Королева моих «кошмаров»

Гермиона проснулась с первыми лучами январского солнца, которые так и пробивались сквозь тонкие занавески и раздражали глаза, но вмести с тем приносили с собой какую-то необычайную легкость, свежесть и бодрость. Девушка сладко потянулась в кровати и прошла ванную комнату, но по пути наткнулась на мирно сопящую пожирательницу в своей гостиной. Дома было еще холоднее, чем вечером. От этого холода женщина собралась на диване и попыталась укрыться под своим пальто, хоть как-то защищая себя от мороза. Эта картина умиляла Гермиону. Бесстрашная, безумная, всемогущая пожирательница, великая Беллатрис Блэк пыталась согреться под пальтишком в позе эмбриона, обнимая маленькую подушку дивана. Гриффиндорка тихо прошла ванную, умылась и накрыла ведьму своим одеялом, от чего вторая растянулась на своем ложе и закуталась в мягкую ткань, сладко причмокивая. Улыбка не сходила с лица Гермионы, наблюдающей за спящей ведьмой. — Так и не скажешь, что ты можешь убить любого на своем пути, — тихо прошептала девушка. — Убью, если понадобиться. Ты что извращенка? — черные глаза неожиданно распахнулись. Кто наблюдает за спящим человеком? Гермиона залилась краской, но попыталась взять себя в руки. — Ч-что, нет конечно! Я просто принесла тебе одеяло. Могла бы и спасибо сказать! — девушка покраснела еще сильнее и выбежала из комнаты. — Аахахахах, чего же ты тогда убегаешь? Беллатрис поднялась с дивана и направилась в душ, а Гермиона начала готовить завтрак. Девушка включила старый виниловый проигрыватель отца и поставила любимую пластинку из детства. Комната наполнилась звуками. Бас гитара в сочетании с мажорными аккордами фортепиано, нотками джазовой трубы и голосом вокалиста создавали непередаваемую атмосферу. Музыка поглотила Гермиону и унесла в мир джаза 20-х годов настолько сильно, что звуки реального мира, как и он сам перестали для нее существовать. — Эй, грязнокровка, у вас есть здесь полотенца? — Чего? — девушка убирала иглу с диска и обернулась. Перед ней стояла Беллатрис. Вся мокрая и совсем без одежды. Капли стекали с смолянистых волос, прилипших к бледной коже. Она была совершенно голой, в чем мать родила. — Какого черта ты вышла голой?! — девушка резко развернулась спиной к Белле. Не могла с ванны крикнуть, я бы подала. — Если бы ты меня слышала. Я звала тебя и не раз. Что на завтрак? — Беллатрис было подошла ближе, но вытянутая рука тут же остановила ее. — Стой там. Я принесу тебе одежду — не оборачиваясь скомандовала девушка. — Оу, ты что стесняешься меня? О Мерлин, мы же обе девочки, у нас между ног все одинаково, может у меня красивее, но все же, — Беллатриса была горда собой и все это веселило ее больше любых пыток. — Да и потом, ты не так уж и сильно стеснялась, когда срывала с меня одежду в лесу и делала разные вещи своим языком, — женщина встала прямо за спиной Гермионы, почти вплотную, — когда трогала меня своими руками, — ее рука упала на плечо юной ведьмы, медленно спускаясь ниже, — целовала и кусала. Разве тебе не нравилось? Не нравится то, что ты видишь? О да, она наслаждалась этим. Очень сильно. Гермиона буквально чувствовала, как губы безумной ведьмы расплываются в улыбке, немного оголяя белоснежные клыки. Сама же девушка была ужасно напряжена, почти срослась со столешницей, пытаясь сократить дистанцию их тел. — Возьми полотенце в той комнате. Завтрак будет через десять минут. Чистую одежду можешь взять там же, где и полотенце, полкой ниже, — Гермиона старалась говорить, как можно спокойнее, не выдавая того, насколько возбуждена сейчас. — Ох, какая же ты скучная, львенок. Могла бы сейчас попробовать кое-что другое, вместо этих яиц. Беллатрис бросила последний взгляд на покрасневшую шею девушки и ушла за одеждой. Гермиона так и осталась стоять там, думая, что нашло на эту ненормальную. «Ах, она и вправду сумасшедшая. Мерлин, дай мне сил» Завтрак уже был на столе, когда Беллатрис закончила с примеркой одежды. — Эта одежда мала мне, да и к тому же безумно неудобная и безвкусная. — Можешь снять, если тебе не нравится, — выпалила гриффиндорка, но тут же пожалела о своих словах. — Тебе бы это понравилось, да? Извини, не буду доставлять тебе такого удовольствия, ты упустила свой шанс. — Давай уже поедим, хорошо? Женщины сели за стол и принялись за еду. Вот