Королева моих «кошмаров»

За окном гудел ветер, подгоняя стайку белых снежинок. Лунный свет пробивался сквозь тонкую гардину и освещал маленькую кухню тусклым сеянием. Из-за долго открытой входной двери дома стало холодно. — Не думала, что это окажется настолько просто. Я считала, что ты не настолько тупая, чтобы потратить время на своих родителей. Ты ведь могла сразу отправиться в Хогвартс, попросить помощи, защиты…что ж, мне же лучше Беллатриса стояла над Гермионой, накручивая локон черных волос на свою палочку. В темноте комнаты различался только ее силуэт и блеск глаз. — Прошу оставь меня, пожалуйста. Почему именно я? Гермиона снова попыталась подняться, но нога ведьмы на ее груди не давала ей и пошевелиться, чуть что и давление усиливалось. — Все очень просто. Думаю ты и сама понимаешь, сколько будет шума после того, как ты станешь исходным материалом для моего кристража. Лучшую студентку Гриффиндора…ах, всего Хогвартса. Лучшую студентку Хогвартса поймал Темный Лорд… Дааа, на всех газетах будут подобные заголовки. Весь мир магии только и будет говорить о его могуществе. О том, насколько Хогвартс бессилен… — Нет! — Что? — пожирательница снова надавила на вздымающуюся грудь, — повтори, грязнокровка, тебя плохо слышно. Говоришь так, будто тебе не хватает воздуха. Белла опустила глаза на свою жертву и с издевательской жалостью взглянула на гриффиндорку. Большие карие глаза наполнились слезами, в них отражался страх…и восхищение? Чем дольше женщина смотрела в миндальные глаза, тем отчетливее различала каждую эмоцию, что они выражали. Так страх угасал, заменялся безысходностью, пока не обернулся полным вожделением. Пожирательница отвернулась, сбитая с толку. — Т-так, нам пора, — немного запинаясь произнесла она, но вскоре снова совладала собой и натянула «безумную» улыбку. — Последнее желание, грязнокровка? Гермиона на миг задумалась и ответила: — Десять дней. Ведьма снова посмотрела на девушку, не понимая, чего та от нее хочет. — Дай мне десять дней, а после обещаю, сделаю все, что скажешь. Теперь уже Беллатрис стояла перед выбором. Какой черт ее за язык потянул? Она не может позволить себе такое количество времени. Она не может подвести своего Лорда. Но с другой стороны…возвращаться в Малфой Мэнор не так уж и приятно. Все жду от нее чего. Ее собственные мысли «убивают» ее. Нарцисса раздавлена из-за нее и даже не смотрит в сторону сестры. Так что если остаться на пару дней? Тем более, у нее в запасе их еще тринадцать. — Нет. Уходим, — нехотя ответила женщина. «Разве ты хочешь уходить, Беллатрис? О неет, ты хочешь остаться. Остаться с ней. Проводить с ней как можно больше времени. Изучить ее от ног до головы. Или что? Ты боишься привязаться еще больше? О Мерлин, ты намного слабее, чем предполагалось. Думаешь, если убьешь ее, то станет легче? АХАХАХАХАХ, нееееет, о нет. Тебе будет хуже. Во много раз хуже…» — Белла, прошу всего десять дней. Просто дай мне насладиться последними днями. Но пожирательница не обращала внимания на слова. Она смотрела куда-то в пустоту застывшим взглядом, поглощенная внутренним распрям. «Ну же, всего десять дней. Ты ведь не против провести все это время с ней. Да и возвращаться назад ты особо не хочешь. Ты уже не та, кем была раньше. Оставь это. Или убей ее» — Заткнись, — взгляд ведьмы наконец прояснел и устремился на девушку. Десять дней. Не больше. После мы сразу отправимся с Малфой Мэнор. — Ясно. Старшая ведьма убрала свою ногу и Гермиона наконец поднялась с пола, направившись в спальню. Расправленная постель так и манила ее, но усталость совсем развеялась. Мысли о убийце в стенах ее дома напрочь вытолкали сон из головы. «Беллатрис Блэк убьет меня через десять дней. Десять дней. Хочу ли я умирать? Нет. Конечно нет. Нужно убегать» Девушка подошла окну и хотела открыть его, но… «Конечно, защитные чары» Ее дом — ее новая темница, а дракон будет сидеть не на башне, а прямо в соседней комнате. Десять дней с Белластрис Блэк. Десять дней. Эта мысль столько же пугала, сколько и будоражила. «Десять дней. Десять дней с безумной, всемогущей пожирательницей» Десять дней с безумной красивой и властной женщиной, из-за которой девушка сама кажется стала от части безумной, совсем потеряла голову. «Эти дикие, черные кудри, падающие на белоснежную кожу ключиц. Такую мягкую, нежную, холодную, но стоит к ней прикоснуться и весь мир вокруг пылает. А эти алые губы, даже без блеска помады обладают насыщенным цветом. Если их кусать, целовать, облизывать…о Мерлин, не описать словами какие они манящие. А глаза… Руки… Грудь, утянутая корсетом…» — О Мерлин, о чем я только думаю?! Она ведь убьет меня! — лицо девушки залилось краской, тело наполнилось жаром. Стало невыносимо жарко. Гермиона снова подошла к окну, в надежде получить глоток свежего воздуха. Но да, окна были зачарованы. Девушка снова плюхнулась на кровать и зарылась лицом в подушку. Десять дней ее будет искушать приближающаяся тень смерти, и сама смерть будет искушать ее своей красотой в лице Беллатрис Блэк. *** Беллатрис осталась совсем одна, когда гриффиндорка покинула маленькую кухню. Женщина стояла в темноте комнаты, вокруг только тишина. Но и тишина покинула ее, когда Гермиона закрылась в спальне. Пожирательница слышала шаги в соседней комнате, вздохи, скрип кровати и попытки открыть окно — это ее даже немного развеселило. «Мерлин, грязнокровка, ты правда думала, что я оставлю тебе шанс сбежать. Не такая ты уж и умная, как говорят. И вообще, могла бы предложить мне комнату для сна. Где же твои манеры?» До Беллатрис дошло, что она уже около получаса стоит посреди кухни и внимательно прислушивается к каждому действию Гермионы. Все в том же ненавистном пальто, свитере и брюках, даже обувь все еще на ногах. И от этого ей стало вдруг так жарко и тяжело. Женщина прошла в другую комнату, ей оказалась самая простая магловская гостиная. Ведьма бросила пальто на диван, рядом оставила тяжелые ботинки и растянулась на мягких подушках, сразу погрузившись в сон.