Автор моих грёз

      Погода всё стремительней становилась холоднее. Некоторые уже начали носить пальто и утеплённые ветровки. Послезавтра ноябрь.       Как говорила куратор на прошлой недели, с первого числа у нас начнётся производственная практика. Будем батрачить как бесплатная рабская сила в нашей шараге и на других объектах города. Помню, как на первом курсе мы не понимали, почему столь молодые парни и девушки штукатурят стены старого корпуса. Как оказалось потом — практиканты. — Ну что, готовишь старые треники для уделывания в краске? — подколол друг. — Посмотреть на тебя, любая тряпка из гардероба подойдёт для такой пыльной работёнки. — пошутил в ответ. — Это было хорошо, но жестоко, Сань. — констатировал Костик.       Я бы не сказал, что горю особым желанием заниматься физической работой, но и отвлечься от дурацких пар тоже не помешало бы.       Меня забавил тот факт, что практика у нас начинается с пятницы, буквально выйти на один день и уйти на выходные. Единственное, что меня радует, это то, что у нас будет пятидневка. Да здравствуют нормальные выходные!

***

— Завтра у вас начинается практика, и это значит, что у нас осталось около пяти-шести пар, — говорил Недорубов, — у кого есть проблемы с долгами, настоятельно рекомендую их сдавать. — с тяжестью выдохнул, — Сделаю вам небольшую поблажку, можете во время своей практики приходить ко мне в кабинет. Расписание внизу висит, где и когда я буду. Но убедительная просьба, приходите на переменах, а не во время пары.       Даже удивительна его щедрость, обычно он всех отсылает и слышать не хочет, а тут сама доброта. — Что это с ним? Какая блоха укусила, — подозрительно, — сам на себя не похож, — сказал Костик. — Я тоже очень удивился, признаться честно. — Такой Недорубов мне нравится больше, конечно, но одновременно пугающий. Язвительный злыдень был привычнее.       Что-то на душе неладно, будто что-то упускаю из вида, но не могу понять что. — Сегодняшней темой будет: «Курская битва 1943 года». Все записали? Тогда начнём…       Его монотонный голос вызывал лишь сонливость и некую тревожность, которую испытывал только я. Как он когда-то сказал: «Нет дела до состояния преподавателя», только вот моя проблема состоит в том, что мне не безразлично. Хоть Костик и пытался мне вправить мозг, что не нужно забивать себе голову Недорубовым и его личной жизнью, но каждое его появление передо мной вызывает неописуемые эмоции. Пошёл уже второй год, а мои чувства всё не утихают. В моём случае, как у писателей, когда что-то пишешь, вдохновляясь чем-то «запретным», свои рукописи прячешь от чужих глаз, как есть одно интересное выражение: «писать в стол».       На удивление, все четыре пары сегодня закончились быстро. Завтра уже начинается другая заварушка, связанная с практикой. Даже представить не могу, какого рода будем заниматься работой, единственное, что было сказано, это красильные мероприятия.       Придя домой, в квартире находилась мама, что очень удивительно. — Ты какими судьбами так рано? — спросил я. — Я попросила меня подменить и отпустить домой, что-то себя не очень хорошо чувствую, — отпила жидкость из кружки. — как начинается осень, так сразу нападает простудная хондра. — Не болей, — обеспокоенно, — тебе что-то принести? — Не нужно, спасибо сынок, — улыбчиво, — я сейчас пойду лягу, помоешь посуду? — Да, конечно, о чём речь! А отец когда вернётся с работы? — Он будет где-то к часам девяти вечера, если я усну, разбуди к его приходу. — Хорошо, отдыхай.       Я довольно редко вижу болеющую мать, либо просто раньше не замечал. Неприятно, когда кто-то из близких болеет. — Так-с, сначала посуда, потом пойду искать свои старые треники, за дело! — сам с собой.       Взяв свои наушники, подключился к телефону и в перемешку включил музыку. Почему-то так работается более приятно, чем просто делать что-то в тишине. Это как своего рода медитация, и кажется, что нет ничего такого, что было бы тебе не под силу. Классное чувство, только жаль, что кратковременное.

