Магия вне Хогвартса ✨️🍌✨️

Первый прыжок с парашютом — как первая любовь: или вам не по пути, или это навсегда.

*** Утро добрым не бывает. Юнги прекрасно это знает. Но все равно, даже самое его стремное и тяжелое утро едва ли в силах сравниться с сегодняшним. На нем нет уютной и теплой, свободной пижамки. Он не в своей мягкой кроватке с любимым ортопедическим матрасиком. Рядом нет милого ворчания невыспавшегося из-за своих игрушек Джина... У него жутко раскалывается голова, все тело ломит и зудит в узких неудобных шмотках, а по лицу очевидно размазался весь его блядский грим... Сложно даже представить себе тот чудодейственный, не иначе как только сваренный богами кофе, который мог бы его воскресить. - Доброе утро, хен... Но ох, кажется в этом мире все же есть кое-какие даже более эффективные методы пробудки. - Чонгук-а?! Ты что тут... а я?.. - парень слишком резко подскакивает в сидячее положение, тут же жалея и сдавливая сызнова взорвавшуюся болью головушку - Где мы вообще? Мутные глаза едва собирают изображение буквально по пикселям. Они в номере мотеля. Двуспальная кровать, обеденный стол со стульями, дверь, вероятно в ванную... и дверь в коридор. Подпертая стулом, на котором восседает далеко не такой довольный макнэ, как хочет показать голосом. И выглядит как привратник тире палач, пришедший по его грешную душу. Всем своим видом как бы говоря, что хрен Юнги так просто отсюда выйдет. Страшно... - Я принес тебя сюда, так как домой в таком свинячьем состоянии явно было бы заявляться неуместно, - Чон пожевывает губу, внимательно скользя взглядом по всему чужому телу - Тебе, помимо алкоголя, ещё и подсыпали какой-то препарат... но признаков угрозы здоровью не было, так что в скорую я звонить не стал. Лишняя огласка подобных похождений нам точно ни к чему. Юнги автоматически кивает, еще плохо осознавая всю суть сказанного. Чонгук молодец. Он всегда все делал правильно, что бы не происходило. Не то что он... сам как ребенок, ей богу... он ведь даже и ни секунды не подумал о дурной славе, которую мог бы накликать не только на себя, но и на всю группу... - Спасибо... ты... ты спас меня... - Да, спас. И хочу больше, чем просто "спасибо" за свои труды. Мин даже удивленно поднимает глаза, наконец натыкаясь на пронзительный цепкий взгляд. - Я хочу правду, хен. Что с тобой происходит? Что происходит "с нами"? Что между нами? Почему ты меня шугаешься, как черта какого-то? Почему все изменилось? Ведь мы прекрасно ладили когда-то... Господи, ну конечно Юнги шугается его как черта! Ограждая себя хотя бы так от дикого искушения. Будто Чон не знает, что черт! Дико горячий, греховный и прилипчивый в своей настойчивости изгнать его из Эдема. Да еще и успешно придуряющийся милым ангелочком. Газлайтинг чистой воды! Типо он ничего такого не делает и Мин просто сам сходит с ума от всего этого многообразия до ужаса смущающих Чоновых штучек. Какую правду он хочет? Господи, как же болит голова... - Ладно, хен... - Чонгук медленно, почти лениво придвигает стул ближе к кровати и садится лицом к лицу с все еще испуганно прижухшим в оборонной позиции парнем - Я не собираюсь тебя к чему-то принуждать или морально насиловать... ты все равно не станешь мне говорить о своих чувствах. Я понимаю. Так что давай просто сыграем в одну игру. Он достает телефон из кармана, снимает блокировку, очевидно находит какой-то файл и включает на воспроизведение.

"- Дико секси... Настолько, что мне кажется, что я когда-нибудь просто сознание потеряю от того, насколько ты сексуален..."

Господь господь, это что, его голос?! Когда? Когда он умудрился это сказать?! Еще и так... голодно, жадно и обожающе... Но Чон явно не собирается его щадить, включая следующий фрагмент.

"- Ты бы знал, КАК мне нравишься... до такой степени, что хочется об этом кричать!"

