В красках осени

Каждое утро Такао и Мидорима проводили вместе. Это было что-то вроде негласной традиции: за час до выхода на работу они должны были заваривать чай с ромашкой и мелиссой и тихо распивать его из любимых парных кружек, которым скоро исполнится восемнадцать лет. Обычно они молчат, наслаждаясь отсутствием дневной суеты и общей тишиной. Такао смотрит в окно, улыбаясь: кажется, он сейчас совсем далеко, не на этой кухне. Мидорима, также смотря в окно, думал о чём-то важном, размешивая ложечкой сахар. — Знаешь, Казунари, — начал он, обратив на себя внимание омеги, — Я рад, что тогда ты отказал мне. Такао улыбнулся. Большую часть юности Мидорима потратил на то, чтобы стать кем-то другим. Учёба, музыка, баскетбол — всё, к чему бы он не прикоснулся, всегда был вторым. Вторым после Акаши. Для Мидоримы Акаши — идеал, которого он никогда не мог достичь. И только когда в его жизни появился Такао, Мидорима осознал, что и не нужно. — Нет. В тот год Акаши сделал предложение Фурихате, что, на самом деле, потрясло Мидориму больше, чем ему казалось. Акаши готов к семейной жизни. Акаши готов стать настоящим альфой и создать гнездо. И Мидорима действительно боялся. Боялся снова отдалиться от своего идеала, отстать хотя бы на минуту. — Нет. И тогда Мидорима впервые подумал о ком-то, кроме себя. Неужели Такао не хочет быть рядом с ним? Неужели он сделал что-то не так, неужели Такао не любит его? И тут до Мидоримы доходит какая-то простая, даже смешная истина: он ведь даже не называет омегу по имени. Но решил сделать предложение. А Такао только улыбнулся, поцеловав его в щёку. — Я хочу настоящее предложение, Шин-чан. В сознании Мидоримы что-то с треском начало сыпаться. Идеал в лице Акаши ушёл на второй план, а на первое место встал Такао, которому нужно настоящее предложение. Может, поначалу Мидорима и гонялся за желанием завести семью, но чем больше он проводил времени с Такао, тем больше понимал, что семья — это не главное. Главное — это Казунари, который нежно держит за руку, терпеливо ищет талисман на день и целует в щеку. Главное — это Казунари, у которого чертовски хороший английский, особенно во время караоке: каждая песня, спетая его голосом, играет новыми, яркими красками, вызывает в нём бурю самых разных чувств. Главное — это его улыбка, за которую он готов свернуть весь мир. Но Казунари этот мир не нужен. Ему, как оказалось, от Мидоримы ничего не нужно кроме самого Шинтаро. Настоящего, который давно прячется за нелепыми желаниями и глупыми идеалами. Так, когда он уснул на плече Мидоримы во время просмотра какого-то мюзикла, альфа неожиданно осознал, что по-настоящему счастлив. И для этого настоящего не нужно быть гениальным учеником, музыкантом или баскетболистом. Казунари обеспокоенно дёрнулся: Мидорима удобно устроил его на своих коленях, мягко перебирая пряди смольных волос. Омега довольно промурчал. — Казунари, — улыбнулся Мидорима, чувствуя, как сердце разрывается от переполняемого счастья, — Ты… проведёшь со мной остаток своей жизни? Мидорима не ожидал согласия: не здесь, не так, но это было необходимо сказать вслух, чтобы запечатлеть для себя этот волшебный момент. — Да, — сонно отвечает он, удобнее устраиваясь на его коленях. Альфа не принимает согласие всерьёз, но омега протягивает ему руку и улыбается. — Где моё кольцо? — шутливым недовольством произносит омега, вызывая у альфы ещё больше эмоций. — Я… оно будет готово только через месяц, — смущённо признался Мидорима, на что Такао засмеялся. — Через месяц так через месяц, — омега прошёлся ладонью по его щеке, открыв глаза. Игривая улыбка сменилась самым нежной, предназначенной только единицам. Мидорима это понимает, чувствуя, как тепло проходит по телу, — Я