Скандал.

— «Нет никого хуже, чем ты» — ты сам мне так сказал, — с сарказмом произносит Кир, глядя чуть пьяным взглядом на Сережу — раздраженного, прикрывающего веки чтобы успокоиться. — Это нервы. — Это, — делает особый акцент на данном слове, — скандал. — Усмехается тот, и тянет свою руку к бутылке виски, который он наливает в стакан.       Тяжелый вздох. Тишина между ними, слышится только как алкоголь наливается в стакан, и как Кир случайно ударяет бутылку об стекло. Лишь их взгляды встречаются, Акума стоит в проеме между кухней и коридором, а Кир облокотившись на барную стойку делает глоток крепкого алкоголя. — Да какой ебанный скандал, ты угараешь? — Ты сорвался на меня из-за пизды, когда я готовил тебе есть, а ты тем временем переписывался с какой-то тёлкой. Как мне ещё реагировать? — Кир начинал злиться, да так, что громко ударил стаканом по стойке, из-за чего определенное количество жидкости выплескалось. — Она просто знакомая, — а Серёжа пытался держать спокойствие, и дабы не стоять в проёме, подошёл к Киру и сел на стул прямо напротив него.       Его слова до ужаса насмешили Кира, что он залился беззвучным смехом. Выглядело странно, больше даже жутко. Однако этот смех одновременно задел Серёжу за самую душу — ему не верят. Все его слова обесценивают и не хотят воспринимать в серьёз. От этого хочет вспылить, закричать, разбить этот чёртовый стакан в руках Кира, который он крутит и делает последний глоток. Рукавом кофты он убирает вылитый виски и снова берётся за бутылку. — Да кого ты наебываешь. — Да блять, я не вру тебе, — он перешёл на крик, потирая висок правой рукой, чтобы не кричать и попытаться успокоить себя, решить весь конфликт мирным путём. — Ты думаешь я слепой и не вижу, как ты флиртовал с ней? А позавчера, когда ты говорил, что идешь гулять с друзьями, ты был с ней? — Да не был я с ней, она мне нахуй не сдалась. — Ты трахался с ней? — Ты еблан? Нет! Сука, я правда был с друзьями, почему ты мне не веришь? — Ты мне всегда врал. — Резко сказал Кир, выпивая уже налитое виски залпом, и снова потянулся за бутылкой.       Нужно было переварить сказанную им фразу. Акума осел, его лицо мигом расслабилось в удивлённый шок, а не напряжение, которое присутствовало буквально пару секунд назад. Его зелёные глаза впечатались в карие напротив. По виду им даже не было больно от всего происходящего, они пьяно переливались и выглядели так, словно издевались над Серёжей, который хочет опустить эту тему и наладить их отношения, уняв эту неурядицу.       Глубокий вдох во все лёгкие выигрывает время ожидающего Кира на ответ. Этим же он старается сохранить спокойствие на дольше, чтобы случаем не взорваться, как произошло вчера. Ведь повторять это не хочется. Он до сих пор чувствует себя паршиво после сказанных им слов, он ведь не хотел. В порыве злости, в желание выстоять свою правоту, он не сдержался и промолвил эти острые, как только что заточенный нож слова: «Нет никого хуже, чем ты». — Когда я тебе вообще врал? — Да вот недавно, сегодня. Пару минут назад, когда говорил, что ты никогда не врал мне. — Да я правда тебя никогда не обманывал, Кир, мне она вообще не нужна, я люблю лишь тебя. — Что ещё скажешь? — ножом резал уже не Серёжа, а Кир. Осознанно или нет, сути не меняет.       Тонкие пальцы обводят стакан по кругу, а после поднимают и крутят жидкость, которая стекает по стенкам обратно. Второй рукой Кир опирал свой подбородок. Красная часть волос была заправлена за ухо, открывая его взор на Сережу, который выглядит очень потеряно. Эмоции крутят внутри него и меняются с каждой сказанной им фразой. То злость, то безразличие, то грусть.       Очередной раз тяжело вздыхая, Акума не выдерживает. Достаёт чистый стакан, со стуком ставит рядом с Киром со следующей фразой: — Хочешь скандала? Наливай.