- Естественно, ты бы мне не поверил на слово и нашел море отговорок. Поэтому я все же записал вчера на всякий случай твои признания... Юнги настороженно следит за каждым движением, готовый, если понадобится, биться за свою честь насмерть. Хотя какая уж тут теперь честь... кажется он ее полностью проебал, ведя себя настолько безобразно. Неужели он действительно признался Гуку в таком? Да, в его фантазиях Чон выглядит прекрасно и притягательно. Но это совершенно не значит, что в реальности он готов к чему-то подобному. Даже он сам. Не говоря уже о том, что достаточно странно представить Гука, желающего чего-то такого в реальности. Вообще не готов, нет. - Я задам... ну скажем... 20 вопросов... - Чонгук задумчиво пожевывает губу, изо всех сил пытаясь казаться спокойным и незаинтересованным, - А ты просто ответишь "да" или "нет". Не надо никаких уточнений или развернутых ответов. Но учти, я знаю правду. На каждый вопрос. Мин старается смотреть хотя бы на нос, ибо в эти большие, сверлящие в ответ темные глаза смотреть сложно. - И лучше тебе не обманывать меня, хен... пожалуйста. Хорошенько подумай, прежде, чем отвечать. Юнги все же истерично сглатывает, комкая края черной рубашки в стынущих пальцах. Он весь провонялся этим мерзким клубом вчера. И до сих пор им пахнет. Как и тем парнем, что мог бы стать его кроликозаменителем... Безумно хочется в душ и переодеться наконец в домашнюю и удобную одежду. Хочется пахнуть собой... домом... уютом. И немного хочется пахнуть их макнэ... Но под убийственным взглядом Чона он едва может хотя бы дышать. Юнги во многом перед ним виноват. И слишком много задолжал. В том числе - за спасение своей чести. А может и жизни... И очевидно - правдивые ответы это меньшее, чего он может требовать взамен. Так что Мин как в трансе кивает. Голова все еще гудит, похмелье вполне закономерно, лицо со всей вчерашней косметикой, после бурной ночки, наверняка выглядит хуже, чем у Джокера... и он совершенно не знает, насколько тяжелыми и страшными будут вопросы. Что от него вообще может хотеть Чонгук? - Тебя возбуждают парни? Слишком неожиданно. Мин едва не давится воздухом. Не думал он, что Гук начнет прямо с места в карьер. Но, учитывая, что макнэ, вероятно следил за ним в клубе... а потом еще и отбивал от назойливого ухажера в переулке... да, вопрос достаточно закономерный... но все равно, резкий и внезапно оглушающий. Он хочет правду? Юнги прикусывает нижнюю губу, действительно размышляя и анализируя собственные ощущения. Нет. Ему не нравятся парни. И никогда не нравились. Он любит девушек, их мягкие изгибы, пышную грудь, флирт, озорные улыбочки сладких губ, длинные волосы... у него были неоднократные отношения и вполне себе прекрасные. И в плане секса тоже. Но и коса бывает находит на камень. И этим камнем преткновения в его жизни так некстати стал именно Чонгук. Но ему не стоит знать таких подробностей. Да он и не требовал пояснений. Вопрос слишком обширный и туманный. Ох, с такими вопросами Юнги спокойно может отвечать. Полуправду. - Нет. Это слово с поразительной легкостью слетает с губ. Потому что это правда. Его не возбуждают парни. Его возбуждает Чон. Но тот не спрашивал об этом, верно? - Хорошо, не так ведь и сложно, да? - Чонгук улыбается уже теплее, но все равно слишком серьезно для себя обычного, - Второй вопрос. Интимные игрушки во время самоудовлетворения, да или нет? Ох, знал бы хен, с каким трудом ему дается это мнимое спокойствие! И насколько много всего он хочет одновременно! Признаться в чувствах, зацеловать этого растрепанного, сонного, все еще пьяного и дико испуганного котенка, и наоборот - обеспечить максимальный комфорт, отнести его в душ, отдать сменную одежду, что он заботливо притащил, накормить и закомфортить по полной. А еще - не пустить никуда из этого номера все выходные. Переделать с ним море всего, чего нельзя было раньше... но сначала - хотелось бы поговорить о многом. Но приходится выбрать вот такую достаточно детскую схему "вопрос-ответ". Ибо Юнги совершенно точно не воспримет что-то другое. Но хоть так - даже с этими дурацкими вопросами... Вероятно задумается о своем отношении к нему... Мин сидит в ступоре. Почему такой вопрос? Странный. Он касается не только самого факта дрочки. Но еще и использования "подсобных средств". Неужели Чонгук знает о его "грехе"?! Не может быть. Нет, он скорее просто о мнении Юнги на счет игрушек... просто да или нет... Просто пространный вопрос о предпочтениях... так что ошибкой не