Автор моих грёз

      Очередная ночь, бессонница и желание исчезнуть из этого мира. Давно я не испытывал таких смешанных эмоций, которые заставляли меня пылать и тлеть до самого остатка. Вновь и вновь, от начала и до конца, я прокручивал сегодняшний день. Хотелось одновременно забыть обо всём и повторить этот день ещё раз. — «Сергей Николаевич, у Вас что-то случилось?» — звоном прокручивалось в голове.       Никогда бы не подумал, что кровать, самая родненькая по утрам, может быть настолько неудобной, чтоб не находить удобного положения. Словно я был индусом, лежащим на доске с тысячью игл. — Александр, если у Вас есть вопросы, касаемые теста по философии, который состоится на следующей паре, то я готов ответить на них. — глянул исподлобья Недорубов, не отрываясь от заполнения журнала. — По поводу философии мне всё понятно и напишу работу лучше всех, не переживайте, — стал юлить, — я бы хотел узнать ответ на первый мой вопрос. — Личное дело преподавателя не должно касаться студентов, запомни это, — уже раздражённо произнёс Сергей Николаевич. — Я понимаю, но… — перебили. — Всё что не касается темы занятий, я обсуждать не намерен. — с грохотом закрыл журнал.       Я в этот момент только начал понимать, что действительно, какое дело ему рассказывать студенту о своей личной жизни. Признаю, я погорячился, вот так в наглую выпытывать секреты Мадридского дворца, но в то же время, мне было не по себе. — Сергей Николаевич… — замолчал, — Я… — запнулся, — я просто за Вас переживаю.       После этих слов, я замолк, выжидая его реакции. На моё удивление, он молчал, а мне этого делать не хотелось. — Вы сегодня ходите в подавленном состоянии, что очень непривычно видеть, зная Вас, — аккуратно подбирал слова, — и поэтому, моё волнение вполне обосновано. — закончил мысль. — И что ты этим хочешь сказать? — посмотрел прямо в глаза, бросив ручку в сторону, — Ты думаешь, что мне резон каждому интересующемуся рассказывать в подробностях о своей жизни? О том, что я приходя на работу, думаю не про учебный план, а про свой развод? Или то, что теперь меня хотят ограничить в правах на детей? Ты думаешь, это кому-то важно, приходя сюда, отсиживая жалкую, Богом забытую, пару философии или истории? — активно жестикулирует мужчина, переходя на полукрик, — Никому нет дела до того, что у преподавателя на душе и что он чувствует. Мы не более чем очередной ненужный предмет в зачётной книжке и в дипломе. — закончил свою тираду. — Сергей Николаевич. — тихо промолвил я.       Недорубов разгорячённо округлил глаза, смотря на моё тревожное выражение лица. И после недолгого молчания, он буквально за одну секунду остыл. — Извини, что всё это вывалил на тебя, — замялся, — я должен был себя контролировать. — прикрыл ладонями лицо, — Ладно, мне пора домой, — засобирался, — а ты пары не прогуливай, Александр. — Но… — не успел ничего сказать. — Живо на выход, говорю, — жестом указал на дверь преподаватель, — иди на обед. — До свидания, Сергей Николаевич, — проговорил я, подходя к двери аудитории, — и спасибо за то, что поделились. — ретировался в коридор.       Я был в максимальном замешательстве после монолога Недорубова. Даже и подумать не мог, что за этим человеком, может скрываться столько проблем и боли. Его ситуации не позавидуешь, конечно, но такому самообладанию, как у него, я бы хотел поучиться. Даже теперь интересно, как давно у него начались проблемы и как долго он их скрывал.

***

      Шёл третий час ночи, я листаю ленту в ВК, попадается пост от Сергея Недорубова, который был выложен 10 минут назад с абстрактной картинкой и иностранной музыкой. Видимо, сегодня у него тоже бессонная ночь.       Мне стало интересно, чем на этот раз он поделился и включил пару треков подряд в наушниках. Эти песни представляли собой депрессивные мотивы, под которые так и тянется рука к ножу. Одна из них мне очень запомнилась: Edith Whiskers — Home. Самым худшим моим решением было то, что я решил почитать перевод текста. Oh, home, let me come home Home is wherever I’m with you Oh, home, let me come home Home is wherever I’m with you       Впервые мне захотелось плакать после прослушивания и посыла песни. Я даже и не представляю, что сейчас испытывает человек, который это выложил, но кажется, будто его боль пронизывает и мою душу.       Собственные внутренние терзания прерывает оповещение в телефоне, где только отражалось имя и фамилия. В этот самый момент, моё сознание перевернулось, и от сильных эмоций начало трясти. Это был он. Сергей Недорубов Как вижу, тебя на пару истории не ждать? 3:28       После открытого сообщения, я не знал что ответить ему. Тупил пару минут, глядя в экран телефона.

