного неудержимой страстью супруга, Хиро задумчиво произнёс: — Представляешь, мы действительно имели все шансы встретиться друг с другом намного раньше магической школы. — Даже если бы мы тогда познакомились и между нами возникли чувства, это вряд ли что-то изменило бы в нашей судьбе, а возможно, только всё усугубило, — отозвался Алекс. — Сколько нам тогда было? Если мне — семнадцать, тебе — шестнадцать. Такой юный мальчик. — Алекс улыбнулся, представляя шестнадцатилетнего Хиро. — Сколько страданий я бы тебе причинил, а так у тебя была молодость. Ты был свободен, наверное, у тебя были какие-то влюблённости, девушки… — У меня никогда ни с кем не было ничего серьёзного, да и быть не могло. Все мои девушки были простыми, многие из них вели разгульный образ жизни — сам понимаешь, девушек из хороших семей я избегал, их портить было нельзя, а продолжительные романтические отношения с ухаживаниями меня не прельщали. Поэтому я сильно не заморачивался. Но я всегда был с ними честен, никогда ничего не обещал и был щедр, дарил подарки. Разве не за этим они приходили в элитные дома развлечений? Нет, наверное, многие из них хотели бы от меня иного, но увы… — Хиро выговорился и замолчал. Он с опаской заглянул в глаза Алекса, ожидая осуждения, но тот, к великому облегчению Хиро, смотрел на него всё так же с любовью. — Ты был бабником, — усмехнулся Алекс, совершенно беззлобно и даже без привычной для него ревности. — Я рад, что ты поделился, хотя я и предполагал что-то такое. Но всё же думал, что у тебя хоть раз да были какие-то настоящие отношения. — Могли бы быть, если бы я захотел. Я всегда нравился девушкам, у меня был большой выбор. На балах они меня сводили с ума, обступали со всех сторон и всеми силами пытались обратить на себя моё внимание. Дочери Министров, Советников, генералов, многие из них сильные волшебницы — я глядел на них и меня накрывало тоской; как представлял, что с ними нужно гулять, ходить за ручку, посещать всякие торжественные мероприятия, всё чинно, по протоколу, — это казалось настолько нудно, что бросало в сон. За то время, что потратишь на эту ерунду, девушка тебе уже десять раз успеет надоесть, а ты ещё даже не помолвлен и ни разу не получил главный приз. — Да, нелёгкая жизнь у детишек знатных родителей, — иронично изогнул брови Алекс и умостился поудобнее на плече у супруга. — А усугублялось это ещё и тем, что почти всех этих девочек я знал с самого детства, с некоторыми даже учился в школе. Большинство из них были действительно добрые, весёлые и талантливые, и они не заслуживали такого разгильдяя, как я. Они заслуживали, чтобы их любили, носили на руках, всего того, что я бы им никогда не смог дать. Я это понимал. — Всего того, что ты даёшь мне? — Алекс потёрся носом о колючую щёку и ласково поцеловал. — Именно, — подтвердил Хиро. — Потому что я был создан, чтобы любить одного тебя. Алекс приподнялся и серьёзно посмотрел в глаза мужа. — Ты правда думаешь, что никогда и никого бы не смог полюбить, если бы не встретил меня? Задумавшись, Хиро коснулся его щеки, провёл большим пальцем по губам и ответил: — Я думаю, что если бы даже я что-то и смог почувствовать к кому-то, то это была бы не любовь, а что-то сродни привязанности, может, даже страсти, скорее всего, весьма непродолжительной, но не более. — Он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и заключил: — Я никогда и ни с кем не хотел просыпаться по утрам в одной постели. Даже сама мысль остаться ночевать и спать, просто спать с кем-то рядом, вызывала отторжение. Не знаю, как объяснить, но секс всегда всеми преподносится как нечто наиболее интимное, но для меня не так. Обнимать или просто лежать рядом с человеком; слышать его дыхание; чувствовать запах тела, может быть, даже пота, мы же люди; просыпаться утром, смотреть в лицо, очевидно, не такое красивое как вечером, немного помятое, припухшее после сна; целоваться, позабыв про то, что зубы не чищены, потому что хочется, и плевать на специфичный запах… И так изо дня в день, и не желать ничего менять. Вот что интимно. Абсолютное доверие и близость. С тобой мне хотелось этого с самого начала, с момента нашего первого раза, там, у озера. Я помню, как только ты уходил к себе в домик, я уже начинал по тебе скучать. Никогда ни к кому я не испытывал такого и даже не представлял, что можно так сильно любить. — Так и знал, что по утрам у меня воняет изо рта, — состряпав обиженную рожицу, надулся Алекс. Хиро делано закатил глаза. — Из всего, что я сказал, ты услышал только это? И нет, не воняет, глупый. Удивительно, но ты вообще пахнешь всегда приятно. Вот если бы я не мылся по несколько раз на дню, то точно вонял бы. — Обожаю запах твоего пота, — Алекс демонстративно уткнулся в подмышку Хиро и даже успел лизнуть, прежде чем тот его отстранил. — Чего делаешь? — засмеялся Хиро, он не ожидал такого жеста. Это было немного щекотно и в то же время возбуждающе. — Чего-чего? Люблю тебя, — глядя в глаза, искренне ответил Алекс. Хиро хотелось продолжить разговор и наконец спросить у Алекса о его бывших отношениях, раз уж они затронули эту тему, но его планы были нарушены. Тот влажными поцелуями спустился к его паху, и уже через несколько мгновений Хиро, теряясь в томительном, всё нарастающем удовольствии, был не в состоянии вымолвить ни слова.