I'm the flame | Я - пламя

Сигнал тревоги взорвался в ушах, едва Рэйчел выбежала из штаба. — Дети, на южный выход! Быстро! — кричал кто-то позади. Воздух дрожал от грохота, но это была не стрельба. Где-то рухнула крыша. Раздался плач. Рэйчел двигалась быстро, целеустремлённо, по четко выстроенному плану, но в её глазах плыл страх, который она слишком хорошо умела скрывать. По коридорам зданий бегали люди — кто с носилками, кто с сумками, кто-то звал близких по именам. Маленькая девочка с растрёпанной косой стояла посреди зала и плакала, пока кто-то не подхватил её на руки. — Уилл! — Рэйчел оглянулась, и в следующий момент он оказался рядом. Его рубашка была распахнута, глаза — внимательные, спокойные. Только сжатые в кулак пальцы выдавали напряжение. — Зейн наткнулся на еще одну группу Одержимых. Их много. Нужна помощь. — Охотник говорил тихо и с невозмутимым выражением лица. Война, эвакуация, толпы Одержимых — казалось, уже ничто не может его сломать. — У тебя еще остались ампулы с сывороткой? — Штук тридцать. Хватит? — Идем. Если что, найдем еще. Они прошли по разбитому проходу между двумя лестницами — кто-то пытался перекрыть их досками, но теперь доски валялись под ногами. В спешке Рэйчел задела плечом стену, но не остановилась. Где-то на верхних этажах всё ещё оставались люди. Она слышала: кто-то звал по имени, кто-то просил подождать. Они наткнулись на Зейна, когда один одержимый парень был готов вспороть ему глотку. Охотник и Рэйчел ускорились. Парень молча протянул девушке руку, та, в свою очередь, на бегу бросила ему три ампулы, и он с легкостью их поймал. Охотник первым оказался рядом с Зейном, оттолкнул одержимого и резким движением вогнал ампулу в шею. Тот зашипел, затем закрыл глаза и окончательно упал на пол. Его пальцы еще дергались, словно тело пропускало ток. — Минута — и он уснет, — сказал Уилл Зейну. — Порядок? — Почти, — прохрипел тот. — Их было больше. Некоторые разбежались. Этот решил добить меня. — Боюсь, что они не разбежались, — монотонно произнесла Рэйчел, смотря вглубь коридора. Уилл и Зейн последовали за ее взглядом. — Они просто решили позвать парочку друзей. Толпа Одержимых вальяжной походкой направлялась на них. Рэйчел передала парням сыворотку. Следующие минуты превратились в хаотичную смесь ударов, вспышек и быстрых движений. Рэйчел ловко ушла от атаки, перехватила руку противника, вогнала сыворотку и отбросила его. Охотник метко бросал ампулы, действуя хладнокровно, точно. Зейн, хоть и вымотанный, сработался с ними, будто они могли читать мысли друг друга. Один из одержимых, самый быстрый, бросился на Рэйчел. — Слева! — крикнул Зейн. Девушка резко обернулась, пригнулась, и Охотник вонзил ампулу точно в шею противника. Через пару минут всё стихло. Тела одержимых лежали на полу — не мёртвые, но обездвиженные. Дело было за малым — отправить их в укрытие, где о них позаботятся, когда они проснутся. — Эвакуация уже закончилась? — спросила Рэйчел, оборачиваясь к Зейну, заметив, что они остались одни. — Почти. Я слышал, остался один район. Чарльз и его команда проделали неплохую работу за последние пять часов. Пять часов. Охотник только молча посмотрел на него, потом на часы. — Рэйчел? — Он перевёл взгляд на девушку. — Нам пора. Мы можем не успеть ­— я не знаю, где они. — Хорошо. — Она поняла его с полуслова. Затем обратилась к Зейну. — С этого момента ты остаешься за главного. Напоминай остальным пополнять запасы ампул. Мы уходим в тень. Наша миссия на этом этапе завершена. Зейн лишь кивнул и не стал задавать лишних вопросов. Город внизу дышал пеплом и страхом. Где-то далеко был слышен гул старого автобуса, на котором увозили последних мирных жителей из центрального квартала. Небо ещё было тёмным, но на востоке