В красках осени

— Не переживай. Всё будет хорошо. Это ведь папа Коки, — улыбнулся Озэму, держа Аомине за руку. — Прости, я всё равно немного волнуюсь. Озэму постучал в дверь, а после достал из кармана ключи. — Видимо, совещание в школе. — Может, знак? — улыбнулся Аомине, на что Озэму успокаивающе улыбнулся в ответ. Они зашли на кухню, и Озэму налил им воды. — Даже если получится объяснить всё Фурихате, — Аомине выдохнул, — Акаши точно меня убьёт. — Папа Коки может всё, если это касается папы Сея, — улыбнулся Озэму, сделав глоток воды. Аомине улыбался в ответ и притянул к себе омегу. — Мне всё ещё сложно во всё это поверить, — прошептал он, — Особенно в то, что я могу просто обнять тебя и прижать к себе. Озэму поднял голову, чтобы столкнуться с Аомине носом. — Мне тоже. Послышались шаги. Озэму резко отскочил, взяв в руки стакан с водой, которая расплакалась. Аомине схватил первую попавшуюся бумагу и открыл дверцу, чтобы выкинуть её, но натолкнулся на металлический отблеск и, не выдержав, вытащил то, что оказалось тестом на беременность. Озэму расширил глаза, увидев две красные полоски. Дверь открылась. На кухню прошёл Акаши, глядя на растерянных Озэму и Аомине. — Что? — Акаши прищурился, разглядев тест в руках Аомине, после чего его глаза полностью обезумили. Озэму закрыл собой Аомине, прижавшись спиной к его груди. — П-пап… эм… это не то, что ты подумал… — не совсем осознав происходящее полностью, сказал Озэму. Акаши не сделал ни одного шага, но его аура, от которой внутри всё сворачивалась, уже наполнила всю кухню. «Отличный день для разговора», — подумал Аомине, глядя на рассверипевшего Акаши. — П-пап… Он складывал в голове картину, вспоминая, как Дайки приходил к Коки, как они играли вместе, как Озэму часто проводил время с Аомине. И сейчас он тоже здесь, держит этот тест с двумя полосками в руках. Акаши рационален абсолютно всегда Если это, конечно, не касается его семьи. Потому что стоит появиться кому-нибудь постороннему, и Акаши готов рвать и метать, не особенно разобравшись в произошедшем. Тем более, что Аомине, неожиданно появившийся около Коки, подсознательно беспокоил его уже очень давно. И этот тест… Одна мысль, что Аомине касался его, вызывает непросто ярость, а желание уничтожить того, кто посмел хотя бы подумать о его сокровище. А сейчас Дайки держит этот тест, находясь в доме Коки, и наверняка это тест самого Коки… Аомине вжимается в столешницу, отклыдывая злосчастный тест и придерживая Озэму за плечи. Сейчас с Акаши говорить бесполезно. Акаши делает шаг, ещё один. Даже Озэму становится страшно, когда по щеке отца проходит слеза. Дверь снова открывается. На кухню заходит Фурихата с пакетом, который ощущает обострившийся запах альфы раньше, чем считывает ситуацию. Омега чувствует, как внутри всё сжимается от опасности и, роняя пакет, бежит в туалет. Слышатся звуки рвоты, и Акаши бежит на них. — Я никогда его таким не видел, — выдохнул Озэму, ослабев. Аомине подхватил его. — А я почти каждый день, — усмехнулся он, — Пока он не встретил Фурихату, то только так себя и вёл. Аомине успокаивающе погладил Озэму по щеке. — Он просто не то подумал, и я боюсь представить, что именно. — У тебя тоже может быть такое состояние? Он улыбнулся, проведя ладонью по его спине. — Если кто-то причинит тебе вред — то да. Озэму слегка покраснел, но улыбнулся, прижавшись щекой к его груди. Фурихата продолжал вырывать. Акаши пытался успокоить его своим запахом, и через несколько секунд рвота прекратилась. Омега