Анонимность

(11.11.2021)

Вероника проснулась от шума пакетов за дверью спальни. Она была одна в постели. Пришлось встать, ведь суета за дверью уже напрягала и обещала что-то интересное. Выйдя из спальни, она увидела Олесю, выходящую из спальни напротив, которая тащила за собой свой чемодан на колесиках. — О, ты встала! — радостно произнесла шатенка. — Доброе утро! Женя, стоявшая рядом, рылась в своей спортивной сумке на полу, кинула на рыжую свой мрачный взгляд и уткнулась обратно. — Что происходит? — Уезжаем, не видно что ль? — раздражительно ответила Олеся, слегка толкнув ее плечом и прошла дальше. — Уже? — А что тянуть? — Ксюша улыбалась так, будто выпроваживала бывшего, что испортил ей жизнь. — Как-то быстро, мы даже не успели поговорить, — пробубнила Вероника, неуверенно приближаясь к девочкам у порога квартиры. — Может, даже простить друг друга в чем-то и… — Нечего говорить, — отрезала Женя. — Пока, — и толкнула дверь. — Пока-а-а! — ехидно протянула Ксюша. Олеся глянула на рыжую с ноткой сожалению, будто хотела напоследок что-то сказать, что облегчило бы душу всем, но тут же в глазах загорелся огонь, какая-то злость проснулась в ней. Олеся открыла уже рот, вот-вот польется что-то неприятное и гадкое. Тут телефон Жени в подъезде зазвонил. Женя, цокая, матерясь, кинула тяжелую сумку на пол прямо на лестничной площадке и достала телефон из кармана. — Слушаю, ну? Я. Рядом она. Прям щас, что ль? — глаза ее раскрылись шире, она смотрела прямо перед собой, слушая собеседника по телефону. — Понял, едем! Женя схватила сумку, оттолкнула Олесю, кинула сумку в коридор на пол. — Поехали! Там какой-то пиздец происходит! — приказала Женя Ксюше. — Почему они мне не позвонили? — задалась вопросом шатенка, оставаясь на том же месте. — Ксюх, некогда! Одевайся, давай ключи! Я за рулем! — Уж машину мою не отнимай, достаточно того, что отняла работу! — Быстрее! Женя встала на пороге, ожидая ключей, но шатенка побежала в спальню и через минуту выбежала уже одетая. Схватила куртку, толкнула Женю вперед, та чуть не полетела через порог. Обе выматерились и полетели вниз по лестнице. — Будьте на связи! — крикнула Ксюша, когда они уже пропали и слышен был лишь их топот по ступеням вниз. Олеся, зарычав, пнула свой чемодан ногой и потопала в свою комнату. Вероника закрыла дверь на ключ, глянула в окно. Проводила девушек, что уже запрыгнули в автомобиль и отъезхали. Позавтракав, она не могла смириться с одиночеством, понимая, что в другой комнате есть подруга. Она тихонько вошла в спальню. Олеся лежала в постели уже под одеялом, даже не переодевшись в домашнюю одежду. Клацала по экрану телефона, набирая гневное сообщение. — Женьке пишешь? — Да! — Она-то тут причем? Это их работа. — Я злюсь на тебя! Уходи! — А я-то тут каким боком? — удивилась рыжая, приближаясь к ней. — Ксюша гонит нас отсюда, а ты даже не остановила ее! Да, знаю, за квартиру заплатила полностью Ксюша, но ты же видишь, мы совсем без денег! Где нам жить?! — М-м, я же не решаю это, Олесь. Ксюша мне ночью сказала, что вы переезжаете. Я думала, это их совместное решение. — Нет! — воскликнула Олеся. — Ксюша просто сказала, что бы нас завтра тут не было и видеть она нас не желает! Типа Женя предала ее. — Так и есть. — Да ты не понимаешь! Женя оказалась умнее, чем твоя Ксюша! — Не отрицаю, Ксюша дура, но, возможно… — Так надо было! Слава Богу, сливала Женя, если бы не она, сливал бы кто другой, а там было бы всё намного страшнее и опаснее для нас! — Я не хочу спорить, Олесь. Это деньги Ксюши, раз она потратилась, она тут хозяйка. Нехер было вести себя так, девочки. — Уходи! Вероника только хотела присесть рядом с девушкой, но от крика «уходи» рыжая вздрогнула и поспешила на выход. Закрывая за собой дверь, она не смогла сдержаться: — Нехер было тратить баблище на наркоту. Сейчас бы жили, как нормальные люди. Нет же! Угораздило вас двоих обнюхаться! — Да пошла ты, блять, поняла?! — соскочив с постели, закричала Леся, от злости она кинула свой телефон на постель и стала приближаться к Веронике, при этом тон ее голоса нее становился тише. — Ты даже не знаешь, что со мной было! Не знаешь, почему я делаю это! — Идиотка, со мной было то же самое, но почему-то я не нюхала с вами, а держалась! — Ах, ты! — Олеся, намереваясь ударить рыжую, побежала прямо на девушку. Вероника среагировала быстро, просто захлопнула за собой дверь, и девушка влепилась прямо в дверь всем телом и закричала, то ли от боли, то ли от неудавшейся попытки напасть. Рыжая только похихикала, ощущая победу над ситуацией, и прошла в зал. Сидя на диване, Вероника призадумалась: «Почему про наркотики она сказала в настоящем времени –делаю, а не делала?» Через пару часов Олеся сама пришла в комнату к подруге, извинилась. — Мы просто жертвы ситуации, это же так! — начала Олеся, заикаясь, еще чуть-чуть и она заплачет. — Я больше не стану принимать сторону Женьки, клянусь. Она дура, да. Так нельзя было, я говорила ей, но она не слушала меня. Но вам я сказать боялась. Думала, Ксюша возьмет себя в руки и все решится как-то само и никто не узнает о том, что, Женя сливала, — клялась Леся. — Ничего, всё нормально, Лесь… — Мы вечно ссоримся из-за них же! — Это точно, — улыбнулась Вероника. — Но жить, правда, нам лучше раздельно. Будем ездить к друг другу в гости. — Ты прости, Вероник. — И ты меня прости. — Нет, прости, что