Бегущее семейство

      Вещь вместе с Ксавье взломали очередной замок, систему безопасности и даже камеры видеонаблюдения. С каждым разом становилось все сложнее и азартнее. Эти двое были словно дети им бы лишь поиграть. Уэнсдей закатила глаза, однако, ничего не сказала. Она уже привыкла к их ребячеству. Девушка стараясь не показывать слабость, вошла в дом, держа на руках маленькую девочку, которая с интересом рассматривала все вокруг.       Это жильё станет их пристанищем на некоторое время. Уставшая Аддамс отпустила малышку, которая побежала знакомиться с новым домом. Обрубок отправился следом, чтобы проследить за ней. Торп тем временем приносил их вещи, пока ведьма из последних сил накладывала заклинание. Она сильно вымоталась за последнее время. Они несколько дней не останавливались и девушка использовала много сил, чтобы сбить со следа погоню.       Защитные заклинания, заклинание сокрытия и маскировки, другие заклинания. Она почувствовала как обрывается ее связь с некоторыми отдаленными чарами, например те, что писательница установила на нормаках, чтобы они казались похожими на них с художником и запутали следы. После этого рухнула без сил на пол. Парень сразу же бросился ее поднимать и положил на диван.       Уже полтора года они скрываются от всего мира, включая близких. Полтора года они скитаются без определенного плана, надеясь лишь выжить и сохранить семью. То, что за это время молодые люди стали семьёй, даже упрямая Уэнс не может отрицать. Их связывает не только дочь, а намного больше, пусть официально они не женаты.       Смешно, ведь им всего восемнадцать лет и два года назад они и не помышляли о создании семьи. Каждый мечтал о своем. Уэнсдей стать известной писательницей, Ксавье — художником. Она хотела приключений и получила их, конечно, не так как хотелось. Та, которая не желала создавать семью, стала матерью в семнадцать лет.       Юноша накрыл любимую пледом. Послышался топот маленьких ножек, это девочка вернулась, а следом за ней пришёл Вещь. Увидев маму без сознания, малышка нахмурила бровки и вопросительно посмотрела на отца. Тот уверил дочь, что с мамой все в порядке, расстелил ещё один плед на полу и положил туда игрушки, чтобы она развлекалась. Но перед этим пришлось достать горшок, чтобы девочка туда сходила по нужде и отвезти ее в ванную, чтобы немного помыть после дороги и туалета, переодеть. Хлопотно быть отцом и мужем, особенно в бегах.       Пока она отвлекалась на игрушки, уставший Торп хозяйничал на кухне. Там были лишь продукты, которые не портились быстро, так как хозяева уехали надолго. Хорошо, что у них был небольшой запас. На сегодня хватит, а завтра можно будет сделать вылазку в ближайший магазин. У них осталось несколько украденных кредиток и купюр, в крайнем случае, есть счёт дяди Фестера.       У малышки заканчиваются подгузники и запас детского питания. А ещё она выросла из одежды, которая была у нее. Да, и их одежда изрядно потрепалась. Скорее всего то, что есть у владельцев этого дома им не подойдёт. Однако, что-то можно будет использовать. Совесть его больше не мучила, жизнь скитальца, особенно когда дело касается его близких научила заботиться прежде всего о них и их интересах.       Тем более Аддамс напрочь отбивала милосердие. Она точно не желала терпеть лишения, пока другие наслаждались. Ради своих девочек он научился многим вещам о которых раньше и не подозревал. Смешно, ведь когда-то девушка называла его элитным снобом. Сейчас художник понял, что частично она была права. Хотя и сама писательница много не умела. Особенно у них была паника, когда родилась Эва. Они ведь ничего не умели и раньше не имели дело с детьми.       Кстати, о детях… Малышка, прижимая к себе игрушку в виде большого чёрного паука, пришла к отцу, очевидно ей стало скучно и она решила навестить его, посмотреть, что он там такое делает. Торп улыбнулся ей и начал объяснять, что же он делает. Девочка внимательно слушала парня, хотя и не все понимала. У нее был такой милый вид, что он вынул телефон и сфотографировал дочь.       