будет любой ответ. - Да. Уши слегка краснеют, но Мин все же выдавливает из себя это сиплое. От него и так не требуют сложных ответов, спасибо. Чон на удивление взрослый и мудрый, а еще максимально тактичный. Да, вопросы за гранью "детских" и пристойных, но пока сильно не нарушают личных границ. Они пространны и просты. Это хорошо. - Молодец. Правда - это чудесно. Третий. Я тебе нравлюсь? Так. Нравиться можно как друг. Как сосед. Одногруппник, собеседник, артист. Танцор или певец... Как напарник в работе, как коллега... или просто человек. Чонгук ему нравится по всем этим критериям. Ну и еще по многим. Но тот явно не имел их в виду, да?.. - Да. Кажется, Гуку этого хватает. Он одобрительно кивает сам себе. Хоть Юнги и не понимает, для чего от потратил целый вопрос на то, чтобы услышать очевидное. Разумеется Чон ему нравится. Это сложно скрывать даже такому прекрасному камуфляжнику, как Мин. Но вот в качестве КОГО он ему нравится... этого в вопросе не было, так что... - "Чон Чонгук - один из самых сексуальных мужчин в мире". Да или нет? Юнги едва сдерживает желание прыснуть в кулак. Серьёзно? Мелкий напыщенный индюк! И как его эго еще потолок не пробило? Нахального засранца так и тянет осадить. Но нужно отвечать правду. Как бы не хотелось поумерить его пыл и стереть эту самодовольную ухмылку со смазливого лица. Да, арми считают его сексуальным, с этим сложно поспорить. А сам Юнги бы ответил, что не "один из", а "САМЫЙ", но Чон поскромничал, так что... опять можно дать пространный ответ, который никак не будет ошибкой или слишком уж большой откровенностью. - Да. Он тратит вопросы впустую. Оба это понимают. В то время, как Чонгук мог бы спросить что-то действительно личное или важное, он просто слышит в ответ очевидное. Но эта незатейливая игра обоих заставляет раздумывать. Особенно Мина, что анализирует все свои ощущения, чтобы выдать ответ даже на столь примитивные вопросы. И Гук надеется, что это подтолкнет его и самого потом поговорить более лично. - "Fake love". Последняя партия, где ты стоишь за моей спиной. Хотел бы ты быть на месте Джин хена и держать меня за руку? Ох, какой резкий скачок. Этот вопрос уже слишком серьезный. Простой, но и не простой одновременно. Как и сам Чонгук. С одной стороны, конечно, Юнги бы хотел стоять лицом к лицу, смотреть в глаза, касаться руки, чувствовать, как его сжимают и любуются в ответ. Но не в контексте "фальшивой любви". Нет. В этой песне - его более чем устраивает его положение. Он за спиной Гука. Он во всем уверен, он облокачивается на него, он под защитой. И Чон прекрасно знает, чувствует и ощущает, что он всегда там. Несмотря ни на что - оказывается за его спиной. Как это не сопливо и слюняво, но идиома про парочки, где "один стреляет, а другой - подает патроны" Мину нравится. И он всегда именно об этом думал, каждый раз оказываясь на последних аккордах песни "на своем месте". Нет. Он бы точно не променял его, даже ради нескольких секунд "фальшивой любви", чтобы потом Чонгук просто вырвал свою руку из его. Ведь это фейк. - Нет. Чон улыбается, явно понимая, о чем он. Они всегда прекрасно понимали друг друга. Хоть и очевидно были слепы в самом важном... - "Black swan". Ты трижды подаешь руку трем разным людям. Если бы ты мог выбирать, это был бы я все три раза? "А может и больше..." Господи, он что, перешел в какую-то другую категорию сложности? Код красный? Или будет еще хуже? - Да. - Плохим девочкам нравятся плохие мальчики. Как "Мин Юнджи", ты согласен с этим утверждением? - Да. Хочется сказать, что Чон совсем не плохой мальчик. Он очень хороший и Юнги это на удивление нравится. Хоть он всегда и был согласен с этим утверждением. Считая и себя оторвышем. И что он не заслуживает такую прелесть, как малыш Гукки. Но вопрос явно о сценке. Где Чон был хулиганом. И о том... кого же все-таки выбрала бы новенькая. Гипотетически. И очевидно, Юнги выбрал бы Гука в любой из их сценок, адаптаций, игр и дебильных переодеваний. - Вчера, прийдя в тот клуб... ты хотел секса? - Не слишком ли ты наглый? - А что, это настолько сложный и запретный вопрос? Мы оба взрослые парни и да, может тебя это все еще шокирует, но я знаю, откуда берутся дети, хен. И даже, возможно, получше тебя... - Ладно... раз ты такой супер всезнающий... да. Да, он хотел. И до сих пор хочет. Но эта информация уже явно слишком. - Если бы я не вмешался... ты бы... действительно с ним... - Нет! Нет, точно нет! Я конечно всего не помню, но я явно вдарил ему еще до