***

— Чем занят? — просто вопрос — любопытство. Однако какую реакцию он вызывает: — Не важно.       Кир резал овощи на автомате, пока Акума сидел за обеденным столом и печатал что-то в телефоне, но этот ответ заставил того остановиться и в удивлении глянуть на него, который что-то усердно строчил, не думая обращать внимание на Кира, который пытался завести беззаботный, ничего не несущий диалог. — А мне важно. С кем ты там переписываешься? — Да с другом. — С которым вчера гулял? — Не… — не закончив слово, он мигом опомнился и быстро произнес: — Да. — Ты что-то скрываешь? Ты все эти два дня какой-то мутный, ты точно с другом переписываешься, а не нагло пиздишь мне сейчас? — Точно, — ответил Серёжа, хотя эта фраза звучало очень неуверенно и неловко. И даже так, он никакого внимания не обращал на Кира, а лишь на смартфон, на котором открыт телеграмм, и какая-то неизвестная Киру особа написывает кучу сообщений. — Тогда покажи о чём говорите.       Откладывая нож в сторону, он полностью поворачивается в сторону Акумы, который додумался посмотреть в его сторону. Взгляд был слегка напуганным, словно его застали врасплох в очень неподходящее время. Словно в телефоне было что-то запредельно секретное, что никому в жизни нельзя увидеть.       Акума потерянно оглядывается, выключая его и кладя экраном вниз, — а он никогда так не делал. Сколько Кир наблюдал за этим ещё со временем их дружбы и отношений, он никогда так не делал и мог спокойно переписываться при нём, не пряча, не выключая и не перенося переписку, когда он был бы свободен. — Зачем? — всё-таки подал голос Серёжа. — Чтобы я убедился, что ты общаешься с другом, которого, я, кстати, никогда в жизни не видел. Ты даже его имени не говоришь, кто это? — Ты не доверяешь мне? — А ты что-то скрываешь? — он подошёл к столу и без спроса взял телефон и открыл экран блокировки.       Глаза быстро пробежали по уведомлению от контакта, который подписан как: «Надя». А в самом сообщении написано: «Они были такими милыми». Поднимая левую бровь в удивлении от увиденного, Кир старается не показывать весь шок и боль, от того, что его парень в наглую переписывается с какой-то неизвестной ему тёлкой, и даже не додумался познакомить их, предупредить его, как это происходило всегда.       Проводя пальцем вверх, он сразу попадает в их чат, в котором была беззаботная, простая и лёгкая переписка. Ничего подозрительного нет, однако почему он скрывал? Почему придумал какого-то друга, когда можно было спокойно сказать и не скрываться? Это не в первый раз, когда Серёжа вёл диалог с девушкой, приступов ревности у Кира никогда не было, ведь он знал кто это и полностью доверял ему. Но, а каком можно говорить доверии сейчас? — Кто это? — довольно спокойно спрашивает Кир. — Подруга, — мигом отвечает тот, выхватывая телефон и со слабым стуком кладя его обратно, экраном вниз на стол. — А теперь не пизди, и ответь кто это. — Правда подруга, не вру. — Зачем прятал? — вопросы он задавал спокойно, его голос стал грубее, монотоннее и тише. Тратить энергию на злость — не хотелось. Как бы она ни хотела сейчас вырваться, устроить сцену ревности и разборок за то, изменяет ли тот или нет — он держит себя в руках. — Не прятал, ты не спрашивал, — Серёжа хотел встать, как рука надавила ему на плечо так, дабы он сел обратно. — Какое, блять, не спрашивал? Я что, по-твоему, знал?! Тебе нормально общаться с какой-то бабой, когда мы в отношениях? И не сказать мне, сука, промолчать тупо! — выдержать агрессию не вышло. Он сорвался, голос поднялся на крик, а ладонь сжалась в кулак и громко ударила по столу, волной слабо подкидывая телефон. — Не выноси мозги. — Что? — короткий вопрос, у Кира глаза округлились от шока, а губы растянулись в слабой улыбке от того, что он не мог поверить в происходящее. — Ты просто невыносимый. Нет никого хуже, чем ты, она просто знакомая, успокойся. — Нет никого хуже, чем я? — Я не это хотел сказать. — Тогда нахуя я тебе? — Я не это имел в виду, — он понял, что сказал глупость, но извинение ему не дали сказать. — Нет никого хуже, чем я, правильно я услышал? — переспросил Кир. — Тогда я нахуй отсюда убираюсь.