***

      В один из понедельников нам выдали направления на практику, напечатали дневники и сказали — «попробуйте только не ходить, всех за шкибот сама лично притащу!» — угрожающе доносила мысль Лидия Санна.       К моему великому сожалению, Костика направили на красильные работы нашего именитого тетра «Оперы и балета», а меня оставили в колледже. Непруха. Константин Мусин Ты только не плачь, друг мой, мы обязательно потом будем вместе т_т 14:48

Вы

Я очень постараюсь, но не обещаю…

14:49

      Потеря Кости — это только пол беды, самое обидное в данной ситуации, что кабинет, который я буду ремонтировать вместе со своими ещё двумя одногруппниками, находится прям по соседству с Недорубовым. Вот вам и «лечебные нары». Как в той песне: «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых».       Я иногда прислушиваюсь к соседствующей стенке, пытаясь разобрать слова, какие диктует студентам философ. Забавно, конечно, снова влиться в философские темы второго курса, но время неумолимо проскальзывало сквозь пальцы, понимая, как же давно это было.       «Я люблю Вас» — сколько раз это проскакивало в сознании, в течении всего того времени, что нахожусь в этой проклятой шараге. С одной стороны, я очень хотел уже поскорее выпуститься и забыть всех здесь находящихся, но с другой, умолять, чтоб это время не заканчивалось. Такова моя цена шизика, за то, что я испытываю к нему.

***

      Практика практически подходила к концу. За всё время, я лишь иногда пересекался с Сергеем Николаевичем в коридоре между нашими кабинетами. Только короткое «здрасте» — единственное, что было сказано в редкие встречи.       Морально я угасал, но это никак не влияло на мои профессиональные навыки. Мастер, что был ответственный за проведение практики, очень даже хвалил меня за выполняемую работу. Это хоть как-то радовало в повторяющихся днях.       Примерно через неделю я взял себя в руки, стал больше углубляться в деятельность своей учёбы. Заполнял дневник, потихоньку писал отчёт по практике. Помимо учёбы в домашней обстановке, я старательно осваиваю новые методы рисования по роликам из ютуба. Очень даже помогает разгрузить свою голову. За последние два месяца не было написано ни одного стиха, что тоже хороший результат. Как бы странно оно не звучало, пишу я только в те моменты, когда в жизни начинается полный «абзац». Так что, это прямой показатель того, что действительно восстанавливаюсь и лето в Стахановке сделало своё дело, хоть мне и казалось на первое сентября, что все старания пошли коту под хвост.       Самое главное, чтоб действительно всё не пошло по одному нехорошему месту, когда выйдем с практики на пары.

***

— Да ёбэн-бобэн, Саня! — кричал Костик, вытаскивая друга из-за угла туалета. — Я не пойду туда! — Ты мне сам недавно писал, говорил какой ты молодец, справляешься, а сейчас то что началось?! — не унимался друг. — Я не хочу к нему на пару, — симулируя плач, — я свою дурью башку знаю, всё пойдёт по пи…       Звонок прозвонил на пару и Костик отцепляется от меня, со словами: — театральщик хренов.       Я подошёл к двери и начал заглядывать в щель между дверным косяком, чтобы убедиться в наличии Недорубова в своём кабинете, как вдруг за спиной пробежался небольшой поток воздуха. В этот момент что-то мне подсказывало, что «подсматриваю» теперь я не один. — Долго будем ещё стоять в коридоре? — грозно прозвучал за спиной голос философа.       Его слова отразились в моей голове так громко, и мне показалось, что я и вовсе оглох. Всё вокруг казалось тупо белым шумом. — Извините пжлста, — быстро пропищав, забежал в кабинет.       Сергей Николаевич зашёл в помещение своей спокойной расслабленной походкой и сел за кафедру. — Всех приветствую, начнём как обычно, с переклички…       Я готов сквозь землю провалиться, какое позорище. Как бы там оно ни было, моя ставка, кажется, сыграла на то, что я проигрываю и войну… — А ты… — пытался сказать Костик. — Молчи и ничего меня не спрашивай, — полушёпотом выпалил.       Я не хотел начинать этот разговор, а что толку, зная на чём завяжется и чем закончится.       Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

