В красках осени

Озэму заканчивает третий круг вокруг парка и выдыхает. Аомине в назначенном месте нет: омега начинает растяжку в ожидании. Он опирается ладонями о ствол дерева, прогибается в спине. Повторяет несколько раз, пока вдруг не осознает запах древесной коры. Этого запаха становится недостаточно: он вдруг занимает собой всё, кажется остро необходимым прямо сейчас. Озэму приближается к дереву едва не вплотную, вдыхая его аромат. На душе становится неожиданно спокойно: исчезает остальное, оставляя только сильный аромат древесины, такой желанный, любимый… — Озэму?.. Омега моргает и переводит взгляд на скептично смотрящего на него Аомине. Озэму чувствует, как стремительно начинает краснеть. — Я… эм… Он сглатывает и возвращает взгляд на дерево. — Здесь была божья коровка. Озэму горит в адовом костре. Ноги начинают слегка дрожать. — Улетела уже… — добавляет он. Аомине, кажется, эта версия устраивает. Он выдыхает и достаёт из кармана листок, где расписаны все упражнения на ближайший месяц. — Я боюсь излишне нагружать твоё тело, поэтому здесь тренировки рассчитаны не больше, чем на час. Ничего необычного: разминка, пробежка и тренировка с упором на ноги. Озэму кивает, всё ещё не в силах отойти от своего позора. — Пробежку ты уже сделал, предлагаю начать с упражнений. Начнём с простого: спрыгни и запрыгни на эту ступеньку пятьдесят раз. Он кивнул, начав упражнение. Аомине лениво крутил на пальцах мяч, после чего сказал: — Разве сейчас сезон божьих коровок? Озэму споткнулся, но вовремя удержал равновесие. — Ну… да… они… м… иногда мигрируют осенью. Аомине пожал плечами. — Никогда не разбирался в биологии. Озэму улыбнулся. И выдохнул. *** — Сей! — улыбнулся Фурихата, — Проходи. Акаши прошёл в дом, вдохнув приятный запах свежей выпечки. Фурихата выключил духовку, достав свежий пирог. — Невероятно, Коки, — улыбнулся Акаши. — Спасибо, — смутился омега, — Давай перекусим? Озэму, скорее всего, придёт только через двадцать минут. Альфа кивнул, предложив свою помощь. Фурихата улыбнулся, сказав, что вполне справится сам. — Озэму сказал, что ты переехал. Как тебе на новом месте? — Прекрасно, — улыбнулся он, — Я наконец-то, впервые за столько лет, начал жить самостоятельно, и могу сам решить, на каком подоконнике будет стоять горшок с кактусом и будет ли вообще. Фурихата рассмеялся. — Я рад, что ты решил поменять свою жизнь к лучшему, — улыбнулся Фурихата, — Прости, у меня для тебя совсем нет подарка… может, ты хочешь взять какую-нибудь кружку? Акаши улыбнулся. — Если ты не против. — Конечно нет! Выбирай любую, какая понравится! Он обернулся на ряд разных разноцветных кружек, каждая из которых невольно вызывала в душе тепло. Красная, жёлтая, с баскетбольным мячом (видимо, для Озэму), с красивым узором в сакуру… Но Акаши берёт ту, что с профилем льва, которая привлекла его ещё в прошлый раз — и Фурихата слегка улыбается, словно знал, что он выберет именно эту. — Они… комплектные, — начал омега, чем привлёк внимание альфы. Фурихата слегка покраснел, после чего поднял свою кружку с профилем чихуахуа, на что Акаши не смог не улыбнуться, — Цвета ручек — это фон на кружке Озэму, — он указал на кружку с баскетбольным мячом. Акаши только сейчас обратил внимание: фон на кружке с мячом действительно был розоватого и карамельного оттенка, как и ручки на кружках. — Это конечно, бесвкусица полная, — смутился Фурихата, — Но на чайнике это выглядит куда лучше. Омега встал, достав из напольного