Принцессы достаточно загадочные и противоречивые существа. Жаждут любви, но и до ужаса боятся ее. Мечтают о прекрасных принцах, сидя в заточении своих каменных башен... но сами же оборачиваются опасными драконами, отпугивая самых нерешительных и трусливых.
Поэтому настоящий принц должен быть еще и смелым рыцарем, а не испуганной белоручкой. Тем, кто даже не подумает сдаться в своей решимости приручить острозубое, холодное и одинокое существо... которое, силой любви, со временем неприменно начнет превращаться в нежное и любящее в ответ.
Ту самую прекрасную принцессу, что сама разрушит перед достойным мужчиной все свои башни, запрячет в самый дальний шкаф драконью шкуру и навсегда поселит в сердце.
***
Следующая неделя проходит для них обоих словно в аду.
Ооо, Гук прекрасно ощущает себя в роли бесенка, с блаженным удовольствием "тыкающего вилами" мучающегося и по-глупости попавшего к нему в лапы грешника.
Ведь Мин, очевидно, по его сугубо субъективному мнению, заслужил еще и не такое.
Чонгук подходит к делу очень основательно и дотошно. Не зря же он часами, а то и сутками, когда выпадала такая уникальная возможность, рубился в разные игры, тренируя выдержку, настойчивость и волю к победе не смотря ни на что, даже на систематические проигрыши.
Джин хен на него дурно влиял, да...
Но ох, Шуга хен влиял, как выяснилось, ЕЩЕ ХУЖЕ.
И в эту с ним игру макнэ погряз с головой, даже не отвлекаясь от обыденных дел. Как и его новый "пульт управления" оказался куда интереснее джойстика.
Юнги выгибался под его все более наглеющими пальцами почти круглосуточно.
Утром, когда тихо скулил, пританцовывая перед зеркалом на месте и крепко сводя ноги, едва в силах почистить зубы.
За завтраком, который он проводил теперь исключительно стоя за кухонным островком и усиленно делая максимально невозмутимый вид перед одногруппниками.
Переживания и угрызения совести перед их макнэ для него довольно быстро отходят на второй план, сдаваясь в неравной схватке перед постоянным ощущением чужеродных предметов в его заднице.
Это как-то... ну действительно волнительнее всего остального. И даже выдуманных им проблем.
Ведь это постоянное ненормальное "насилие" было физическим и более чем реальным!
К кому идти и кого просить о помощи Мин плохо представляет.
На ум приходили проктолог или психиатр.
О том, чтобы поговорить с кем-то из близких - ведь и речи быть не могло.
Да и что он вообще мог бы сказать?!
"Помогите, меня постоянно трахают чьи-то невидимые пальцы?"
Черт... да его никогда ТАК не трогали.
Так настойчиво и внимательно. Аккуратно, словно действительно желая доставить удовольствие. Любопытно и всякий раз по-разному. Будто неизвестный обучался и экспериментировал. Становясь все смелее и наглее.
И будь это в другой ситуации, Юнги бы наверняка понравилось. Кончать раз за разом даже просто на пальцах. Дрочить до стертых рук, пока тебя долбят сзади, то плавно, щекотно, аккуратно и медленно, сводяще с ума... то быстро, до криков и судорог, заставляя корчится на месте как недобитая рыбина на раскаленной сковородке.
Днем он страдал на репетициях и общественных мероприятиях. Не каждый раз, но чаще всего его накрывало именно в самые неподходящие моменты. Мин путал шаги и движения, густо краснел за откровенную ересь, что нес на интервью, забывая банальную человеческую речь и спотыкаясь о простые слова.
Музыка так вообще шла тяжело. Ну как прикажете писать проникновенную филосовскую лирику в стиле "не сдаваться", когда в тебя проникает что-то слишком подходящее, чтобы окончательно и бесповоротно сдаться?
Через пару дней Юнги уже точно уверен, что кроме экзорциста ему никто не поможет. Странно, что какой-то демон выбрал своей "священной" миссией долбежку его задницы, но других объяснений он уже в принципе не видел. Ибо его доводили до сумасшествия настырно и методично.
Вплоть до ужина и душа, где он, скуля от унижения и усталости после всех своих дневных мучений, все же побежденно дрочил несколько раз.
Перед сном его обязательно нежно и ласково оглаживали, даря какие-то новые ощущения, успокаивая и почти позволяя забыть, что с ним вытворяли весь день.
Но наутро все начиналось вновь.
Парень почти уверен, что уже умер и попал в ад за свои грехи. Однозначно - это карма за то, что он сделал с Гуком. Пусть это просто был резиновый член и никак лично Чона не касался, но Господи, он все равно уже успел миллион раз пожалеть. Взаимозсвязаны ли эти события или нет Мин не знал. Но больше связать происходящее точно было не с чем.
Чонгук же напротив - ходил в последние дни слишком довольный. Лез мало, почти не трогал, но зато постоянно пялился, прожигая внимательным взглядом во всем местах. И от этого еще хуже. Вкупе с постоянным петтингом даже его голос отдавался во всех клеточках дрожащего от возбуждения организма. Его запах, его более чем осязаемый взгляд, его случайно пойманный на экранах образ.
Юнги дрожит от всего. Чон на фоне делает творящуюся с ним херню еще хуже и острее, заставляя ощущать не только внутренностями, но и кожей.