***

      Взгляд Кира на пару секунд презрительно впечатался в Акуму, а после неожиданно улыбнулся во весь ряд верхних зубов, так же, как и его выразительные глаза. Это по-настоящему его обрадовало? Взбудораженный этим, он с радостью налил тому половину стакана и так же пополнил содержимое себе. Как плохой актёр, игравший на каком-то празднике, он поднял стакан и обратился к тому: — За нас? — Зачем весь этот цирк, я хочу уладить наш конфликт, — Акума не стукнулся своим стаканом об его, а только сделал глоток и поставил обратно.       Лицо Кира расслабилось, брови сузились к центру. Он так и хотел что-то сказать, но вместо этого просто поджал губы и выпил виски залпом, уводя взгляд от Серёжи. Обида комом в горле встает, он ведь до сих пор слышит в ушах эту фразу, которая резанула хлеще, чем если бы он резанул его чем-то острым. Хотя, его язык острее всяких ножей, он может изрезать вдоль и поперёк не замечая этого. И не додумавшись хотя бы раз подумать головой. — Ты сам этот цирк создаешь. Зачем ты пришёл ко мне ночью? — Потому что люблю тебя, Кир, очень люблю и не хочу терять тебя. — Раз любишь, как можешь говорить такие паршивые слова? — Кир разозлился, ладонью сжал стакан, стараясь не швырнуть его в стену. — Вообще уверен, что любишь меня? Мне кажется, только я тебя люблю. — Конечно люблю, очень, — Акума выглядел искренним, его зелёные глаза смотрели со всей заботой на того, который прикрыл глаза от раздражения, что ему так нагло врут в лицо. — Тогда общаешься с какой-то девушкой, не додумавшись рассказать мне о ней? Раз не изменяешь, ясное дело. И в добавок придумал какого «друга», которого даже имени придумать не смог! И что ты мне сейчас хочешь говорить? Что любишь меня? Да как мне верить после этого тебе? — Да я общался с девушкой и не говорил о ней тебе, но сука я не люблю её! Я не ебался с ней, мне она нахуй не нужна, только ты, — убеждать Кира оказалось труднее, каждая реакция раздражала Серёжу, ведь всем видом тот показывал, что не верит ни одному слову. — Тогда зачем общался? — Да потому… — Говори правду, — перебил его, и снова потянулся за бутылкой. — Мимолётное общение, я начал общаться с ней пару дней назад — без ничего. Простое общение, которое ни к чему не должно было привести. Ни к влюбленности, ни к дружбе, ни к нашей ссоре, — на выдохе сказал Серёжа, опуская взгляд вниз на свои пальцы, которые начали детально изучать друг друга, чтобы снять напряжение. — И при этом ты мне говоришь, что нет никого хуже меня, — Кир усмехнулся. — А всё из-за чего? Что я хотел узнать с кем ты общаешься? — Это произошло из-за того, что ты полез в мой телефон. — И это стоит того, чтобы говорить эту хуйню?!       Звук разбитого стекла прозвучал быстрее, чем Акума смог уловить взглядом как Кир швырнул его в стену. Широко распахнутые зелёные глаза пришли в ужас от такой ярости. Смотреть на Кира было странно от такой сильной злости и грусти одновременно. Поджимает губы, опускает свои глаза, а потом резко смотрит на потолок и улыбается. Из-за света ламп можно было заметить, как они стали стеклянными. Переливались на свету; жидкость, которая была готова потечь по щекам в любую секунду, всё равно уверенно держалась не хотя рвать эту пелену и не пропускать поток слёз наружу.       «Он сейчас заплачет» — пронеслось в голове у Акумы. От этого на душе мигом стало паршиво, чувство вины заполнило его полностью, однако может ли он сейчас подойти и обнять его? Не оттолкнут ли его, не выгонят за дверь с желанием никогда в жизни больше не видеть после таких слов? Он не знал и до ужаса боялся сказать хотя бы что-то. — Я не хотел. Правда, я урод, но я не знаю почему я это сказал. Ты лучше всех, не наоборот, ты самый лучший и единственный кому я смог доверить себя. Я без понятия, почему это вырвалось с меня. — Значит вырвалась правда, — карие глаза всё-таки глянули на него, а слеза не сдержалась и скатилась по красной от алкоголя щеке. — Нет, правду я тебе прям сейчас сказал. А то эмоции, я пытался защититься, но так и не понял от чего, — Серёжа боялся, но чего можно бояться, когда ты сам накосячил?       Его дрожащие пальцы тянутся к лицу напротив и стирают слезу смазывая её по коже. Это почему-то удивило Кира, и его голова невольно последовала действиям руки, чтобы он подольше подержал её на его лице. Но Серёжа не заметил этого, и его рука обратно легла на стол. Кир не знал, что и сказать. Поверить? Простить и отпустить эту ситуацию? Что делать, ведь так хочется задеть, поддеть так же, как сделал Акума, чтобы он ощутил такую же боль, как и он ощущает сейчас.       Киру до безумия хочется взять его руку и положить себе на щеку. Чтобы он погладил, согрел и успокоил. Приласкал как кота, который замурчит и захочет прижаться, отпустив все обиды. Сердце так и жаждет отпустить, принять и снова переехать к Серёже, чтобы во время сна прижаться к нему как было раньше. Но как бы сердце ни хотело, сделать это до ужаса тяжело. — Ты хоть можешь представить, как это больно слышать? Или я, по-твоему, губка, которая хавает весь пиздец? — У меня нет здесь оправданий, умоляю прости меня. Я не хотел, честно. — Я ведь тебе никогда подобного не смел говорить, — Кир поджал губы и опустил взгляд.       Снова молчание, напряжение вокруг них начало спадать. Акума поднялся со стула и обойдя барную стойку подошёл к сидящему Киру, который в ответ поднял свой взгляд на него. Оба молчат, оба не знают, что сказать. У Серёжи многое крутится в голове и на языке, но что стоит сказать? Что не оттолкнет и позволит обнять его, ощущая запах его геля для душа, который за всё это время стал родным до кончиков пальцев? — Можешь сказать всё, что у тебя на душе сейчас в мой адрес. — Мне было ужасно неприятно от тех слов. От того, что ты считаешь, что все вокруг лучше меня. А я для тебя пустое место. — Не пустое место, перестань и забудь. Я обещаю подобного никогда в жизни больше не говорить.       Акума наклоняется к лицу Кира и смотрит в его красные глаза, которые со всей искренностью, любовью и печалью глядят в ответ. Он опускает на стул рядом и смотрит пронзительно на него. — Сможем ли мы вернуть всё, что было раньше? — робко спрашивает Серёжа. — А ты веришь в то, что завтра станет лучше? — Завтра станет лучше, — немного помедлив, он приблизился к лицу Кира и посмотрел ему в глаза, на мгновение взглянув на его губы. — Веришь, что завтра вообще будет? — Верю.