I'm the flame | Я - пламя

Патрик Митчелл был на редкость молчаливым человеком. Он не любил показывать свои эмоции словами и искренне верил, что только действия человека могут действительно повлиять на что-то. После разговора с Ванессой он молча развернулся и ушел. Она не послушала его, даже не прислушалась к его словам, и вот, чем это закончилось. Теперь они все в одной яме, и все, что произойдет дальше, будет зависеть только от Лины. Раздался стук в дверь. — Лина? Ты уже готова? — Ванесса выглядела, как всегда, замечательно. Аккуратно уложенные волны ее волос, убранные заколкой на одну сторону, элегантное платье ниже колена, строгий каблук. — Ты уверена, что я должна пойти? — У нее не было настроения от слова совсем. Всю неделю она старалась быть более молчаливой и менее заметной. Тихо улыбалась друзьям, но не смеялась над их шутками, определенно, вызывая у них подозрения, что что-то случилось, но Лина продолжала носить эту маску. Ее съедало чувство вины и разочарования в самой себе — никак не покидало чувство, что с ней что-то не так. Она старательно избегала разговоров о своем резко изменившемся настроении, избегала Рэя. Но было кое-что, что избежать не удалось. Праздник Осени традиционно отмечали в Сент-Джонсе в последнее воскресенье месяца, и в этом году этот день выпал на двадцать пятое сентября. В этот день на главной улице города проводили большой парад урожая, после чего многие семьи устраивали приемные вечера в своих роскошных домах, чтобы а) в очередной раз доказать всем свое превосходство, б) завести новые знакомства с влиятельными людьми и поддержать старые, в) просто потратить деньги на толпу наполовину незнакомых людей. Сами Митчеллы не устраивали приемных вечеров, но так уж сложилось, что Ванесса была очень близко знакома с одной из таких семей, которая не только не пропускала организацию ни одного такого вечера, но и выкладывалась на все сто процентов, с каждым годом устраивая все более пышный праздник. Митчеллы, безусловно, были приглашены. — Я не хочу идти. И вообще, я разве не наказана? Ванесса вздохнула и протянула дочери стакан с водой. — Выпей. Это от стресса. Ава очень порекомендовала тебе. Лина без сомнений взяла стакан и выпила его, после чего почувствовала странный привкус соли и меда. — Вот и молодец. А теперь найди себе платье, сделай макияж, причешись и спускайся вниз. Мы выезжаем через двадцать минут. Ты с нами, и это не обсуждается. — Мам… — Хватит! — послышался голос Патрика из коридора, а затем подошел и он сам. — Ты итак уже сделала все, что хотела. Одевайся и быстрее. Не хочет она… — Он завязал галстук и вернулся в гостиную, не сказав больше ни слова. Хантер Олвен владел одной из фармацевтических сетей в Сент-Джонсе и был относительно узнаваемым на улицах человеком. Его жена Мэри была обычной домохозяйкой до некоторых пор, пока скука не вынудила ее найти занятие, которое было ей по душе, и она занялась реставрацией старой мебели. Те, кто видят ее впервые, обычно не могут представить, как такая хрупкая, миниатюрная и излишне длинноногая рыжеволосая красавица держит в руках дрель, шлифовальную машинку или даже кисточку с краской. Однако ее работы были действительно неплохими и заслуживали того большого внимания со стороны ее покупателей, каким одаривали ее по сей день. И стоило Мэри понять, что мебель, отреставрированная ее руками, и вправду выглядит достойно, ценники ее работ поднялись буквально до небес (проблем с самооценкой у этой женщины явно не было). — Ванесса, дорогая, рада тебя видеть. — Они обменялись поцелуями в щеки еще до того, как Митчеллы дошли до входной двери их огромного излишне вычурного дома. — Проходите. Лина и Рокси были в доме Олвенов уже не раз, но каждый раз