Всеми органами чувств, особенно ушами.
Он и раньше отмечал голос макнэ, как более чем приятный. Но будто упорно не замечал этой бархатной низкой хрипотцы. Когда он пел - был выше и тоньше, чистый и звонкий, как у певчей птички... но в жизни - Гук говорил гораздо ниже. Особенно когда становился слишком расслабленным или, не дай Бог, шибко игривым... он рычал и воспроизводил воистину нереальные звуки, от которых, будь Юнги сучкой, натурально бы заскулил и потек. Прямо на месте. Прямо при всех.
Теперь он еще больше цепляется за эти нотки. Он слышит их постоянно. Даже в своих же песнях. Отвлекаясь от работы и залипая на хриплые признания... особенно строки, где Гук агрессивно и уверенно выдает "ты моя" или вроде того...
Видео Мин вообще не рискует пересматривать... но даже звукозаписи будоражат его музыкальный слух, заставляя покрываться мурашками.
Этот голос он узнает из тысячи. Сложный и многогранный, как и их золотой макнэ.
Под этой нежной ванильной прелестью, помахивающей пушистыми белыми ушками... там есть что-то черное и хищное, Юнги уверен.
Он видел. Совсем недавно видел СНОВА.
Такого повзрослевшего и опасного парня... опасно сексуального и привлекательного.
Мин боится того, насколько тот его привлекает.
С самого детства, с самой первой встречи. Чонгук казался каким-то совершенно особенным. Хоть и был послушным и спокойным ребенком, все равно все делал по-своему. Находил такие решения, которые другим и в голову не приходили, настолько оказывались простыми, но максимально эффективными.
Этот мальчик поначалу не был особо решительным или смелым, а наоборот, очень стеснительным. Но все равно бросался, закрыв глаза и дрожа от ужаса во что угодно. Уже в процессе - широко их открывая и пища от счастья и удовольствия. Со временем - он стал очень смелым.
Как герой аниме, Юнги не может подобрать другого сравнения. Чон сокрушительно много работал над собой, чтобы прийти к этому более чем удачному и впечатляющему результату.
Мин постоянно повторяет, что безумно им гордится. В какого потрясающего мужчину тот вырос. И очень счастлив, что хоть немного причастен к этому почти волшебному превращению. Но это сам Гук был волшебным. Он сделал всё сам.
Как и играюче влюбил в себя Юнги. У которого на самом деле было очень мало шансов не сдаться. Настолько его восхищение также прошло следом сквозь года и все этапы взросления этого невозможного ребенка. Претерпев метаморфозы от умиления перед маленьким любопытным крольчонком до полнейшего очарования перед взрослым и разносторонне умелым парнем. С прекрасным чувством юмора, особенным и совершенно поразительным мышлением, логикой на грани фантастики. Очень сообразительным и находчивым парнем. Который действительно, как и сказал в их втором РАН-е - становился хорош во всем, за что бы не брался.
"Лучший мужчина БТС".
Он стал им в таком юном возрасте. Уже тогда выделяясь, даже не смотря на возраст. Кажется... Мин уже тогда был согласен с этим утверждением на миллиард процентов. И, даже сам являясь достаточно образованным, во многом умелым и не глупым человеком, однозначно считал, что секси мозг в их группе принадлежит совсем не Намджуну.
Это был проигрыш.
Он сокрушительно влюблен.
Дико влюблен и испуган. Ведь любить и хотеть не одно и то же.
Любить можно семью, друзей, братьев...
Все ведь было нормально, пока он был просто влюблен. Мин уделял очень много внимания маленькому Гуку. Позволял буквально все, помогал, обучал, нежничал, чего не наблюдалось с ним вообще ни с кем и никогда больше. Это было приятно и буквально окрыляло.
Одна улыбка этого невероятно яркого солнечного зайчика и кот внутри Юнги вырывался наружу. Хотелось мурчать и ластится в руки. Хотелось прыгать, как последний дурачок и играть с ним до умопомрачения.
Чон сводил его с ума и толкал на странные поступки.
Но когда впервые он почувствовал физическое влечение, все изменилось. Мин в ужасе тут же увеличил между ними дистанцию. На самый возможный при их работе максимум.
Поначалу Гук отчаянно не понимал, что же произошло, продолжая лучезарно улыбаться и рваться навстречу.
Но встречая лишь холод и безразличие, с годами все же слегка поумерил свой пыл. Он все также вертелся вокруг, все также притягивался и притягивал...
Но Юнги был непоколебим. Раз за разом он отталкивал того, кого любил. Для его же блага. Мин повторял это себе каждый раз, как видел в ответ на свое безобразное поведение потухающий блеск в чужих сияющих глазах.
Он ведь такой весь - яркий, сочный и аппетитный, что слюни текут. Как солнечный и спелый мандарин...
А Юнги очень любит мандарины...
И бесконечно понимает арми, которые в восторге от всего многообразия талантов и достоинств их макнэ. Он бы тоже в песнях воспевал эти божественные бедра или прекрасные глаза. Вьющиеся мягкие волосы и убийственно харизматичную улыбку.
Его четкие и уверенные движения, его звонкий смех...
Мин знает его лучше и ближе их зрителей. Он знает малыша Гукки до самого нутра.