шкафчика небольшой пузатый чайник, где весь этот рисунок был един. Между львом и собачкой, на слиянии красного с карамельным, отливался баскетбольный мяч. Акаши подошёл ближе, коснувшись пальцами не только чайника, но и пальцев омеги. — Это невероятно, — улыбнулся Акаши. Фурихату бросило в жар. Теперь альфа смотрел на него: только сейчас Фурихата осознал, как близко они стоят, раз он ощущает дыхание Акаши на губах. Омега чувствует, как растворяется в его глазах, как слабеет от хвойного запаха. — С-с-спасибо… Фурихата прикрывает глаза и уже готов потянуться вперёд, как хлопается дверь, и по дому разносится звонкий голос Озэму: — Приветик! Папа Сей уже приехал? Озэму останавливается на пороге кухни и краснеет вместе с родителями. Странное чувство, будто он вторгся во что-то глубоко интимное, сковало его стыдом. — П-простите… — В-всё в порядке… — вздрогнул Фурихата, поняв, что чуть не потерял голову, — Я просто решил сделать твоему папе подарок на новоселье… — Да, — согласился Акаши, также слегка покраснев. — С-Сей, ты можешь взять и чайник… он м-маленьким получился, поэтому мы им не пользуемся… — Хорошо, Коки. Спасибо тебе большое. — Т-тогда я упакую, чтобы не разбился, — Фурихата пулей убежал на второй этаж. Акаши слегка улыбнулся, глядя ему вслед. — Прости, пожалуйста, я… я не знал, я просто… дверь была открыта… — Тебе не за что извиняться, Озэму, — ответил Акаши, — Собирайся, скоро поедем. Омега кивнул, быстро убежав на в комнату. «Мне тоже тебя не хватает, Коки.» — думает Акаши, оглядывая их кружки. *** — Дерево. Я просто стоял и нюхал чёртово дерево, — Озэму краснеет, пряча лицо в ладонях, — Аомине-сан смотрел на меня, как на идиота. Шима едва не подавился. Эйдзе уже разрывался от смеха. — Ничего смешного, — обиженно буркнул Озэму, — Мне до сих пор стыдно. — Х-хорошо, а зачем т-ты нюхал дерево? — Эйдзе старается успокоиться, но несчастный вид Озэму вновь и вновь вызывает в нём смех. — Я просто растягивался, а потом на меня что-то нашло и мне захотелось почувствовать запах древесной коры. Не знаю, просто в тот момент это было необходимо. — Л-ладно, — Эйдзе взял себя в руки, глубоко вздохнув, — Почему, по-твоему, это было необходимо? — Не знаю, если честно, я даже не задумывался — просто потянулся к дереву и всё… Эйдзе с Шимой переглянулись. Эйдзе устало взял в рот лапшу, давая понять, что ещё чуть-чуть, и он лопнет. — Ну, Озэму, — начал Шима, — Кто ещё пахнет как кора дерева? — Аомине-сан, — сразу же ответил омега. Шима с ожиданием смотрел на друга, уверенный, что тот закончит умозаключение за него. Но Озэму только смотрел, ожидая, что Шима продолжит. — Шима, прости, что считал тебя самым тупым из нас, — выдохнул Эйдзе. — Чего?! — подавился омега, сделав глоток газировки. — Озэму, тебе совсем не кажется странным, что тебе хотелось почувствовать запах, которым пахнет тренер? Озэму задумался. Друзья определённо к чему-то вели, только к чему — понять он совсем не мог. Почему он хотел почувствовать запах тренера? — Может, потому что этот запах приятный? У Эйдзе дёрнулся глаз. — В мире много приятных запахов. Запах костра, травы, вишнёвых булочек, яблок, свежей типографии, книг… Но ты же не ходишь по книжному, разнюхивая книги! Озэму похлопал глазами. — Ну, я вообще читать не очень люблю… Эйдзе вскочил с места, угрожая Озэму палочками. — Успокойся, Эйдзе! — Шима придержал его за руку. — Нет, Шима, он просто издевается надо мной! — Д-да нет, честное слово! — испуганно