прикрывала Женю. Я с самого начала еще нашла у нее наркотики и скрывала. День прошел, как она оказалась дома, и уже я нашла это в кармане у нее. Мы обратно в реабилитационный центр не хотели! — А сейчас ты употребляешь? Олеся немного отодвинулась, виновато опустила глаза. Рыжую смутило эта реакция, ответ напрашивался сам. Страшно было услышать это слово, но, к сожалению, пришлось. Вероника подозревала, но пыталась верить в то, что ее подруга сильнее всех. — Да… Вот ночью с Женей закинулись. — И давно ты так с Женей употребляешь? — По ночам, чтобы ты не видела. Рассчитывала дозу минимальную, старалась кайфовать с нее. — Ха, я даже не заметила, — усмехнулась Вероника. — Точнее, думала об этом, но старалась переубедить себя. Ты же такая сильная, верила, что ты справилась, раз так злилась на Женю из-за этого. — Я не сильная. Злилась на Женю? Скорее на себя, а отрывалась на Жене, будто я — это она, — выдержав паузу, она продолжила: — Простите нас, мы сами не ведаем, что творим. Нам просто тяжело. Мы жили в покое там, а тут снова эта жизнь, мы не справляемся, нам хочется уйти куда-то в мир сказок… — А сейчас ты под… — Да. Рано утром приняли с Женей. — Что именно? — Дорожку, — девушка решила обойтись без названий веществ. — Там чуть-чуть, поэтому ты, может, и не заметила. — Лесь, это ненормально, понимаешь? — Понимаю. Вероник, щас разговор не об этом! — темноглазая вцепилась в плечи подруги, усевшись поближе к ней. — То, что я тебе сейчас скажу — не говори Ксюше. Поняла? — Хорошо. — Пообещай. — Обещаю, да-да. Конечно же! Мы же подруги. Леся какое-то время молча разглядывала ее, примеряя, стоит ли говорить тайну, но в итоге не сдержалась. — Мы уедем. Скроемся от Солнцева. Вдвоем покинем страну. — В смысле? — Ну, уедем. Женя давно готовится к этому. А тут эти проблемы с поиском квартиры очень портят наш план. Женя копит деньги на жизнь за границей, — и с каждом словом ее улыбка становилась все больше шальной. — Стоп, а мы? — оторопела зеленоглазая. — Ксюша не уедет никуда. Тебя тоже не отпустит. Вчетвером опаснее уезжать. Мы хотим вдвоем! — Когда же? — Не знаю, Женя еще думает. Хочет под шумок улететь. Когда все будут отвлечены, мы улетим. — Куда? — Куба! — Господи, девочки… Вы в своем уме? Олеся засмеялась, так радостно и счастливо. Где-то в голове у себя она уже лежит на песке и попивает коктейль. Женя где-то рядом, попивает пиво. А в кармане у них гора кокса и вся жизнь впереди. Никакого стресса, никаких заданий. Олеся будто расслабилась после признания в зависимости. Опьянела от мечты о жизни на Кубе или так подействовал наркотик. Она легла на диван и продолжила смеяться, мечтать, совсем не замечая, как лицо ее подруги меняется. — Ты представь, мы будем жить где-нибудь в курортном городке у полуострова. Я уже гуглила, там такое есть, с ума сойти! Чудеса-а, Вероника-а! — И точной даты ты не знаешь? — Не-а! — Хоть заедешь попрощаться со мной? — Конечно, пупсик! — Леся поднялась, накинулась на Веронику и поцеловала ее в щеку. — Может, через годик, и вы к нам сможете приехать. Сдвиги у Ксюхи по фазе уже были, она тоже приближалась к плану побега из группировки. — Женя рассказала? — Да, Женька тогда ей чуть не доверилась. Чуть не раскрыла себя и свои планы, но вовремя сдержалась. — Стой, Ксюша сказала это Жене? — Да-а, представляешь? Говорила, что устала, думает о том, чтоб уехать из страны и сменить паспорт. Вероника улыбнулась. Неужели проблеск ясности ума? Может, не все потеряно? Девочки еще долго разговаривали. Олеся прямо при ней снюхала дорожку белого порошка. Несмотря на то, что рыжей это было неприятно наблюдать, она промолчала. Лучше пусть покажет себя всю настоящую, чем будет лгать, орать на Женю, притворяясь, что она не такая же наркоманка. Кстати, рыжая удивилась театральным способностям Олеси — так хорошо сыграть женушку, волнующуюся за муженька-наркомана — это еще надо уметь. Это ведь всё было игрой! Всё! Этому поражалась Вероника, пока Леся мечтала о Кубе, рассказывала их планы, пока смеялась и вытирала нос. На неплохом таком эффекте от веществ, Леся успела потанцевать, что даже Вероника позавидовала такому позитиву. Даже на секунду ей подумалось, что, может, тоже попробовать и отлететь на пару часов в мир фантазий, где всё хорошо? В итоге, ближе к ночи, Леся заснула на диване в зале. Вероника убрала пакет с порошком ей в карман, накрыла подругу пледом и ушла в свою комнату. Она уже прикрыла глаза, медленно окуналась в сон, как в теплое озеро, в солнечный летний денек. Ей снился сон, где Олеся улетает, счастливая и довольная будущей жизнью. А Вероника на поводке, что находится в руке Ксюши. Та ее строго говорит команду: «Нельзя!» Вероника даже начинает скулить: хочется полететь за подругой, но что-то подсказывает, что это плохой план. Вечер. Стук в дверь разбудил Веронику. Кто-то громко барабанил в дверь так, что рыжую охватила тревога, заставляющая ее замереть на месте. Потом послышался топот Олеси, что, выпучив глаза, ворвалась в спальню подруги. Испуганная, она кинулась в постель к Веронике. — Кто это?! — шепнула Вероника. — Не знаю, но точно не наши девочки! — Да что за чёрт?! Она глянула на подругу, ореховый цвет радужки даже не было заметно, широкие черные зрачки смотрели на нее. Веронике стало страшно и жутко. «Ее всё еще не отпустило или же она приняла дополнительную порцию?» Шум