Бегущее семейство

      За то время, что Уэнсдей знала Ксавье Торпа, она поняла, он очень прилипчивый. Настолько, что так просто от него не избавиться. Нужно было его вновь отправить в тюрьму или найти другой способ убрать парня из своей жизни. Но было уже поздно. Этот паразит вгрызся так глубоко, трудно, почти невозможно его оттуда достать. Хуже всего, девушка поздно это поняла.       После истории с Крекстоуном Аддамс неожиданно открыла в себе ещё один дар. Когда она не смогла нормально написать главу к новой книге, лист в ее руках воспламенился. А когда разозлилась на Вещь, который много болтал о ее приключениях, родственник отправился в свободный полет. Не говоря уже о том, что вокруг нее мог искрить воздух и двигаться предметы.       Родители забеспокоились, позже оказалось, их дочь унаследовала от своего предка, ведьмы Гуди Аддамс, не только способность к предвидению, но и силы ведьмы, которые проявились у нее ещё в раннем возрасте. Гомес и Мортиша испугались, поэтому заблокировали ее силы до совершеннолетия. Тем более, что у бабушки Фрамп было тревожное видение. Точнее женщина не говорила, предупредила только, магия Уэнсдей может кардинально и непредсказуемо сменить будущее, причем не в лучшую сторону.       Поэтому Аддамсы и провели ритуал, запечатав силы дочери. Произошедшее освободило их. Когда они узнали об этом, сразу же захотели вновь провести ритуал, чтобы помочь девушке. Вот только гот с косичками не желала подобного. Ей казалось, что семья ею манипулирует и обманывает ее. Возможно, они специально ограничивают дочь.       Тогда писательница разозлилась и поссорилась с ними. Ей было неприятно, что родители решили все вместо неё и даже не сообщили об этом после, когда она стала старше. Ведь это должен быть ее выбор. Конечно она отказалась блокировать свои силы до совершеннолетия, как бы Гомес и Мортиша ее не уговаривали. Уэнсдей же была настоящая Аддамс и тревожные предсказания ее не пугали, даже наоборот.       Вот только гот с косичками и представить себе не могла, как все обернётся дальше, поэтому и была спокойна. Ее не пугали катаклизмы, опасные или смертельные приключения. Но она даже подумать не могла, ведь то, чего девушка так боялась сбудется, причем очень рано.       На каникулах писательница ни с кем не общалась, разве что изредка отвечая на сообщение надоедливого художника. Сталкер ей присылал короткие угрозы, буквально заманивая в Невермор. Аддамс ничего не оставалось, как принять вызов. Зато в свободное время она сумела немного овладеть магией, у нее получилось несколько заклинаний, ритуалов и зелье. Перед отъездом девушка посетила склеп и нашла там «Книгу Теней» Гуди, где было много интересного и полезного, особенно для ведьмы. Кое-что хранилось в семейной библиотеке. Энид была рада видеть подругу и чуть не задушила ту в объятиях. Да, хуже смерть не придумать, уж лучше нож от мёртвого пилигрима. Однако, милостиво разрешила себя обнять. А после был второй семестр, наполненный скучной рутиной, которую разбавляли мелкие происшествия и расследование дела о сталкере. Как позже оказалось, это был мелкий хулиган, оборотень, который был неплохим хакером, он взломал телефон Торпа и писательницы, хотел напугать новую «звезду», чтобы возвыситься на ее фоне. Его наказали, а перед этим сталкер получил лёгкую пытку, чтобы запомнил урок.       В основном, Уэнсдей сосредоточилась на освоении своих способностей. Гуди больше не появлялась, видения без нее стали немного хаотичными, пришлось даже обратиться к Ксавье, который предоставил ей несколько советов и даже занимался вместе с ней, потому что у него также пробудился дар предвидения, правда, у юноши были не видения, а сны.       Но оба немного преуспели в этом ремесле, они даже поспорили, кто выиграет на турнире по фехтованию, ведь Аддамс видела себя победителем, а художник — Бьянку. Оказалось, ничья, обе решили вывести соперницу из строя. Ведьма навела на Барклай небольшое проклятье болезни, а сирена подмешала ей в шампунь красящее средство которое не только покрасило волосы брюнетки в розовый цвет, но и вызвало очень сильное раздражение, аж до сыпи, причем какой-то странной, лилового цвета.       