Поэтому также знает его боль, его слезы, его страхи. Его отчаяние от неудач и проигрышей. Его падения и травмы. Его потери и слабости.
Но это и делает Чона еще более потрясающим. Все его несовершенства и недостатки.
Юнги принимает его таким, со всем, что есть. С его странностями и заскоками. С его некоторыми раздражающими привычками.
Ведь главное - этот мальчишка умеет в совершенстве делать именно то, чего он сам не может.
Не сдаваться в погоне за тем, чего хочет.
Ох, как же он попал...
И теперь, застряв между своей любовью и желанием, не знал, как поступить. Думал и передумывал множество раз. Сдаваясь под Гуковым обаянием снова и снова и почти решаясь что-то изменить... шагнуть навстречу или хотя бы убрать все запретительные знаки и шлагбаумы... чтобы позволить активному Чону сделать все за него.
Но, как самый настоящий трусливый кот... он и этого не делал. Мин не был настолько смелым.
Его пугали собственные чувства. И чувства Гука, какими бы они ни были.
Он как принцесса, запертая в башне.
Боялся выйти, боялся остаться...
И просто, где-то глубоко глубоко внутри надеялся... что его спасет прекрасный и смелый принц.
...
Чонгук доволен.
Доволен, когда Юнги ерзает на диване в гостиной.
Он лишь слегка дразнит пальцами и поглаживает вход, просто наслаждаясь ленивым утром.
После недели интенсивных тренировок и забитого графика он просто хочет отдохнуть.
Как и после недели интенсивной "мести".
Хен выглядит потрясающе затрахано, во всех смыслах. Поэтому Чон милостиво позволяет и ему немножко расслабиться. Конечно, он бы предпочел сграбастать этого нежного котенка в объятия, затащить на колени и просто ласкать легкими касаниями... чтобы он урчал, ластился и просто был рядом. Примерно так должно было выглядеть их идеальное совместное утро... но увы и ах. Они явно начали не с того и не так, чтобы перейти к этому этапу отношений так легко и скоро.
Гуку всегда было с ним спокойно. Еще с самого детства, он мог совершать почти невозможные вещи, зная, что рядом его хен. Смотрит, любуется, гордится. Восхищается и верит. Он будто дарил крылья. Не было ничего невозможного.
Конечно все мемберы его поддерживали.
Но есть разница между победами "ради публики и короля" и подвигами "ради прекрасной дамы".
Чонгук не совсем отдавал себе отчет в этой разнице разумом, но будто чувствовал подсознанием всегда. Восторг Юнги и остальных хенов для него отличался.
И вызывать первый ему хотелось как можно чаще. Очень во многом именно благодаря Мину он и был так хорош.
Но теперь его к телу и к душе не пускали. Гук отчаянно искал причину, но не находил, ведь для него - ничего не изменилось.
Он все тот же - жаждущий общества своего хена восторженный парнишка.
Который безумно любит их общение, глубокий и спокойный голос Юнги, его прекрасно поставленную речь, обширный словарный запас. Как тот всегда знает, что и когда нужно сказать. Его сарказм и черноватое чувство юмора.
Он так непохож на него самого, что Чон почти пищит всегда от этого контраста.
Как две половинки, они соединялись идеально, чем бы не занимались.
Гук чувствовал, что Юнги это ощущает тоже. Что больше ни с кем не может поймать одну эмоционально-психологическую волну и добиться этой удивительной гармонии.
Их обоих телепало не так, на какой-то неправильной частоте, когда они были порознь. Но рядом...
Чон ощущал спокойствие.
И неспокойствие одновременно.
Ему было хорошо, но явно могло стать еще лучше.
Им обоим.
Как он теперь знал, Юнги его по крайней мере хочет. Это безумно приятно и заставляет сладко закручиваться все в узел внизу живота.
И Чонгук смотрит на него новыми глазами.
Пугающе легко осознавая, что не отказался бы... оооо, очень сильно бы не отказался, предложи ему Мин что угодно.
Но он не предложит.
Чон подпирает рукой голову, наблюдая за неспокойной возней с дивана и слегка грустнея от собственных мыслей.
Юнги очевидно запутался и слишком напуган, чтобы что-то сделать.
Пальцы мягко поглаживают отверстие игрушки, иногда слегка ныряя самым кончиком внутрь.
Гук хочет нежности не меньше, чем страсти и напора. И он бы хотел доставить удовольствие не меньше, а пожалуй даже больше, чем его получить. Мин располагал к этому. Как бы он ни харахорился на сцене, ему совершенно не подходил образ грубого и холодного рэпера.
Как и сам Гук давным давно перерос навязанный ему образ милой маленькой кролички.
Нет, все милое и нежное в нем разумеется осталось. Но добавилось много нового, сильного и взрослого. Мужского.
Чонгук обожает свой характер.
То, каким он стал. Борется с последними недостатками, ухаживает за достоинствами.
Он расцвел, без сомнений. Не только физически. Не только снаружи, но и внутри. Те изменения, что видны не каждому - ими он гордился больше всего.
Но... правильно ли он поступает
сейчас?..
Юнги тихонько всхлипывает и еще тише матерится, заваливаясь на бок и пропадая с поля зрения за спинкой дивана.