Когда проснулась Уэнсдей, еда была уже готовая, причем Ксавье вместе с Вещью кормили малышку. Она даже немного позволила себе капризничать, понимая, что напряжение немного спало. Юноша уговаривал дочь съесть хотя бы ещё ложку, а упрямица отказывалась. Впервые за долгое время девушка улыбнулась. Кто бы мог подумать, что подобное зрелище будет приятнее, чем пытка и не вызовет у нее отвращение.       Увидев маму, Эва захотела побежать к ней, но отец ее не отпустил. Писательница всё ещё качалась от недостатка сил, хотя сон немного компенсировал потерю. Она пыталась не есть быстро, а также все и сразу. Ей за это время было наплевать на манеры, но для организма подобное поведение могло плохо сказаться. — Я пытался войти в транс и вызвать видение… — парень убирал остатки трапезы. — Но безуспешно. Увидел только, что они отправились за приманкой. Надолго ли? — Мои заклинания иллюзии развеялись. У меня не хватило сил на все, пришлось выбирать. — устало вздохнула гот с косичками. — Ничего, мы сумели оторваться. Завтра я схожу в магазин, заодно разведаю обстановку. У нас продукты заканчиваются, Ив нужны подгузники, питание и ещё кое-что… — Фу… Ив кака… и пипи… — залепетала девочка. — Я знаю, что ты уже самостоятельно может ходить на горшок, Ив. Но мы не всегда можем вовремя остановиться, чтобы позволить тебе это сделать. — усмехнулся художник, в такие моменты Эва очень напоминает мать, такая же самостоятельная, буквально гордится собой, что может ходить на горшок. — Гад… — пробурчала малышка. — Я? Или ты это об детском питании? — Вы оба. — хмыкнула Уэнс. — Это пытка похуже яда. Тот, кто придумал давать его детям, гений. Нужно приучать людей страдать с детства. — Уэнс, не начинай. — Бо… Бо… Ой… Ой… Ма, бам, ой… — Да, наша мама мастер по пыткам. — Могу, умею, практикую. — Ив, не обижайся, подгузники и детское питание не отменяются. Вот подрастешь, тогда откажемся от них постепенно. — Бу… — Эва была очаровательная в своем негодовании. — Знаю, ты считаешь себя взрослой, ведь тебе скоро целый год. Но поверь, это ещё рано. — Нам многое нужно. У нас хватит денег, чтобы все это купить? — Надеюсь. Придется вести себя осторожно. Кажется, они начали что-то подозревать. Если они узнают об Эве… А ещё хуже, если они заберут ее…       Их взгляды пересеклись. Удивительно, однако, оба любили и боялись за этого нежелательного ребенка. Девочка не знала об угрозе, которая нависла над ней, однако, чувствовала что-то нехорошее. Она привыкла к путешествию и бегству, даже не догадываясь, что это не привычный для всех образ жизни.       Эва тем временем сосредоточилась и превращала воду перед ней в разноцветные пузыри, которые ловил Вещь. И это была ещё одна демонстрация, насколько сильная и умелая малышка. Волшебство без заклинания, даже такое пустяковое, особое искусство. Большинство ведьм и чародеев и близко не могут приблизиться к подобному.       Наконец они смогли посмотреть телевизор. Вначале Ксавье включил мультики для дочери, но ей быстро надоело. Когда девушка вышла с душа, пришлось переключить на фильм ужасов, который пришелся девочке по душе, особенно, когда лилась кровь налево и направо. Вся в мать. Даже похоже улыбается, хотя ямочки на щеках, были от него.       Больше же его заинтересовала любимая, которая была ещё немного мокрая, сквозь большую для нее черную футболку, которую она одолжила у хозяйки, виднелось желанное и аппетитное тело. Парень почувствовал возбуждения и пожирал ее глазами, мысленно срывая с нее одежду. Интересно, трусики все ещё на ней?       Уэнсдей перехватила его взгляд и слегка хитро улыбаясь приподняла ткань, показывая, что под футболкой она полностью голая. Проклятье, что же эта садистка делает? Ведь знает же какой эффект на него произведет это действие. Ему хотелось схватить эту коварную ведьму и уединиться в спальне, опробовать кровать… Однако, приходилось терпеть, ведь Эва и не думала засыпать.       