Ни о каком турнире не могло быть и речи для обоих. Бьянка лечилась и подозревала писательницу, она же сварила себе зелье, чтобы успокоить раздражение и вернуть натуральный цвет. Зато Торп хохотал до упаду, когда узнал причину. Он торжественно клялся, что никому не скажет, носил рыбку Барклай и печеньки в виде черепа Аддамс, которые та очень любила.       Как обычно, нагоняй получил бедный Вещь, за то, что не уследил и сдал информацию художнику о печеньках, хотя ей и было приятно. Досталось и Синклер за фото подруги с розовыми волосами, которое волчица сделала и выложила в соцсети. После недели бойкота девушки помирились, волчица осознала свою ошибку и пообещала больше так не делать, а прежде чем публиковать фото, советоваться с соседкой.       С Бьянкой, после небольших объяснений, они помирились и пообещали друг другу больше не пользоваться подобными методами. Скорее гот с косичками сделала это из убеждений, что сопернику нужно обязательно сделать какую-нибудь пакость, а также, чтобы испытать проклятье. Единственное, кому не попало — это Ксавье за его смех, возможно, подействовала волшебная сила печенья.       В любом случае воцарился небольшой мир и спокойствие, которые так не любила Уэнсдей, молясь, чтобы произошло хоть что-нибудь. Расслабившись, она не заметила, как медленно, но верно приближалась угроза в виде Торпа, который настроился на длительную осаду.       Вначале все было отлично, он просто помогал ей, давал советы и сам просил о помощи, например, попозировать. Парень даже согласился быть подопытным кроликом, тестировал на себе зелья и заклинания. Они обсуждали не только это, а и свою жизнь, предпочтения, любимые занятия и досуг… Начинали спорить по поводу той или иной книги… С ним было весело и интересно, насколько это может вообще быть для нее…       Когда девушка стала воспринимать его больше, чем друга, она не знала. Возможно, никогда. Художник с самого начала был ей симпатичен, как и Тайлер, это писательница поняла позже. Они нравились ей в одинаковой степени, однако, Галпин был нормаком, помогал ей во всем, а Ксавье казался подозрительным. Это и привело к ошибке, которую она совершила. Нужно было рассматривать все хладнокровно и отстраненно, а гот с косичками попалась, как дурочка, на любовную удочку.       Попалась и после. Да, Торп не мечтал ее убить или использовать. Хуже, он хотел, чтобы она любила его и была с ним. Стала его девушкой, встречалась с ним и делала те, вещи, которые делают влюбленные пары. Смотря на Энид с Аяксом ей становилось тошно лишь от одного вида ванильных нежностей. Нет, ведьма не желала подобного для себя. Лучше выпить яду.       Тьма не услышала пожеланий своего адепта, а исполнила просьбы этого идиота с длинными волосами. С Аддамс случилось самое ужасное, что могло с ней произойти, она влюбилась. Осознание к ней пришло в один момент, который девушка желала забыть, открутив себе голову, но вместо этого постоянно вспоминала.       Они были в его мастерской. Наступила весна, однако, все ещё было холодно, поэтому юноша включил обогреватель и укутал ее пледом. Он заканчивал очередную картину, где она была изображена в виде смерти, которая нагоняет ужас на обычных людей. Омерзительно прекрасно. Ее взгляд пал на его лицо, которое светилось в лучах лампы и выглядит немного неестественно. Парень бледный, правда не похож на мертвеца, как большинство представителей семейства Аддамс. Странно, но ей нравится. Он, как будто не от сего мира и в то же время живой.       У него длинные ресницы, которые прикрывают зеленоватые с коричневым глаза. Немного длинным нос, пухлые губы… Обычный и в то же время в нем есть что-то паранормальное. Живой, девушка видела как жилка билась на его шее. Как же хотелось впиться в нее. Когда она поймала себя на этой мысли и ужаснулась. Неужели гот с косичками посмела подумать о подобном?       Однако, когда художник улыбнулся писательница поняла, что ее сердце забилось быстрее. Хотелось поправить упавшую ему на лоб прядь волос. Стоп! Неужели промывка мозгов от Энид дошла и до нее? Стало тревожно, одновременно хотелось сбежать и остаться здесь. Неужели она?.. Нет, это невозможно… А он стоял, как ни в чем не бывало и смотрел на нее тем же взглядом…       Немного позже девушке начали сниться сны с его участием. Она видела его и связанным, в ее власти и оказывалась на подобном месте сама. А когда сны стали откровеннее, ей пришлось варить зелья, которые блокировали подобный эффект. Помогало, однако, не полностью. Приходилось избегать его по возможности. Вот только Уэнсдей скучала по их встречам и разговорам. Рядом с ним было комфортно, как в морге или сырой могиле.       