I'm the flame | Я - пламя

— Готовы анализы, которые я взяла в четверг. — Ава Тейлор выглядела чересчур обеспокоенной, и Ванесса, глядя на нее, начала волноваться еще больше. — И они не очень хорошие. На этот раз отклонение почти на пятнадцать процентов несмотря на то, что в прошлый раз было всего три. Слишком быстро. За отсутствием сыворотки она не справляется. Давление поднялось. Температура давно за пределами нормы в вашем случае. Это значит, Феникс просыпается. Патрик был в негодовании. То, чего они так боялись все эти годы, уже практически стоит на пороге их тихой жизни, готовое разнести в прах все, чего они с женой успели добиться за эти годы. — Но ведь вы сами сказали, что сыворотку больше нельзя колоть! — Верно. Я полагаю, что ей нужен аналогичный препарат, не подавляющий работу мозга. Это будет сложно, ведь он, скорее всего, не потушит пламя. Но так мы сможем выиграть еще немного времени. Поэтому у меня к вам предложение: вы будете раз в три дня давать ей вот это. — Она протянула очередную незнакомую упаковку с таблетками. — А как же пламя? Она ведь… — пыталась возразить Ванесса, подбирая нужные слова, — Она ведь может навредить кому-то. — Дослушайте. Альпин предложил в помощь одного из Высших, в качестве, как он выразился, особого наказания для него. Он ненамного старше её, поэтому он не вызовет никаких подозрений. Будет даже лучше, если они подружатся, ведь тогда она будет под его постоянным контролем, и мы, возможно, постепенно сможем полностью исключить препараты. К этому времени наверняка появится более гуманное решение проблемы. Вы говорили с ней? — Я долго подбирала слова, но так и не смогла. Я не могу. Она ведь скоро нас всех примет за сумасшедших. — Именно поэтому ей надо дать волю. Хотя бы немного. Она убедится, что никто не сошёл с ума, только испытав… — Нет, вы точно спятили. Это опасно! — Представив, как дочь выходит из-под контроля, Патрик не на шутку испугался. — Не более, чем спичка в контролируемых руках. Мы успеем вовремя потушить ее. Он успеет. В любом случае, уже поздно что-либо менять. Мы больше не знаем, как контролировать пламя. Мы больше не являемся теми, кто действительно может что-то контролировать. Высшие вообще считают, что ее время давно пришло, и ей пора присоединиться к ним. Поэтому, я думаю, вы должны дать ей свободу и немного рассказать о том, что происходит. Так мы не потеряем ее.

***

На этом странности прекратились, и Лина просто выдохнула. Перестать заморачиваться из-за каждой мелочи было ее лучшим решением, которое она приняла за последние месяцы или даже годы. Она решила просто оставить все как есть, при этом продолжать наслаждаться своей прекрасной жизнью подростка, поэтому следующие две недели пролетели для нее легко и незаметно. За это время она помогла Лизи и Джейсону с сочинением по истории, успешно сдала свое. Последний, кстати, очень быстро влился в их коллектив и теперь часто проводил время в компании ребят, при случае стараясь остаться наедине с Линой, чтобы получше ее узнать — ее любимый цвет, любимое блюдо, день ее рождения и еще много всего. Они часто оставались в библиотеке после занятий, чтобы вместе выполнить какие-то домашние задания, попутно болтая обо всем подряд и обсуждая последние новости или предстоящие тесты. В один из таких дней, когда они с Линой вместе шли на урок биологии, он уверенно вручил ей внушительного размера плитку шоколада. — Что? Это мне? За что? — Ты же помогла мне с сочинением. Держи. — И он протянул ей шоколад, искренне и с теплотой благодаря за помощь, в которой он, на самом деле, не особо нуждался. — Спасибо, — она тут же заулыбалась. Шоколад был ее запретным лакомством, но она любила его настолько сильно, что будь у нее ожирение последней степени, она ни за что не перестала бы есть его. За это время Лина побывала на своем первом настоящем секретном свидании с Рэем. На том самом, когда парень заехал за ней на своей машине, а она тихо улизнула из дома, чтобы устроить романтический вечер на берегу реки. Они держались за руки, ели мороженое и много молчали обо всем. Именно так в ее голове всегда выглядело настоящее свидание, но, почему-то, оно не доставило ей ожидаемого восторга и не заставило бабочек в ее животе трепетать и порхать своими белыми крылышками, в то время как чувство пустоты и недопонимания наполняло ее все больше с каждой секундой, которую она проводила рядом с ним. Но несмотря на эти мелочи, все было так хорошо, тихо и спокойно. До сегодняшнего дня. — Как думаешь, мне надеть короткую юбку или короткие шорты? — спросила Тори, прикладывая к себе несколько нарядов по очереди, в то время пока Лина занималась своими волосами. — Тебе все