тебя! - Точно. Ты умничка, хен. Странная похвала. Но внутри все равно все расцветает. Будто Юнги его умелый и сильный ученик, что даже в отсутствии Гука рядом, может постоять за свою честь. Это приятно. Чонгук тоже тает. Он не просил уточнений, но хен еще больше подтвердил свои намерения. Все правильно. Он не хотел и Чон ничего ему не испортил и не помешал. И он дико гордится своей сильной малышкой. Юнги далеко не слабый, кто бы что о нем не считал. Именно в его внутреннюю силу он втрескался еще мальчишкой. Но и физически Мин не давал спуску даже таким здоровым "шкафам", что крутились вокруг, наподобие самого макнэ. - Я знаю, что ты не любишь молоко. Даже банановое. Но банановая смазка... да или нет? Чон слишком хитро щурится, будто он здесь кот. Возможно ли, что он почувствовал от него отголоски запаха? Гук сказал, что знает все ответы... есть ли смысл врать в такой ерунде или стоит все-таки подождать до действительно "жопных" вопросов?.. - Да. - Фансервис со мной. Да или нет? Юнги размышляет дольше положенного. Что уж тут скрывать, их с Гуком "пейринг" действительно один из самых непопулярных. Он и существует-то только в силу того, что Мин иногда не может держать свои чувства под контролем и слишком бурно реагирует на лезущего к нему макнэ. Остальные на порывы юного горячего младшенького отвечали куда более энергично и часто. Весь макнэ лайн прочно был в Чоновом гареме. Как и Джин... как и периодически даже Хоби с Джуном. Никто не мог устоять перед этими прелестными кроличьими чарами. Кроме Юнги, который хорошенько давал себе воображаемого леща и все же находил силы держаться, хотя бы на людях. Ну а дома - уже позволял себе спокойно снять напряжение (моральное и сексуальное) и в очередной раз возблагодарить свою выдержку. Так что нет. Те редкие реакции на Гука, которые зрители принимают за долгожданный и уникальный "фансервис ЮнГу"... им совершенно не является. По крайней мере для самого Юнги. Это всегда было гораздо большим для него, чем игра... - Нет. Чонгук слегка удивленно поднимает брови. Нет? Но почему нет? Все в группе его всегда обожали. Без исключений. Он чувствовал это даже от Мина. Всегда кублились и играли с ним в детстве. Баловали и уделяли море внимания. В том числе и самый "холодный", второй по старшинству хен. Разумеется, Чона очень сильно разбаловали. Он привык быть самым любимым, привык к безотказности, нежности, ласке и заботе. Да, физически он впахивал за троих и его также, как и остальных не щадили на тренировках. Но морально и вне работы, в кругу их маленькой "семьи" он всегда оказывался обласкан и защищен от всего. В том числе от одиночества. И к Мину хотелось "присасываться" больше и чаще всего. Он очень интересный. И как человек, и как профессионал, и как... Чон осматривает маленькую фигурку со всех сторон, осязаемо касаясь взглядом во всех местах, заставляя ежиться. Как он недавно выяснил, взглянув на него по новому... как парень. Как сексуальный объект он тоже весьма его интересовал, оказывается. Почему же он раньше не замечал? Эти узкие, в сравнении с ним (а с Джином так вообще) хрупкие, особенно в этой маленькой обтягивающей курточке плечики... Изящные черты лица, кошачьи, кокетливые глазки... безумно аккуратные, тонкие губки, что так часто размыкаются, чтобы увлажниться юрким язычком... Тонкую, светлую шейку, которую так и хочется утопить в поцелуях... и всю фигурку, настолько трогательную, настолько фарфоровую, точно кукольную... В основном, всегда, еще с самого детства ассоциируя "крутого хена" со всем сильным, что тот излучал морально... Гук просто не замечал... насколько тот маленький и уязвимый на самом деле. Не только внешне. Он и внутренне часто неуверен во многом. Многого боится. Громких звуков, например. Не очень любит воду. И явно не такой огромный фанат одиночества, как хочет всем продемонстрировать. У самого Гука есть множество и других "нянек"... Но у Мина... в силу его фасадной нелюдимости. Нет никого, кто мог бы хоть немного о нем позаботиться. Защитить от всего на свете, закрыть, закутать в огромное теплое одеяло... обнять и не отпускать. Зацеловать до недовольного и смущенного писка! Ну последнее это уже слишком... Очень хочется спросить, почему "нет". За неимением большего, Гук хотя бы посредством фансервиса пытался получить его внимание и дать свое в ответ. Но да, Юнги в основном всегда упирался, как дикий кот, всеми лапами. Почему, если, как выяснилось, Чон ему совершенно не противен, хотя бы как парень. Даже