только Гермиона никак не могла отвести взгляд от пышного бюста напротив, который так и рвался наружу из тесной футболки. — Ты меня глазами испепелишь не хуже любого дракона. Не было ничего кроме яиц? — Хочешь что-то другое, сходи и купи. — Как же я оставлю тебя? Ты такая забавная. Ладно, с продуктами решим позже. Сейчас хотелось бы немного веселья. Круцио! Красный луч устремился в девушку, от чего та упала на пол. — П-почему? — еле как от боли, спросила она. — Все очень просто. Я убью тебя. Но убивать просто так — скучно, а ты дала мне десять дней развлечений. Я потрачу каждую минуту с умом. Да и потом, умирать тоже не так уж и интересно, но если ты потеряешь рассудок, то смерть заиграет новыми красками. Безумцы не боятся смерти, безумцы боятся жизни. Так что еще скажешь мне спасибо, в свой последний час. Пытка продолжалась мучительно долго. Каждая минута оборачивала часом, а Беллатрис просто смотрела на это, со своей безумной улыбкой, что-то говорила о смерти, жизни, планах, но Гермиона не могла разобрать и слова. Боль была невыносима. Когда все закончилось женщина покинула комнату, как не в чем не бывало, приказала убрать здесь все и не тревожить ее. Гермиона еще долго лежала на полу, думая о том, как все обернулось. От флирта в пытки. Беллатрис Блэк — безумная. *** Так прошел и второй день, за ним и третий. Флирта стало меньше — пыток больше. Ведьма не ограничивалась Круциатусом. В ход шли и удары, и пинки, однажды нож пролетел в сантиметрах от лица Гермионы. Но с каждой новой пыткой происходило что-то странное. Гермиона будто привыкла к этой боли и почти свела ее к нулю. А в Беллатрисе больше не читалось былого наслаждения. Круциатус все реже изводил Гермиону. Теперь ведьма впечатывала девушку в стену или пол, плотно прижимаясь своим телом к ее настолько близко, что слышно, как сердца их бьются. До ужаса быстро, почти в унисон. Она прижималась грудью или садилась на бедра девушки и била, но только в пол силы. Гермиона поняла это совсем скоро, когда синяков почти не оставалось, а те, что проявлялись, нарочно были оставлены в незаметных местах. Женщина проявляла больше наслаждения, когда наносила удары руками. Прямыми прикосновениями. Она смотрела прямиком в карие глаза, прикусывая нижнюю губу. Девушка не могла понять, что происходит с Пожирательницей. Но принимала удары с неким удовольствием. Это новое чувство пугало, но черт, как же это было приятно. Бывали моменты, когда она была до безумия жестокой. Нет, каждая пытка начиналась с ужасной жестокостью, но проходило время и резкие удары больше походят на мягкие прикосновения, с небольшой долей боли. Да и этот странный взгляд ведьмы «в никуда» тоже не мог не беспокоить. Сначала Белла избивала девушку до полусмерти, а после этот взгляд застывал на ее лице на мгновение и вот пытка превращается в что-то более нежное. Вот и вечер третьего дня не принес ничего нового, почти. Беллатрис, оседлав бедра девушки на мягком ковролине гостиной наносила удары, оставляла царапины, изредка прибегала к магии. Но пытка прервалась звонком в дверь. — Открой, — ведьма освободила девушку от «оков» и приставила палочку к ее спине, — Одно лишнее слово или движение, твои десять дней закончатся здесь же. Понятно? Гермиона закивала и прошла к двери. Девушка приоткрыла дверь, выглядывая только головой. — Здравствуйте. Что вам нужно? За дверью стояла невысокая женщина лет сорока, видимо соседка, но Гермиона видела ее впервые. — Добрый вечер. Не могли бы вести себя потише? Время видели? — Извините…я поранилась, делаю небольшой ремонт. Больше такого не повторится. — Боже господи, девушка у вас кровь Гермиона провела рукой по влажному лбу, — Ах, пустяки, я…я ударилась о дверцу полки — Ничего не пустяки. Рану нужно обработать. Пропустите, я вам помо… Девушка оттолкнула соседку и быстро произнесла: — Н-нет, спасибо. Я разберусь сама. Обещаю, что впредь буду тише, — Гермиона лукаво улыбнулась, но видимо, получилось это плохо, женщина за дверью посмотрела на нее с недопониманием, но все же отступила. — Вам виднее, но если что, всегда можете обращаться ко мне. Доброго вечера. Гермиона даже не стала отвечать и с облегчением захлопнула дверь. — Хорошая девочка, — Беллатрис наконец встала из-за спины девушки и убрала палочку, что была к ней проставлена. Продолжим?