Тем временем мать объясняла дочери почему на экране неправильно показывают смерть персонажа и как нужно правильно разрезать на части человека. Малышка внимательно слушала и о чем-то задумалась. В этом возрасте она была более смышлёной, чем ее ровесники, по крайней мере ему так казалось. Для большинства родителей их ребенок самый лучший. Конечно есть исключения, например его отец… Нет, об этом лучше не думать…       Девочка сидела у него на руках и Торп чувствовал, как она все больше прижимается к нему и расслабляется. Похоже, она засыпает. Уэнс осторожно коснулась таких же черных волос, как у нее. Эва сонно улыбнулась и прижалась щекой к ее руке. Какая же она маленькая и беззащитная.       Как же ее легко сломать и уничтожить. Этот мир слишком жестокий, особенно к тем, кто отличается от остальных. Девочка об этом не знала, у нее есть родители, которые ее оберегают. Вот только как много они могут сделать? Как долго это будет продолжаться? Они прикладывали все усилия для ее безопасности, смотрели в будущее…       Вот только ничего хорошего там не видели. Ребенка с подобным потенциалом у них заберут, ведь Уэнсдей и Ксавье ещё слишком молоды, что растить подобное дитя. Они только достигли совершеннолетия. Аддамс лишь два года назад начала познавать свою силу, учиться ею управлять. Юноша предлагал ей ограничить силы дочери, как это сделали когда-то ее родители, на что гот с косичками отказалась.       Нет, она не будет ограничивать малышку, как это сделали с ней когда-то Гомес с Мортишей. Если бы ее способности раньше не были заблокированы, девушка могла бы остановить хайда самостоятельно и предотвратить множество катастроф. Кроме того, это очень сложный ритуал, в котором требуется семейный алтарь и присутствие кровных родственников. Они в любом случае узнают.       Увидев как малышка зевает, Торп поднялся вместе с ней и положил на кровать в соседней спальне, обложив ее подушками, чтобы Эва во сне не свалилась. Конечно, дочка попросила сказку. Папа начал рассказывать о Спящей красавице, как Ив его прервала и попросила маму рассказать ей историю, у нее интереснее. Писательница взяла свою рукопись и начала читать. Понемногу девочка уснула, обнимая своего паучка.       Уэнсдей хотела немного попечатать на своей машинке, но ее прервал Ксавье, который все ещё был возбуждён. У них не было интима несколько дней, он был на пределе. Даже походная жизнь и трудности не сумели отбить у него желание заниматься с ней сексом. Совсем наоборот, это была награда за страдания.       Не то, чтобы она была против, совсем наоборот. Ей хотелось также расслабиться в его объятиях и не думать ни о чем. Парень почти с яростью сорвал с нее футболку, обнажив ее и поспешно сорвал с себя одежду. Он уже успел помыться, его кожа была влажной. Они буквально набросились друг на друга. Поцелуи были похожи на укусы, терзая губы до крови.       Сегодня не было нежности, лишь страсть и животное желание. Художник до боли сжимал ее маленькую головку, хрупкие плечи, маленькие груди, тонкую талию… Гот раздирала его спину, оставляя длинные красные полосы… Им было не до длинных чувствительных прелюдий.       Он резко развёл бедра девушки и почти без подготовки вошёл в узкое влагалище. Хорошо, что она уже была мокрой, проникновение прошло не очень болезненно, хотя Уэнс любила боль. Смотря ей в глаза и сжимая зубы до скрежета, а ее бедра до синяков, Торп яростно вколачивался в податливое тело. Они двигались в одинаковом темпе, с одинаковым настроением.       Разрядка наступила быстро, парень и девушка закончили, давя крик удовольствия и рухнули на постель без сил. Лишь через некоторое время Аддамс вернулась в объятья Торпа. Луна освещала их обнаженные тела, которые сплелись вместе. С соседней комнаты слышалось ровное сопение. Эва спала, а ее сон оберегал Вещь. Что будет дальше и что их ждёт, они не знали, как бы не старались. Но Эву они защитят любой ценой. Следующий поцелуй вышел уже нежным и чувствительным. Они больше, чем просто любовники, они — семья. И их дочь — лишь доказательство этого факта.