I'm the flame | Я - пламя

Запах гари всё ещё висел в воздухе — едкий, обжигающий лёгкие, въедающийся в кожу. Ожоги давали о себе знать — каждая попытка пошевелиться отзывалась острой болью, но Джейсон не останавливался. Он не стоял в стороне. Он пытался — чёрт, он делал всё, что мог. Схватил Лину за руку, кричал, звал её по имени… но её взгляд был устремлён куда-то сквозь него, словно он уже перестал существовать в её мире. — Джейсон? — Она повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Лина улыбалась, но Джейсон видел ее наполненные слезами глаза. — Не уходи, ладно? Черт, и почему это было так похоже на прощание? Фраза звенела в его голове, отдаваясь эхом снова и снова. И тогда это случилось. Пламя, охватившее Лину, внезапно рвануло вверх, словно в последний раз вдохнуло полной грудью. Яркая вспышка ослепила, заставив Джейсона инстинктивно прикрыть глаза рукой. Казалось, что воздух вокруг на секунду стал густым, горячим, дрожащим от напряжения. Он успел увидеть лишь силуэт — вытянутые в сторону руки, расправленные плечи, словно она собиралась взлететь. Ещё миг — и силуэт распался, осыпался крошечными светящимися частицами. Они кружились в воздухе, медленно темнели, становясь пеплом. Лёгкий вихрь подхватил его, закружил, как невесомую ткань, и рассыпал по полу, оставив пустоту и мёртвую тишину. Огня больше не было. Как и самой Лины. Она исчезла, словно забрав его с собой куда-то вдаль. Ее больше нет. Ее больше нет? Ее больше нет… Он начал повторять это вслух, словно не принимая то, что он только что увидел. Ему так отчаянно хотелось верить, что кто-то просто шутит над ним. Но все выглядело настолько реальным… Внутри была пустота, обжигающая сильнее, чем любой огонь. Мозг отказывался это принимать: она не могла исчезнуть так — внезапно, без шанса на спасение. Не может всё закончиться именно так! Он чувствовал, как дрожат руки, как подкашиваются колени. Сердце билось в бешеном ритме, будто пытаясь удержать его в реальности. Но каждая секунда только подтверждала очевидное — Лина исчезла, и он был бессилен. Резкий треск разорвал тишину — за его спиной лопнуло оконное стекло. Джейсон вскочил и обернулся, инстинктивно хватаясь за оружие. В облаке мелких осколков в зал шагнули двое. Первым — Охотник, но без его привычной ухмылки; за ним — Рэйчел. Они выглядели так, словно война их не коснулась — никаких ран или ссадин, даже их одежда была чистой, только волосы Рэйчел были слегка потрепаны. Джейсон был зол. Отчаяние постепенно превращалось в ненависть. Едва приблизившись к Охотнику, он сильно толкнул его в грудь. — Ты все знал! — Снова толкнул. Почему-то Охотник позволял ему это делать. — Ты знал, что она может погибнуть! Почему ничего не сделал?! В третий раз Охотник не дал себя толкнуть. Он перехватил Джейсона за запястье и ударил ему кулаком в челюсть. Джейсон сплюнул кровь. — Полегчало? — спросил он холодным тоном. Джейсон хотел броситься снова, но Рэйчел шагнула между ними. — Хватит! — Её голос прозвучал громко, почти оглушающе в тишине зала. — Еще раз так сделаешь, и останешься без рук, я обещаю. Мы пришли не для того, чтобы драться. — Тогда для чего? — Он рванулся к ней, но в глазах всё ещё стоял тот же образ — Лина, исчезающая в вихре пепла. — Вы все равно отказались бы спасти ее, не так ли? — Остынь. Никто не может ее спасти. — Охотник какое-то время рассматривал разлетевшийся по залу пепел. Затем бросил мимолетный взгляд на разбитое ими окно и поспешил задернуть шторы. Ветер утих. Уилл посмотрел на наручные часы. — Еще рано. Придется