затих и послышалось, как ключ крутится в замочной скважине, открывая дверь. — Девочки! Девочки! — послышался взволнованный голос Жени. — Мы тут, зай! — крикнула Олеся, вставая с постели. Дверь открылась, Ксюша с Женей ворвались в спальню. — Быстрее! Собирайтесь! Бегом! — закричала Ксюша, кинувшись к комоду с вещами. — Берите всё самое нужное! Документы обязательно! — Пошли! Ты не разбирала свой чемодан?! — расспрашивала Женя растерянную Олесю. — Чё с тобой? — Н-нет. — Отлично, я тогда потащила ее чемодан, Ксюх! — оповестила спортсменку свою коллегу. — Документы твои где? — Какие? — Олеся совершенно не соображала в такой суете. — Блять, все! — В чемодане! — Отлично! Но проверь еще раз! Женя потащила чемодан из квартиры в подъезд. Олеся побежала одеваться. Вероника кинулась к Ксюше. — Что происходит?! — Облава, блять! Штыковские как-то нашли нас! Напали прям там, где мы были! — О, Боже… — Одевайся, собирайся! Бери по минимум багажа! — А куда мы? — В аэропорт! — В смысле? — Паспорт бери, собирайся, Вероник, не стой! Ксюша накидала каких-то вещей себе в спортивную сумку, вытащила папку со своими документами и сунула туда же. — Не забудь тот паспорт, который нашла у меня! Он же у тебя, ты не выкинула? Вероника зависла даже. — Блять, только не говори… — Все нормально, я не выкинула. — Слава Богу! — облегченно выдохнула шатенка и побежала из спальни куда-то. Вероника оделась моментально, не заморачиваясь с багажом, накидала туда только то, что первое пришло на ум. Обязательно прихватила все свои документы. Всё уместилось в обычный рюкзак и небольшую сумочку. Боксёрши ждали их уже у входной двери. Выхватили у них все вещи, дождались, когда те обуются. Ксюша сама заперла квартиру на замок, отняла ключ Вероники и кинула их в почтовый ящик. Они вчетвером вышли на улицу. Спортсменки загружали багажник автомобиля. А две подруги с удивление и блеском в глазах разглядывали все вокруг. Еще вчера на улице было серо, а теперь стало белым-бело! За день, который девочки провели в квартире, не раскрывая блек-аут штор, выпало несколько сантиметров снега. При свете уличного фонаря хлопья кружились в воздухе и медленно оседали вниз. Блестели, манили к себе. Каждая снежинка отличалась от другой узором и формой. Олеся протянула ладонь, прилетело сразу несколько снежинок и не спеша они растворились в ладони. Ксюша уже усаживалась за руль, когда резко выкрикнула: — Нет! Стоп! Ты садишься назад! Вероника растерялась: какой еще назад? — Жень, ты ко мне вперед, Олеся садись прямо за Женей, а ты, Вероник, позади меня. Девочки стали возникать, но голубоглазая не слушала. — Сядьте, как я сказала! –прикрикнула Ксюша так, что затих весь двор. Женя сама оттолкнула Веронику от двери. Она, не понимающая ничего, уселась, как сказала Ксюша, ощущая какое-то неприятное чувство. По дороге они заправили машину. Пока Ксюша заправляла ее, Женя вышла из машины и старательно откручивала номера. Радостная показала табличку Ксюше, та с улыбкой покивала. Сев обратно в салон, они поехали дальше, к той самой единственной дороге в аэропорт, вокруг которой глушь, деревья и бескрайние поля. Снег летел прямо в лобовое стекло. Навстречу не проехало ни одной машины. В полной тишине Женя повторила: — Паспорта левые взяли? — Взяли, зай, — ответила Леся. — У тебя он тоже есть? — удивилась рыжая. — Ага-а, — заулыбалась девушка. — Я там красотка! Женька постаралась. — Ты косметику взяла? — спросила Женя. — Да, а что? — В паспорте-то ты другая. Накраситься надо бы. — Сделаю. — Еще время есть, сделаем это в туалете в аэропорту, — оповестила Ксюша. — А я? Я же там брюнетка, вообще! — заволновалась Вероника. — Похуй! — отмахнулась Ксюша. — Вы можете объяснить, что произошло? — Штыковские нашли нас. Половину перестреляли, — ответила Женя, не отрывая глаз от дороги. — Ты осторожнее, а то летишь прям. У нас еще часа три есть в запасе. Всё норм. — Не норм, — тихо ответила Ксюша, всё свое внимание обратив на дорогу. Дворники кое-как справлялись со снегом, что налипал на лобовое стекло. Это мешало видеть дорогу, а машина порой виляла на трассе и сердце замирало. — А аэропорт-то зачем? — поинтересовалась рыжая. — Мы улетаем! — ответила Женька. — Из страны. — Что? — Что-о-о?! — завизжала Олеся. — Правда?! — Тихо-тихо, — попыталась успокоить Женька девушку, что сзади уже вцепилась в нее. — Это для нашей безопасности — потеряться где-нибудь не в России. Солнцев приказал, — объяснила Ксюша. — Нас ищет Штык и его хорошие друзья. Нам пиздец, короче, если не уедем. — Кто нас пустит-то? У нас есть загранники? — хмыкнула рыжая. — Есть. И очень давно, даже у тебя, — хихикнула самодовольно шатенка. — Хорошо, но что произошло такого, что даже ваш начальник решил пропасть из страны? — Нас половину переубивали, Вероник! — заговорила громче Ксюша раздраженно. — Мы же сказали — облава! Солнцев только ехал к нам, когда по его машине открыли огонь! Они уже не шутят, всё. Это настоящее покушение! Вероника притихла, задумавшись. Олеся продолжала визжать, дёргаться от радости. — Куба! Ку-ба! Ку-ба! — стала радостно повторять Олеся. — Какая еще Куба? — Ксюша кинула взгляд на Олесю. — А-а, да забей… Она просто… — Под наркотой, — перебила Вероника Женю, та кинула в ответ лишь угрюмый взгляд. — Чего? — недоумевая, Ксюша снизила скорость и стала оглядываться на всех присутствующих. — Ну, чуть-чуть! — проговорилась