наоборот... Но он пока не будет усложнять. Ведь у них достаточно простая и ненапряжная игра. Он сам поставил такие рамки. - Фансервис с остальными мемберами. Да или нет? На этот раз вопрос проще. Да, Юнги проще с другими. Особенно с Хоби и Чимином. Поэтому-то именно эти "парочки" так популярны. С Джуном у них прекрасные профессиональные отношения. С Джином они вообще соседи. С Тэхеном земляки и с ним можно всегда остаться в рамках, что бы не происходило. Они друзья и спокойно могут подурачиться на сцене. С ними легко и забавно. Но не с Гуком. С ним абсолютно не было забавно. И если на расстоянии они еще оба могли совершенно спокойно реагировать друг на друга... то вблизи... Чон хотел слишком много, ему вечно оказывалось недостаточно. Недостаточно всего - взглядов, касаний, слов... А Юнги физически не мог отказать. Ни ему, ни себе в этом удовольствии. Он не смог бы остановиться... и не смог бы остановить. - Да. Да?! Но почему?! ПОЧЕМУ?! Этот безмолвный вопрос просто огромными буквами читается на чужом, обиженно вытянутом лице. Но Мин все равно не собирается объяснять. Глупый ребенок. Он сам установил эти правила. И сам же попался в ловушку. Он может получить только односложные, не совсем информативные ответы. Да, это правда. Но без конкретики и разъяснений. Пусть хавает, то что сам приготовил. Чонгук дуется. Не такие ответы на последнюю пару вопросов он хотел. Но это очевидно правда, пусть не сладкая. Он собирался после десяти вопросов дать Мину поблажку и своеобразную награду, он ведь не маньяк какой и не мучитель. Хен конечно вообще мог завыделываться, разораться и уйти еще в самом начале. Но дал слабину и Гук этим воспользовался. Да так, что аж не удержался и все же превысил лимит. - Хорошо. Ты молодец, хен. Можешь сходить в душ и переодеться. Я купил все необходимое, вещи в ванне. А также таблетки от похмелья и вода. Завтрак скоро принесут. Жирный, как положено после... кхм... пьяных гулянок. Юнги недоверчиво сверлит чересчур "белого и пушистого" макнэ цепким взглядом. Какой-то он резко слишком добренький. Особенно после того, как почти насильно удержал его в номере, загородив выход и выжимая из него нежеланные ответы, устроив допрос с пристрастием. - Да не смотри так, я вообще-то заботливый. Ты будто меня первый раз видишь. Обидно за такое недоверие. Но да, Юнги имеет некоторые причины опасаться и сомневаться. Особенно после его утреннего бурного напора. А знал бы он, кто его мучил в последние дни... вообще бы наверняка в окно выпрыгнул! - А ты... - Я буду здесь. Не переживай. Юнги все же сползает с кровати. Состояние по-прежнему разбитое, голова гудит и все тело шатает. Но он строго шикает на Гука, который явно на низком старте, чтобы его подхватить. Нет, ему и на расстоянии сейчас его хватает. Даже одна мысль о близости туманит голову еще сильнее. Он и так наговорил кучу всего стремного. Не хватало еще и сделать, когда он в таком уязвимом, слабом и податливом состоянии... Когда дверь наконец закрывается за ним, Юнги облегченно и обессилено облокачивается на нее спиной, успокаивающе придерживая руками дрожащие коленки. Его наконец накрывает. Вчерашние события смутно мелькают в голове. Но он вроде действительно ничего лишнего себе не позволил... разве что... Хочется завыть, но Мин стоически прикусывает губы, сдерживая так и рвущиеся оформиться в звук эмоции. Разве что он наговорил кучу ерунды. И кажется, даже попытался Гука засосать. Интересно, в этом номере есть веревка?.. мыло в мыльнице по крайней мере есть. Какой позор! Господи, какой позор! Юнги бросается к раковине, смывая с себя все ужасы вчерашнего, стремного по всем фронтам вечера. Он быстро сдирает раздражающе узкую одежду, жалея, что нельзя также избавиться от множества зудящих мыслей. Почему Чон так спокоен? После всего этого. Еще и задает эти странные вопросы? Любой нормальный человек уже бы точно свалил подальше, а возможно, еще и предъявил за домогательства. Но Гук очевидно не был нормальным. Вода слегка успокаивает. Будто снимая с себя большую часть напряжения и волнений, Мин впервые слегка улыбается, подставляя расслабляющееся лицо под тугие струи. Нет, он точно сумасшедший. Прямо как и сам Юнги. Иначе бы они так не притягивались. Таблетка, запитая водой прямо из-под крана тут же начинает утешающе действовать, слегка возвращая ясность мысли. Перед ним на столике стопка чистой одежды. Его домашние штаны, трусы, теплые носки, майка и две толстовки. Одна по размеру, другая большая и свободная, выглядящая