ответил Озэму. Эйдзе устало сел, уткнувшись в свою лапшу. — Моя порция деликатности на сегодня исчерпана! Шима, если у тебя есть силы и дальше говорить с ним, то продолжай! — Я думаю, стоит сказать прямо, — выдохнул омега, посмотрев на Озэму, — Ты влюблён в тренера? Озэму покраснел до ушей. — Ч-чего?! Н-нет! Конечно, нет! — Н-н-н-нет, — спородировал Эйдзе, — Поэтому ты сейчас закипишь как чайник?! — Нет, я просто не понимаю, как вам могло в голову такое прийти! — смущённо произнёс он. — Да много из-за чего, на самом деле, — начал Шима, — Ты общаешься с тренером ближе, чем мы, ты постоянно спрашиваешь о нём и везде его ищешь. И в тот раз, когда ты обиссиленно шёл к скамейкам, ты шёл именно к нему — я видел то, как ты смотрел на него. Озэму задумался. Аомине действительно значит для него очень много — кумир детства, в конце концов. Но Озэму понимает, что Шима с Эйдзе говорят не об этом. Просто Аомине понимает его. Понимает чуть глубже остальных, даже больше, чем его родители. Они ведь надеются, что Озэму «одумается», что баскетбол для него — временное увлечение, и на самом деле он продолжит семейное дело. Но Аомине видит. Видит, что баскетбол для него точно воздух, потому что сам Аомине точно такой же — жадный до мяча и игр. И свободный. Наверное, это то, что нравится Озэму в нём больше всего — свобода. Аомине ведь совсем не боится быть собой. Не думает о чужом мнении, ничего не боится и живёт так, как он хочет — и Озэму хочет также. Без страха. Но несмотря на всю свою раскованность и независимость, Аомине остаётся заботливым и внимательным… — Озэму! — рявкает Эйдзе. Омега хлопает глазами и снова смотрит на друзей. — Простите, я просто… задумался. М… мне действительно нравится Аомине-сан, но не так. Я восхищаюсь им, определённо, и он… понимает меня, но не больше… — Озэму, ты ведь никогда не был влюблён, верно? — слегка улыбнулся Шима. — Нет, но… — Тебе лучше знать о своих чувствах, но всё же подумай, ладно? Может, тебе просто страшно сознаваться в этом? Озэму кивнул. — Пойдёмте, скоро перерыв закончится. Всё время на тебя потратил! — проворчал Эйдзе, не в силах успокоиться. — Да хватит уже ворчать! Всё равно мы собирались об этом поговорить! — ущипнул его Шима. — Откуда мне было знать, что он настолько не разбирается в своих чувствах?! Омеги продолжали спорить, пока Озэму, слегка улыбнувшись, шёл за ними. *** — Не ожидал, что твой отец решит переехать, — Такаши поправил очки, — Мне очень нравилось ваше поместье. В нём чувствовалась история. — Мне там, если честно, всегда было тоскливо, — виновато улыбнулся Озэму, открывая очередную коробку, — Спасибо, что согласился помочь. — Не за что, — слегка смутился Такаши. В коробке, которую он открыл, лежали спортивные журналы, в том числе ежемесячники по баскетболу. Помимо их, было много плакатов: какая-то часть с Фантомом Куроко, какая-то часть с тигром Кагами, но большая часть — с Аомине. — Озэму, — покрылся румянцем Такаши, — А ты будешь развешивать плакаты с Аомине-саном? Озэму густо покраснел, что вызвало у альфы участившееся сердцебиение. Такаши почему-то чувствовал необходимость задать этот вопрос: каждый раз, стоит ему вспомнить об Аомине, он вспоминает то жадный блеск в глазах, с которым он оттолкнул его от Озэму. И Такаши не хочется думать о чём-то не том, но что-то внутри бьётся в тревоге от того случая. — Н-нет, я ведь и так Аомине-сана почти каждый день вижу… это было бы странно, верно? — мягко улыбнулся