сама темноглазая. — Мы летим на Кубу, девчонки! — Да какая еще Куба?! — Ксюша перевела взгляд на Женю, что вжалась в спинку сидения. — Мы будем жить там, а вы выбираете себе свое местечко! — довольная жизнью, с огромными глазами, заявила девушка. — Вчетвером ведь нельзя, Жень, так? — Чё с ней? — спросила Ксюша у Жени. — Да от волнения, наверное. — Скажи ей, — потребовала Вероника. — Скажи правду, Жень. Что не так с Олесей, а? — Хватит, эй! — Леся пихнула рыжую. Ксюша стала повторять: «О чем вы? О чем?» Женя раздраженно зафыркала, запрокинула голову наверх, прикрыв лицо ладонями. Не зная, какие подобрать слова, она молчала какое-то время, пока все вокруг говорили о своем. «Куба! Куба!» «Женя, о чем она? Какая Куба?» «Жень, скажи ей, говори!» — Да под наркотой она! — вырвалось из Жени слишком громко. — Пиздец! — удивилась Ксюша. — И она еще, значит? — Ага-а! — протянула счастливая Олеся. — Сколько ты закинула? — уточнила Женя, покосившись на нее, особо не поворачиваясь к ней. — М-м, дорожки две, может, три! — Понятно, давно? — Последняя минут вот тридцать назад, перед уездом. — Ебать, ты чё больная? — рявкнула Женя. — Да какая разница, малыш? Мы летим в Кубу! — Какая еще к черту Куба?! — выкрикнула Ксюша. — Эквадор же! — Да-да, Эквадор, — закивала Женька, тихо соглашаясь. Она озлобленно оглянулась на Олесю, и повторила: — Эквадор-р! — Ты выбрала Кубу, мы же договорились, — совсем не понимая, подчеркнула темноглазая. — Мы выбирали Кубу, еще с месяц назад, Жень. — Жень, объяснись-ка, — холодным и устрашающим тоном, попросила шатенка за рулем и оторвала глаза от дороги. — Объясняй! — потребовала она снова. Ксюша съехала с трассы, остановила машину, включила свет в салоне и глянула на Женю. Все притихли. Женя прятала глаза, собирала свои мысли по частям, видимо, собиралась духом выложить всю правду. — Ксюх, это — всё, — выдыхая, произнесла она. — Это конец истории Солнцевской ОПГ. Если мы продолжим так, то умрем. Я не хочу всю жизнь бегать за Солнцевым, — она подняла свои глаза на подругу и повторила: — Не хочу. — Ясно, — и Ксюша молча завела авто снова и медленно стала выезжать и разгоняться. — Ксюх, да пойми ты, я хочу жить спокойно! — она затрясла руками, пытаясь объяснить, но Ксюша всё качала головой, как болванчик. — Предаешь, блять. Ты предаешь меня и Солнцева! — Он тебя вчера отпиздил, а ты мне о предательстве?! Ксюх, мы его цепные псы! Щас пару месяцев за границей, а потом снова на цепь по своим будкам! Нахуя нам это? Ты подумай! Ты же хотела уже отстраниться от дел! Ты говорила, что хочешь спокойно жить! — Куба, значит? — Куба, — согласилась Женя, не сводя глаз своих черных с фигуры рядом за рулем. — Ксюх… — Ты предаешь меня. Ты предаешь всех тех, кто умер, защищая нас и Солнцева. — Я такую жизнь не выбирала, слышь, — Женя вытянула шею, вглядываясь в собеседницу. — Я этого не хотела. Я не хотела убивать людей. А, вот, ты! — она ткнула пальцем подругу в плечо. — Это тебе нравится таким заниматься! — С-сука-а-а, — протянула Ксюша разочарованно. — Девочки, успокойтесь, — попросила рыжеволосая, ощущая, как ком в горле разрастается. — Ксюша, смотри на дорогу. Пожалуйста! — Ксюх, решайся. Давай вместе. Послушай, только меня, и ты не пожалеешь. — Чё, с вами у моря валяться под наркотой? — ухмыльнулась шатенка. — Спрячемся на время, будем как-нибудь по-чёрному снимать домик. Обживемся, сменим внешность, — уверяла Женя с легкой улыбкой. — Будет классно! — Ага, бля. — У нас всё получится. Ты не представляешь, как там красиво! Я уже всё пробила, всё узнала! — Значит, от своей идеи съебать от Солнцева ты не отходила никогда, да? Женя только прикусила губу, замолкла, опустила глаза вниз. До Ксюши не достучаться, спортсменка это уже поняла. — А как меня подставлять, сливать меня, так с радостью? — Девочки, ну хватит, — гнусаво стала просить Олеся. — Чего вы ссоритесь, всё же круто. Ксюш, соглашайся! — И щас ты говоришь мне о совместной поездочке? — продолжила шатенка. — Ты, падла, забываешься. Сколько раз я вытаскивала тебя из дерьма, а в ответ на всё это ты плюешь мне в морду и собираешься на Кубу! — Ладно, всё. Поняла. В Эквадор вместе летим, — хмуро ответила Женя, будто сделала одолжение. — Ты предаешь меня! Мы всегда были вместе! — Перестань! Окей, Эквадор, всё-всё! — Сука, ты врешь! Врешь! Ты просто сбежишь от нас и всё! Тебе насрать на меня было, когда меня пиздили, насрать было всегда! — Ксюх! Я заебалась! Я устала! Да, я хочу жить по кайфу! Да! — заорала Женя так громко, что девочки на заднем переглянулись между собой. — Да, я тебя бросаю! Мне на хер такая работа не сдалась! — М-м, умница, — отстраненно ответила вторая. — Мне насрать на тебя, да! Тебя волнует лишь ебучий Солнцев! Ты ему ноги целовала! Унижалась! А он снова тебя макает в говно! Я так жить не буду! Поняла?! — кричала черноглазая так сильно, что слюни вылетали из ее рта, — Поняла? Мне похуй! Отныне меня волнует лишь я и моя Олеська! И я уеду на Кубу! Меня не остановить! Только попробуй, блять, остановить меня или слить Солнцеву, я тебе глотку перережу! Ясно тебе?! Уяснила? Смотри на меня! Наступила гнетущая тишина, лишь редкое, прерывистое дыхание Жени нарушало эту тишину. Ее глаза горели яростью и вызовом, она напряженно смотрела на свою коллегу, словно готовая к любым действиям. Ксюша повернулась к ней с холодной ухмылкой, в