так привлекательно и уютно... - Думаю, спрашивать, хотел бы ты ходить в моей одежде, уже смысла нет... Юнги замирает шуганным котом на выходе из ванной, стыдливо кутаясь в теплую кофту и пряча руки в слегка длинных рукавах. Черт. Это что, его толстовка?.. просто класс. Но нахера он ее привез?! Чтобы поиздеваться над совершенно сбитым с толку хеном?! Ситуация ведь и без того максимально неловкая! - Извини, я не хотел тебя смущать, правда. Завтрак на столе. Покушай, хорошо? Я сейчас вернусь. Чонгук мило улыбается, отодвигает стул и выходит из номера. И вот там его "взрослая и серьезная" выдержка уже кончается. Он, как перевозбужденный подросток просто несется по коридору со скоростью бронепоезда, едва не снося какую-то женщину с собачкой и буквально влетает в стену. Колотит по ней кулаками и тихо рычит от переизбытка эмоций. Юнги слишком дико милый, маленький и домашний в ЕГО кофте! Без всей этой раздражающей косметики, со слегка влажными кончиками волос... Он действительно выбрал его одежду. Осознанно или нет, но это факт. Ох, надо как-то взять себя в руки! Они еще не закончили. *** Мин наконец свободно выдыхает и плюхается за стол. Да, уже намного лучше. Еда пахнет великолепно. На удивление, жареные яйца и сосиски, безбожно залитые сыром и соусами и выглядящие максимально жирно - тошноты действительно не вызывают. Наоборот, хочется максимально по-свински и жадно их сожрать, пачкаясь в жире и слюнях. А Чонгук все же солнышко, как бы не хотел казаться пугающим и плохим. Сбежать уже и в мыслях нет. После душа Мин максимально разморен и готов только к вкусной еде... но еще и может к обнимашкам в теплой постельке... но это уже излишнее. Его телефон все равно непонятно где. Как и кошелек с наличными и картами. Платить за номер и такси нечем. Но вероятно, Гук и об этом позаботился. Все равно без него сейчас эти вопросы не решить. Так что стоит просто расслабиться, спокойно покушать и покончить наконец с их странной игрой. Тогда он сможет поехать домой и в идеале - забыть это все как страшный сон, вернувшись к своему прежнему ровному существованию. - Спасибо. Мне действительно уже лучше. Ты очень хороший мальчик, Чонгук-а... Дверь тихо открывается за спиной и Юнги нежно улыбается, пользуясь тем, что его лицо не видно. Как же он его все-таки обожает... - А будь я плохим, я бы больше тебе понравился? Вопрос слетает с губ сам, Чон не планировал его задавать и тратить впустую целый один шанс на правду. - Нет. Точно нет. - Я рад, что мы можем вот так просто спокойно поговорить. Хоть ты и явно недоволен подобным поворотом. Мы в последние годы так мало проводим время вместе... я очень скучаю по тебе, хен... и по нашему общению... Чонгук сидится на стул рядом, уже не блокируя собой дверь. Он хочет просто расслабиться, черт побери, а не следить каждую секунду, чтобы этот шуганый кот не сбежал. Если уж ему настолько неприятно его общество, то пусть уже наконец сбежит и не терзает его впечатлительное сердечко. Мин все же позволяет себе посмотреть на действительно отдающий грустью профиль. Потерявшись с головой в своих собственных сомнениях и переживаниях, он даже как-то и не задумался, как себя чувствует сам Чонгук. Как себя чувствует от этого его любимый человек, черт возьми! Неужели Юнги настолько эгоист?! - Прости... я... - прежде, чем обдумать это, Юнги уже накрывает чужую теплую ладонь своей, поглаживая татуировки на пальцах - Я не думал, что это для тебя так важно... я просто... и правда, думал только о себе. Да... не только в общении... но и в своем желании. Он был максимально эгоистичен. Совершенно не принимая в расчет чувства Гука, он просто буквально использовал его как секс игрушку. И где же тут его хваленая "любовь" вообще?! Не любит он Чона! Чертов эгоист и извращенец! - Все в порядке, хен... - Чонгук завороженно следит за тонкими пальчиками, оглаживающими его, полностью отправляя всю свою чувствительность в точки их соприкосновения, - Я понимаю, если тебе это не приятно. Невозможно нравиться всем. Но я всегда думал, что тебе нравлюсь. Видимо, это работало с малышом Гукки... но взрослый я тебе уже явно без нужды... и ты меня извини, что был слишком навязчив. Я же не слепой, вижу, что ты не любитель касаний. Особенно моих. Чураешься, как огня. Если это действительно для тебя настолько мерзко, я могу вообще прекратить... - Нет! Все не так! - Юнги судорожно вцепляется в ладонь, что норовит выскользнуть из объятий, притягивая ближе к себе, боясь одновременно и своей