Судя по всему, он такой же трусливый, как и раньше. Ни разу не лучше своего хена. Тоже просто им пользуется под шумок на расстоянии, боясь подойти лицом к лицу. Буквально подкрадываясь сзади.
Абсолютно бесчестно.
Становится мерзко от самого себя. Все это море удовольствия от целой недели хотя бы такого взаимодействия с Юнги будто высыхает и Чон облизывает следом пересыхающие губы.
Рядом что-то болтают Чимин с Тэ, пытаясь и его затянуть в свою очередную дурную затею на викенд.
Но Гук совершенно не хочет "проветриваться". И "спускать пар" их способом тоже не хочет.
Он хочет поговорить с Юнги.
Им до ужаса надо поговорить.
Обсудить очень много недомолвок и недопониманий.
Те несколько лет, что делились на проведенные в приятной неге и внимании... и
холодные.
Непонятные Чонгуку
тогда. Но зато теперь уже гораздо более понятные
сейчас.
Он выловит Мина, даже если придется буквально его ловить. Благо, он гораздо больше и сильнее. Нечестно, да... но что поделать.
Не один он тут нечестный. Но кто смелее, тот и решается на первый шаг, верно?
- Юнги хен, я хотел...
- Сегодня не ждите меня на ужин!
Его порыв к дивану душой и телом прерывает внезапно вскакивающий с него Мин. Суетливо натягивающий тапочки и быстренько огибающий мебель с другого бока, чтобы не дай Бог не наткнуться на, судя по голосу, приближающегося макнэ. Он спешно шаркает подошвами по полу и буквально сбегает.
Не сейчас.
Еще и сегодня он точно не готов выдерживать его поблизости. Хватит.
Эта неделя и без того была тяжелой и выматывающей по всем фронтам. Если он хоть как-то не сбросит стресс, точно сорвется на кого-нибудь. И на Чонгука ему хотелось срываться меньше всего. Он же не виноват, что Юнги сходит с ума.
По нему и в принципе.
- Хен, а ты куда?.. - Тэхен сладенько тянет из-за стола.
- По девочкам?.. - Чимин подпевает, подливая еще больше карамели в огонь, - Или по мальчикам?..
Чонгук неожиданно даже сам для себя скрипит зубами. Ему не нравятся оба варианта. Даже гипотетически.
- По мамкам вашим!
Мин фыркает, дурашливо показывая им сердечки со средними пальцами вместо указательных. Уж кого кого, а этих наглых засранцев ему не жалко.
Этот ж не его Чонгуки, хоть и наглый, но все равно неизменно невинный, чистый, нежный и добрый в своих словах, действиях и суждениях.
- Главное, чтобы не по папкам...
Оба катаются от смеха почти под столом, а Чон, даже из любезности не в силах выдавить из себя улыбку, взволнованно смотрит вслед все же уходящему хену.
Стоит ли останавливать его сейчас?
Он явно не в том настроении, чтобы говорить о чувствах.
Но что... он собирается...
Неужели он действительно собирается?!
"Конечно! Вот идиот!"
Чонгук стукает себя по голове, как в замедленной съемке глядя на каждый шаг, что делает их все дальше друг от друга.
Это он довел хена до такого состояния. Нет ничего удивительного, что взрослый половозрелый парень, которого он сексуально изводил несколько дней, захочет в итоге уже наконец тупо потрахаться и сбросить напряжение.
Нет нет... это невозможно...
На глаза почти наворачиваются слезы. Будто он снова тот брошенный любимым хеном мальчишка...
Только вот теперь он знает причину.
И очевидно, главный виновник в этом он сам.
...
В помещении трудно дышать из-за причудливо переплетенных друг с другом запахов. Разнообразных кальянов, что по отдельности вероятно и приятно пахли, но микс из ягод, шоколада, молока и дешевого спирта раздражал в своей настойчивой чрезмерности. Вспышки от ламп, прожекторов и зеркальных игрушек. И сокрушительно громкая долботня совершенно примитивных битов по бедным ушам.
Ох, Юнги действительно ненавидит ночные клубы. Бывал конечно пару раз, когда его насильно вытягивали, отдирая все четыре лапы от спасительной кроватки и утягивая в этот отвратительный по всем фронтам порочный омут. Парень никогда не понимал, какую прелесть в этом странном дерганьи под действием алкоголя находят все эти люди. Неужели все что угодно не лучше подобного "отдыха"?
Но сейчас он в очередной раз сдается... это как раз то самое место, где можно просто быть частью ни о чем не думающей массы. Нажраться в сопли и просто плыть по течению... позволить кому-нибудь другому решить его проблемы с тухлым настроением и разбитым состоянием.
Возможно даже, это течение прибьет его в неплохие руки...
Юнги сегодня особенно принарядился.
Едва ли в профурсетке, коей он определенно сейчас кажется, кто-то сможет узнать солидного и достаточно известного рэпера Мин Юнги.
Сегодня он скорее в профессиональном образе "Чиминовской шлюшки". Глаза густо подведены черным, смоки айс и легкий розовый блеск на губах, влажно переливающийся и манящий в свете софитов. На нем до безумия обтягивающая как вторая кожа черная одежда. Кожаные брючки, зауженные книзу и прекрасно очерчивающие точеные ножки и сочную задницу.
Мин прекрасно знает, что хорош.
Не только подтянутым и изящным телом.