которой затаилась и насмешка, и решимость. — Больше нет смысла держать тебя рядом, — произнесла она тихо. — В смысле? Ты о… — начала Женька, но слова застряли у нее в горле. Внезапно, словно из ниоткуда, на глазах у двух девушек, расположившихся на заднем сидении, возникла рука. В ее пальцах уже блестел пистолет, готовый к действию. — Стой! — выкрикнула рыжая, когда звук выстрела заполнил салон. В этот момент все трое на пару секунд были оглушены. Тело Жени резко откинуло в сторону, и ее голова с глухим стуком ударилась о стекло. Брызги крови разлетелись по всему салону, окрасив его кровавыми пятнами и попав на Веронику. Олеся задергалась в ужасе, ее охватил панический крик. Весь салон наполнился криком девушек и безысходностью, словно время остановилось в этом мрачном моменте судьбы. — Что ты творишь? Что ты делаешь?! — заорала Олеся во всё горло и бросилась на Ксюшу, словно яростный зверь, пытаясь остановить безумие. — Олеся, нет! Стой! Прекрати! — взмолилась Вероника, пытаясь оттянуть подругу от водителя. — Мы сейчас врежемся! Отвали от нее! Автомобиль начал вилять на трассе, словно потеряв управление в вихре хаоса. Машина кренилась в сторону. — Сука! Дура, отвали! — выкрикнула Ксюша, отчаянно пытаясь вернуть контроль над машиной, её руки дрожали, а лицо исказила смесь ярости и страха. Олесю внезапно откинуло назад, она потеряла равновесие и рухнула на сиденье. Вероника навалилась на нее по инерции, в отчаянии пытаясь защитить шатенку за рулем. В этот момент рыжая наткнулась на руку Жени — всю окровавленную, торчащую из-под сиденья. По всей стене салона стекала кровь, окрашивая всё вокруг в зловещий красный. Вероника подняла голову выше и через щель между сиденьем и дверью увидела ужасное зрелище: окровавленную голову Жени, склонившуюся набок. Тело Жени слегка мотало. В боковом стекле зияло пулевое отверстие, а осколки разбитого стекла были разбросаны по полу. Вероника с ужасом отстранилась от Олеси, сжалась в угол за Ксюшу, словно пытаясь спрятаться от этого кошмара. Олеся кричала безутешным криком отчаяния. Вероника почувствовала, как сердце пропускает удары — будто остановилось, и к горлу подкатывает тошнота. С трудом Ксюша сумела вернуть машину на свою полосу, шумно и тяжело дыша, словно после долгого бега. Она нагнулась вниз к своим ногам, цепляясь за руль одной рукой. — Ты убила её! Убила! — раздался пронзительный крик Леси. — За что? За что, блядь?! Олеся рванула вперед, снова пытаясь накинуться на шатенку. Вероника вцепилась в подругу, тянула ее назад, толкала в плечо, стараясь удержать и оттолкнуть в свою сторону, чтобы защитить. В ответ она получила сильный удар в нос — боль пронзила лицо. — Черт, Олеся! — вскрикнула Вероника в растерянности, чувствуя разливающуюся боль. — Ксюша, тормози! — потребовала девушка. В этот момент спереди за рулем послышалось тихое: — Прощай… И тут же в темноте салона блеснул пистолет. Мгновенно последовал выстрел — звук был оглушающим, разрывающим барабанные перепонки. Пуля вылетела из дула и мгновенно достигла цели: прямо в лоб Олеси. Тело ее резко откинуло назад на спинку сиденья, которое уже было наполнено содержимым ее черепа. Брызги крови разлетелись во все стороны, окрасив салон кровавыми пятнами и попав прямо на лицо Вероники. Тело Олеси с силой рухнуло на рыжую, заливая её кровью. Зеленоглазая закричала от ужаса и оттолкнула подругу прочь. Ветер, встречаясь с автомобилем, завывал и проникал внутрь салона через отверстие от пули в окне. Наступила гнетущая тишина — лишь тихий шум радио и тяжелое дыхание двух девушек заполнили пространство. Вероника почувствовало щипание в носу, предательскую тошноту и, согнувшись в двое, ее вырвало себе под ноги, после чего второй. На третий пошла желчь, а желудок все продолжал сокращаться. — Останови машину! Останови! — выкрикнула Вероника. В это же секунду ее повело в сторону тела Олеси, но она удержалась. Машина зависла в воздухе на пару секунд, Вероника оторвалась от сидения, закричала, после чего с грохотом они приземлились на землю. — Что ты творишь?! — Вероника выпрямилась, стала оборачиваться по сторонам. — Что ты наделала?! По сторонам было белоснежное поле, редкие деревья, одетые в снежные шубки. Машину трясло, и задние колеса виляли под кузовом. Вероника глянула вперед и ахнула: трассы больше не было, Ксюша съехала с нее. Впереди виднелось огромное дерево. Ксюша только дала побольше газу, тоже заметив его. Они все дальше и дальше уезжали от трассы, ее уже было не видать позади. Темнота поглощала автомобиль, снега становилось всё больше, колеса кое-как справлялись. В итоге, застряли, не доехав до того самого раскидистого дуба в метрах десяти от них. Ксюша молча разблокировала двери автомобиля и только тогда Вероника, сообразив, выскочила из салона. Она прошла пару шагов, но ноги совсем не держали. Она упала на колени в снег, ее снова выворачивало наизнанку. Снег показался колючим, как галька под ладонями. В глазах продолжали мелькать окровавленные картинки и тела. Позади нее послышался шум, рыжая обернулась. Через дверь, которую открыла она, Вероника увидела тело Олеси, которое убого вывалилось на земле самостоятельно, стоило только Ксюше отворить дверь. Ксюша без каких-либо эмоций схватила Олесю под руки и потащила по земле. — Господи, что ты творишь?! — закричала рыжая и заплакала. Она поднялась с земли, кое-как