смелости, боясь говорить об этом и боясь упустить его сейчас, ведь, очевидно, это будет концом - Мне правда безумно жаль, что у тебя сложилось такое ощущение... Ты мне очень нравишься! Просто я боюсь... - Чего? - Что не смогу остановиться... что не смогу остановить тебя... - Но зачем останавливаться? Ты не уверен в своих чувствах? - Нет... я не... - Значит не уверен в моих. Чего ты боишься больше, того, что они невзаимны? Или наоборот... что я также от тебя без ума? - Это уже вопросы с более сложными ответами... - Забей на игру, Юнги! Просто ответь! Чего ты боишься? - Всего! Я боюсь любого из вариантов, Чонгук! Я в жизни не влюблялся и просто в панике каждый раз, как влюбляюсь в тебя все больше и больше. Открывая в тебе все новые грани... очень хочу попробовать, но смотреть на прыжки с парашютом и мечтать о них со стороны не одно и то же, что прыгнуть самому в реальности! Это страшно! - Но для этого есть инструкторы, хен! Чтобы ты был уверен. Чтобы рядом был надежный напарник, который знает, что делать и будет с тобой от начала и до конца прыжка! Вы делаете это ВМЕСТЕ. Вместе взлетите и познаете море удовольствия или вместе умрете, если парашют не раскроется. Ты не будешь один в этом прыжке! Это выбор, решение и желание ОБОИХ. Мин аж замирает под столь эмоциональной тирадой. Он никогда не думал об этом в подобном ключе. Будто вся ответственность всегда лежала лишь на нем одном... он даже и мысли не допускал, что кто-то мог бы взять на себя как минимум половину всего этого груза... - И ты... ты бы захотел прыгнуть со мной? Почему? - Потому что ты мне тоже очень нравишься. Думаю, всегда нравился, но я не вполне отдавал себе отчет, в качестве КОГО. Пока совсем недавно... ты не лишил меня невинности. Юнги давится воздухом, резко забирая руку. Но теперь этого не дает сделать уже Чонгук. Он подвигается вместе со стулом ближе, внимательно сверля взглядом съежившегося кота. - Ч-что?.. - Не придуряйся. Я еще в самом начале сказал, что знаю всю правду. Спросишь, откуда? Ооо, знаешь, я тогда просто прекрасно почувствовал все твои части тела на своем члене... Мин с ужасом опускает глаза в стол. Да, о чувствах говорить было непросто... но блядь, о таком ВООБЩЕ СЛОЖНО! Это бесстыжему макнэ может нормально... но... лишил невинности? Реально? Такой борзый засранец и до него был девственником? Да и как он вообще мог бы его? Это же был просто резиновый... - Ритуал, Юнги... нет, не ерунда... он оказался весьма эффективен. Поиграть захотел?.. Вот кто у нас тут действительно плохой мальчик. - Ты увидел эмблему... на коробке... - Да. И даже до последнего маялся совестью, что нарушаю личные границы своего хена из любопытства... пока не узнал, что он-то легко нарушил все мои возможные "границы" просто ПО-МАКСИМУМУ. - Я не думал, что... - Да, ты о многом не думал, хен, как выясняется! Что ж, теперь у тебя есть возможность об этом подумать. - Прости... я не... не знаю, как ты это все можешь простить...и как вообще я мог бы искупить подобное... Юнги в шоке. Он насиловал Гука морально годами... а недавно изнасиловал еще и физически. Он столько жалел себя, но Чона не пожалел ни разу. За то, что тот покорно терпел от него всё это. И все равно оставался рядом. - Прости... ты чудо, которое я совершенно не заслужил... прости... Слезы сами начинают литься по щекам. Мин удивленно их вытирает рукавами, но они продолжают чертить мокрые дорожки. Боже, он не ревел уже тысячу лет. А тут расклеился, как размазня, да еще и при их макнэ. Какое жалкое зрелище. Он отвратителен даже сам себе... - Ну ладно, ладно... все не так плохо, как кажется... Чонгук встает и его поднимает со стула, утягивая их к кровати. Да, ситуация не подходящая, но он все равно тает от умиления перед этим котенком. Он не злится (уже) и не обижается. Это все действительно не настолько критично, как очевидно себе там напридумывал Мин. - Все нормально, правда... ты меня не травмировал этим на всю жизнь или типа того, так что расслабься, хен... Юнги хлюпает носом и трет покрасневшие глаза кулачками, но все же позволяет себя захапать в объятия. Чон садится на постель, облокачиваясь спиной на подушку и, будто маленького котенка, затаскивает его на колени, обнимая собой со всех сторон. Он успокаивающе поглаживает у дрожащих лопаток, позволяет уткнуться в шею и прижимает к себе, осторожно, но крепко, как самое ценное сокровище. - Это я должен тебя утешать... - Ничего ты мне не должен. - Гук кладет подбородок на светлую макушку и баюкает его