идет. Выбери то, что нравится больше. — И она закрутила плойкой очередную прядь, стараясь аккуратно уложить ее на бок. Сегодня Лине хотелось выглядеть лучше, чем когда-либо. Повод? Конечно, у нее был повод. Сегодня Рэй отмечал свой восемнадцатый день рождения и Лина, безусловно, была приглашена на его «увеселительное мероприятие». Приглашать своих друзей уговаривать парня не пришлось, он был только за. Поэтому сегодняшним вечером Лизи, Тори и Лина устроили себе небольшой предпраздничный девичник, чтобы подобрать наряды и нанести макияж. В отличие от многих старшеклассниц, Лина не любила стойкий агрессивный макияж, состоящий из ста слоев всего подряд и поярче. Она подчеркивала свои и без того яркие глаза тушью и наносила розовый блеск. Сегодня на ее щеках красовался легкий румянец, на веках сияли золотистые блестки, а ее неестественно для светлых волос черные густые ресницы порхали, словно крылья бабочки, когда она моргала. Закончив макияж, Лина встала и посмотрела на себя в зеркало. Уложенные волосы, открытый шелковый топ и джинсовая юбка ниже колена с высоким разрезом — все это казалось ей ужасно непривычным, но именно в таком наряде она чувствовала себя привлекательной и женственной. — Выглядишь крышесносно, — отметила Лизи, увидев законченный образ подруги. — Если это — не твой главный подарок, тогда лучше может быть только новенькая машина. — Ну уж нет. Машину я ему дарить не буду. У меня есть кое-что поинтереснее. — Ответила Лина с улыбкой, а потом, внезапно осознав, о чем могли подумать подруги, тут же добавила, — Это не то, о чем вы подумали. Это кое-что милое. Ему должно понравиться. — Фу, какие нежности, — пошутила Лизи и бросила в подругу одну из подушек. — Посмотрим, как ты будешь выбирать милые подарки, когда вы с Томасом начнете встречаться… — Тори не успела закончить предложение, когда следующая подушка прилетела ей в ногу. — Не будем мы встречаться. Мы друзья. — Да-да, те самые друзья, которые пожирают друг друга взглядом, и каждый думает, что испытывает к другому невзаимные чувства, и боится начать разговор. В эту секунду девушек отвлек сигнал, оповещающий о том, что такси ждет их. Когда машина остановилась у дома Рэя, на улице уже было темно. По официальной легенде (версия для родителей) Лина должна была остаться на ночевку в гостях у Тори вместе с Лизи, чтобы устроить небольшие дружеские посиделки. Это был, пожалуй, первый раз, когда Лина действительно соврала родителям. Но ей так хотелось пойти, и она знала, что они ни за что ее не отпустят. Когда девушки постучали в дверь, им открыла Фиби, одна из группы поддержки, и приветливо пригласила войти. В доме негромко играла музыка, пахло сладким кальяном. Из гостиной доносились громкие голоса футболистов, сочиняющих очередной глупый тост для именинника. К удивлению Лины, вечеринка была гораздо более скромной, чем у Бриан, и приглашенных было всего человек пятнадцать — двадцать от силы. Это хорошо. Не люблю шумные праздники. — Лина! — Увидев девушку, Рэй поспешил отставить стакан с напитком и обнять ее. — Надо поговорить, пойдем на кухню. Это ненадолго. — Прошептал он ей на ухо так, чтобы никто не услышал. — Хорошо. — Она отвечала уверенно, но, на самом деле, она очень сильно волновалась. На просторной кухне было подозрительно чисто, видимо, всю еду и напитки ребята заказали. Здесь было почти не слышно музыки (или кто-то даже специально убавил ее, чтобы получить возможность подслушать хотя бы крупицу секретного разговора). — Я приготовила тебе подарок. Посмотришь? — Она протянула ему подарочную коробку. Рэй с улыбкой принял ее, но, даже не открыв, отставил в сторону. — Слушай, Лина, я долго думал… — он держал руку на затылке, словно показывая, как напрягся его мозг, решая эту дилемму, — Давай расстанемся? Праздник окончен. Почему-то именно сейчас она была готова заплакать. Даже несмотря на то, что она редко позволяла окружающим видеть ее слезы. Сейчас она ХОТЕЛА, чтобы он ВИДЕЛ, как ей БОЛЬНО. Но из ее рта вырвалось только: — Что-то случилось? Почему? — Подумай сама. Ты все время очень холодная ко мне. Мне кажется, зря вообще все это начинали. Зачем соглашалась встречаться со мной, если не хотела? Зову тебя куда-то — тебе вечно некогда или «я не хочу». Целую тебя — ты отворачиваешься. Зато с новеньким ты так легко обнимаешься, улыбаешься ему. — Ты хочешь поругаться, потому что я улыбаюсь своим друзьям? — В том то и дело, что я не хочу ругаться. Я вижу, что тебе неудобно со мной, и хочу поставить на этом точку. Не грусти, ладно? Ты классная. Но давай будем друзьями? — Он снова пытается положить руку девушке на плечо, но та ловко отвернулась. — Это потому, что у нас ничего