обошла машину, опираясь об нее. Ксюша уложила Олесю недалеко от автомобиля. Открыла другую дверцу, вовремя отскочила, и на землю свалилось тело Жени. Ксюша также, тяжело вздохнув, потащила ее к Олесе. Уложив их вместе, она взяла снега в ладонь, начистила свои светлые зимние кроссовки и обратила свое внимание на рыжую, что так и стояла, приоткрыв рот, и наблюдала за ней. — Успокойся, — холодно ответила Ксюша, и зашагала к ней, — Нужно потерпеть минут сорок, они скоро приедут за нами. Не услышав ответа от рыжей, боксёрша снова подошла к своему автомобилю, вытащила из багажника белую простыню, раскрыла ее и накинула на автомобиль. Вероника обернулась назад. До общей трассы идти пешком километра два. — Это всё было бессмысленным, пойми, — заговорила голубоглазая с ней из салона, что прятался под простыней. — Я знала, что Женя сбежит, и готовилась к этому моменту давно. Она слила бы нас тому, кто ее нашел потом бы в Кубе и избил до смерти. Ее ждал один конец. — А Олеся? Ее ты за что?! — Она всю жизнь будет мстить за смерть Женьки. В аэропорт с ней было нельзя. Оставить ее в живых — быть заведомо трупом в будущем. Ее нашли бы Штыковские и также убили, достав из нее всю нужную информацию о нас. А она бы, в погоне за местью, с радостью бы вывалила им всё то, что знает. — Ты свихнулась… — закачала головой Вероника, кинув взгляд на два тела, под которыми снег уже превратился в малиновый. — Холодный расчет, не более! — ответила Ксюша из салона. — Тем более, зачем нам две наркоманки? — Что ты наделала… — задумчиво проговорила Вероника, всматриваясь вдаль, опустив руки в карманы своей куртки. — Ты даже специально нас так рассадила, чтобы точно выстрелить в цель? — Да. — Ты всё заранее придумала, верно? — Ну, да. Шатенка снова поправила простынь, что сливалась с снегом. Автомобиль совсем было незаметно, тем более издали. Девушка достала свою спортивную сумку из багажника, следом сумку Вероники. — Ты взяла паспорт? — послышалось из авто. Вероника проигнорировала вопрос, застыла на месте. Вдали хлопья снега с земли поднимались наверх. Вьюга бушевала с неистовой силой, закручивая снежные вихри в воздушные спирали, словно танец древних духов холода. Мягкий снег, словно сотканный из тончайших нитей, кружился в воздухе, сверкая миллионами крошечных искр — как миллиарды драгоценных камней, рассыпанных по безмолвной пустоте. Холодный ветер дул прямо в лицо, путал ярко-рыжие волосы, игрался с ними. Ее зеленые глаза больше не были цветом весны. Они в момент потухли. Приоткрыв рот, она глянула на черное небо, что затянули тучи, не было ни одной звездочки. А она так искала ответ в этих звездах, что посоветовали бы ей, что делать дальше. Хлопья снега били прямо в лицо, оседали на ее ресницах. — Ты паспорт взяла?! — выкрикнула Ксюша и увидела девушку, побледневшую, с синими губами, стеклянными глазами, что даже не моргала. — Ты слышишь меня? — она подбежала к рыжей, толкнула ее в плечи, та покачнулась, отошла от нее на шаг, удержавшись на своих двоих. — Ты паспорт взяла, блять, я тебя спрашиваю? Покажи мне его, дай сюда, спрячу понадежнее. Вероника растянула губы в улыбке побитого клоуна, глянув на нее так, как никогда еще не смотрела. Что-то в груди Ксюши ухнуло вниз и разбилось. — Только не говори, что ты… — Не взяла, — закончила зеленоглазая за девушку. — Ромашка… Рыжеволосая наконец-то нащупала металлическую рукоятку того, что искала в кармане. Нажала на предохранитель, который тихо предательски щелкнул, и рука дрогнула от неудобного положения. Глаза Ксюши расширились, она услышала уже знакомый звук, несмотря на ветер, гуляющий мимо них, несущий снег прямо в лицо. — Откуда он у тебя? — спросила Ксюша. — Откуда у тебя пистолет? Вероника только нервно улыбнулась. Рыжая его нашла еще вчера, когда Женя подвозила девушек до дома. Пока Олеся шепталась с девушкой на водительском, Вероника от скуки случайно обнаружила в заднем кармане сидения тяжелую рукоятку. Сразу поняв, что это, она поспешила сунуть это себе в карман. Ксюша опустила свои глаза прямо на карманы ее куртки. — Ромашка, нам же просто осталось доехать до аэропорта, и мы свободны… — Мне не нужно бежать, мои люди со мной, здесь. В этом городе, — она подняла свои зеленые глаза на девушку, улыбнулась, и достала руку из кармана. Шатенка сразу разглядела благодаря свету задних красных фар пистолет, что возник в тонкой бледной руке — словно продолжение ее воли, холодное и неподвижное. Ксюша сделала шаг в сторону, растерявшись. Боксёрша застыла на месте, с удивлением посмотрела в зеленые, будто чужие глаза и горько ухмыльнулась. — Я же знала… Я же ведь знала, кто ты. — Кто же я, Ксюш? — в ее голосе прозвучало что-то хищное, отталкивающее. — Расскажи. Подозрения складывались, как пазл — осторожно и не спеша. Бурная заинтересованность рыжей деятельностью Ксюши и хождение по пятам уже стало смущать спортсменку. Этот интерес был нездоровым. В отличии от других девушек, Вероника устраивала допросы с пристрастиями. Когда боксёрше надоело путаться в догадках, она обратилась к человеку, знающему всё про технологии и способному найти всё о любом человеке. Оказалось, Вероники не существовало в этом мире. Информации о ней не было, девушка будто только родилась. Когда подвернулся тот самый Иван, что, желая мести, написывал Олесе, он сам будучи перед порогом смерти, признался: «Да твоя