он. Такаши кивнул, перейдя к следующей коробке. — У тебя через три дня игра с Кирисаки Дайчи? — решил сменить тему альфа, открыв коробку с учебниками. — Да, в субботу. — Озэму. Омега обернулся, смутившись тому, что Такаши стоял слишком близко. Такаши неловко положил руку на его плечо. — Пожалуйста, будь аккуратен. Озэму хотел согласиться и немного отстраниться, но беспокойство в глазах Такаши показывало, что альфа сказал ещё не всё, что хотел. — Эта команда ещё со времён наших родителей славилась нечестной игрой. Они играют грязно, но ещё никто не мог их дисквалифицировать. Прошу тебя, — голос Такаши дал нежную слабинку. Омега растерянно смотрел на друга. Обострившийся запах сжигал лёгкие, а вместе с тем и щёки. Озэму казалось чем-то странным такая реакция обычно сдержанного Такаши: не совсем понимая, как правильно ответить на такое внимание, он лишь скомканно поблагодарил, не в силах больше смотреть на такого непривычно нежного друга. Послышался стук в дверь. Такаши ослабил хватку и немного отошёл. — В-входи, — сказал всё ещё растерянный Озэму. Акаши заходит, оглядывая смутившихся подростков. — Я чему-то помешал? — спросил он. — Ч-что?.. Нет! — смутился Озэму. — Нет, мы просто говорили об игре, — спокойно ответил Такаши. — Хорошо, — кивнул Акаши, слегка улыбнувшись, — Я пытался приготовить удон, но ничего не вышло. Не хотите прогуляться до ближайшего ресторана? — Было бы неплохо, — ответил Озэму. — Отлично. Жду вас в машине через пять минут. Они кивнули. Акаши вышел, прикрыв дверь. — Я буду аккуратен, Такаши, — нарушив тишину, скзаал Озэму, — Спасибо большое за предупреждение. — Не за что, — сказал Такаши, подойдя к двери, — Не жертвуй собой ради победы. Ты… гораздо важнее этого. Озэму снова покраснел. Такаши, немного помедлив, словно желая сказать что-то ещё, вышел из комнаты. *** — Не расслабляйся, тебе ещё двадцать отжиманий до пятидесяти. Озэму выдыхает, делая тридцатое отжимание. Тридцатье первое, второе — на тридцать третьем он падает. — Следи за дыханием — оно отнимает у тебя много сил. Поднимаешься — выдыхаешь. — Простите, тренер, я просто волнуюсь. — он встал, вытерев пот, — У нас игра с Кирисаки Дайчи послезавтра, а они довольно сильны. Ещё и Такаши попросил быть аккуратнее, потому что они играют грязно. — И? Озэму сделал несколько глотков воды. — Я… боюсь проиграть. Я уверен в том, что в обычной игре мы бы обязательно превзошли их, но… если они действительно наносят опасные травмы, я боюсь, что… — Озэму. Омега резко замолчал, взглянув на Аомине. Тот смотрел прямо и уверенно, отчего Озэму не мог не покраснеть. — Ты гораздо сильнее этого. Если их единственный козырь это грязь, то ты обязательно справишься. Озэму сморгнул накатившие слёзы, прикрыв пылающее лицо руками. — С-спасибо, Аомине-сан. — севшим голосом поблагодарил омега, и, не выдержав, обнял его. — Ч-чего?.. за что? — смутился Аомине, однако ласково прошёлся ладонью по карамельным волосам, слегка улыбнувшись, — К тому же, ты серьёзно думаешь, что я буду просто сидеть и смотреть, как кто-то травмирует мою команду? Озэму, отпустив Аомине, улыбнулся. Аомине сразу стало некомфортно: пусто, холодно, словно его лишили всего тепла сразу. Аомине с грустью улыбается в ответ. — Конечно нет, Аомине-сан. — Вот и отлично. Продолжай, тебе ещё тридцать отжиманий. — Тридцать? Разве мне не оставалось двадцать? — Штраф за то, что прервался. Озэму кивнул и продолжил. Аомине слегка улыбнулся. Солнце близилось к закату.