Вы

И Вам доброй ночи, Сергей Николаевич 3:30

Сергей Недорубов На самом деле, я бы хотел ещё раз извиниться, за то, что вывалил на тебя всю эту информацию. Человек, в статусе преподавателя, не должен так себя вести со студентами. Просто забудь о том монологическом возгласе, который на тебя обрушился, будто бы этого и не было вовсе. 3:32

Вы

Всё хорошо. Но Вам ведь стало легче, когда выговорились? 3:33

      Даже не прочитав моё последнее сообщение, Недорубов пропал из сети и так больше не появился. Но после его слов о том, чтоб я всё забыл, теперь ещё больше забывать не хочу.       Сегодняшний день обещает быть нудным, долгим и мучительным. Я не спал всю ночь. Была бы моя воля, вовсе бы не пошёл на пары, но плясать под дудку Недорубова, со своей фразой «на историю не ждать», я не собирался.       Собрав всё одной кучей в рюкзак, и уже обуваясь в грязные свои кроссовки, я вспомнил, что забыл телефон на тумбочке у кровати.       Разуваться мне не хотелось, как и многим другим людям, которые уже на выходе что-то вспоминают. Поднявшись на носочки, словно Майкл Джексон, я аккуратными наступательными движениями прошёл до своей комнаты и забрал злосчастный мобильник.       Я заметил, что висит одно сообщение. Не трудно догадаться, от кого. Зайдя в ВК, я открыл блок с диалогами, а сообщения, мистическим образом, там не оказалось. Мои слова остались просто прочитанными и наполнены игнором по ту сторону экрана. Видимо, он что-то написал, а потом решил удалить от греха подальше. Теперь эти мысли будут меня терзать долго, что же Сергей Николаевич там мог написать.       Первой парой была архитектура зданий. Для меня целое мучение, чтоб отсидеть два по 45 и не двинуть коней уже с самого утра. Наверное, я бы сказал, жить в такие моменты не хочется. — Сегодня основной темой будет проектировка учебного кабинета. Думаю, вам вполне хватит одной пары, чтоб закончить свою работу форматом А4 штриховкой. Можете использовать простые карандаши. — проговорила Осипенко, — Если кто-то принёс уголь, можете выполнить работу им. Также, я вам предоставила «подручные» иллюстрации на презентации. Будут вопросы, задавайте. — проговорила преподаватель и скрылась в каморке.       Тема довольно-таки скучная и интересная одновременно. Нафантазировав нормальную аудиторию, я начал творить. — Дай глянуть, что у тебя получается, — проговорил Костик, — у меня вообще процесс не идёт. — опечаленно. — Ну вот как-то так, — разворачиваю к нему лист. — Слушай… — пауза, — очень похоже на кабинет Недорубова.       Я пока рисовал, даже и не задумывался, что получается. После слов Кости, посмотрев новыми глазами, я понял, что он действительно прав. — Всё с тобой понятно, — пробубнил друг, — если тебя что-то беспокоит, знай, что всегда можешь мне высказаться, несмотря ни на что. — серьёзно.       Я опешил. Мне приятно слышать, что моему другу не безразлично, что у меня происходит. Но с другой стороны, неужели всё так прям видно? — Кость, — взгляд в глаза, — мы можем сегодня после шараги пройтись чуть-чуть? Мне и вправду нужна помощь. — проговорил я. — Хорошо, я как раз сегодня свободен, художки нет. — ответил друг.       Я задумался. Наверное, мне действительно тяжело самому со всем справиться, а любая поддержка со стороны — это здорово. С родителями не поговоришь о таком, да и не поймут меня, скорее сдадут в дурку. Поэтому, я действительно рад данному факту.       За работу по архитектуре зданий, я получил замечательную пятёрку, но с примечанием «Я похожее уже где-то видела». Мне, естественно, не хотелось палиться, поэтому промолчал, с чего у неё могла быть такая ассоциация.       Следующей парой было материаловедение. Дисциплина Брызгиной Галины Александровны всегда очень неинтересная. От силы, минут 10 занятия она что-то говорила коротко по теме, а потом пропадала в небытие, посиживая за чаем в каморке у нашего куратора, так сказать, были две крысиные подружки.       Сегодняшняя тема была «Качество срубов и древесины». Разбирали строение волокнистого состава дуба, сосны и берёзы, выясняя, какой материал лучше будет при строительстве крыши частного дома. — Кость, — толкаю в руку друга, — я и вправду такой ненормальный, со стороны очень видно? — Ты вообще сейчас о чём? — недоумевая, — Если ты всё про то же самое, то давай дождёмся окончания последней пары, после неё тебе многое придётся ещё обдумать.       