Синклер и Торп заметили изменения в поведении девушки, как и родственник. Волчица начала выспрашивать, что же такое случилось. Вещь, конечно, побоялся это сделать, зная как отреагирует на подобное гот с косичками. Он хотел просто подождать. Ксавье же выбрал другую тактику, просто не стал ничего делать.       Юноша тоже решил подождать, чем сильнее всего разозлил ее. То раньше бегал за ней, как щенок, а сейчас наплевал на нее, как будто бы она пустое место. А когда она узнала от подруги, что художник начал рисовать какую-то девицу, сразу же помчалась в его мастерскую.       Как Аддамс и думала, эта… сидела наполовину обнаженная, мило улыбаясь о чем-то щебетала с ним. Он улыбался ей, своей особенной улыбкой (Как он посмел?!), демонстрировал ямочки на щеках. Хотелось выдрать волосы этой выдре и расцарапать лицо этому наглецу, который охмуряет различных девиц, пока она страдает. — О, Уэнсдей, что ты здесь делаешь? У тебя, вроде, писательский час? — удивлённо спросил юноша. — А я думала, ты меня уже забыл. — язвила ведьма. — Вижу, у тебя новая кандидатура для рисования. — Ксавье, чего это она? — спросила незнакомка. — Лиз, лучше иди, мы после продолжим. — устало вздохнул Торп.       Обиженная девушка, недовольно посмотрела на них по очереди, однако, ничего не сказала, оделась и ушла. Провидица запомнила ее лицо, после она собиралась преподать этой выскочке урок. И только потом до нее дошло, что она по-сути, выдала себя. Ведь, во-первых, он ей никто, чтобы девушка требовала от нее отчёт, а, во-вторых, она первая начала игнорировать парня. И Ксавье это прекрасно понимал. Однако, задаваться писательница не собиралась. — Очень быстро ты подыскал себе натурщицу. — Мне нужно рисовать дальше, а ты решила меня игнорировать. Вот и попросил Лиз мне помочь. Но если ты решила вернуться, я могу нарисовать тебя. — Ты… — ее все больше раздражала его беззаботность. — Да, я… — он начал подходить поближе. — Я делал все, чтобы быть к тебе поближе, стал тебе другом… Хотя, хотелось большего… — Я тебя предупреждала, что меня не интересуют любовные отношения. — Да, поэтому я смирился. Точнее, думал, что смирился… — Да, ну? Я вижу, как ты смирился. — язвила девушка. — Неужели ты, ревнуешь, Уэнс? — усмехнулся парень. — Я… — она не желала признавать поражение. — Нет, не ревную. — А, по-моему, ты врёшь. Ведь ты же прибежала сюда и устроила этот концерт. Не просто так. — Ты принадлежишь мне. — твердо сказала Аддамс. — Может я и принадлежу тебе, но ты не моя. — прошептал Торп. — Или… — Нет, я принадлежу только себе. — Значит и я принадлежу только себе. Я свободный человек, а не раб. И могу решать за себя. — Так ты… — разговор зашёл в тупик. — Как я уже говорил, я хочу быть с тобой. Не другом и на равных. Если ты желаешь, чтобы я был с тобой, а не с Лиз или другой, то должна открыться, сказать, что чувствуешь ко мне на самом деле и принять решение. — Это шантаж? Или я выбираю отношения, или ты бегаешь по различным девицам? Ксавье, у тебя прогресс. — Так что ты выбираешь?       Вместо ответа девушка подошла ещё ближе, стала на цыпочки и поцеловала его. Целовался он неплохо, вызывая по всему телу жар. Они обнялись и углубили поцелуй. Его губы были сладкими на вкус, но не приторными. Это была приятная сладость, как печенье с черепами. Поцелуи были неспешными, с перерывами, чтобы глотнуть воздух.       Юноша обнимал подругу, однако, не распускал руки. Даже жаль, что он такой джентльмен. Когда они закончили и оторвались друг от друга, художник довольно улыбнулся, как котяра, который обожрался сметаны. Гад, он же все рассчитал и действовал вместе с Энид. Предатели, они обманули ее. Вначале хотелось отомстить им. Вот только никто не заставлял Аддамс приходить сюда и устраивать сцены ревности.       Что ей делать? Покориться или бросить Торпа и пойти назад, разорвав все отношения. Но даже если и эта ситуация и была построена, если она уйдёт, все будет кончено. Рано или поздно он найдёт себе другую, перестанет тосковать по ней. Причем может сделать ей назло, как сейчас. Представить его в цепких клешнях другой было невыносимо. Ксавье принадлежит ей и только ей. Но за это просит высокую цену, для нее, так точно.       