уже начиналась слабая, почти неощутимая заря — тусклый намёк на утро, которое всё никак не наступало. Охотник отсчитывал минуты, шумно выдыхая в синеву неба плотный сигаретный дым. Он не отрываясь смотрел на крышу старого заброшенного тетра, прекрасно зная, что там в данный момент происходит. Рэйчел сидела на краю крыши, свесив ноги в пустоту. Холод слегка покусывал ее открытые плечи, но она не хотела одеваться теплее — ей нравилось, как он приводил ее в чувства в те моменты, когда чувства начинали бороться с разумом, и ей, не дай бог, становилось страшно. Никто из них не решался первым нарушить тишину. Какое-то время. — А помнишь, — вдруг сказала Рэйчел, не поднимая головы, — как ты врезался в стеклянную дверь, думая, что она открыта? Уилл оторвался от наблюдения за улицами и фыркнул. — Это была не дверь. Это была иллюзия. — Иллюзия не делает её менее стеклянной. Я предупреждала. — Ты сказала притормозить в последний момент! — Это была твоя иллюзия, идиот. Когда ты уже научишься пользоваться мозгом? Уилл усмехнулся. — У тебя слишком высокие требования. Боюсь, я не соответствую им. Рэйчел улыбнулась. Воспоминания вернули ее в тот день, словно это было вчера, а не несколько лет назад. — Это был твой первый день в Майами, Уильям. В Майями кожа Рэйчел была смуглее — Охотнику это очень нравилось. Сейчас, в свете луны, она была чересчур бледной и холодной. Он хотел было отдать ей свою куртку, но затем вдруг вспомнил, что она не любит такие жесты. Некоторое время они молчали. Рэйчел вновь рассматривала улицы — там, вдалеке, в темноте мелькали огни, движение, звуки. Она много путешествовала по миру вместе с Охотником, но в этом городе не была никогда. После такого ей вряд ли еще захочется тут побывать. — Ты сказал ей, что этот день — это только начало? — негромко спросила Рэйчел, не поворачивая головы. Уилл медленно выдохнул, словно эта фраза — что-то, что он давно держал в себе. — Нет. Она не готова это услышать. Ей и без этого несладко — она уже знает слишком много. Уильям увидел смерть Марка еще на первой тренировке, когда случайно прикоснулся к нему. Картинка была настолько четкой и яркой, что он на секунду остановился и позволил Марку его ударить. — Я знаю, что ей тяжело. И ты прекрасно знаешь, что и мы сыграли в этом не последнюю роль. Она же нас теперь ненавидит. — Не нас, а тебя. Хотя, должен признать, мы оба были с ней жестоки. — Ничего страшного. Пусть она запомнит нас жестокими, безжалостными свиньями, зато мы помогли ей быстрее раскрыться и научиться защищать себя. Должна признать, я в какой-то степени завидую ей. У нее сильный и редкий дар. Она — сильная личность сама по себе. Ей есть, что терять. Однако, если бы не мы, они бы еще несколько месяцев ходили вокруг да около, сдувая с нее пылинки. Иногда нужно толкнуть в пропасть, чтобы научить летать. — Она уже сама прыгнула. Еще тогда, в Зазеркалье. Когда выбрала свой путь. — Какой был в этом смысл, если она вернется к испытанию зеркалами? Ты же сам мне говорил. — Тогда она выбрала свой путь. Она выбрала не бежать от проблемы, а решить ее. Стать Высшим чародеем. Взять на себя ответственность. — И что же она будет выбирать сейчас? — Сейчас она должна понять, что ее главный враг — это она сама. Она будет бороться сама с собой. — Он снова бросил взгляд на часы. — Ровно четыре. Скоро рассвет. Идем. — Он протянул Рэйчел руку, чтобы помочь ей встать. — Мы должны быть там, если она не справится. — А если не справится? Он молчал какое-то время перед тем, как озвучить ответ, который Рэйчел, по сути, уже знала. Она хотела снова услышать это от него. В последний раз удостовериться, что они оба действительно согласились на это. — Тогда зовем шестого. И молимся, чтобы хоть один из нас выжил.