Я сначала не понял, что он имеет в виду, но потом сообразил, что последней парой у нас была история, про которую в половину 4го ночи писал мне Недорубов. — Единственное, что я тебе скажу, — создал паузу, — я ночью переписывался с Недорубовым.       Никогда не видел Костю с таким выражением лица, оно выглядело на грани удивления и шока одновременно. — Ты… Что? — переспросил, — Мне не показалось? — Но там история немного иначе сложилась, всё началось ещё после пары философии вчера. — закончил мысль. — Ну ты и интригант, конечно, — возразил друг, — с нетерпением жду окончания последней пары.       Признаться честно, на пару к Недорубову очень не хотелось идти, но и в то же время, было интересно узнать, как теперь он будет со мной взаимодействовать.       Злосчастная аудитория, что находится прямо перед моим носом, и которая теперь красуется на одной из работ по дисциплине Осипенко, заманивает зайти и сесть на своё законное место.       Когда я зашёл в кабинет, Сергей Николаевич уже сидел на месте за своим большим преподавательским столом. И как только я сел, прозвенел звонок и он поднял голову, посмотрев, вся ли группа дошла к началу занятия. — Приветствую вас, товарищи-студенты, — проговорил учитель, — Вся ли группа изъявила желание почтить меня своим приходом на историю? — осматривает студентов.       Недорубов оглядывал сначала задние ряды, потом перебирался глазами на середину, и невзначай столкнулся прямым взглядом со мной. Моё сердце пропустило колкий удар, что я чуть ли не начал задыхаться от подступивших эмоций.       Несмотря на моё смущение, я обратил внимание, что он тоже как-то неоднозначно на меня среагировал и отвёл взгляд, осматривая уже ближние первые парты. — И так, визуально вас чуть больше пол группы, что несказанно меня радует, — проговорил Сергей Николаевич, — поэтому, в честь такого события проведём небольшой тестик по пройденной теме «Октябрьская революция».       Группа расстроенно загудела. И я тоже был от этого не в восторге, ибо ночь была жестокой по отношению ко мне. Но с другой стороны, какого чёрта, Сергей Николаевич? Сами бы поспали бы ночью хорошенько, может быть и не придумали такой подлянки для бедненьких студентов. — Что же вы так расстроились, я говорю, небольшой и не сложный. Он будет устный, — всё шире улыбался преподаватель.       Это ещё хуже, чем письменный. Когда на бумажке пишешь, можно у кого-то хоть спросить и написать правильный ответ, а тут тебе шиш с маслом и румяной корочкой. Я негодовал. — Чёт Недорубов озверел, — проговорил Костик, — признавайся, твоих рук дело? — Ты чего, нет конечно, наша перепалка с ним даже учёбы не касалась, — оправдывался я. — Даже так. — удивился, — Я ещё больше заинтригован. — Молодые люди, я вам не мешаю? — опёрся об парту двумя руками и наклонился, — Я предполагаю, что вы первые будите мне отвечать по октябрьской революции? — устрашающе сверху нависал Недорубов. — Извините пожалуйста, — в один голос.       Давно я так не пугался, словно девчонка всяких ползучих тварей. Если бы мог себе позволить завизжать, то так бы и сделал. — Первым будет у нас отвечать… — разглядывает журнал. — Может, будем по списку? — заявила Макаронова. — А может, тогда с середины списка начать? — отбивалась Баранова. — А может, вы прекратите балаган и я сам решу, кому выступать первым? — прервал учитель, — Пусть это будет Александр Ликимов. — утвердительно произнёс.       Я как знал, что его месть за ночной разговор не долго будет таиться. — Да-да, слушаю вопрос, — поднимаясь со своего места, — я готов к распятию. — еле слышно. — Ну раз готов, то вот тебе вопрос, — формулировал мысль, — В каком году и какого месяца, Большевики распустят Учредительное собрание и установят диктатуру?       В этот момент я понимаю, что даже не начав говорить, посыпался, как позвоночник пожилого деда. — Ну… Эээ, — не находил слов, — Могу только предположить, что действие происходило в 1918–1919 годах, но месяц я не скажу, — выжал из себя, что мог. — Как Вы назвали, «действие», происходило в январе 1918 года, — сказал Недорубов, — от части, Вы были правы, засчитаю пол балла. Садитесь.       Он действительно тот ещё садист, который никого не щадит, но тем не менее, я всё больше становлюсь похожим на мазохиста.