Он хорош и во флирте. Прекрасно умеет нравиться при желании, стрелять глазками и дразнить умелым языком на милых губках.
Не то чтобы он часто это использовал... особенно в обыденной жизни. Ему незачем было кого-то соблазнять из своего окружения... наоборот, он даже пытался отключать любые эмоции и чувства, чтобы не дай бог не светануть ими в мимике, движениях или голосе.
Так что эти таланты обычно блистали только со сцены, заставляя впечатлительных фанатов визжать от восторга.
- Скучаешь, крошка?
Юнги лениво переводит слегка мутные глаза на незнакомый и явно хорошо накаченный алкоголем субъект.
В нем самом уже тоже пара полных роксов виски. Несколько шотов текилы и сладеньких ярких коктейлей, что были на разогревку.
Но громкая музыка все еще больше раздражает, чем заводит и расслабляет. Разве что гул в ушах стал более приглушенным, как через толстый слой ваты.
И почему он решил, что выпить в баре ему поможет?
Мин больше любитель понежиться в кроватке, когда выпадает такой шанс. Эта громкая и примитивная кутерьма вообще не для него... как и случайные связи...
В виде вот таких вот пьяных и тошнотворных лиц.
Он бы сам явно предпочел не модную сейчас любовь до гроба. Чтобы раз и навсегда. Крепко и взаимно.
Но где ж такую найдешь, да?..
Неужели остается только давиться подобным подножным кормом на одну ночь, раз ты проголодался, а нормальной еды поблизости нет?..
- Отвали, у меня и так был паршивый день...
Ну нет, он еще не настолько себя на помойке нашел, чтобы жрать прямо из мусорного бачка...
- Чего вякнула, дырка?! Да я тебя...
- Не понимаешь слово нет? - уже занесенную для удара руку перехватывают сзади и толкают пьяное тело подальше.
Юнги совершенно незаинтересованно переводит взгляд на новое действующее лицо в его абсурдной жизни.
Не то чтобы этот придурок представлял для него угрозу. Наоборот, где-то внутри хотелось устроить хороший дебош. С драками, кровью, громкими матами, чтобы эта сраная "музыка" наконец заглохла.
Мин не был слабаком, пусть даже и выглядит маленькой фарфоровой куколкой. Приходилось ему и в уличных компаниях утвержаться с помощью силы и морды бить. А его невинный вид только играл в этом ему на руку. Противники понимали свою ошибку слишком поздно, уже когда захлебывались кровью и булькающе просили пощады.
"Его герой" оказывается довольно симпатичным. Высокий, с хорошей фигурой. Тоже в обтягивающих черных брюках и кожанке.
Ух, если бы Юнги сейчас внезапно не вспомнил похожий, жутко горячий лук Чонгука с фотосессии, он бы однозначно сказал "да" этому красавцу.
- Позволишь угостить тебя?
Парень садится рядом, отбрасывая длинную челку достаточно сексуальным движением головы и очаровательно улыбается. Но вообще не так очаровательно, как могло бы быть в идеале.
Мин скучающе провожает взглядом утаскиваемое охраной тело предыдущего ухажора и переводит глаза на нового.
Эх, отняли у него возможно единственную интересную вещь, что могла бы ему поднять настроение. Драться теперь хотелось еще больше, почти так же, как трахаться.
Но оставшийся вариант не оставлял вариантов.
Юнги скользит оценивающим взглядом по всему телу незнакомца, кляня себя за это, но все равно невольно сравнивая со своим "идеалом".
До него парень очевидно не дотягивает по всем фронтам.
Но не будь в его жизни Гука, шкалы, которой он измерял что и кого угодно... он вероятно даже мог бы ему понравиться.
А почему собственно и нет?
Если Мин действительно сможет упиться до настолько свинячьего состояния... чем черт не шутит... возможно сможет и заменить недоступный объект более доступным.
...
Чонгук агрессивно цедит колу, почти немигающим взглядом наблюдая за самым красивым созданием в этом богом забытом Содоме.
Ох, не зря он весь день ходил, как на иголках и коршуном следил за комнатой хенов. Шуга действительно собирался "на блядки". Гук едва его не упустил, настолько стремительно тот слинял под вечер, весь расфуфыренный прыгая в такси. Но благо, удача была на стороне жутко взволнованного за него макнэ и поэтому сейчас он хотя бы под его присмотром...
Юнги выглядит даже еще более обворожительно, чем обычно. Накрашен совершенно по-блядски, небрежная укладка, несколько волнистых прядей, чокер на шее, за который так и хочется его притянуть ближе. Полностью черный лук, обтягивающие джинсы и кожаная курточка по фигуре.
Чон вытирает слюни уже не первой салфеткой, пытаясь хотя бы не пялиться на аппетитную задницу. Как в одном из их РАН-ов, где они играли в компьютерные игры.
Ухххх, Гук тогда даже умудрился немножко пообтираться сзади, пользуясь ситуацией...
Но при всем этом порочном образе падшего ангелочка, светлые волосы все равно делали его слишком заметным и выделяющимся в этом море разврата.
Буйком, островком, свежим оазисом, к которому хотелось присосаться особо жаждущим.
И таковых тут было немало.
Чонгук уже планировал вынести штук десять бесстыже глазеющих на его драгоценность мужиков.
