I'm the flame | Я - пламя

— Мамочка? Мам? — Да, дорогая? Что-то случилось? — Ванесса старательно заплетала дочери косы. Она услышала ее не с первого раза — Ванесса слишком много переживала в последнее время, ведь они с Патриком знали о войне. Незнание о том, как скоро она наступит, и знание о том, что их дочь примет в ней участие, заставляло их думать об этом каждую минуту. Вещи уже были собраны. Они были готовы выехать за город в любой момент, но неизвестность пугала, а потому на данный момент их собственный дом, такой родной и уютный, казался для них лучшей защитой. — Прости, я, наверное, слишком сильно затянула. — Ванесса слегка ослабила косу и завязала ее резинкой. — Нет. Просто очень чешется. Ванесса проследила за рукой девочки, которая безжалостно расцарапывала кожу на хрупкой детской шее. — Не чеши. Давай я посмотрю. Ванесса склонилась перед лицом дочери. Девочка выглядела раздраженной и почти была готова заплакать — настолько сильный она ощущала дискомфорт, при этом ни на секунду не переставая расчесывать кожу. Убрав руку Роксаны, Ванесса, наконец, смогла разглядеть то, что так беспокоило ее дочь. Ее лицо вмиг побелело от ужаса. — О, господи! Женщина не могла поверить своим глазам: шея ее дочери была опоясана красной полосой, похожей на свежий, еще не до конца заживший шрам. Самым страшным в этой ситуации было то, что Ванесса прекрасно знала, откуда он появился. Она, стараясь не напугать Роксану, и строго-настрого запретив ей чесать шею, быстро нашла в телефонной книге нужный контакт и нажала на кнопку вызова.