вытер губы и чуть не упал, но Акаши его поймал, прижав к себе. — Коки? Как ты себя чувствуешь? — Прости, — он обнял его, — Я просто… испугался. — Нет, это я напугал тебя своим запахом, — он погладил его по голове. — Н-нет… мне следовало сказать тебе сразу… Он потёрся носом о его шею, вдыхая больше запаха, а затем сжал кожу зубами. Акаши вздрогнул, на что омега виновато поцеловал место укуса. — П-прости… просто… после течки и гона… Он поднялся к его уху, укусив мочку, а затем поцеловал её. — Мы… мы ждём малыша. Сердце Акаши застыло, после чего по всему телу прошёлся ток. Он улыбнулся, подумав о том, что был полным идиотом, не догадавашись сразу. Фурихата продолжал тереться об него, жадно впитывая запах. — Я… я совсем теряю голову, прости… — Всё хорошо, — целует он его в висок. Через несколько минут он помогает ему встать и они идут на кухню. Озэму резко отходит от Аомине, подходя к родителям. — Пап, всё хорошо? — Да, Озэму, — улыбается Фурихата, обнимая его, — Прости, что не сказал раньше, ты скоро станешь братом. — Правда?.. А… А! — улыбнулся Озэму, для которого всё сложилось в одну картинку, — Я так рад, пап! — он поцеловал его в щеку. Аомине улыбнулся. Акаши обнял их, поцеловав Коки и Озэму. — У меня тоже для вас новость, — тихо сказал Озэму. Стакан воды, который Аомине взял для глотка воды, завис на полпути. Озэму вытер слёзы, взглянув в счастливые лица родителей. — Может, мы для начала сядем? — предложил Аомине и глубоко вздохнул. Акаши нахмурился, взглянув на него — Эм… да… — согласился Озэму, для которого Аомине уже выдвинул стул. После получаса рассказа Озэму, в течение которого он держал Аомине за руку, он замолчал, неловко переводя взгляд с одного родителя на другого. Несколько минут за столом была тишина — Фурихата и Акаши были слишком шокированы и пытались хоть как-то переварить то, что сейчас им сказал сын. В голове Фурихаты вспыхнула первая течка Озэму, обеспокоенный голос Аомине и то, как бережно он держал его, как самое дорогое, что у него когда-либо было. Тогда Фурихата этого не замечал, но, вспоминая сейчас и прибавляя к этому слова Кё о том, что именно Аомине был вокруг их дома во время течки Озэму, всё более или менее становится ясным. Акаши же, впервые за весь разговор, моргает. Ему казалось, что Аомине забирает у него сына, но не так, а заменяя ему отца. Сейчас, когда он вспоминает их разговоры о баскетболе и ту восторженность, с которой Озэму говорил о Дайки, Акаши понимает, что симпатия к Аомине в Озэму родилась очень давно. Фурихата и Акаши переглядываются. Первый инстинкт Акаши — это раскрошить Аомине в пыль, но он понимает, что никаких таких идей его сын не одобрит. И у Фурихаты проскользает подобная мысль: разница в возрасте навевает на него тревогу, но говорить это Озэму бессмысленно. Фурихата находит руку Акаши и сжимает её. — Озэму, — мягко начинает Фурихата, — Это… довольно неожиданно… и… м… немного… обескураживает нас… но… я знаю, как Аомине-сан относится к тебе… и… хотя мы… м… сбиты с толку, мы лишь хотим, чтобы ты был счастлив, и если ты счастлив с Аомине-саном… Слабая улыбка на лице Фурихаты словно заканчивает его мысль. Акаши лишь кивает и переводит взгляд на Аомине, в котором всё кристально ясно — одно неверное действие, и он без промедлений его уничтожит. — Я понимаю вас, — встаёт Аомине, а затем делает глубокий поклон, чем вызывает удивление уже у всех, — Я понимаю ваши опасения, но я никогда и никого не любил так, как Озэму, и никогда не позволю причинить