был для них как первый. За год дом практически полностью менялся изнутри — то купят новую мебель, то новый ковер, то заменят старые занавески на еще более старые, потому что «так у гостиной появляется единый стиль». — Все гости уже в сборе, поэтому, я думаю, можно начинать наш ужин. После официальной части, в которую входило поедание различных неизвестных и непонятных блюд, большинство из которых были овощными, и громкое постукивание вилок о беспрестанно наполняющиеся тарелки, исписанные золотистыми узорами, заиграла живая музыка, и гости занялись своими делами. Патрик с Ванессой были увлечены разговорами с хозяевами дома, Роксана быстро нашла себе друзей из тех детей, кто тоже пришел сюда с родителями, а вот Лина осталась предоставлена сама себе. Она молча накладывала в свою тарелку очередной десерт, когда чья-то рука с до боли знакомой татуировкой на запястье захватила последнее шоколадное пирожное и отправило его прямиком в рот своему хозяину. Стоило Лине поднять взгляд, пирожное уже было зверски уничтожено. — Джейсон? Что ты здесь делаешь? — Ем. — Ответил парень, когда закончил жевать, и широко улыбнулся. — Очень вкусно, кстати. — Да уж, не могу сказать того же. Я даже не успела попробовать, ты все слопал. Но серьезно, откуда ты здесь взялся? — Вошел через главный вход, конечно же. Думала, я пробрался через чердак, Ангелина? Лина впервые улыбнулась. — Перестань. Ты же понял, о чем я. И почему ты все время называешь меня Ангелина? Меня так никто не зовет. — Я пришел узнать, как ты. Боже, эти десерты просто восхитительны. Почему Ирен никогда таких не готовит? — Ты пришел сюда, чтобы увидеться со мной? Мы ведь виделись в школе. — Но ведь в школе ты ничего бы мне не рассказала. Даже Томасу не сказала. И Лизи. И Тори. — Он бросил на нее укоризненный взгляд. Джейсону не нужно было допрашивать девушку, он знал все, что ему нужно было знать. Но сам факт того, что он явно облажался, заставил его задуматься о том, чтобы стать ближе к Лине и быть ее лучшим другом до тех пор, пока она действительно не начнет доверять ему. Улыбка исчезла с лица Лины. — Откуда тебе знать, что что-то случилось? — Она огляделась и встретилась с обеспокоенным взглядом матери. Заметив это, Джейсон осторожно взял ее за руку и привел в одну из пустых комнат на первом этаже, куда не доносились звуки праздника и не дотягивались чужие уши. — Так ты расскажешь мне? Лина не была упрямой, но ей было неловко рассказывать такие вещи, и она решилась на хитрость. — Давай так: ты расскажешь мне, откуда ты знаешь мое полное имя, а я отвечу на любой твой вопрос. — Идет. — Ну и? — Я сразу предупрежу тебя, что есть вещи, которые ты сейчас не сможешь понять или объяснить логикой, но если это касается ТОЛЬКО твоего имени, то впервые я услышал его от человека, который на данный момент является моим опекуном. Его зовут Альпин. Все стало только сложнее. — И все? А дальше? Я ведь не получила ответ на свой вопрос. — Неправда. Ты спросила: «Откуда ты знаешь мое полное имя?». И я тебе ответил. Теперь мой вопрос. Играть нечестно в эту игру умела не только Лина. — Ладно. Спрашивай. НО мы еще к этому вернемся. — Зачем ты осталась ночевать с Рэем, если не любишь его? Она ухмыльнулась. — Тоже мне вопрос. Как будто вы, парни, за девчонками не бегаете. Вам лишь бы красивую юбку найти. Джейсон понимал, что Лина уходит от ответа. Он, как самый голодный и ласковый щенок, смотрел в ее глаза, надеясь, что услышит вслух то, что у нее на сердце. Но Лина молчала. И, когда он уже был готов сдаться и уйти, признав свое поражение, Лина вдруг сказала: — Он бросил меня, Джейсон. И меня же сделал в этом виноватой. Мне не хотелось вернуть его. Я и сама, честно говоря, до сих пор не до конца