Все хены разумеется для него драгоценны.
А Юнги один из них, так что... вот так.
Первым испытать судьбу решается самый ужратый. Гук уже разминает костяшки, собираясь активно действовать, но его выносят раньше.
Другой парень активно подсаживается к Мину.
И Чонгук с трудом глушит первый порыв этого похотливого кобеля прибить. Потому что внезапно приходит озарение, стыдя его эгоизм и более чем необоснованную ревность. Вдруг самому хену это действительно НАДО.
Кто он такой, чтобы мешать тому приятно проводить вечер?
Вдруг Юнги реально пришел сюда за этим. Познакомиться, вместе выпить и... Гук сглатывает... продолжить знакомство в более интимной обстановке.
Ведь он ему просто одногруппник. Ничего не обещал, ни в чем не обязан. Ну подумаешь, передернули на него разок...
Мин же не пояс верности теперь надел, а вон, достаточно сексуальный, с леопардовым принтом, игриво выглядывающий из-под короткой курточки.
Чон давит в себе желание взять что-то покрепче. Такое горе "брошенной целочки" сложно переживать с колой в стакане.
Но все равно, пока он железно не убедится, что Юнги действительно этого хочет сам, он не успокоится и не сдастся в лапы так и манящей нажраться безысходности.
...
- Чонгуки... ах... Чон...
Мокрые поцелуи покрывают шею и Юнги плавится от властных касаний рук, что ползут по его телу.
Оплетая, пленя и совращая, будто змеи в Эдемском саду. Призывая совершить грех, все-таки отдаться своим порокам и получить запретное, но обещанное ими удовольствие.
- Я же называл тебе свое имя, куколка...
Мин морщится. Фу, ну и голос. Абсолютно никакой гармонии.
То ли дело у его Гука. Между высокими и низкими нотами.
Между мелодией и рычанием.
Между раем и адом...
Чужое колено раздвигает ему ноги, а руки достаточно грубо сжимают талию и норовят залезть под узкую одежду.
Что-то не так, но затуманенный разум будто не может до конца понять, что именно.
Это совершенно не то и не так, как бы он хотел.
Юнги что-то бормочет и слабо пытается сопротивляться, но кровь горит изнутри и нестерпимо хочется поддаться.
Он устал. Чертовски устал и просто хочет расслабиться в чих-нибудь надежных руках. Чтобы не надо было ничего думать и решать. Сомневаться и бояться.
Он просто хочет, чтобы ему было спокойно.
Чтобы рядом был кто-то сильный, смелый и уверенный.
Чтобы знал, что делать.
И чтобы Юнги рядом с ним был тоже уверен во всем.
- Какая сладкая кошечка... и почему мы не встретились раньше?
Он даже не думает затыкаться, раздражая Мина все больше. Своим звучанием, своим навязчивым запахом каких-то вонючих духов. Своими попытками поцеловать его в губы, хотя Юнги уже несколько раз отвернул голову, ясно давая понять, что не желает чувствовать его слюни на губах.
Бесит, чертовски бесит!
Даже в таком состоянии он с удушающим прискорбием понимает.
Что не может с первым встречным.
И пусть он боялся, что с Гуком, благодаря их долгому и глубокому общению, это все будет очень сложно... перейти в какую-то новую грань и плоскость отношений...
Но на секс с незнакомцем по пьяни очевидно все же был не готов.
Если некоторые бы и отнеслись к этому, как к мимолетной ерунде. Просто получить удовольствие и жить дальше.
Юнги был не таким.
И это оказалось еще сложнее.
Как бы Мин не убеждал себя, что ему это надо. Надо отвлечься, надо попробовать, надо забыть.
Он действительно не может этого сделать.
- Слушай, отвали... - сравнительно маленькие ручки упираются в широкую грудь и он едва отодвигает этого амбала на пару сантиметров - Отвали, сказал... я не хочу.
- Соблазнил, значит, оттащил в этот переулок и теперь не хочешь?! Ну нет, сучка, так не пойдет!
- Вот ублюдина, думаешь, раз я так миленько выгляжу, рыло не смогу тебе начистить?!
Юнги с удовольствием бьет со всей дури коленом ему между ног, а когда парень сгибается от боли на его уровень, обхватывает голову руками и смачно прикладывает о то же колено.
Уххх, может ему действительно просто хорошей драки не хватало? Может с Гуком на бокс сходить?
Хотя нет, вот уж с кем точно не стоит...
Во всем теле наступает потрясающая легкость. Но вот мысли тонут в густом киселе из неутешительных итогов вечера, что должен был быть максимально приятным. Жутко прискорбно... но он и правда не сможет с кем-то другим...
- Ах ты! Значит любишь пожестче?! - парень слишком быстро берет себя в руки, вскакивая с заплеванного асфальта и надвигаясь огромной тенью на сравнительно маленькую фигурку - Ну я тебе устрою...
Юнги все равно.
Возможно, ему и получить по роже не помешает.
Для разнообразия отвлечься на хрустящие кости вместо хрустящего сердца.
Может и станет лучше... по крайней мере алкоголь в крови с любыми физическими сбросами напряжения сейчас согласен... ну... почти со всеми.
Ведь упрямая задница явно участвовать в его расслаблении предложенными способами не желает.
- Ах ты сукин сын, как ты посмел трогать хена?!