люблю тебя. Альфа впадает в ступор. Ему хочется поцеловать Такао, прижать к себе, сказать, что он любит сильнее, но слова теряются, оставляя только какую-то пустоту в сознании. Потому что все то, что он так хочет сказать и сделать, сейчас слезой проходит по его щеке. Такао эту слезу и вытирает и целует его, после чего прижимается своим лбом к его. — Да, — тихо говорит он, на что Мидорима сквозь слезы улыбается шире. Такао берёт его руку в свою, гладит перебинтованные пальцы, которые Мидорима продолжает перевязывать уже столько лет. — Шин-чан, ты ведь веришь в истинность, верно? Альфа кивнул, удивлённый неожиданной сменой темы. — С каждым годом, проведённым вместе, я всё больше верю в то, что мы с тобой действительно предназначены друг другу судьбой, — на растерянный взгляд Мидоримы он прижал его ладонь к щеке, продолжив, — Иначе как объяснить то, что мы с тобой решили сказать одно и то же одновременно? Мидорима слегка улыбнулся, смотря в солнечные глаза Казунари, в глубине которых плескалось и что-то ещё, более яркое и бурное. — И как объяснить то, — у него заслезились глаза, — Что судьба решила подарить нам второго ребёнка? Альфа расширил глаза, глядя на заплакавшего мужа. Бинты впитали влагу, и только это вернуло Мидориму в реальность: в эту замечательную реальность, где они с Казунари вместе, где у них взрослый потрясающий сын и где они ждут второго ребёнка. Мидорима вскакивает, берёт Такао на руки и прижимает к себе. Омега открывает рот, чтобы что-то сказать, но альфа опережает, тихо шепча: — Я люблю тебя. Такао плачет сильнее, прижимаясь к супругу. *** — Сей, здравствуй! Проходи. Альфа снял обувь и прошёл на кухню: на ней как всегда витали запахи свежей выпечки. В этот раз — аромат булочек с мясом. — Озэму ещё не пришёл. — Его стали часто задерживать в школе, — заметил Акаши, наблюдая за тем, как ловко Фурихата заваривает чай. — Нет, он просто дополнительно тренируется с Аомине, — улыбнулся омега, залив кипяток, — Он хочет стать сильнее, и Аомине согласился тренировать его. — Ясно, — ответил Акаши. Фурихата вздрогнул, почувствовав холод по коже. Запах хвои обострился, оповещая, что что-то пошло не так. — Озэму очень переживает из-за игры с Кирисаки, — сменил тему Фурихата, — Вот и тренируется в два раза больше. Аомине хорошо относится к Озэму, наверное, поэтому и не смог отказать. Акаши кивнул, задумавшись. Фурихата улыбнулся, сев рядом, легонько коснувшись его пальцев. — Игра будет завтра, к счастью, у меня завтра всего один урок, поэтому я хочу поехать на матч, поддержать. Думаю, Озэму будет приятно. — Отличная идея, — улыбнулся Акаши, — Я заеду за тобой, — альфа слегка сжал его пальцы. Омега смутился, отведя взгляд. — С-спасибо, Сей. Тело налилось жаром. Фурихате хотелось больше, в животе всё сворачивалось в узел, но он не придал этому внимания. Умоляя себя не краснеть и не таять, он сосредотачивался на тёплых пальцах, что слегка сжимали его. — Коки, всё хорошо?.. — Б-булочки горят! — пискнул он и вскочил, выключив духовку. Он быстро достал мясные булочки, которые, слава богу, не сгорели. Фурихата не отважился повернуться на Акаши, продолжая медленно выкладывать выпечку на тарелку. Акаши слегка нахмурился. Он хотел подойти к Фурихате, но послышался хлопок двери и на кухню влетел Озэму. — Папы! — улыбнулся он, — Прости, что заставил тебя ждать… я быстро! Омега убежал, оставив их снова одних. Сгустившееся напряжение прошло: Фурихата выдохнул и обернулся, слабо улыбнувшись. — Я положу вам несколько булочек с собой… Всё равно много получилось. — Спасибо, — улыбнулся в ответ Акаши, продолжая наблюдать за его фигурой. *** Озэму выпил воды, вытер пот полотенцем и сел на скамейку, выдыхая. — Кажется, я перегрузил тебя