разобралась, зачем осталась у него. — Но если ты не хотела… — Джейсон не успел договорить. Дверь комнаты распахнулась. В проходе стояла девушка с черными длинными волосами, одетая в странную пижаму, у которой даже не сочетался верх и низ. Они давно не виделись, но Лина сразу ее узнала. — Кара, ты меня напугала. Дочь Мэри и Хантера было трудно не узнать — все те же длинные спутанные волосы, тонкие бледные руки и лицо. Родители обеих девочек всегда надеялись, что те подружатся, и их совместные фотографии будут стоять на камине в гостиной в нарядных позолоченных рамочках. Однако, дружба не удалась. Девушки учились в разных школах, у них не было общих интересов, и все, что их объединяло — это дружба их родителей. Они виделись буквально два или три раза в год на семейных праздниках их родителей, и каждый раз Кара выглядела плюс-минус одинаково, не считая, разумеется, того, что она росла. Однако кое-что в ней все же было другим, и Лина не могла этого заметить, а вот Джейсон увидел сразу. Его глаза стали широкими от удивления, он сразу сделал шаг вперед, чтобы, если что, заслонить собой Лину. Джейсон был не из робкого десятка, и, несмотря на то что до появления Лины, самым младшим Высшим был именно он, ему никогда не приходилось прятаться за спинами его товарищей. Наоборот, его безумные и порой неуместные идеи часто приводили к необдуманным действиям, если он что-то задумал, никто не мог ему помешать. Однако именно сейчас он понимал, что испытывает страх и беспокойство. Не за себя. За Лину. — Лина, ты знаешь ее? — Это дочка хозяев дома. Мы с ней… — Отойди подальше, или лучше вообще найди место и спрячься. — Она никогда не видела Джейсона таким серьезным. — Что? Я не понимаю… Договорить она не успела. Кара (или то, чем она сейчас являлась), издала пронзающий, пугающий крик, до боли режущий барабанные перепонки. Оба закрыли уши руками, но это не сильно помогало. Вибрации воплей были настолько высокими, что, казалось, еще секунда, и из ушей точно потечет кровь. Когда крик прекратился, Лина медленно подняла голову и ужаснулась. Она была уверена, что действительно побелела от страха. Глаза Кары были полностью черными — ни белка, ни радужки видно не было, а вокруг ее глаз вздулись толстые черные вены, пульсирующие и жадно разгоняющие густую, вязкую кровь с бешеной скоростью. С каждой секундой Лине становилось все более жутко, неприятно и страшно. Она не понимала, как должна реагировать в такой ситуации. Внезапно Кара поднимает руку и выставляет ладонь вперёд, словно воздухом сильно толкая и припечатывая Лину и Джейсона к стене. Она почувствовала холодные, мёртвые руки на своей шее, хотя прекрасно видела, что Кара не прикасалась к ней, она стояла напротив. Руки сжимаются все крепче. Все сильнее. В какой-то момент ей начало не хватать воздуха. Она пыталась хватать его ртом. Сопротивляться не получалось. Тело будто отказывалось слушать свою хозяйку. А Кара подходит ближе, и все противнее смотреть на её лицо. Мёртвое лицо. Лина уже чувствовала, что задыхается, когда Джейсону, наконец, удалось выбраться. Он обежал комнату таким образом, что оказался позади Кары. И, стоило ему накрыть ее глаза своими ладонями, все прекратилось. Ее тело обмякло без сил, и Джейсон, осторожно подняв ее на руки, отнес на диван. Лина упала на пол, откашливаясь и ощупывая горло. Лина медленно приходила в себя, и первым, что она увидела, была Кара, лежащая на диване, совершенно не двигаясь. А рядом с ней сидел Джейсон. Он положил руку на ее лоб, и его ладонь загорелась приятным золотистым светом. Лина встала с пола и подошла ближе. Глаза Кары были по-прежнему закрыты, и из них медленно тонкими струйками текла кровь. Уже не черная, а совершенно обычная, но от этого