ему боль. Озэму вытирает слёзы, всхлипывая. Фурихата с Акаши снова переглядываются, и последний выдыхает. — Хорошо, Дайки. Мы верим тебе. Аомине встаёт, а после наступает неловкая пауза. — Ну… — начинает Озэму, — Дядя Казу звонил сутра, он хочет поиграть в мафию… — Д-да… хорошая идея, — улыбнулся Фурихата, — Я только переоденусь. — Кисе-сан с дядей Касамацу придут… — добавляет Озэму, надеясь отвлечь отца от игры в гляделки с Аомине. Озэму улыбается, выдыхая. По крайней мере, самое сложное уже позади. *** — Это что, моя кроватка? — Озэму подходит к Акаши и обнимает его со спины, целуя в щёку. — Нет, но похожая. — Тебе помочь? — Нет, я справлюсь. Но можешь составить мне компанию, — улыбнулся он. Озэму садится рядом и открывает инструкцию. Он хмурится, после чего закрывает маленькую книжку и откладывает. — Даже не верится, — улыбается Озэму, в глазах которого блестят слёзы. Акаши откладывает отвёртку и смотрит на сына. — Последние два года мне не верилось, что всё снова станет прежним, и мне не верилось, что вы с папой снова будете вместе… — он смотрит на разобранные детали, представляя, как родители будут смотреть на спящего малыша, — А сейчас… а сейчас у меня будет братик, и это… это так замечательно… — Озэму, мы были в разводе с твоим папой всего три месяца, — улыбнулся он. — Я не об этом. Акаши склонил голову, слегка нахмурившись. — Просто… после смерти дедушки… ты словно стал им. Озэму смутился. — Я… дедушка был хорошим, но… очень строгим. После его смерти ты стал точно таким же, иногда даже говорил теми же словами… Он обнял колени. — Из дома словно исчезло всё тепло. Уют Мидорим всегда был для меня в веселье, а наш уют всегда ассоциировался у меня с покоем и безмятежностью, несмотря на то, что дедушка всегда был очень серьезен и пытался создать в доме атмосферу строгости. И… я помню, как ты стал чаще запираться в его кабинете, как перестал ходить куда-то с нами и просто проводить хоть какое-то время, как стал сравнивать меня с Такаши и пытался привить мне любовь к музыке, и… вы с папой просто стали… словно… чужими. Акаши обнял его, погладив по голове. — И… — он всхлипнул, — Когда вы развелись, я… я был уверен, что теперь всё точно не будет как прежде… мне казалось, если не баскетбол и Дайки, то я бы просто сошёл с ума. — Прости меня, Озэму, — он поцеловал его в лоб, закрыв глаза и вытерев слёзы. — Н-нет, м-мне не стоило это вспоминать… я не хотел расстраивать тебя. — Ты не расстроил меня, — Озэму всхлипнул, положив голову на плечо Акаши, — Ты помог мне в очередной раз осознать, насколько сильно я должен дорожить вами. Акаши, закрыв глаза, улыбнулся, успокаивающе гладя сына по голове. *** — Так и знал, что ты здесь. Фурихата оборачивается на Акаши, который пришёл с букетом белых хризантем. Он положил его у надгробной плиты и сел рядом. — Иногда я жалею, что не знал её, — с грустью улыбнулся Фурихата. — Знаешь, — улыбнулся в ответ Акаши, взяв его руку. Омега удивлённо раскрыл глаза. — Вы с ней сильно похожи, — он поцеловал его руку. Несколько минут они сидели в тишине. Фурихата положил голову на плечо Акаши, прикрыв глаза. — Коки, — разрушил тишину Акаши, поцеловав его руку, — Спасибо тебе. — Что? — сонно спрашивает Фурихата, — За что? Он целует его костяшки, нежно гладит их пальцами. — За то что уже во второй раз возвращаешь мне меня. — Сей… — Фурихата вытирает подступившие слёзы. Акаши прижимает его к себе. — Я люблю тебя, Коки, — он целует его в висок. — И я тебя, — хрипло отвечает Фурихата.