девка сама вытаскивала из меня информацию! Следила за тобой, отслеживала твою геолокацию! Она всё знает, спроси у нее! Я ей всё рассказал!» Ксюша задумалась: «Зачем ее девушке эта информация? Почему не тыкает этой правдой в лицо?» Иван много накопал информации о Штыке, о его напарниках, которые были замечены. Но не смог отследить их точное местоположение — это его и погубило. Ксюша решила воспользоваться блистательным умом парня прямо перед тем, как вывезти его в лес и пристрелить. — «Найди мне всё, что можешь, о Веронике». — приказала боксёрша. Запуганный молодой мальчишка стал искать. Искал долго, молчал. Время его было уже на исходе. Внезапно он выпрямился за столом. Когда шатенка пихнула его в плечо и спросила: «Что там?». Он только испуганно глянул на нее, после чего засмеялся, как безумец: «Она нас всех обманывала! Всех! — смеялся он до слез. — Ты в ловушке, дура! Вы все в ловушке!» Боксёрша схватила пацана за грудки, трясла его, как сумасшедшая: «О чем ты говоришь? О чем ты?!» А Иван только смеялся и смеялся. Никто не понял, плюнули, мол свихнулся мальчишка, пора кончать с ним. А Ксюша уже всё поняла… Вообще, когда появился в их жизни Штык — все стало подозрительнее. Вообще, зачем в жизни Солнцева появился Штык, которого не трогали? Он был зачинщиком, это он начал войну. Это он вывел из себя Солнцева настолько, что тот потерял адекватность. Когда автомобиль Ксении подорвали один раз и больше не трогали, пока других нещадно подрывали. Пока всех Солнцевских и их семьи грабили и резали, квартиру Вероники только сторожили. Когда после отъезда Вероники из заброшенного здания, выбранного Солнцевым, скрытого от глаз чужих, случилось нападение Штыковских, Ксюша всё поняла до конца. Это было не совпадением. — Штык Вероника Павловна, — прошептала голубоглазая, растянув губы в горькой улыбке, стараясь подавить ужас в себе. — Дочь Штыка. — Вот ты и представила меня сама. — Я знала, что это ты… Я же знала, — посмеялась Ксюша, покачав головой. — Отец хорошо поработал над твоей личностью, хвала ему. — Значит, ты всё знала? — уточнила Вероника. — Знала, но не хотела верить. Поэтому тебя не спасала, поэтому не думала в критических ситуациях о тебе, потому что о тебе подумают люди твоего отца. — Они тоже не знали, кто я. — Знали, иначе бы уже давно убили. — Не знали. Узнали Штыковские о том, кто перед ними только в тот момент, когда прижали бедную рыжеволосую девушку в подъезде 15 сентября: — Передай привет своей подружке от Штыковской братвы… — прошептал один из них. Руки, что держали ее, ослабили хватку, в этот момент девушка дернулась. *момент из 104 главы* — Забыли под кем ходите, бляди? — фраза отца Вероники, как кнут для его бойцов. Парни оцепенели. Несколько секунд разглядывали рыжую и только после засмеялись. — Ага! Верим! Где твоя подружка-то? — Ах вы! — Вероника дернулась и это сыграло против нее. — Совсем, псы, забылись?! — выкрикнула девушка и лезвие ножа прошлось по щеке будто раскаленный металл по коже. Она сделала тем хуже себе: лезвие ножа прошлось по ее щеке, и девушка только пискнула, схватившись за щеку ладонью, которая сразу стала липкой и мокрой от крови. Послышался шум уходящих шагов, открылась подъездная дверь и наступила тишина. После этого столкновения, Штык узнал о произошедшем, написывал любимой дочери еще несколько дней. В ответ на это от Вероники ему пришло: «Я справлюсь. Всё нормально, не переживай. Больше не пиши, симку вынимаю». Он не мог совладать со страхом за свою дочь. Потерять двух старших сыновей, умерших от рук Солнцева было немыслимо больно. Потерять дочь, которая сама предложила отомстить было бы утратой всей его жизни и шагом в настоящее безумство. Павел винил себя за то, что множество раз в порывах гнева и жажды мести повторял изо дня в день перед своей маленькой дочерью фамилию Солнцев, похоронив двух сыновей, что пошли по стопам отца и попали по глупости к Солнцеву за долги их отца. Молодые горячие парни хотели доказать отцу, что они готовы вступить в группировку отца, решили убить того, кому должен был Штык полжизни. Сколько бы не отговаривал их мужчина — бессмысленно. Когда у порога его дома оказалась коробка, он уже знал, что там находятся головы его сыновей. Дабы защитить жену и младшую дочь от безумца, он развелся и сменил им паспорта. Дал чужую фамилию и отчество дочери. Пытался ограничить общение с родными, но если и приходил, то упоминал всегда лишь одну фамилию — Солнцев. Рыжая дочурка запомнила навсегда того, кого стоит бояться. Штык уже отпустил ситуацию. Но когда внезапно дочь при встрече сказала: «Пап, а помнишь, ты говорил о давно забытом Солнцеве?» — он всё понял. Знал, что ее не остановить, как бы он не умолял… — Значит, всё это было игрой.,— хмыкнула Ксюша, — Игрой одного актера и всё ради чего? — Ради этого момента, — выдохнула рыжая. Пистолет с гладкой рукояткой и гравировкой на нем: «Боксёры навсегда» уже был нацелен прямо на шатенку, что выставила руки, будто сдавалась. — У нас есть шанс зажить вдвоем заново, — улыбнулась Ксюша побито. — Просто заново, по-другому. Соединим группировки, станем еще сильнее, ты представь… — Ты даже после всего произошедшего верна своему делу и Солнцеву? — хмыкнула разочарованно девушка. — Солнцев уже мёртв, Ксюш. Его убили. Шатенка глянула на нее с удивлением. Вероника кивнула, повторив последние свои слова снова.