медленными покачиваниями - Главное, чтобы тебе было хорошо, приятно и комфортно. Немного успокоившийся Мин опять воет белугой и ревет в три ручья. Да что ж такое?! Этот ребенок такой невероятный! Чистый, чудесный и заботливый! Всегда думает о других. Не то что он! Жалкое создание! Жалкое, грязное, эгоистичное и совершенно недостойное Чонова рая! - Ты такой хорошииий!!! - Ну все все... не такой уж и хороший... - Очень хорошииииий! Самый лучшииииий! Чонгук покусывает губы. Совесть грызет изнутри. Стоит ли ее облегчить сейчас?.. - Я тоже купил игрушку на том сайте. И мучил тебя последнюю неделю именно я. Прости. Я просто был слишком взбудоражен хотя бы такой возможностью с тобой... заняться хоть чем-нибудь вместе... - Это ужасно, но все равно, в сравнении с тем, что я творил, детские игрушкиииии! Мин уже просто сипит раздраженным горлом, изредка содрогаясь от последних всхлипов. Гук явно имел право еще и не так ему отомстить. Ну подумаешь, потыкал пальчиками... ничего особо зазорного. Засунь он в него что-то другое, Юнги явно бы почувствовал разницу... - Да, это ужасно. Но мне все равно не жаль. Благодаря этому магазину, я наконец узнал ответы на многие вопросы, что мучали меня давно. И ты не давал мне никаких объяснений. Мин чувствует, как его сжимают крепче. Ух, этот люто быстрый Чонов разгон от нежности до страсти всегда заставлял трепетать. Но ему нравится, безумно нравится. - Я наверное задал уже гораздо больше 20-ти вопросов... но позволь, пожалуйста, задать еще один... последний... Юнги поднимает голову, смотря заплаканными, слегка растерянными глазами в чужие, слишком уверенные, горящие и искрящиеся морем чувств. - Хорошо... - Вчера ты очень хотел меня поцеловать... ты все еще... хочешь этого? Мин облизывает губы, опуская взгляд на чужие. Такие странные, интересно изогнутые, необычные, как и весь Чонгук. Да... он безумно хотел бы их почувствовать на своих... Но вместо ответа, блондин, как в трансе просто тянется вперед и вверх. Чон не торопит, внимательно наблюдая за каждым движением. Такой хрупкий момент... будто его может разрушить даже один слишком громкий вздох... Юнги любуется. Откровенно любуется дорогими чертами лица. По сути, ведь в нем нет ничего особо красивого. Парень как парень. Мешки под глазами. Нос картошкой, кривые губы, много родинок на мордашке, которые стаффу постоянно приходится замазывать морем тоналки... шрам на скуле... достаточно жирная кожа... а каким он был прыщавым в юности... Но все эти мелочи, что могли бы кому-то другому показаться недостатками... что Чону приходилось скрывать, корректировать и замазывать для широкой публики... Мин считал безумно очаровательными. Вкупе с совершенно обезоруживающей и прелестной мимикой самого Чонгука. Его подкашивающей коленки улыбкой. Его теплыми и обжигающими, ужасно внимательными взглядами. Юнги действительно от него без ума. И это похоже не лечится... даже годами отказа от него. Годами воздержания и отречения. Попытками замены и самовнушения. Чонгук не дышит. Он зачарованно смотрит на приоткрытые аккуратненькие, будто кошачьи губки. Последние дни только о них и получалось думать. Такие ли они мягкие, теплые и нежные, как в его воспоминаниях? Такие же жадные, голодные и податливые... ох, его-то самого и спрашивать не надо было. Очевидно, он бы хотел. - Пока так, крольчонок! - Мин резко меняет траекторию и чмокает его в нос, тихо хихикнув с очевидной неудовлетворенности на забавно вытянувшейся мордашке - Давай не будем спешить. Мне правда много о чем надо подумать. - Хорошо... но я надеюсь, на этот раз ты примешь во внимание и мои чувства. Чонгук бы хотел больше. Разумеется он бы хотел! Досада струится по всему телу. Но да, он еще точно недостаточно показал свои намерения. Юнги заслуживает красивых ухаживаний и красивых слов. Он заслуживает свиданий и цветов. Он заслуживает признаний и настойчивых шагов. Как хорошо, что Гук упрямый и настойчивый. Хорошо... он поможет своему котенку подумать в ПРАВИЛЬНОМ направлении. Чон снова стискивает его в объятиях, больше ничего не требуя. Они оба улыбаются, каждый думая о своем. Намечая некий новый, уже совместный путь для дальшейшего движения по жизни. И Юнги наконец согревается. Неужели он действительно думал, что это будет сложно? Сложно для них перейти в новую грань отношений? Сложно трусы через голову надевать. Или спать на потолке. А для Чон Чонгука нет ничего сложного в этом мире. Пора бы уже, за десять лет тесного знакомства с ним это знать. ***