подождать. Закройте все двери. Нам не нужны гости. Рэйчел поспешила к дверям, а Джейсон не сдвинулся с места. Тяжесть утраты приковала его, будто железными цепями, к полу. Он не мог ни о чем думать, не мог ничего делать — не хотел. А зачем? Смысл, если ее больше нет? — Зачем вы здесь? Рэйчел громко вздохнула. — Мы правда сделали все, что могли. Теперь все зависит от нее самой. — Вы можете нормально объяснить, что вообще происходит? Я имею право знать? — Мы с Рэйчел следили за вами. Нам нужно было убедиться, что все идет именно так, как должно. Вы все оказались в ловушках. Каждый в своей собственной. Ловушкой Лины был страх ее собственного огня. Я послал ей иллюзию маленькой Лины — она должна была помочь ей. Однако, последний, самый важный шаг она должна сделать сама. — Вы все знали?! Почему не сказали?! Я бы… — Ты бы ничего не смог сделать. Она бы все равно умерла, кретин! Тем или иным способом, все равно все закончилось бы ее смертью. Разница лишь в том, что сейчас у нее есть шанс вернуться. Я лишь должен был убедиться, что вы пойдете именно этим путем. В остальном, повторяю, никто не может ей помочь. Джейсон побелел. Сердце бешено заколотилось. Разница лишь в том, что сейчас у нее есть шанс вернуться. — Лина еще не мертва. — Слова Рэйчел заставили Джейсона усмехнуться. — Не совсем. — Что значит «не совсем мертва»? Я все видел собственными глазами. — Никогда не читал легенд о птице-феникс? Знал, что они сгорают, а затем возрождаются из пепла? — Девушка старалась говорить сдержанно, не проявляя ни капли эмпатии — все-таки, сочувствовать было не в ее стиле. Картинки постепенно начали складываться воедино, но Джейсон все еще не мог поверить. — Так она может возродиться? — Может, — сухо ответил Охотник. — Но это должно произойти именно сегодня. Иначе может не сработать. Рэйчел, не дождавшись вопроса Джейсона, добавила: — Одиннадцатое ноября. Сегодня ее день рождения. — Фениксы могут перерождаться сколько угодно. Но Лина — не птица. Она чародей. Мы точно знаем, что это может сработать в день рождения. И только если она сожгла себя сама. Это наш единственный вариант обмануть судьбу. — Знаете много обладателей феникса, которые сжигали себя заживо, чтобы переродиться в свой день рождения?! — довольно грубо спросил Джейсон. Затем, после небольшой паузы добавил вопрос более спокойным тоном. — Если это не сработает…? — Тогда мы с Уиллом станем двумя из тех шестерых, которые должны будут погибнуть, запечатывая Мрачных. — Она посмотрела на Охотника со всей любовью, которая в ней только была. Охотник больше ничего не сказал. Он подошёл к одной из дверей, проверил засов и сдвинул тяжёлый шкаф, загораживая проход. Для своего худощавого телосложения он оказался довольно сильным. — Остальные тоже закройте, — бросил он через плечо. — Если одержимые почувствуют запах, сюда прорвутся все, кто остался в здании. Рэйчел, не споря, отправилась к дальней двери, запирая её на внутренний засов и подпирая длинной балкой. Джейсон стоял на месте, пока Охотник не вернулся к нему и молча не сунул в руки кусок ткани и зажигалку. — Что это? — Поджечь, если прорвутся, — сухо пояснил тот. Они быстро проверили окна и оставшиеся двери, потом вернулись к центру зала. Пепел Лины всё ещё лежал там, где она исчезла, словно чёрный островок среди пустоты. — Здесь и остаёмся, — сказал Охотник. — До рассвета ещё недолго. Он достал из рюкзака пару сэндвичей и бутылку с водой, бросил Рэйчел, потом протянул Джейсону. Тот взял, но не стал есть. Рэйчел присела рядом, открыла небольшую аптечку и молча