***

      Начало декабря. Отчёты благополучно сданы, потихоньку закрываются зачёты и идёт полная подготовка к экзаменам, что уже вывесили на стенде в холле колледжа.       Экзамен по истории назначили на 25 декабря. Это число аж захотелось обвести в календарике, типа праздника и траура одновременно. Честно, даже не представляю как подготовиться к этому. Что буду я сидеть учить билеты, что не буду, толку ноль, в любом случае, встану перед ним истуканом с тупым лицом.       Взвесив в голове все «за» и «против», было принято решение хоть что-то почитать, позубрить, может мозг ещё не атрофировался страхом перед ним.       Очень порадовало, что билетов оказалось не очень много. Всего 50 вариантов. Даже по той же Брызгиной было их аж 73 штуки в прошлом году.

***

Вы

Я точно не сдам… тут даже к гадалке не ходи

21:53

Константин Мусин Сань, я больше чем уверен, что ты всё сдашь и он заваливать тебя не должен. Сам видишь, на каком похрене он вёл последние пары. 21:55

Вы

Я бы не был так уверен в этом, особенно зная, какое у него отношение ко мне осталось после всей той херни.

21:56

Константин Мусин Дружище, у меня будет только один вопрос: ты учил билеты? 21:56

Вы

Ну да

21:57

Константин Мусин Тогда хватит страдать, повтори ещё разок и ложись спать. День завтра не обещает быть лёгким, нужно обязательно выспаться, чтоб не быть овощем на экзе 21:58