Чужая голова даже повернуться не успевает, как в нее со всей дури впечатывается чей-то кулак.
Мин как в слоу-мо наблюдает падение этой туши обратно в горизонтальное положение.
Никаких признаков сознания.
Чистый нокаут.
...
Чонгук отвлекается буквально на секунду.
К нему на колени прыгает какая-то дамочка, громко хихикая, дрыгая ногами в сетчатых чулках и порываясь зацеловать. Пока ошарашенный подобным поведением парень пытается ее ссадить, попутно уворачиваясь от липких губ в красной жирной помаде, хен исчезает из поля зрения.
Вместе с подозрительным объектом мужского пола.
- Ох, какой ты противный, а казался настоящим мужиком, фу!
Девушка фыркает, поправляя прическу и размазавшийся у глаз карандаш. Голод в ее зрачках при взгляде на более чем роскошного красавчика не пропадает даже после довольно резкого отказа. Она бы все равно продолжила вертеться около его столика, но брюнет быстро срывается с места, оглядывая весь бар цепким и диким взглядом с достаточной высоты своего роста.
Он рычит, явно не находя желаемого и несется к барной стойке, расталкивая неповоротливую толпу, как настоящий ледокол.
- Простите! Простите, пожалуйста!
Бариста лениво оборачивается на приглушенный музыкой крик только попытки с третьей, нехотя отрываясь от наверняка невероятно интересного и важного натирания бокала.
- Простите, вы не видели, куда ушла... кхм... пара, что тут недавно сидела? Оба в черном. Высокий парень, почти с меня ростом и маленький, смазливый такой, светловолосый! Вы точно не могли его не запомнить!
Мужчина ухмыляется, отмечая чрезмерное волнение и абсолютную трезвость взбудораженного паренька.
- Возможно и запомнил... но сам понимаешь, тут сегодня много "смазливеньких парней"... что ж сам не следил, раз он у тебя такой незабываемый?
Чонгук скрипит зубами. Если б можно было испепелить взглядом этого слишком уж проницательного бармена, тот бы уже валялся горсткой пепла в своем же бокале.
Но чуда не происходит, так что Чон понимающе и быстро выгребает из карманов все бумажные купюры, что завалялись там по чистой случайности и молча швыряет на стойку.
Хитрые глазки загораются еще больше. За такую простенькую информацию это слишком, даже ОЧЕНЬ слишком много. Но цена явно оправдывает для странного паренька важность и ценность этой информации.
- Вопрос тот же!
- Они ушли несколько минут назад. Через заднюю дверь.
- Куда ведет?
- Да куда угодно, малыш. Проходишь мимо мусорных баков и ведешь такую сочную куколку куда захочется. Хочешь - в мотель. Хочешь - в один из переулков. Хочешь - в машине берешь. А хочешь - прямо на месте. Мы не вмешиваемся, если клиенты уходят вместе.
Чон едва сдерживается, чтобы натурально не завыть и не выбить эту нагло ухмыляющуюся челюсть.
Говорить так о его Юнги! Воображение тут же услужливо и в красках рисует каждую названную ситуацию.
И если бы не посторонний фактор в виде какого-то другого парня, ему бы очевидно понравился каждый из вариантов.
Но не в сложившемся контексте точно!
- О, малыш, подожди... - уже собирающегося на всех парах рвануть по горячему следу Гука, тормозит ставший более вкрадчивым голос - Этот парень... что был с твоей белоснежкой... он частенько тут ошивается... я конечно в его дела не лезу... но он периодически любит приправить мой коктейльчик своей приправой... если ты понимаешь, о чем я...
Мужчина многозначительно двигает бровью, улыбаясь куда менее противно.
Этот шебутной и так мало получил за свои деньги. Может хоть это поможет, он хз...
- Спасибо.
Ну класс. Его котенка не только споили, но еще и явно собираются поиметь. Возможно насильно.
И возможно уже очень далеко.
Задний двор встречает его пустотой, вонью и сокружительным отчаяньем. Чон задирает голову и все же воет от бессилия. Ну нет, он все равно оббегает тут все. Если надо - из-под земли достанет.
...
Юнги то теряет сознание, то видит смазанные картинки. Как кадры в плохом кино. Серый грязный переулок. Окровавленное лицо какого-то смазливого парня. Чувствует теплые руки, что поднимают его, все же отключившегося прямо на асфальте и куда-то несут.
Ловит знакомый запах, но не может понять, чей он. Знает только, что он безопасный, поэтому не сопротивляется, а просто тихо мурчит, уткнувшись в чужую шею.
В кадр попадают то темные волосы, то красивый изгиб подбородка. Почти слепит блик от колечка в забавно кривоватой губе и Мин глупо хихикает, щуря глазки.
Ему хорошо, но мозг точно сейчас не готов дать верный ответ, по какой причине.
До него пытаются донести какую-то мысль, но уши воспринимают только тембр голоса. Он потрясающий настолько, что Юнги стонет, обнимая большое тело руками за шею и утыкаясь улыбкой в упругую грудь.
Кажется они садятся в машину. Отпускать "часть себя" жутко не хочется, его руки почти насильно отрывают от одежды и запихивают все тело на заднее сидение.
Юнги порывается снова вцепиться, обнять, согреться, пропитаться этим неведомым теплом и уютом, но ему что-то строго говорят и исчезают, хлопая дверью.