не было? В ответ Рэй вздохнул: — Просто постарайся понять меня и себя. И наслаждайся праздником, в конце концов. Он ушел. Просто ушел, оставив обиженную девушку одну наедине со своими мыслями. Рэй действительно не хотел бросать ее. Поправочка: он не хотел бросать ее именно так, как он только что это сделал. Но алкоголь в крови придавал ему львиную долю смелости, и, будучи трезвым, он, наверное, не сказал бы ей о своем желании прекратить их отношения еще долго. В одном Рэй был уверен: Лина совершенно не питала к нему теплых романтических чувств, поэтому это было лучшее решение в его жизни, надеясь, что девушка позже скажет ему спасибо. Лина чувствовала себя не просто обиженной, но униженной и использованной. Причин тому не было, ведь, если быть откровенной и честной хотя бы с самой собой, можно признать, что Рэй был прав: ей с ним некомфортно. Она никогда не испытывала к нему что-то более сильное, чем дружеские чувства. Но давайте приведем весомый аргумент в ее защиту: у нее никогда не было отношений с парнями, и она действительно не могла наперед знать, что она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО должна чувствовать к человеку, с которым встречается. Она раз за разом прокручивала в своей голове слова ее теперь уже бывшего парня, с каждой секундой соглашаясь с ним все больше. Но что, если она была права? Что если он затеял все это только для того, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности? Что если своими словами о ее чувствах (вернее, об их отсутствии) он лишь хотел переложить на нее всю вину за разрыв их отношений? От мыслей ее отвлек стук. — Тук-тук. — Это был Джейсон. Увидев его, даже сквозь свою обиду Лина не могла не заметить, что ему чертовски к лицу эта шелковая черная рубашка и рваные джинсы. — Это полиция разбитых сердец. — Он попытался изобразить грозный мужской голос и, сложив свои пальцы в форме пистолета направился к девушке. — Ты все слышал. — Да. — Признался он, опустив голову, присев на край столешницы. — Я думаю, все не так плохо, если ты действительно его не любишь. А даже если любишь, то он настоящий мудак, если поступил так с тобой. Ты ничего не потеряла, поверь мне. — Джейсон был готов продолжить свою речь, чтобы поддержать Лину, но ее строгий и почти влажный взгляд заставил его замолчать. — Все из-за меня. — Неееет, ты чего? Не говори так, пожалуйста. Что вы за создания такие, почему вас так легко ранить? — Что? — Не бери в голову. — Он спрыгивает со стола и берет Лину за руку. Она чувствует легкое покалывание в пальцах, но не придает этому значения. — Идем, я кое-что тебе покажу. Вдвоем они направились в сад. Туда можно было попасть через главный вход, но для этого нужно было пройти мимо гостиной, и Джейсон понимал, что Лине будет неловко сейчас там находиться. Поэтому он отодвинул защелки на двери на кухне, которая как раз вела в сад, и они вышли на улицу. Их кожу обдала приятная вечерняя прохлада. К сожалению, задним двором дома в ночное время суток никто не пользовался, и в отсутствие освещения здесь было очень темно, поэтому Джейсон все еще придерживал Лину за руку, пока они спускались по крошечной лестнице, а затем отпустил. Он понимал, что, возможно, сейчас ей хотелось бы побыть одной, но он также хотел быть ее другом и быть рядом в трудный момент. — Закрой глаза. — Зачем? Тут и так ничего не видно. — Закрой и узнаешь, зачем. Лина закрыла глаза в ожидании непонятно чего. В ту минуту ей казалось, что ничто уже не сможет поднять ей настроение. Тишина вдруг стала невыносимой, она не могла уловить ни шороха. На секунду ей даже показалось, что Джейсон ушел. Но потом она услышала: — Теперь открывай. Ее удивлению не было предела. Весь сад перед ней был усеян сотнями раскрытых ромашек, которые словно тянулись к ней своими лепестками, а над ними летали светлячки, от чего пространство вокруг стало намного светлее и ярче. Мои любимые цветы. Она была настолько увлечена зрелищем, что вздрогнула от неожиданности, когда Джейсон, стоявший позади нее, прошептал ей на ухо: — Скажи мне, Ангелина, разве стоит твоих слез парень, который не подарил тебе ни одной такой ромашки? — Нет, — прошептала она, даже не обратив внимание на то, что Джейсон снова назвал ее Ангелиной. — Я не слышу тебя. — Нет, парень, который не подарил мне ни одной такой ромашки, не стоит моих слез. — Она почти улыбалась. Он был в этом уверен на сто процентов, хотя и не мог увидеть ее лица. — Молодец. Хочешь уйти отсюда? — Нет. Не думаю. Пойдем в дом, я замерзла. Она обернулась, чтобы подняться по лестнице, но Джейсона за ее спиной не оказалось. — Джейсон? Лина осмотрелась вокруг. Ни Джейсона. Ни светлячков. Ни ромашек.