***

Джейсон проснулся первым, но долго не хотел открывать глаза, боясь, что все произошедшее — лишь сон, плод его воображения, иллюзия. Влажный прохладный воздух наполнил его спальню, покалывая его кожу там, где ее не грело одеяло, однако Джейсон все еще не шевелился в попытках натянуть его на себя посильнее. Он ждал. И вот, когда он услышал шумный вдох, а затем почувствовал на своем лице теплое дыхание, он открыл, наконец, глаза. Лина все еще спала, и парень тихо наблюдал за ней какое-то время. Она, казалось, находилась в полном умиротворении — слегка приоткрытый рот, расслабленные мышцы лица и ровное дыхание. Ему нравилось видеть ее такой, ведь именно сейчас это была Лина без маски, без страха перед неудачами, без ярких эмоций, просто Лина, сама по себе. Спустя какое-то время ее веки задрожали, затем открылись глаза. Встретившись с Джейсоном взглядом, Лина улыбнулась, и он вспомнил, что это была та самая улыбка, в которую он невольно влюбился. Лина явно не умела читать мысли, но ее лицо постепенно налилось краской. Они лежали в этой тишине какое-то время, пока спокойствие в глазах Джейсона не сменилось сосредоточенностью, а его брови изогнулись в недоумении. Он приподнялся и тихо спросил: — Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Его голос был ровным и спокойным, но внутри бушевала тревога. Что-то не так. Лина удивленно моргнула. — Все хорошо. Почему ты…? — Она не договорила. Голова в мгновение закружилась, воздух стал тяжелым и плотным. Она хотела глубже вдохнуть — и ощутила во рту привкус металла. — У тебя кровь идет из носа. — Джейсон резко сел, бледнея. Лина приложила к носу палец, и он тут же окрасился алым. Кровь тонкой струйкой стекала по губам, по ее подбородку. Затем несколько капель упало на простыни, намертво впитываясь в серую ткань, оставаясь яркой точкой невозврата, знаком, что все изменилось. Лина хотела сказать, что всё в порядке — наверное, просто жара или усталость, но слова застряли в горле. Вместо них вырвался сухой, болезненный кашель. Сначала лёгкий, затем он усилился, доставляя все больший дискомфорт. Грудь сдавило, горло ощущалось исцарапанным изнутри. Она попыталась вдохнуть — и не смогла. — Лина?! — Джейсон подхватил её, тревога в голосе превращалась в панику. — Слышишь меня? Она кашляла кровью. Её глаза расширились от страха, руки дрожали. Ее взгляд потускнел, веки прикрылись. Мир начал уплывать куда-то вдаль. Джейсон вскочил с кровати, оделся за считанные секунды. — Держись. Я сейчас… я позову кого-нибудь. Всё будет хорошо. Обещаю… — но в его голосе не было уверенности. Он бросился к двери, хоть и боялся оставить ее одну. Лина в последний раз попыталась сделать вдох, но легкие словно больше ей не принадлежали, в ушах звенело. Темнота накрывала её. Последнее, что она увидела, прежде чем окончательно провалиться в сон, — это приоткрытая дверь, сквозь которую в комнату проникал блеклый утренний свет, и с каждой секундой увеличивающееся пятно крови на подушке у ее лица, растворяющееся в серой ткани, как её собственные силы в надвигающейся темноте. Собственные шаги гулко отдавались в коридоре и ощущались ужасающим шумом вдалеке. Джейсон бежал. Всё вокруг расплывалось — стены, свет, пол. Сердце билось рвано. Рывками. Он не знал, куда точно он бежит, но в голове крутились три слова: Все будет хорошо. За углом Джейсон почти столкнулся с Ирен, чем сильно напугал девушку. — Джейсон! Какого черта?! — Она была готова высказать ему в лицо все, что она о нем думала в тот момент, когда из-за него она чуть не пролила на себя чашку горячего кофе, но, стоило Ирен заглянуть в его глаза, слова застряли в горле. — Что случилось? — Лина. — Только и успел сказать он. Лицо Ирен побелело, но она оставалась собранной и холодной. В общем, как и всегда. — Звони Нонне, я зову Охотника. Где она? Джейсон нервно сглотнул. Времени на сомнения не было. — В моей… спальне. Спустя десять минут комната Джейсона была впервые настолько заполнена людьми, и все они собрались у его кровати, но его это не смущало. По крайней мере, сейчас, когда все мысли занимала тревога. Нонна появилась практически сразу после звонка — за ней отправили одного из чародеев, и была, пожалуй, одной из немногих, кто сохранял спокойствие. Пока Охотник держал левую ладонь Лины, пытаясь увидеть, что с ней происходит, Нонна брала у нее кровь, а Ирен осторожно, стараясь никому не мешать, вытирала засохшую кровь с лица девушки, отметив, что несколько крупных капель запачкали ее светлую футболку. — Анализ будет готов через пятнадцать минут, не раньше. Если она очнется, дайте ей воды. — И Нонна ушла в лазарет. Остальные молчали в ожидании того, что скажет Охотник. В этот раз его молчание было особенно долгим. — Она в полном порядке. — Он не сказал больше ни слова и ушел. В тишине облегченный выдох Джейсона казался слишком громким, а последующее ожидание слишком томным. Время снова замедлило свой ход. Значит, остается только подождать. Джейсон тихо сел на край кровати и взял Лину за руку. Ее ладонь была теплой, но тяжелой и безвольной. Он смотрел только на Лину, но каждой клеточкой своего тела ощущал это напряжение за своей спиной. Он знал — в этот самый момент Марк, не отрываясь, смотрел на него осуждающим взглядом, сложив руки на груди и плотно сомкнув губы. — Я знаю, о чем вы сейчас думаете. У нас ничего не было. — Сказал он тихо, так и не повернувшись к Марку и Ирен лицом. — Но вы можете осуждать, сколько хотите. Марк усмехнулся, но эта насмешка была с явно негативным посылом. — Осуждать? Разве мы имеем право? Ты же все равно сделаешь по-своему. Разработать план? Нет. А зачем? Тренировать ее, чтобы выйти на бой с максимальными навыками? И так справимся. Вместо этого всего лучше просто затащить девочку в постель. Решил ускорить процесс? — Марк, перестань. — Успокаивала Ирен. — Мы не будем сейчас это обсуждать. Она подошла к Джейсону и посмотрела прямо ему в глаза. Ее лицо выражало спокойствие и принятие, в ее глазах была еле заметная теплая улыбка. Ирен, ни сказав ни слова, положила руку Джейсону на плечо, слегка похлопывая его ладонью. «Все будет хорошо» — говорил ее взгляд. Джейсон ей, безусловно, верил. Однако собственное беспокойство продолжало терзать его до тех пор, пока одеяло на его кровати не зашевелилось. Раздался шумный вздох. Лина резко села, крепко схватившись за край одеяла, жадно глотая воздух, словно все это время она тонула глубоко под водой, а сейчас, наконец, выбралась на сушу. Ее лицо оставалось бледным, а в уголках ее губ все еще виднелись засохшие следы крови. Лина тяжело и шумно дышала, но с каждым циклом ее дыхание постепенно приходило в норму. Она смотрела куда-то в стену, будто насквозь, не замечала тех, кто сидел перед ней в ожидании, когда она придет в себя. Образ Нонны в дверном проеме, так неожиданно появившийся из ниоткуда, заставил Лину окончательно проснуться. Она поморгала и взглядом окинула комнату, столкнувшись с обеспокоенными лицами Джейсона, Марка и Ирен. — Уже проснулась? — Нонна, казалось, не разделяла той тревоги, которую все испытывали. Она по-прежнему оставалась холодной и строгой, но при этом, стоило ей встретиться взглядом с Линой, она коротко улыбнулась. Троица подошла ближе к Нонне, чтобы выслушать вердикт, который, впрочем, итак, был предельно ясен. — Все это время мы могли легко определить, цел ли ключ, по всего лишь одному показателю в твоей крови. Ангельский металл, из которого он сделан, выделяет особое вещество — алориум. На данный момент, — Нонна сделала небольшую паузу, — следов алориума в твоей крови нет. — Это значит… — Лина не решилась закончить фразу. — Ключа больше нет, — продолжил Марк. Он уже стоял у двери, стиснув зубы. Его взгляд задержался на Лине — бледной, измученной, такой чужой и в то же время… такой уязвимой. Марк никак не мог понять, на кого из этих двоих, — Джейсона или Лину, — он злился сильнее. Да, он определенно был зол. И он совершенно точно ненавидел эту свою злость. Ненавидел, что не умеет иначе. Ведь в глубине души понимал — она не виновата. Она просто ещё ребёнок. Да кто ты такая, чтобы заставлять меня чувствовать? Ты всего лишь девчонка… Да ещё и с ключом в сердце. Ключом от войны. Ключом от конца мира. Ей семнадцать. А на неё возложено больше, чем на нас троих вместе взятых. Он провёл рукой по лицу, стараясь стереть это неприятное чувство — как будто заботу, как будто страх. За нее. Но ведь я всё равно… Я всё равно брошу всё и пойду защищать тебя, не так ли? Вот так просто. Потому что ты не выбирала этого. Потому что никто из нас не выбирал. Парень тихо выдохнул и снова посмотрел на Лину. Ты слабая. Но, чёрт возьми, мы все слабые рядом с тем, что нас ожидает. Просто ты этого пока не понимаешь. Он сжал кулаки, стараясь вернуть себе контроль над самим собой. Я буду рядом, Лина. Хоть ты и не просишь. Хоть я и ненавижу себя за это. Он резко развернулся и вышел из комнаты уверенным, тяжелым шагом. Но сердце стучало иначе. Громче. Слишком громко. Как перед боем. Как перед чем-то неизбежным.