сегодня. — виновато произнёс Аомине, глядя на уставшего Озэму. — Нет, тренер, всё хорошо, — Озэму слабо улыбнулся. — Уверен? — Да. — Тогда, — Аомине покрутил мяч на пальцах, — Сыграем один на один. Хочу увидеть твой прогресс. Глаза Озэму блеснули. Он вскочил на ноги, улыбнувшись. — Отлично! Аомине, ответив таким же азартом на его вызов, улыбнулся. — Играем до трёх на одно кольцо: ты начинаешь, — он дал мяч Озэму. Омега быстро принял стойку. Аомине сосредоточенно смотрел на его ноги, не ожидая броска. Однако Озэму сел для прыжка, и Аомине в ту же секунду оказался рядом. Испугавшись блока, омега резко дал пас через пол, но не успел принять: Аомине поймал мяч и бросил его в кольцо. — Не колеблись. Озэму кивнул, встав в защиту. Не особенно веря в то, что он сможет защитить кольцо, он наблюдал за мячом. — Где твоя уверенность? — Аомине начал введение, а затем резко приблизился, чем вызвал у омеги растерянность, — Не боишься ли ты меня? Он прекратил вести мяч, с полной серьёзностью глядя Озэму в глаза. Омега покраснел, затаив дыхание. — Почему ты не отнимаешь мяч? — тихо, почти интимно, спросил Аомине. Озэму очнулся, сделав резкий выпад, но альфа уже двинулся к кольцу, сделав бросок. Озэму поднял мяч, слегка покраснев. — Не стоит думать о том, что я сильнее, — сказал Аомине, встав в защиту, — Думай только о мяче и о том, как забить. Играй. Омега кивнул. Приготовившись, Озэму сделал резкий шаг в сторону, а после быстро прорвался, буквально проскользнул в проходе. «Я с самого начала понял, что он сделает это… неужели, я просто не успеваю?» Аомине смотрел, как Озэму прыгнул для данка. Быстрый, высокий прыжок, подобно вспышке. Озэму улыбнулся, почувствовав, что это, пожалуй, один из лучших данков в его жизни. Но в следующую секунду его накрыл страх — он не чувствовал ног, не зная как приземлиться. Аомине успел поймать его. Омега выдохнул, невольно прильнув головой к груди альфы. — Кажется, ты всё-таки выдохся — Аомине слегка улыбнулся, — Выспись перед игрой, хорошо? — У меня есть прогресс? — Есть, но если бы ты не упал после такого данка, было бы лучше, — омега смущённо отвёл взгляд, — Идти сам сможешь? «Могу, но не хочу». Он кивнул, и Аомине аккуратно поставил его на ноги. — Озэму. По коже прошли мурашки. Озэму вдруг понял, что встал в оцепенение во время игры из-за этого голоса, потому что он снова в каком-то трансе, готовый идти за ним куда угодно. — Д-да? — Не бойся. Победа завтра обязательно будет за вами. Озэму обернулся, удивлённо раскрыв глаза: немного поколебавшись, Аомине протянул ему кулак, слабо улыбнувшись. Омега широко улыбнулся в ответ и стукнулся своим кулаком о его. — Спасибо, Аомине-сан. Он кивнул, и, спрятав кулаки в карманы, ушёл. Странное чувство пустоты вспыхнуло почти сразу же: Аомине вжался ногтями в ладони. Сказанного и сделанного было слишком много, чтобы всё внутри вспыхнуло снова. Каждое касание, каждый его взгляд на Озэму приводит все внутри в хаос. И тем не менее. Аомине хотел бы сказать и сделать гораздо больше, чтобы Озэму никогда не пришлось бояться или сомневаться в себе. *** — Озэму! Команда обернулась на высокого альфу. Все удивлённо посмотрели на омегу, который слегка улыбнулся, увидев его. — Хочу пожелать удачи. И, — его голос слегка дрогнул, — Будь осторожнее. — Спасибо, Такаши. — Я буду наблюдать за игрой: если что-то пойдёт не так, то обязательно что-нибудь сделаю. — Хорошо. Такаши поправил очки и ушёл. Эйдзе с Шимой выросли из ниоткуда рядом с Озэму. — И кто это был? — с игривой улыбкой спросил Шима. — А? Это Такаши, — сказал Озэму, словно ответил сразу на все вопросы. — Где ты прятал такого альфу? — со смешком ущипнул его Эйдзе. — Э? В смысле? — смутился омега, — Мы с Такаши друзья