она не становилась менее устрашающей. Еще секунда, и золотистый свет пропал. Стоило Джейсону провести рукой над лицом девушки, как оно стало таким же свежим и бодрым, каким было пару минут назад, а кровь мгновенно исчезла. — Что это было? Но Джейсон молчал, а Кара все еще не двигалась. — Джейсон, чёрт возьми! — У Лины почти началась истерика, ей снова стало тяжело дышать. — Что за хрень?! Не молчи! Его взгляд был настолько серьезным и тяжелым, что у Лины никак не ассоциировался с вечно улыбающимся Джейсоном. И, когда он протянул к девушке руку, чтобы поддержать ее и успокоить, она яростно ее оттолкнула. — Лина, иди к родителям. — Что?! — Скажи родителям этой девушки, что ей стало плохо, пусть дадут ей выпить побольше воды с солью. — Он разворачивается и идёт к выходу, но Лина тут же перегородила ему выход. — Издеваешься?! Ты не можешь просто так уйти, ничего не объяснив мне! Лина обернулась на звук приближающихся шагов, а когда повернулась назад, то Джейсона в комнате уже не было. Пришла Мэри. А затем Хантер, Митчеллы и еще куча перепуганных гостей. — Боже! Лина, что с ней? Джейсон ушел. Он снова растворился в воздухе, будто плод чьего-либо воображения, фантазия, которой никогда не существовало. Единственное, что Лина могла сделать в этом случае, — это сделать точно так, как он сказал. — Мы просто разговаривали. А потом она упала. Ей нужна вода. С солью. Наверное, у нее просто… отравление… Не дожидаясь действий от взрослых и не найдя причин объяснять, почему девушке нужна вода именно с солью, Лина сама налила воды из графина в первый попавшийся стакан и, насыпав в него соли, протянула Каре, которая уже медленно открывала глаза. Мэри помогает ей, придерживая стакан, ведь руки Кары нервно трясутся. Собственно говоря, она вообще вся трясется. И выглядит так, будто впервые увидела фильм ужасов. Но она пьёт. И ей, кажется, становится легче. — Давай я вызову скорую помощь, родная. — Они… Они… Близко… — Кара очень сильно напугана. Её все ещё трясет. В голове туман, но кое-что она помнит. — Они… Лина! — Она протянула руки к девушке, будто прося ее о помощи. — Лина! — Она почти кричит, отталкивая руки матери, пытающейся успокоить её. — Лина! Они пришли за тобой! После этих слов Кара просто отключается. Мне не по себе. К горлу подкатывает комок страха, растерянности… Мне холодно. Безусловно, вечер был испорчен. Испуганные гости ещё больше пугали и без того напуганных родителей Кары, которые, переволновавшись до безумия, вызвали скорую помощь. Прибывшие врачи так и не смогли ничего объяснить, но посоветовали девушке хороший отдых и здоровое питание. По дороге домой Митчеллы молчали. Сидевшая на заднем сиденье Лина снова и снова прокручивала в голове события не только сегодняшнего дня, но и все то, что произошло с ней, начиная с первого дня в школе, с того самого момента, когда она чуть не подожгла тело своего на тот момент парня. Плохое самочувствие и обморок. Подслушанные разговоры. Недосказанность родителей. Затем непонятно откуда взялся Джейсон, который знал ее полное имя и говорил загадками. Дарил ей ромашковое поле, а затем бесследно исчезал, как по щелчку пальцев. Знаком с ее родителями и был в ее доме — все-таки это был не сон! Удивительно легко отвечал на уроках истории, но просил помощи с сочинением. И то, что произошло с Карой, было невозможно объяснить никакими законами физики, логики и понятиями здравого смысла, но он будто столкнулся с этим не в первый раз, знал, как себя вести и смог это прекратить. Когда машина остановилась у дома, у Лины в голове было три вопроса, на которые она хотела немедленно получить ответ: что скрывают от нее родители, кто такой Джейсон, и каким образом все эти события связаны между собой.