Их взгляды вновь встретились. Эти чёртовы глаза буквально гипнотизировали, заставляя терять волю. В них было что-то… Такие простые и одновременно необыкновенные… Их бы вырезать и забрать себе… Хотя, нет, без владельца они не интересны. Как и губы… И руки… И… Да, не получится его убить и расчленить, чтобы сохранить подальше от всех. Если с этих глаз исчезнет живой блеск, эти губы не будут такими мягкими и тёплыми, эти руки не будут ее обнимать — ей они не нужны. Без этого всего они будут просто частью ее коллекции заспиртованных органов, которая находится в семейном доме. Там подобного добра полно.       Она ненавидела себя за подобные мысли, но не могла отрицать очевидное. Ее тянуло к художнику с непреодолимой силой. Как будто бы на нее наложили заклинание. Но нет, ведьма проверила себя на наличия любовных заклинаний в первую очередь, чтобы убедиться, что ее не приворожили. Нет, результат оказался отрицательный. Кошмар, лучше бы это было правдой. Тогда было бы логичнее. — Это значит, да? — ухмылялся юноша. — Это значит, я подумаю. — девушка не хотела так просто сдаваться. — Упрямица. — Я хочу ещё попробовать. — А ты, кажется, начинаешь втягиваться.       Он выглядел довольным и первым начал целовать её. В этот раз Ксавье был несколько смелее, гладил не только спину, но и ниже. Уже лучше. Он схватил любимую, посадил на стол и начал целовать шею, которую она охотно подставляла. Парень оставлял на ее шее засосы и укусы, как клеймо, знак власти над ней. Завтра она будет ненавидеть его и пытаться убить за подобную инициативу, однако, сейчас Уэнсдей наслаждалась. — Ну, как, это помогло тебе принять решение? — прошептал он, когда наконец оторвался от нежной шеи. — Неплохо. — ответила писательница, пытаясь успокоиться. — Может ещё… — Уэнс, бонусы уже закончились. Время принимать решение. — Торп стал серьезным. — Ты, сволочь. — прошипела девушка, но не стала уходить.       И тут ей в голову пришла идея. Ведь можно сделать вид, что она покорилась и встречаться на своих условиях. Можно получить свое, удовлетворить навязчивое желание, а после, если он ей надоест, то бросить. Юноша ещё получит за то, что мучает ее и заставляет принимать решения, которые идут в разрез с принципами Аддамс. Он ещё пожалеет о своем решении и будет готов продать себя в рабство лишь бы она смилостивилась над ним.       Нет, Ксавье будет принадлежать Уэнсдей любой ценой. Свое она получит и даже больше. Пусть думает, что победил, пусть тешит свое самолюбие. Гот с косичками перехитрит его и будет вести свою игру, удовлетворяя в первую очередь свои потребности. Победителем будет она в любом случае. — Я согласна. Но у меня есть несколько условий. — Каких? — Мы не будем объявлять о своих отношениях. Для всех остальных мы просто друзья. — Кроме близких друзей… — увидев ее скептический взгляд, он продолжил. — Энид и Вещь все равно узнают. Аяксу расскажет Энид. Поэтому лучше сказать правду с самого начала, а то хуже будет. — Ее радостный визг, удушающие объятья, идиотские советы — это самое худшее, что может быть. — Думаю, ещё хуже может быть нытье по поводу того, что мы ее обманули. Эйфория быстро закончится, а вот обида длится дольше. Тем более, тебе с ней жить в одной спальне. — Уговорил, только им. Никаких публичных демонстраций и проявлений чувств. Никаких объятий и поцелуев без моего согласия. Никаких проявлений нежности и ничего милого… — Мне кажется, ты не понимаешь значение отношений и быть на равных. Давай договоримся, если тебе что-то не понравится, ты сразу мне говоришь, я или соглашаюсь, или мы обсуждаем это. — Ладно. Но по поводу публичности, я не передумала. — Согласен, в ближайшее время мы не будем публично заявлять и демонстрировать свои отношения. А после, будем смотреть по обстоятельствам.       Ей хотелось возразить, что это не надолго, но ведьма сдержалась. Рано ему знать о ее плане. Нет, для начала они оба удовлетворят свои желания, оба смогут успокоиться и мирно разойтись. Однако, ему об ее плане лучше не знать. Пусть думает, что гот с косичками растаяла. А для начала она получит от него бонус.