детства. — А сам Такаши думает также? — хихикнул Шима, и Эйдзе следом. — Э? В смысле? — Ничего, — сказал Эйдзе, хлопнув его по плечу, — Лучше сосредоточься на игре. — Чего вы там встали! — заорал на весь коридор Ханавара. — Действительно, — повеселевшие омеги быстро последовали за остальной командой. *** — Ханамия Джиро! Омега обернулся. Напряжение в запахе альфы почувствовала сразу вся команда: подобно змеям вокруг своего детеныша, они облепили капитана. — Всё в порядке, — спокойно сказал он, — Идите, я догоню. Парни с угрозой посмотрели на альфу и ушли, оставив их одних. — Мидорима Такаши, верно? О чём ты хотел поговорить со мной? Спокойный запах мяты и ещё более спокойной, открытый взгляд омеги слегка успокоили альфу. Он выдохнул, но говорить решил с тем же нажимом, с которым планировал: — Если ты сегодня будешь играть грязно и нанесёшь хоть какой-то вред Мочимоно, то я сделаю всё, чтобы тебя с твоей командой дисквалифицировали до конца года. — Вот как. Джиро сделал низкий поклон. — Я даю тебе обещание, Мидорима Такаши, что ни я, ни моя команда не сделает ничего, что могло бы навредить Мочимоно, — он выпрямил спину, — Не верь всему, что о нас говорят, — он слегка улыбнулся. Такаши смутился, но кивнул. — Пожелай нам удачи. — Прости, сегодня я болею за другую команду. Альфа ушёл. Джиро улыбнулся чуть шире, и, какое-то время смотря ему вслед, направился к залу. *** Акаши стучит в дверь настойчивее, но вдали не слышится никаких шагов. Он оборачивается на водителя и кивает ему, чтобы тот был готов ко всему. Чуть сильнее давит на ручку двери, и та сразу поддаётся. На периферии мелькает идея предложить Коки усилить защиту: впрочем, дверь была открыта, видимо, омега ждал его. — Коки?.. В доме слышится сладкий запах корицы. Он усиливается у лестницы и дальше просто бьёт по каждому рецептору: Акаши идёт к источнику, теряя голову. Приоткрытая дверь спальни. Фурихата, укутавшись в несколько пледов, сжался в клубок. Акаши замер наблюдая затем, как он ёрзает и кутается сильнее. — С-Сей… — хрипло произнёс он. — Коки, — Акаши всё же шагнул в комнату, на что омега резко развернулся. Акаши остановился. У Коки началась течка, и, судя по слабости омеги, началась она неожиданно. Сейчас он наиболее уязвим, и, скорее всего, не контролирует себя. — Я принесу подавители, — сказал Акаши, однако продолжал наблюдать за Коки, который тёрся оголённым плечом и плед. — Н-нет, — ответил Фурихата, укутавшись плотнее. Акаши слегка нахмурился, оглянув тумбочку у кровати. Ясно. Максимально допустимая доза уже была выпита: собственно поэтому Фурихата и держался, хоть и с трудом. — Я могу чем-то помочь? — Акаши сжал ручку двери. Запах сводил с ума, и он с трудом представлял, как вообще сможет уйти, оставив беспомощного Коки одного. И этого Акаши сейчас боялся больше всего: что омега сейчас откажется от его помощи и попросит просто уйти. — С-Сей… — произнёс Фурихата, слабо откинув несколько одеял. Взгляд туманно блуждал по альфе, а его метка на шее, кажется, горела с новой силой. — Коки, нет, — хрипло ответил Акаши, однако непроизвольно шагнул ближе. Фурихата подполз к краю кровати, оголив теперь и часть бедра. Акаши сглотнул, закрыв глаза и собрав остатки разума, — Ты сейчас слаб. Скорее всего, ты будешь жалеть об этом после течки. — Нет, — на удивление твёрдо ответил Фурихата, уверенно глядя на альфу. Акаши знал, что это не Коки, а омега, которому так необходимы привычные тепло и забота во время течки. Омега, которому не объяснишь слова «развод» и все сложности, вытекающие из него. Омега продолжал взывать к своему альфе. И Акаши подошёл. Он сел на край кровати, обхватив ладонями горящие щеки Фурихаты. — Коки, ты уверен? Омега привстал, притянув Акаши ближе.