Вы

Ладно, давай тогда, до завтра

21:58

Константин Мусин Доброй ночи! 21:59       Ни о каком сне речи и не было. Я всю ночь протупил в потолок, перебирая всевозможные мысли в голове. Меня бросало из жара в холод и наоборот. Во мне боролись страх самой несдачи экзамена и страх Недорубова, вперемешку с чувствами к нему. Это был мой персональный ад, других слов описать происходящее я не нашёл.       Единственное, что меня радовало, это то, что сам экзамен не в 8:30, а в 10 утра. Наверное, за всю ночь, я смог поспать всего часа два максимум, и то вырубило лишь от бессилия и огромного стресса для организма. Моё состояние оставляло желать лучшего, конечно. Ощущал я себя овощной грядкой. — Ты как, порядок? — поинтересовался Костик. — А ты сам не видишь, как он стоит втыкает в стенку? — сказала Евангелина.       Я продолжал стоять молча у кабинета, стараясь прийти в чувства и не заснуть одновременно. На часах было 9:55, Недорубов ещё не пришёл. Весьма в его стиле. — О, смотри! — шёпотом воскликнул друг.       Даже не знаю как тут сказать, про «черта» или про «солнышко и лучики». — Всем доброе утро, расскажу в кратце, как сейчас будет проходить экзамен. — запыхавшись, — Заходите группой по пять человек, один выходит, другой заходит и так далее. Всем понятно? — проговорил преподаватель. — Да! — всей группой.       Идти первым никому не хотелось, кроме всезнающей Евангелины и выпендрёжной Макароновой. Остальные трио всё ещё в поисках. — Ну чё, Сань, пошли? — сказал Костик. — Я что-то очкую. — Да не очкуууй, — протяжно.       Посмеявшись с отсылки на «Нашурашу», мы приняли ответственное решение пойти вместе, ворваться в этот бой с Сергеем Николаевичем и победить все свои страхи. Как говорил мой знакомый: «Чем быстрее это начнётся, тем быстрее оно закончится».       Мы зашли в кабинет и подошли к кафедре, где сидел философ. Перед ним лежали перевёрнутые экзаменационные билеты. — У кого окажется счастливей рука, тяните билет, — со смешинкой, — Мусин, какой номер? — Семь.       Его смехуёчек закончился ровно на мне. Он лишь поднял на меня свой взгляд и вопросительно кивнул, таким образом безмолвно спрашивал номер моего билета. — Четырнадцать.       Мы с Костиком сели на соседних партах сбоку, чтоб проще было перешёптываться.       Ну посмотрим, что мне уготовила судьба. Первый вопрос: «В каком году крестили Русь?». Уже неплохо, один ответ я уже знаю. Второе: «В каком году большевики пришли к власти? Дата, месяц и год.» — тут уже потруднее. Год я помню, и месяц тоже, а с датой беда. Что ж, и последний: «Что произошло с семьёй Романовых, когда пришли большевики к власти?». Ну и ну, я только обрадовался, что вопросы попались не очень сложные. Вы подложил свинью, Сергей Николаевич!       По логике вещей, я ответ примерный знаю, но только со слов самого Недорубова, конспект я не помню совсем. Вот вам и сидел на каждой паре, а что толку.       Накорябав ответы на листике, я решился пойти отвечать. Нет смысла сидеть больше времени, когда голова и так пуста, так ещё и страх разгорался всё сильнее. Ну, была не была.       Я встал из-за парты и направился в сторону Сергея Николаевича. — Держу за тебя кулачки, — еле слышно сказал Костик.       В ответ я показал ему палец вверх.       С каждым шагом в душе всё леденело и мой заряженный энтузиазм всё сильнее угасал. — Садитесь. — строго.       Я сел за парту напротив Недорубова, его опущенный взгляд в какие-то бумаги даже радовал, так как не придётся часто встречаться с ним глазами. — Читайте вопрос, потом уже к нему ответ. — Угу.       На первые два вопроса он никак особо не среагировал, видимо, говорил по делу, хоть и число на втором не назвал. С третьим уже будет посложнее. — Семью Романовых расстреляли, но всё ещё под вопросом остаётся расстрел, был ли он вообще, и останки ли семьи царя лежат в Петропавловской крепости. Есть историки, которые утверждают, что расстрела семьи не было, и похоронены совершенно другие люди.       Преподаватель поднял на меня свой взгляд, аж что-то резко кольнуло и голос слегка дрогнул. — П-по официальной истории, в ночь с 16 на 17 июля Николай Второй вместе с женой и детьми был расстрелян. На встрече Николай Левашов сообщил, что на самом деле Николай Второй и его семья не были расстреляны. По некоторым данным, в Перми царскую семью разделили. Путь женской части лежал в Германию, мужчин же — самого Николая Романова и царевича Алексея — оставили в России. Отца и сына долго держали под Серпуховом на бывшей даче купца Коншина. Позднее в сводках НКВД это место было известно как «Объект №17». Вероятнее всего, царевич умер в 1920 г. от гемофилии. Относительно судьбы последнего российского императора ничего сказать не могу. Кроме одного: в 30-х годах «Объект №17» дважды посещал Сталин. Значит ли это, что в те годы Николай Второй был ещё жив… — Хватит, достаточно, — остановил преподаватель, — откуда была взята эта информация? — скептично спросил Недорубов. — А Вы не помните? — удивлённо. — В конспекте такой информации нет, что за отсебятина? — нахмурившись. — Ваша же и есть, — сумничал, — в конце второго курса… — Зачётку! — перебил, — Быстро.       Я аж подскочил с его резкого крика. Обернувшись назад, увидел глаза Костика, которые округлились в размере пяти рублей.       Я достал зачётку из кармана джинс и развернул на нужной странице, пододвигая к напряжённо-раздражённому преподавателю. Он что-то в ней размашисто написал, резко закрыл и сказал: — «пошёл отсюда». Не смея ослушаться, я тут же вышел из аудитории. Сердце безумно колотилось, а руки стало слегка потряхивать. Боюсь, что там из-за моей язъивости написано что-то страшное.       Толпа одногруппников меня окружила с расспросами, как всё прошло, про настроение Недорубова и что за билет мне попался. Как только я всем дал персональное интервью, дрожащими руками открыл зачётку, где красовалась оценка 5. Мои глаза чуть не выпали от удивления. Теперь завершился мой дисбаланс головы с душой и эмоциональные качели.       Так и закончилась история с экзаменом и Сергеем Николаевичем Недорубовым. Но впереди ещё полтора года обучения и не менее сотни встреч в коридорах колледжа.