Следующее озарение пробивает уже в постели, когда с него стаскивают обувь и куртку.
Мин недовольно ворочается, ворчит и сопротивляется, но неведомая сила все равно гораздо сильнее его.
Смутно вспоминаются события до отключки.
Он же пил, да?.. пил с каким-то извращенцем... Это он его украл?!
Ну и ладно, если уж проигрывать, то красиво!
- Давай же! Ты ведь что-то подсыпал мне в виски, да?! Бери! - Юнги побежденно падает на постель, раскидывая руки и раздвигая ноги - Мой Гукки тебе потом хрен оторвет! Ух, знаешь какой он у меня! Большой и сильный! Я его попрошу... он хороший мальчик... он не откажет своему хену!
Чонгук в шоке слушает эту тирраду павшего в неравном бою одинокого воина и распахнутыми глазами смотрит на максимально готового сейчас ко всему Мина.
Реально... он реально...
Первый, о ком думает Юнги в такой ситуации?
"Большой и сильный"?
Почему именно он должен отрывать кхм... "хрен" пусть и гипотетическому насильнику?
По каким причинам он имеет на подобное право?
- Хен, это я... и я не... собираюсь тебя насиловать... успокойся, пожалуйста...
Чон аккуратно садится рядом, с трудом и не сразу, но все же попадая в объектив пьяных глаз.
Мин смотрит на него очень долго, внимательно и молча. Глубоко дышит и скользит по лицу почти осознанным взглядом. Будто прощупывая до самых атомов, трогая каждую молекулу, каждую морщинку и родинку, оглаживая каждую клеточку.
Чонгук даже теряется слегка. Обычно хен всегда достаточно быстро отводит взгляд, стоит им оказаться лицом к лицу. Это он сам тот, кто все время пялится. Но сейчас. Это весьма смущающе. Даже для такого бессовестного наглеца, которым он стал.
Но Мин продолжает его удивлять.
Подскакивает и обхватывает лицо ладошками, утягивая ближе к себе и едва не заставляя рухнуть сверху. Только благодаря хорошим рефлексам, Гук успевает облокотиться на руки по обеим сторонам от слишком смелого для себя кота.
- Я действительно думал... думал, что смогу... с кем угодно... - Юнги обнимает парня за щеки, любуясь любимыми чертами и сладко улыбаясь - Но нет... я все равно вижу только его лицо...
Чертова фантазия. Генерирует тут ему, понимаешь, обожаемого Гука уже в каждом встречном-поперечном, вообще стыд потеряла.
Кто знает, может его упрямство хоть так сдастся и наконец-то даст получить удовольствие измученному телу, да?! Хотя бы выдавая действительное за желаемое.
- Ох, ты был таким милым маленьким крольчонком, когда мы встретились...
Чонгук почти не дышит. Чужие холодные пальчики на коже обжигают, будто его в морозилку засунули, но облегчения это не приносит, наоборот, внутри все горит.
Юнги такой нежный, податливый, откровенно любующийся.
Если бы Чон не знал его, точно назвал бы этот взгляд по-настоящему влюбленным.
Но что за бред?
Как такое может быть?
- А теперь... я секси, да?
Чонгук думает, что вероятно ляпнул лишнее, но пока Юнги в таком состоянии, было бы огромной глупостью - не вытянуть из него информации по максимуму. Ведь обычно тот молчит, как пленный солдат в тылу врага. Из него и клещами не вытащить.
Не догнать, не поймать, не добиться...
- Дико секси... - Мин облизывается, метаясь взглядом от огромных гипнотически-черных глаз к любимой им родинке под губой, едва удерживаясь от остановки на губах - Настолько, что мне кажется, что я когда-нибудь просто сознание потеряю от того, насколько ты сексуален...
Чон сдавленно еле проглатывает какой-то удивленно-шокированный звук. На такие откровения он точно не расчитывал. Даже под алкоголем Юнги никогда не позволял себе ничего подобного.
Человек скала, человек кремень.
Чувства фу, эмоции для лохов.
- Ты бы знал, КАК мне нравишься... до такой степени, что хочется об этом кричать! - Гук все же непроизвольно румянится - Хочется просто взять - при всех вдарить тебе по коленям, чтобы не пришлось тянуться...
- Эй! Что еще за вдарить?!
Вот это уже гораздо больше похоже на его Юнги.
- И засосать... до самого горла...
От таких заявлений даже пробивает на холодный пот. Кажется Чон недооценил силу его "чувств". Пьяного и откровенного Мина телепает от нежности до совершено порочных желаний.
- Дай мне чуток помечтать... а потом можешь делать все, что хочешь...
Юнги все же тянется вверх, с довольно очевидным намереньем.
Но Гук быстро и бескомпромиссно прижимает его обратно к кровати.
Ну уж нет.
Не в таком состоянии.
Этот трусливый кот больше от него не спрячется.
Ни за алкоголем ни за чем либо другим.
Все это он обязательно повторит на трезвую голову.
И тогда...
Чонгук с сожалением смотрит на влажные, открытые и тянущиеся к нему губки...
Когда они все наконец обсудят и, макнэ надеется, перейдут на новый этап "отношений" - он уже нормально и правильно его поцелует.
Много много раз.
***