«Солнцев мёртв» — пришло sms-сообщение от неизвестного номера еще когда девушки только выезжали из города.

— Иди ко мне. Ромашка, ты же моя Ромашка, — девушка протянула дрожащие руки к ней. — Я всё знала, Вероник. Я давно всё знала, но избавиться от тебя не могла. Мы же всё можем начать заново. Представь себе: власть без крови — это были бы мы. — И снова — власть? — Вероника закачала головой, сжала пальцами пистолет посильнее. — Неужели ты убьешь меня? — Убью. — Даже я тебя не смогла убить. А ты сможешь? — девушка пристально смотрела на своего врага. Глаза ее даже не посинели, стали только бледнее, совсем белыми, как снег. Вероника не смогла ничего ответить. Только сглотнула ком слез, застрявших в горле. — Тогда давай, — произнесла Ксюша и рухнула на колени прямо перед ней. — Стреляй, Ромашка. Вероника приготовилась, нацелилась, вдохнула поглубже, затопталась на месте, принимая позу поустойчивее, но замешкалась. Девушка прерывисто задышала, а ком в горле разрастался. Слезы на глазах разъедали ее решительность. В глаза появились мушки, похожие на звезды на небе, под которым девушки совсем недавно целовались. — Давай, — подбодрила боксёрша. Что-то сжалось в груди, пальцы не хотели нажимать на спусковой крючок. Не получалось. — Ты же любишь меня, я знаю, а я люблю тебя, — прошептала шатенка. — Если не хочешь создавать нашу империю, так дай мне просто исчезнуть. Я уеду из России и больше никогда не дам о себе знать, клянусь! — шатенка взмолилась перед ней. — Я не хочу умирать. Не хочу, Вероник… — Прости меня… — и девушка зарыдала. — Прости, но я должна! Пистолет в ее руке стал медленно опускаться вниз. Тело стало мягче. Вероника упала на колени перед девушкой и заплакала еще громче, уткнулась лицом себе в ладони, и в пистолет, который был зажат пальцами. Ксюша тихонько подползла ближе к ней, остерегаясь оружия, приобняла рыжую, став похлопывать по спине. — Я люблю тебя, Ксюш, — прошептала Вероника. — И я тебя люблю, Ромашка. Девушка зарыдала прямо на плече спортсменке. Какое-то облегчение разлилось в груди. — Я свободна, ты тоже. Представляешь, как мы можем зажить? — продолжала Ксюша. — Я… Я… — Тихо-тихо. Моя девочка… — Как нам жить? Просто, как… — Как ты пожелаешь, Ромашка. Хочешь, я исчезну? Хочешь, будем вместе строить наше будущее. — Хочу быть с тобой, но без группировок. Просто жить, как обычные люди. — Устроимся уборщицами, разбогатеем, откроем свою клининг компанию, — хихикнула тихо Ксюша. — Разбогатеем. В этот момент Вероника почувствовала, как одна рука утешающе хлопала ее по спине, словно мягкий теплый ветер в прохладной ночи, а вторая — словно исчезла в никуда, оставляя ощущение пустоты и тревоги. Рыжая опомнилась именно тогда, когда боксёрша издала тихий стон — последний сигнал перед ударом. Веронику пронзила острая, разрывающая лопатку боль. Она вскрикнула от боли и неожиданности. Синие глаза глянули на нее, на лице спортсменки появилась хищная победоносная улыбка. — Сука! — заорала рыжая. Дуло пистолета оказалось прямо у гортани Ксюши. Не осознавая, она нажала на спусковой крючок. Их глаза встретились. Синие, уже наполненные надеждой и страхом мелькнули на секунду. Звук выстрела разнёсся эхом по полю — резкий, пронзительный, словно раскат грома в безмолвной пустоте. В ту же секунду Ксюша вздрогнула — и из ее теменной области вылетели куски мозга, раздробленный череп, а кровь хлынула фонтаном, превращая снег в красный. На рыжеволосую попали капли крови, пачкая ее лицо. Она рухнула назад, словно кукла без нитей. Глупое и пустое выражение лица Ксюши застыло, взгляд, застрявший в бесконечности, как будто она так и осталась в этом последнем мгновении… Наступила тишина. Рыжая стала задыхаться, не могла отвести взгляда с шатенки, что лежала на снегу в нелепой позе, и ноги ее застряли под нею. Она долго разглядывала ее тело с окровавленным ножом в руке, пока тошнота не подкатила снова. Она огляделась вокруг: снег превращался в розовый, кровавые лужи впитались в землю, оставляя после себя лишь кольца черной земли. Снег под тремя телами медленно таял. Ветер продолжал напевать свои песни, завывая о боли и горечи, словно древний пророк, рассказывающий о забвении и утрате. Его голос, пронизанный холодом и тоской, проникал в каждую трещину земли, в каждую рану, оставленную этим трагичным мгновением. Он кружил вокруг лежащих тел девочек, словно тёмный танцор, играющий на струнах их судьбы, шепча о безвозвратных потерях и разбитых мечтах. На тела девочек медленно опускались снежинки — крошечные кристаллы зимней красоты, сверкающие в свете фар. Они мягко ложились на раны и волосы, словно белоснежное покрывало скорби. Таяли от еще исходящего изнутри тепла тел. Автомобиль издавал тихий рокот, дым валился из его выхлопной трубы. В какое-то мгновение, вопреки всем присутствующим звукам, для Вероники наступила тишина, кусающая ее за пальцы. Та почувствовала ледяную рукоятку пистолета в своей руке, и с ужасом отбросила его от себя. Обернувшись назад, на трассу, она не заметила ни одной машины. Немеющими руками она достала кнопочный телефон из своей куртки, набрала номер по памяти и прислушалась к гудкам. — К-хм, алло? — послышался родной мужской голос. — Пап… — еле держа себя на ногах, чувствуя, как кровь вытекает из ножевого ранения в лопатке и ткань прилипает к телу, девушка тихо произнесла: — Я сделала это. План «Анонимность» успешно выполнен.