занялась его ожогами. Запах мази перебил гарь. — У тебя будет шрам, — заметила она. — Отлично, — выдавил Джейсон. — Будет напоминать. Ауч! — Эй, я знаю, что это за чувство. — Ее голос был ровным, почти сухим, но в нём было больше, чем просто слова. — Когда ты ничего не можешь, кроме как ждать. И ждать, не зная, вернётся ли человек. Это… сжирает изнутри. Джейсон ничего не ответил. Неужели, она собирается разрушить ту крупицы надежды, которую они только что ему дали? Над залом постепенно опускалась тишина. За окнами едва поблескивал пурпурными красками первый намёк на рассвет, и в этом полумраке они сидели, каждый в своих мыслях. Время тянулось мучительно медленно. В зале было тихо, слишком тихо — даже скрип старого дерева под порывами ветра казался громким. Джейсон сидел на полу, опершись спиной о колонну, и смотрел в одну точку, где когда-то стояла Лина. Он почти перестал моргать, словно боялся, что, если закроет глаза, упустит миг её возвращения. Охотник стоял у окна, изредка отдёргивая штору, чтобы проверить небо. Его лицо было непроницаемым, но пальцы в перчатках сжимались и разжимались слишком часто, выдавая нетерпение. Рэйчел прислонилась к стене и скрестила руки. На первый взгляд — спокойна, но её взгляд всё время возвращался к пеплу на полу. — Сколько ещё? — нарушил молчание Джейсон. — Меньше часа, — ответил Охотник, не оборачиваясь. — А если… — Джейсон запнулся. — Не думай об этом, — отрезала Рэйчел, и в её голосе на мгновение прорезалось что-то человеческое, почти нежное. — Она сильнее, чем кажется. Где-то далеко прокричала птица, и зал снова погрузился в тишину. С каждым ударом сердца рассвет приближался. Джейсон резко проснулся. Он и сам не заметил, как уснул прямо на полу. В другом углу комнаты сидя спали, положив головы друг другу на плечи, Охотник и Рэйчел. Лучи рассвета давно коснулись окон. Теперь, даже через плотные темные шторы, в зал настырно пробивался теплый солнечный свет. Стало жарко. Джейсон снял с себя куртку и поднялся на ноги. Ожидание сводило его с ума. Он знал — прошло уже несколько часов, и каждая минута, проведенная в этой комнате в надежде, что Лина проснется, словно проверяла его на прочность. Он не был готов сдаться. Не сейчас. Но неизвестность пугала. К тому же, он знал — Марк и Ирен сейчас тоже в здании, и, наверняка, ищут их. Стоило связаться с ними, но Джейсон не мог — не хотел, чтобы они знали обо всем, что здесь происходило. Словно из ниоткуда поднявшийся ветер заставил его на миг задержать дыхание. Ветер полз по полу, будто что-то искал. Прекратился и подул снова, по крупицам собирая с углов осевший после пожара пепел маленьким вихрем. Сначала это была просто игра искр, затем крохотные крупицы начали слипаться, образуя тёплое, почти живое облако. Джейсон затаил дыхание. От усилившегося ветра Охотник и Рэйчел тоже проснулись. — Вы тоже это видите? Они молча поднялись на ноги. Рэйчел бросилась к сумке, которую принесла с собой. Не прошло и пяти минут, как из собранного ветром пепла начали проступать очертания тела: хрупкой, уязвимой, как после болезни, но с каждым мгновением всё более настоящей Лины. Рэйчел поспешила осторожно накрыть её тело пледом, поддерживая Лину за плечи. Тот самый лёгкий, еле слышный ритм дыхания, словно робкий шёпот жизни, начал возвращаться. Сначала медленно, робко… потом более уверенно. И вот, после долгих мгновений ожидания, Лина подняла голову. Её глаза медленно открылись — сначала тускло, затем всё ярче, пока в них не загорелся огонь, такой же сильный и непокорный, каким он был всегда.